Я огляделся. На полу неподалеку сверкало несколько мелких алмазов — не иначе камни просыпались из чьего-то дырявого кармана. Я подошел и собрал алмазы в горсть. За неимением гаек сгодятся. Я направился к ближайшей закрытой двери.
   — Эйва! — пожелал я и распахнул дверь.
   За ней открылись знакомые шахматные просторы под низкими небесами в черно-белую клеточку. Мужик сидел на том же месте, с тем же косым шрамом ухмылки на лице. Спешить ему, судя по всему, было некуда.
   — Есть разговор, — сказал я, отыскивая глазами среди щедро разбросанной по белым клеткам мебели еще одно кресло. Оно оказалось неподалеку — через клетку от мужика, слева.
   — Прошу! — ответил он, не меняя выражения, и сделал короткий жест рукой в ту сторону.
   Я взял первый алмаз, размахнулся и бросил его налево, на ближайший белый квадрат. Алмаз упал, тяжело, по-алмазному, стукнувшись, и остался лежать на поверхности квадрата. Я примерился, оттолкнулся от порога и прыгнул через угол черной клетки на белую.
   Мужик молча за мной наблюдал, потом повел глазами на открытую дверь. Под его пристальным взглядом она резко захлопнулась.
   Впечатляет. Примем к сведению, что двери — не самое слабое место на «Скитальце».
   Я пересек белый квадрат, взял еще алмаз и бросил его для проверки на ближайшую черную клетку. Достигнув гладкой поверхности, алмаз без всхлипа утонул в ней, словно грешник в пучине Армагеддона. Странно — но массивные на вид приборы стояли именно на черных клетках. Левитация, батенька?
   Я взялся за следующий камень и метнул его на белое поле. Оно, точно так же, как прежнее, оказалось из тверди.
   — Разбазариваем чужие сокровища? — ласково поинтересовался мужик.
   — Потом соберете, — небрежно ответил я, пересекая очередной белый квадрат.
   Покой черных квадратов я решил больше не смущать, но все белые, на которые мне предстояло ступить по пути к креслу, продолжал педантично проверять, не удосуживаясь при этом подбирать за собой алмазы. На пятой по счету клетке алмазы у меня кончились. На следующей стояло кресло. Бросить туда мне было уже нечего, разве что воспользоваться алмазом, валяющимся неподалеку. Подбирать его не хотелось. Я заколебался.
   — Не бойся, — сказал мужик. — Садись и поговорим. Я давно тебя поджидаю.
   Заметно. И коврик подстелил, и даже кресло поставил. И чего это я, кстати сказать, так устремился к этому креслу? Знаем мы эту вашу вольнонаемную мебель.
   — Довольно оригинальный способ поджидать гостей, — заметил я, глядя на ухмыляющегося мужика, и уселся по-турецки прямо на том квадрате, где стоял.
   — Элементарные меры предосторожности, принятые мной с тех пор, как на корабле появились первые гости, — стал оправдываться он.
   Ага, гости. Значит, себя он считал хозяином. Неужто каверзный мужик и был легендарным капитаном «Скитальца»?.. Было похоже на то.
   — Убить их я не мог, — продолжал он, — поскольку любой проходимец, попавший на мой корабль, обретает бессмертие до тех пор, пока его не покинет.
   Точно — капитан. С большим морским приветом! Он выдержал паузу и многозначительно закончил:
   — А покинуть его удалось немногим… Немногим, но удалось же. Мы, выходит, не первые. Будем.
   — Для чего вам какие-то «меры предосторожности» (о которых он, кстати, мог бы и предупредить, коль уж так давно меня поджидал), раз вы бессмертны?
   — О, эти меры предусмотрены не для меня, — усмехнулся он. — Это для моих машин, — он окинул нежным взглядом раскиданные там и сям по черным клеткам причудливые аппараты. — Благодаря им мои возможности простираются теперь далеко за пределы моего корабля!
