Нет, любовницей Коннора была не женщина, а работа. Все время, пока он поправлялся, Коннор смотрел видеозаписи и анализировал, разбирал по косточкам трюки, которые совершали его коллеги-каскадеры. Тори не раз пыталась серьезно поговорить с ним об их семейной жизни, но он безапелляционно отметал все ее претензии одной фразой:
   – Я люблю тебя, детка, но это моя работа, и я буду ее делать.
   Подтекст этой фразы звучал так: «Работа для меня дороже всего, и тебе придется с этим смириться».
   Тори любила Коннора и поэтому осталась с ним, обмирая от страха каждый раз, когда он уходил из дома, и боясь, что больше никогда не увидит его. И вот однажды ее страхи оправдались. Коннор погиб, пытаясь выполнить отчаянно опасный трюк для одного из последних фильмов о Джеймсе Бонде.
   Когда Тори сообщили об этом, ей показалось, что внутри у нее что-то умерло.
   – И до сих пор мертво, – прошептала она, обращаясь то ли к Пини, то ли к самой себе.
   Ее отец приехал в Лос-Анджелес, чтобы помочь в организации похорон. Прах Коннора был развеян над киностудией «Юниверсал пикчерс» пилотом-каскадером, который выполнил при этом фантастические фигуры высшего пилотажа. А потом друзья Коннора устроили ему такие поминки, после которых они, наверное, не могли оправиться от похмелья еще с месяц.
   Тори никак не могла заставить себя снова взяться за работу. Ей казалось, что она погребена в пучине океана, куда не достигает ни малейшего лучика света. Она отчаянно пыталась всплыть, но какой-то огромный груз удерживал ее на дне, не позволяя подняться на поверхность.
   – Ты не сможешь идти вперед, если будешь постоянно оглядываться назад, – сказал ей отец. – Нельзя жить в прошлом. Коннор умер, но ты-то жива!
   Тори бросила работу и переехала в Виноградную долину, чтобы быть поближе к отцу. Он отдал ей коттедж неподалеку от «Серебряной луны» – изящного дома в викторианском стиле, который он любовно отреставрировал и превратил в гостиницу.
   Через некоторое время Тори открыла собственную дизайнерскую фирму в близлежащем городке, и в последующие годы на нее, казалось бы, снизошло некоторое успокоение. Ее бизнес неизменно шел в гору, она завоевала хорошую репутацию и солидную клиентуру. Это было приятно, но… недостаточно.
   Машина на большой скорости вошла в крутой поворот.
   Пес зарычал, словно предупреждая хозяйку.
   – Не волнуйся, мальчик, все хорошо, – успокоила она его, продолжая думать о погибшем муже.
   Обрыв Мертвеца был из разряда тех мест, где Коннор любил делать свои трюки. Не вписавшись в крутой поворот, можно было легко вылететь с дороги и обрушиться в зияющий слева провал…
   Тори вздрогнула. С какой стати у нее родилась такая мысль? Даже когда она находилась в пучине отчаяния, ее никогда не посещала мысль о самоубийстве.
   Она умело справилась с управлением, а выехав на прямую дорогу, вдавила педаль акселератора в пол.
   – И как же теперь быть с Эллиотом? – спросила она себя.
   Они познакомились несколько лет назад на винном аукционе в Нала. Тори приехала туда, чтобы встретиться с одним из своих постоянных клиентов, для винодельни которого она разработала новый логотип. На Эллиота Хоука ее работа произвела сильное впечатление, и, когда он позвонил ей и предложил встретиться, Тори сразу согласилась, несмотря на сильную неприязнь, которую испытывала к его вечно недовольному и сварливому отцу. Затем они начали встречаться более или менее регулярно, и вскоре отношения между ними перешли на некий новый уровень. Для Тори было очевидно, что Эллиот – порядочный, честный человек. Мужчина, буквально созданный для семейной жизни. Ей не понадобилось много времени, чтобы убедить себя в том, что она его любит, и теперь Тори благодарила бога, что у нее хватило ума не выйти замуж за Эллиота, как только он сделал ей предложение. Она довольно скоро осознала, что не способна любить Эллиота так, как он того заслуживает. А сегодня, после всего, что произошло между ней и Броуди, Тори всерьез задумалась: может быть, над ней и впрямь висит какой-то рок? Может, она обречена любить психов, ненормальных, которые по собственной воле суют голову в петлю и получают от этого наслаждение?..

12

   Когда Тори вернула Броуди пиджак и направилась к машине, он с трудом подавил в себе порыв проводить ее до дома и проверить, надежно ли она заперла двери. Пини не очень-то подходил на роль собаки-охранника, хотя неопытного человека его внушительные размеры, возможно, и напугали бы. Броуди понимал, что Виноградная долина – спокойное место и ему нечего опасаться за Тори, и все же он не мог не тревожиться.
   Броуди понимал, что испытывает к невесте своего брата нечто большее, нежели просто физическое влечение. Ему казалось, что между ними возникла какая-то внутренняя связь – потаенная и труднообъяснимая. А может, он просто пытается оправдать свое поведение? Уводить чужих женщин было не в его правилах. А уж предать собственного брата…
   Нет, Эллиот не заслужил такого обращения. Броуди напомнил себе, что он только что пережил большое горе, и тут вдруг на его голову сваливается неизвестно откуда взявшийся братец и начинает ухаживать за его невестой! Кроме всего прочего, Броуди совершенно не собирался обзаводиться постоянной женщиной. Боец отряда по борьбе с терроризмом не имеет права иметь в своем тылу жену, которая будет постоянно сходить с ума от страха за своего мужа.
   Эллиот никак не прокомментировал ту сцену, свидетелем которой он стал на смотровой площадке, однако Броуди не сомневался, что брат был вне себя от бешенства. Он ожидал, что Эллиот осыплет его упреками или даже полезет в драку, однако этого не случилось. После того как Тори уехала, Эллиот принялся рассказывать ему о братьях Корелли.
   – В те дни, когда хозяйство здесь вел мой дед, Корелли были его основными конкурентами. «Игристые вина Хоукс лэндинг» и «Корелли крэст» соперничали с лучшими сортами французского шампанского.
   – А потом Корелли с потрохами продались французскому концерну по производству шампанского «Ле Руссо», – презрительно фыркнув, добавила Рейчел.
   – Французы, что называется, раскрутили марку Корелли на рынке, – продолжал свои объяснения Эллиот. – И уровень их продукции сразу упал. Теперь они уже не могут с нами конкурировать.
   – Боюсь, я не совсем понимаю, – произнес Броуди.
   – Все зависит от того, какого года урожай был использован для приготовления того или иного вина, – нетерпеливо пояснил Эллиот. Для него все это было азбучными истинами. – Шампанское вино считается марочным, если срок его выдержки составляет от пяти лет и выше. Многие виды французского шампанского и американские игристые вина выдерживаются всего несколько лет. Это не означает, что они плохие. Они великолепны, но не идут ни в какое сравнение с марочными винами, срок выдержки которых гораздо дольше.
   – Выдержка вин, которые производятся сегодня Корелли, составляет всего два или три года, – пояснила Рейчел.
   – Чем быстрее оборот, тем больше прибыль? – догадался Броуди.
   – Ну разумеется! Однако деньги – это еще не все. Есть вещи поважнее, – заявил Эллиот.
   – А почему нельзя одновременно производить и изысканные, и дешевые вина? – спросил Броуди.
   – Семья Хоук никогда не опускалась до посредственности, – ответил Эллиот с оттенком пафоса.
   – И сейчас не станем, – подхватила Рейчел.
   Она все больше раздражала Броуди – он недоумевал, что могло так тесно связывать его брата с этой женщиной? Как Эллиот терпит ее? Не вызывает сомнений, что она влюблена в него по уши, но вряд ли сам Эллиот подозревает о ее истинных чувствах. Броуди угадывал в Рейчел хитрость и беспринципность, и это заставляло его держаться с ней настороже.
   Он часто испытывал похожее ощущение во время боевых заданий, когда, оказываясь на вражеской территории, не знал, кто может скрываться поблизости, в темноте, и каким будет следующий шаг противника. А между тем в рядах террористов, которые окопались и в США, и в других странах, все чаще попадались женщины. Они были непредсказуемы и потому зачастую оказывались опаснее мужчин, поскольку проникнуть в дебри женской логики – задача посильная для немногих.