   Чувствовалось, что капитан не прочь продолжить разговор о своих машинах, но эта тема меня сейчас занимала меньше всего. Капитан же вел себя так, будто у нас с ним имелась для разговора целая вечность и вся она была в нашем распоряжении. Он говорил неспешно, с расстановкой, словно дегустируя каждое словосочетание и наслаждаясь самим процессом речи. Но мой запас времени был очень ограничен.
   — Значит, вы — капитан этого корабля? — перешел к делу я. Его усмешка раздражала, но приходилось с ней мириться.
   — Ты поразительно догадливый Эйв. Как это ни прискорбно, но я в той же мере капитан этого корабля, в какой и его вечный пленник. Так же, как ты теперь.
   — Я так не думаю. К вам на «Скиталец» случайно попал мой друг. Я собираюсь забрать его, и в ближайшее же время мы покинем корабль.
   Капитан поднял руку с вытянутым указательным пальцем до уровня своего лица и покачал им туда-сюда перед носом, не переставая ухмыляться.
   — Забудь об этом! Ты рассчитываешь выбраться отсюда с помощью ксенли — и напрасно. Привыкай к мысли, что и ты, и твой хитиновый приятель останетесь здесь навеки! — Он положил ногу на ногу, удобнее устраиваясь в кресле и явно готовясь к долгой беседе. — Не думаешь же ты, в самом деле, что его выбросило из Наутблефа прямо на мой корабль случайно? Или ты считаешь, что миллион лет заточения здесь прошел для меня даром? Нет! Я теперь тоже кое-что могу! Не покидая этих стен, я сумел заполучить одного Эйва, а теперь ему на выручку прибыл второй! Подождем еще — глядишь, подтянутся и остальные…
   Так. И что же мы имеем из столь велеречивого спича? Хитиновый приятель — это, конечно, Дру. Большой, как говорится, thanks. Что еще? Знакомый сценарий. Вызывающий ностальгические ассоциации. Лорд Крейзел Нож, он же похититель Эйвов Риг-рас — дубль два. Оператор на месте, главные действующие лица подтянутся. Мотор!
   — Может быть, объясните, зачем вам понадобились Эйвы? Вы же и сам, насколько я понимаю, в некотором роде Эйв?..
   Капитан наконец-то перестал ухмыляться, в глазах его заплясали безумные искры, а когда он заговорил, в его речи не осталось и следа былого снисходительного превосходства. Но размеренность осталась, и каждое слово падало, будто пудовая гиря, и дышало едва сдерживаемой ненавистью.
   — Я не Эйв! — произнес он так весомо, будто опровергал обвинение в зверском преступлении. — Эйвами назвали себя вы, когда отправились в Женин после вашего Великого Разделения. Эйвы! Воины Тьмы! Кровавые псы Экселя! Это вы назвали меня вором, заточили в лабиринт свернутого пространства!..
   Да неужели?.. Как западаю с нашей стороны!.. Кажется, я наконец-то подобрался к базовой информации и даже уже краешек зацепил. Попробуем развить успех! Только спокойно.
   — Это не так? Ты не вор?
   — А сами вы! — Он направил в меня указующий перст, словно общественный обвинитель в суде. — Кто утопил Эксель в морях крови? Кто уничтожил цивилизацию Ингвайлдов? Золотые статуи богов, хранящиеся в моем трюме, — вот все, что от них осталось!
   — Ты выловил эти статуи из морей крови? Информация наконец пошла, и надо было не упустить момент, чтобы скачать ее полностью.
   — И ты, убийца, еще будешь меня в этом упрекать?
   Так. Маразм крепчал. Капитан, похоже, малость свихнулся здесь за миллион лет заточения и теперь принимал меня за участника событий миллионолет-ней давности. Может, это было мне и на руку.
   — Ты лжешь, — спокойно сказал я. Провокационное и в достаточной мере абстрактное заявление, не требующее к тому же никаких доказательств.
   — Да, — сразу признался он, — Ингвайлды были обречены. Но многие из них еще не являлись носителями Кропов, они еще оставались собой! Вы убили всех, перемололи в космическую пыль целый мир!
   Ну, положим, не в пыль. И не целый мир, а только Четверть.
   — Это сделали Свиглы, — сказал я.
   Капитан в ответ демонически захохотал, Я не специалист по психическим расстройствам, но, по-моему, нормальные люди так не смеются.
   — Так мы… Вы и называли себя Свиглами, до вашего Великого Разделения на так называемых Воинов Света и Воинов Тьмы! — торжествующе заявил он.
   Хоп! Словил. Усвоил. Перевариваю. Мы — Свиглы. А Свиглы — это мы. И мы разделились. Воины Тьмы, они же — Эйвы, они же — мы — ушли в Женин. А куда же подевались Воины Света?.. Спросить что ли?..
   — Оставим на время наше мрачное прошлое, — предложил я. И ляпнул наудачу, как в воду нырнул:
   — Ты знаешь, что нам надо повидаться с Воинами Света?
   Капитан преобразился. То есть на глазах эволюционировал в свой прежний, спокойно-усмешливый образ. Я слыхал где-то, кажется, по ящику, что душевнобольным свойственны быстрые смены настроения.
   — Я в курсе, зачем вы явились в Эксель, — самодовольно проронил он.
   С чем я его и поздравляю. Я-то до сих пор был не в курсе.
   — Так ты надеешься помешать нашей встрече, капитан? — догадался я.
   — Мое имя капитан Апстер. Я не надеюсь, я просто ей помешаю. — Он ткнул пальцем в направлении двери, одиноко возвышавшейся безо всяких стен на краю белого квадрата. — Ты не выйдешь из этой двери. Ты останешься здесь и составишь компанию своему другу, — он опустил руку с вытянутым пальцем и указывал теперь на черный квадрат перед дверью. Я с состраданием посмотрел на квадрат — видимо, где-то в его черных глубинах сейчас сидел — или плавал? — мой хитиновый Дру.
   — Твои друзья-пираты тоже не покинут корабль — я уже предупредил мою команду, что сокровищам угрожает реальная опасность. Уж чему-чему, а сокровищам они не позволят уплыть с корабля!
   Я понял, что стоит поторопиться с расспросами — мне ведь еще предстояло выручать Дру.
   — Я иногда беседую с ним, — утешил Апстер, заметив, что я продолжаю глядеть на квадрат. — Как вот сейчас с тобой. Занятный собеседник. Только он предпочитает разговаривать, сидя в кресле. Ты тоже можешь смело садиться.
   Ага, намек понял.
   — Спасибо, попозже. Может быть, тебе известно и место нашей встречи?
   — Тоже мне — великий секрет! Любому профану должно быть ясно, что место может быть только одно — то, в котором вы окончательно разделились и через которое ушли, — это ваша пресловутая Мертвая Точка!
   — Какая Мертвая Точка? — окончательно обнаглел я.
   — Не прикидывайся дурачком! Ваша тайна давно разгадана! Координаты Мертвой Точки давно уже рассчитаны в Экселе, и не только мной!
   — Этого не может быть. Ручаюсь чем хочешь, что ты не сможешь назвать мне эти координаты! — безапелляционно заявил я.
   — Жаль, что ты не можешь поручиться своей головой — не будь она теперь бессмертна, ты бы ее потерял! — взъярился Апстер. — Ступай в кресло, мне надоело разговаривать с человеком, сидящим как петух на яйцах!
   Кажется, я немного перестарался — надо было бы подойти к вопросу поаккуратнее. Хотя на разработку аккуратных подходов у меня теперь не было времени. Я понял, что мне уже не раскачать капитана на координаты Мертвой Точки. Жаль, конечно, но ничего не поделаешь — придется удовольствоваться тем, что удалось из него выдоить; а это, как ни крути, тоже было немало. Я поднялся на ноги.