   Броуди снова подумал о том, что, в сущности, никогда не понимал своей матери. Он жил рядом с ней, любил ее без всяких условий и оговорок, но при этом не догадывался, что творится в ее душе. Почему они так часто переезжали с места на место? Почему она всегда нанималась официанткой и никогда не пыталась найти более спокойную и престижную работу? Броуди не раз задавал ей эти вопросы, но ответы матери всегда были столь уклончивыми, что в конце концов он оставил ее в покое.
   Может, она скрывалась от Джана Хоука? Эта мысль раньше не приходила в голову Броуди, поскольку он никогда не задумывался о том, что прошлое его матери могло быть связано с безжалостным человеком вроде… вроде его отца. Если за бесконечными переездами и метаниями Линды Хоук стоял страх, тогда все становилось на свои места.
   Что-то шепнув Эллиоту, Рейчел поднялась на крыльцо, и Броуди отвлекся от своих мыслей. Они стояли возле дома, и сквозь стеклянные двери веранды было видно, что гостей стало заметно меньше, но с десяток человек еще оставалось.
   – Пора идти, нас ждут, – сказал Эллиот. – Но напоследок хочу сказать тебе, что несколько лет Корелли не оставляют попыток приобрести «Хоукс лэндинг», Если это, не дай бог, случится, труд нескольких поколений нашей семьи пойдет насмарку. Все погибнет.
   «Нашей семьи»…
   Броуди посмотрел в синие глаза брата – настолько похожие на его собственные, что он как будто смотрелся в зеркало, и в горле у него застрял комок. Броуди поразило выражение какой-то вдохновенной одержимости, которое было написано на лице Эллиота. Броуди был уверен, что сам он просто не может так выглядеть. С ранней юности его учили, как контролировать свое лицо, чтобы никто не смог прочитать на нем его чувств и использовать это против него.
   – Формально братья Корелли приехали для того, чтобы выразить соболезнования, – продолжал Эллиот. – Но будь готов к тому, что в скором времени они подкатятся к тебе с предложением продать твою долю «Хоукс лэндинг».
   – Зачем им моя доля наследства? – удивился Броуди.
   – Сейчас компанию контролируем мы двое – ты и я, – понизив голос, стал объяснять Эллиот. – Альдо Абруццо и тете Джине принадлежит лишь небольшая часть. Их могут уговорить продать свои доли за приличные деньги, особенно если один из главных пайщиков – то есть ты – покажет такой пример.
   «Ах, вот оно, в чем дело! – пронеслось в голове у Броуди. – Так вот почему Эллиот не набросился на меня, застав нас с Тори на смотровой площадке! Выходит, я нужен брату, и, сколь бы много ни значила для него Тори, „Хоукс лэндинг“ значит неизмеримо больше».
   Может быть, и Тори чувствовала это? Было очевидно, что в их взаимоотношениях с Эллиотом что-то не так. Или он просто принимает желаемое за действительное? Опыт его общения с противоположным полом крайне небогат, где уж ему разобраться, что творится в их хорошеньких головках!
   К сожалению, то, что происходило в мозгу у Эллиота, Броуди тоже был не в состоянии понять. В отличие от брата, он вырос не в «Хоукс лэндинг» и был далек от здешних традиций и привычек. Он не разделял одержимости брата виноделием и не хотел бы променять свою профессию ни на какую другую.
   Броуди стоял, небрежно перекинув пиджак через плечо, и Эллиот вдруг положил руку на его запястье.
   – Броуди, мне нужна твоя помощь.
   Броуди опустил глаза и посмотрел на свою руку. Это был первый раз, когда брат притронулся к нему. Внутри у него что-то шевельнулось, но он не стал копаться в своих чувствах, только отметил, что рука брата точно такая же, как у него, – большая, квадратная, с длинными пальцами, испещренными едва заметными пятнышками.
   – Как я могу тебе помочь? – спросил он.
   Эллиот убрал руку.
   – Давай покажем братьям Корелли, что мы с тобой выступаем заодно. Подыграй мне – хотя бы только сегодня. Сделай вид, будто ты изучаешь основы бизнеса, хочешь научиться вести дела и остаться здесь.