   — Благодарю за приятный вечер воспоминаний, но мне пора, — сказал я и пошел по направлению к двери, собираясь выйти в коридор и потребовать у тамошних дверей каких-нибудь канатов, чтобы вытащить из ловушки Дру. Хотелось бы мне знать, как Апстер сможет меня остановить.
   Капитан за моей спиной громко хмыкнул.
   — Сопля вылетит, — обронил я, не оборачиваясь.
   — Я сказал, что ты не выйдешь отсюда! — взревел он.
   Я почувствовал, что идти становится с каждым шагом все труднее. Будто само пространство вокруг меня вдруг начало густеть, силясь замедлить мои движения; скоро я уже пробивался словно сквозь водную толщу, постепенно все уплотняющуюся и грозящую превратиться в густой сироп, а там, глядишь, и в желе.
   — Тебе не мешало бы знать, что ты имеешь сейчас дело не только с физиком и навигатором, но и с величайшим магом Экселя! — гремел позади голос Апстера.
   Ну вот — и у этого мания величия. Вирус, что ли, здесь у них маньячный? Но уж по части магии — ты шалишь: видали мы фокусы и пограндиознее засиропившегося пространства!
   — Ты забыл упомянуть свое главное звание — Величайший Ворюга Экселя, — не оборачиваясь, с трудом отозвался я, продолжая нелегкий путь к двери. На этом пути начали возникать огненные всполохи — не иначе Апстер устраивал фейерверк в честь моего отбытия. А воздушная сгущенка все ощутимее тянула меня назад, по направлению к черному квадрату. Апстер позади молчал, да и я не издал больше ни звука — все силы отнимала отчаянная борьба за сантиметры. Давление усиливалось, и постепенно меня шаг за шагом стало сносить к черной клетке. Преодолевая напор уплотнившегося пространства, я настолько наклонился вперед, что мог касаться руками поверхности квадрата и даже пытался с их помощью удержаться, но ухватиться было не за что, и меня неумолимо влекло к краю черного омута. Вперед я не глядел, делая отчаянные попытки удержаться хотя бы на месте. И вдруг давление исчезло. Я упал у края бездны, и первая посетившая меня мысль была, что Апстер выдохся. Я, откровенно говоря, тоже изрядно выдохся, но все же нашел в себе силы подняться и первым делом обернулся на «великого мага».
   С Апстером происходило что-то, явно им непредвиденное: складывалось впечатление, будто его кресло подсоединили к высоковольтному источнику питания — капитан весь трясся и конвульсивно дергался, почему-то зажав при этом рот руками; кроме того, он светился, будто новогодняя лампочка, нежным сиреневым светом. Первые несколько секунд я злорадно наблюдал за капитаном, потом меня осенило, и я обернулся к двери.
   Дверь была широко распахнута, в проеме стояли двое — Птеродактиль и Ильес. За их спинами вовсю шла потасовка, и Сфит, маячивший позади, кажется, их прикрывал. «Щекотун» на плече у капитана был включен — из полыхающего сиреневым светом дула, направленного на Апстера, вырывался конус излучения.
   — Не входите! — сразу предупредил я.
   — Я знаю! Стас, скорее! — крикнула Ильес.
   Я побежал по белым квадратам к двери. Сзади донесся истерический хохот — должно быть, Апстер разжал-таки свой рот — и в промежутке между раскатами смеха раздалась слабая попытка крикнуть «стой!», которой, разумеется, слабо было заставить меня остановиться. Тем паче, что в пространстве ничто не стоит на одном месте. Кроме, возможно… Мертвой Точки?
   Достигнув последней белой клетки, я прыгнул с разбегу через черное поле и едва не сшиб с ног Птеродактиля. «Щекотун» в его руках дрогнул и задрался стволом вверх, он торопливо дернул его вниз. Сзади, из клеточных просторов, донесся грохот — конус излучения прошелся по потолку и по полу. Шахматный мир за дверью рушился, и хотя наверняка не стоило надеяться, что бессмертного Апстера зашибет там каким-нибудь сорвавшимся сверху квадратом насмерть, но завалить его вместе с его гениальными машинами и прочей мебелью должно было основательно, что давало нам дополнительную надежду на успешное бегство. Но ведь там же находился и Дру…
   Птеродактиль снял наконец палец с гашетки, молча захлопнул дверь, развернулся и тут же подключился к идущей вокруг баталии. Я наскоро огляделся. Драка происходила в последнем — вернее — в первом коридоре с дверьми, выводящем к ангару. Распахнутая дверь напротив была теперь входом в сокровищницу, и шестеро пиратов в данный момент выволакивали оттуда очередного идола, а остальные по мере возможности прикрывали вынос этого последнего «тела». Поскольку коридор был узкий, и все в нем дерущиеся являлись на данный момент бессмертными, то битва за сокровища рисковала затянуться на неопределенное время; повсюду мелькали сабли, мечи, кулаки и палицы, не причиняющие никому ни малейшего урона: насколько я успел заметить, головы просто-напросто не рубились, а раны затягивались буквально по мере нанесения. Сражающиеся стороны настолько перемешались в этой бескровной месиловке, что «Клат» в данной ситуации мог быть задействован разве что в качестве дубины. Но Птеродактиль, как видно, предпочитал не забивать микроскопом гвозди: он орудовал саблей, помогая себе время от времени кулаком. Рядом с Птеродактилем махался с красномордым Сфит.
   Мы с Ильес единственные — за исключением «носильщиков» — не принимали участия во всеобщем мордобое, а так и стояли пока рядом с закрытой дверью. Ильес вцепилась мне в руку.
   — Ты узнал, где Эйв? — крикнула она, стараясь перекричать шум побоища.
   — Он там, — показал я большим пальцем через плечо на закрытую дверь.
   — Так это был он?.. — Зеленые глаза округлились. — Но как же…
   — Да нет, ты умница, все правильно сделала… А теперь погоди, дай подумать…
   Можно было сначала попросить у двери веревок, потом опять Эйва, чтобы снова попасть в клетчатый мир или в то, что от него осталось. А можно было просто потребовать Дру — вдруг «Скиталец» сразу отдаст его? Ведь корабль, насколько я понял, являлся просто автономной тюрьмой и не был подчинен своему главному заключенному — капитану Апстеру. Что ж, сейчас проверим.
   Я развернулся лицом к двери и с криком «Друлра!» отворил ее.
   За дверью оказалась белая комната. От других таких же она, в общем-то, не отличалась — разве что тем, что посреди нее в кресле, как король на именинах, сидел мой долгожданный Дру и пялился на нас удивленными черными глазами.
   — Стас… — растерянно проронил он.
   — Дру! — заорал я. — Вылезай из этой чертовой камеры!
   — Не могу, — виновато отозвался он. — Кресло не пускает.
   — Да чтоб его, мать-перемать! Ильес!
   — Я здесь.
   — Зови Сфита!
   Сфит дрался в нескольких шагах от нас, Ильес кинулась к нему, а я тем временем зашел в комнату.
   — Стас, неужели ты?.. Ты видел Апстера?
   — Видел.
   — Он использовал меня в качестве приманки! — взволнованно заговорил Дру. — Он клялся, что, когда вы объявитесь, никто из нас не выйдет отсюда!
   — У него сейчас большие проблемы, ему не до нас.
   — Но ты не знаешь, что мы здесь в ловушке! Корабль — гигантский сверток пространства, замкнутый сам на себя!
   В этот момент в комнату влетел запыхавшийся Сфит.
   — Берись! — скомандовал я.
   Сфит подступил к креслу с другой стороны.
   — Говорю тебе, Стас, что из корабля нет выхода! — убеждал Дру.
   — Взяли!
   Мы оторвали кресло с Дру от пола — вырываться оно не пыталось — и понесли на выход. Навстречу нам из двери напротив выплывал стараниями шестерых пиратов еще один — интересно, какой по счету? — сундук; наверное, на ксенли еще оставалось место.