   – Погоди минутку. – Броуди нахмурился. – Я же говорил, что намерен отдать тебе свою долю наследства.
   – Права на наследство будут оформлены не сразу, – вмешалась в их разговор Рейчел. Она стояла на крыльце и, казалось, не слушала, о чем говорят братья, но это было не так. – Пока будет продолжаться бюрократическая волокита, братья Корелли успеют придумать какую-нибудь пакость, чтобы перекупить недвижимость.
   – Понятно. – Броуди ничуть не прельщала мысль болтаться тут дольше, чем нужно, но умоляющее выражение лица Эллиота заставило его сдаться. – Ладно, можешь на меня рассчитывать.
   Эллиот с облегчением вздохнул, но в глазах его по-прежнему читалась тревога. «Не переживай, – хотелось сказать Броуди. – Я „тюлень“, а это значит, что на мое слово можно положиться». Он поднялся на крыльцо, но прежде, чем успел открыть дверь, к ним подскочила Джина Бардзини.
   – Вот ты где, Броуди! Пойдем скорее, братьям Корелли не терпится с тобой познакомиться!
 
   Джина повела Броуди в дом, где ожидали братья Корелли. Эллиот уже собрался было пойти следом, однако Рейчел удержала его, схватив за рукав.
   – Я не доверяю Броуди, – прошептала она.
   Эллиот открыл было рот, чтобы возразить, но так ничего и не сказал. Уж больно непредсказуемо развивались события последних дней. Взять хотя бы брата-близнеца, о существовании которого он на протяжении всей своей жизни даже не подозревал! Если бы кто-нибудь сказал Эллиоту нечто подобное еще несколько дней назад, он рассмеялся бы этому человеку в лицо. И вот вам, пожалуйста! Очевидно, в этом мире возможно все.
   В те моменты, когда Эллиот смотрел на Броуди или слушал его, ему казалось, что он смотрит в зеркало и слушает самого себя. Но, несмотря на это, ему в голову бы не пришло сказать, что он знает своего брата. Ни выражение лица, ни интонации – ничто не выдавало истинных чувств Броуди. Как тут понять, что у него на уме? Он заявляет, что ему не нужна завещанная отцом доля «Хоукс лэндинг», но вдруг это лишь дымовая завеса, призванная скрыть… Эллиот и сам не знал, что именно. Он был уверен только в одном: Броуди положил глаз на его женщину! Вспомнив сцену на смотровой площадке, когда он застал Тори в объятиях своего брата, Эллиот непроизвольно заскрежетал зубами.
   – Я должна тебе кое-что сказать, – произнесла Рейчел.
   Они вошли в холл и остановились рядом со старинным ружьем фирмы «Ремингтон», которым его отец очень дорожил. Длинное бронзовое ружье словно воплощало дух Дикого Запада, навевая воспоминания о первых переселенцах. «Это – история нашей семьи, – нередко говорил отец. – Мы приручали землю так же, как ковбои приручали диких лошадей».
   – Я тебя слушаю, – сказал Эллиот, стараясь отделаться от неприятных мыслей. Что-то в манере поведения Рейчел смущало его, но он пока не мог понять, что именно.
   – Я случайно подслушала разговор между Лоренцо и Джиной, – понизив голос, стала рассказывать Рейчел, – и узнала весьма любопытную вещь. Оказывается, в завещании имеется специальный пункт, предусмотренный на тот случай, если с Броуди… что-нибудь произойдет.
   Эллиот едва сдержался, чтобы не выругаться.
   – Ну и что же в нем говорится? – услышал он собственный голос.
   Немного поколебавшись и намотав прядь черных волос на палец, Рейчел произнесла недрогнувшим голосом:
   – В случае смерти Броуди доля недвижимости, которая ему причитается, отойдет Бардзини, моей семье и Альдо Абруццо.