   — Капитан, уходим! — крикнул я Птеродактилю, пытаясь одновременно так разойтись с сундуком, чтобы проскочить по коридору первыми. В конце концов нам это удалось, как более маневренным, и мы потащили Дру за поворот, к выходной двери. За нами громыхали сундуком надрывающиеся пираты, по их стопам, не прекращая драки, началось всеобщее отступление.
   Мы вырулили в ангар и почти бегом устремились к дракону — пираты проложили в завале катеров прямую тропу, чтобы без помех перетаскивать сокровища. Ксенли был уставлен сундуками, как рождественский пароход — подарками. Одно крыло дракон опустил до пола наподобие трапа — по нему, как видно, и производилась загрузка подарков. Мы взошли на крыло, прошли по нему на спину и опустили кресло с Дру среди сундуков.
   — Все напрасно, Стас, нам не выбраться отсюда, — завел Дру ту же безнадежную песню.
   — Поговори с ксенли, — посоветовал я, покидая Друлра, чтобы подсобить отступающей сейчас по ангару с боем пиратской команде. Ильес тоже была среди них — сейчас она отступала, сражаясь, плечом к плечу с Птеродактилем.
   Мы спустились с дракона, обогнув по пути влекомый по крылу сундук. Я на бегу достал меч — хоть эффективность холодного оружия и сводилась на борту «Скитальца» к минимуму, но я не собирался блистать здесь своими боевыми искусствами, подставляя под удары сабель голые кулаки.
   Основная задача состояла теперь в том, чтобы не допустить врага на ксенли, и мы с ней справились, хоть это было и нелегко, — здесь в бою складывалось впечатление, что сражаешься с целым выводком непробиваемых киборгов. Многие из них вознамерились полезть вслед за нами на дракона, но спихнуть их уже было делом чистой техники. Тогда они стали огибать ксенли, отыскивая на нем пространство, свободное от нас, чтобы на него взобраться. Я убедился, что вся наша компания уже в сборе, и подал команду:
   — В Наутблеф!
   Ксенли вознесся высоко над полом и немного повисел там, предоставив нам возможность окинуть последним взглядом скопище помятых катеров на вечной пристани «Скитальца», Илъес — уронить слезу на головы беснующимся внизу обреченным на бессрочное заключение матросам и мысленно навсегда распрощаться с кораблем-призраком. Но уронить слезу и мысленно распрощаться мы не успели, потому что в это самое время распахнулась вторая дверь. За ней оказалась кромешная темень, посреди которой висело белое лицо капитана Апстера, а чуть ниже — его руки; я не сразу сообразил, что тело, одетое в черный костюм, просто-напросто сливается с фоном.
   — Стойте! — заорал капитан и простер в нашем направлении руку с растопыренными пальцами.
   Ага, щас вернемся, только тапочки на ксенли наденем!
   Ладонь Апстера нестерпимо засияла и в следующий миг выстрелила в грудь дракона ослепительным плазменным шаром. В то же мгновение все помещение вокруг нас, вместе с катерами, командой корабля, Апстером и летящей к нам шаровой молнией, словно взорвалось, распавшись на миллионы мелких фрагментов; фрагменты эти закружились, перемешались, будто рассыпавшаяся картинка-головоломка, и исчезли — вернее, это мы таким макаром исчезли из «Скитальца», унося с собой значительную часть краденных Апстером сокровищ, и в их числе самое главное сокровище — моего прикованного к креслу друга.
   Наутблеф встретил нас празднично — мы ввалились прямо в центр гигантского смерча, состоящего из миллиардов несущихся по спирали и светящихся непередаваемо чистым фиолетовым светом частиц. Ксенли сразу начало бросать, как щепку в «Ликвидайзере», потом затянуло в круговерть и понесло по бесконечной спирали вместе с частицами, оказавшимися на поверку совершенно бесплотными. Дру, сидящий рядом со мной в кресле в окружении этих частиц, делал попытки что-то сказать мне, но безуспешно — пространство Наутблефа так же, как и космическое пространство нашей родной Женин, не обладало свойствами, позволяющими передавать звук. Зато оно обладало массой других замечательных свойств, в частности — манерой встречать гостей каждый раз новой и неожиданной примочкой, словно бы включая их с ходу в какую-то грандиозную игру. Как я понял еще в прошлое посещение Наутблефа, для того чтобы из него выйти, необходимо было нарушить правила этой игры, — и тогда тебя выбрасывало вон — назад, в космическое пространство Экселя, как проштрафившегося игрока. Сейчас игра была довольно невинна — чтобы ксенли не выбросило, ему надо было нестись в круговороте частиц и изображать из себя (ха-ха!) такую же частицу. Но, поскольку мы стремились как раз к обратному — то есть к тому, чтобы нас отбраковали, — дракон принялся бесцеремонно нарушать распорядок движения: он попросту развернулся и двинулся прямо супротив него. Фиолетовые искры летели теперь нам навстречу; до сих пор безобидные и радостные, после нашего маневра они стали больно колоться, словно выражая нам свое возмущение, но эта пытка длилась недолго: спустя примерно полминуты бессистемного иглоукалывания нас буквально выплюнуло в черное, горящее звездами пространство Экселя.
   Оказавшись вне игры — то есть в спокойной, незыблемой пустоте нормального космоса, — ксенли сразу начал медленный разворот, обозревая окрестности. Никаких крупномасштабных объектов в ближнем космосе не наблюдалось.
   — Поразительная область! — подал голос получивший наконец возможность высказаться Дру, подразумевая, как я понял, Наутблеф. — В прошлое посещение мы оказались там среди гигантских разноцветных шаров! Они перекидывали нас друг другу, словно какие-то игрушки! Я хотел рассмотреть шары поближе и неосмотрительно соскочил с ксенли в момент соприкосновения с синим шаром — так меня тут же выбросило оттуда! И прямо на корабль Апстера! А ты что скажешь, Стас? Ведь ты тоже уже бывал в Наутблефе?
   — Нам в тот раз довелось поучаствовать в гонках, — нехотя отозвался я. В первый раз в Наутблефе нас гоняло по здоровенным и неимоверно перепутанным радужным трубам наперегонки с какими-то чрезмерно шипастыми красными каштанами. Воспоминания об этих шипах, пришедших с нами в соприкосновение, когда мы стали злостно нарушать порядок гонки, были не из приятных.
   Понятия не имею, в какую область вселенной нас выставили за нарушение на этот раз, но дракон здесь долго не задержался: он сделал полный разворот, потом моя голова привычно закружилась, звезды мигнули и исчезли, а в следующий миг перед нами возникли новые, частично заслоненные гигантскими корпусами двух дрейфующих бок о бок кораблей. Большим из этих кораблей был «Вечный Скиталец», вторым — разбойничья шхуна Птеродактиля.
   «К кораблям подходить нельзя», — сразу предупредил дракон.
   — А мой корабль? Он может отойти от «Скитальца»? — спросил Птеродактиль вслух.
   "Пусть попробует «Скитальца».
   Командор поднял к лицу руку — на его запястье засветился зеленым огоньком прибор, сделанный в виде браслета.
   — Керк, слышишь меня? Мы вышли! — сказал Птеродактиль в прибор.
   — Вижу вас, командор! — донесся голос из браслета. — Что я должен делать?
   — Отходи от «Скитальца», мы тебя догоним!
   — Понял, работаю.
   Мы посидели с минуту в молчании, ожидая, что корабль Птеродактиля вот-вот отшвартуется от своего проклятого соседа. Двигатели на корабле, судя по полыхающим синим пламенем дюзам, работали вовсю, но он не тронулся с места, словно взятый на абордаж и намертво пришвартованный к легендарному космическому пирату.