   Часть «Хоукс лэндинг» отойдет семье Риттво?! Ну, это уж ни в какие ворота не лезет! Это чересчур даже для такой эксцентричной личности, как его отец. Представить себе Доминика Риттво и его сыновей Эдди и Сэма в качестве виноделов? Немыслимо! Они в этом вообще ни черта не смыслят. Из всей семьи Риттво в виноградарском деле разбирается одна лишь Рейчел, но Джанкарло Хоук никогда бы не оставил ни пяди своих виноградников женщине.
   Когда сказанное Рейчел окончательно дошло до сознания Эллиота, на его верхней губе выступили бисеринки пота. Неужели Бардзини задумали убить Броуди? Пока его отец был жив, тетя Джина изображала из себя сестру, обожающую брата, но бессильную помочь. Однако Эллиот уже давно понял: Джина Бардзини – это копия Джанкарло, только в юбке, и она столь же «беспомощна», как взбешенная гремучая змея.
   Тетя Джина всегда жила в тени брата, но его смерть освободила ее. Кроме того, она умела блистательно манипулировать своим мужем и сыном. Эллиот сомневался в том, что хотя бы один из этих мужчин способен на убийство, но тем не менее решил на всякий случай поговорить с ними.
   – Впрочем, я уверена, что это чепуха, – поспешно проговорила Рейчел, заметив смятение на лице Эллиота. – А уж если они узнают, что Броуди действительно отписал тебе свою часть наследства, то тем более не станут ничего предпринимать.
   Эллиот кивнул, хотя он и не разделял уверенности Рейчел. На карту были поставлены слишком большие деньги. Бардзини – никудышные виноделы, и без финансовых вливаний со стороны «Хоукс лэндинг» они быстро оказались бы банкротами. Что же касается Риттво, то они и того хуже. Их бизнес был просто смехотворен. Собственно говоря, это и бизнесом-то назвать нельзя – просто некомпетентная мышиная возня!
   Наверное, Эллиоту следовало бы поставить Бардзини на место немедленно, однако, учитывая сложившиеся обстоятельства, вступать с ними в конфронтацию сейчас было опасно. Братья Корелли с большими деньгами, полученными от французов, кружат вокруг «Хоукс лэндинг», как голодные гиены вокруг благоухающей падали. Для них не составит особого труда убедить и Бардзини, и Риттво продать им свои доли наследства, особенно если они узнают, что «Хоукс лэндинг» переживает не лучшие времена. Значит, придется ему тратить деньги на Бардзини и дальше – по крайней мере до тех пор, пока не представится удобный момент положить конец этой порочной практике. А пока у него нет иного выбора. Что же касается брата, необходимо иметь его на своей стороне – независимо от того, доверяет он Броуди или нет. Причем об этом должны знать все без исключения.
   Приняв такое решение, Эллиот размашистым шагом двинулся в зал для приемов. Рейчел едва поспевала за ним.
   «Надев» заранее приготовленную улыбку, он приблизился к Рикко и Дону Корелли и с наигранным радушием приветствовал их:
   – О, я вижу, вы уже познакомились с моим братом Броуди!
   Сейчас братья Хоук стояли плечом к плечу и явно выглядели более внушительно, нежели братья Корелли. Рикко и Дон были невысокими, у обоих были узкие лбы неандертальцев, отчего густая черная шевелюра каждого из них почти соприкасалась с густыми бровями.
   – Вы, наверное, были поражены, узнав спустя столько лет о том, что у вас есть брат-близнец? – проговорил Дон, обращаясь к Эллиоту.
   Старший Корелли был прекрасным оратором и весьма предприимчивым бизнесменом. Эллиот решил, что именно он будет подкатываться к членам его семьи на предмет продажи «Хоукс лэндинг».
   – Да, я был несколько удивлен, – ответил он, с улыбкой посмотрев на Броуди. – Но это такое счастье – узнать, что у тебя есть брат!
   – Между прочим, Броуди уже заинтересовался виноделием, – проворковала Джина, сыграв, сама того не подозревая, на руку Эллиоту.
   – Это верно, – поддержал тетку Эллиот. – Наше дело у него в крови.
   – Замечательно! – откликнулся Рикко. – Значит, вы собираетесь остаться здесь?
   – Неужели вы намерены бросить свою службу? – с притворным изумлением подхватил Дон. – Насколько я слышал, вы – один из лучших специалистов по борьбе с современным терроризмом. Я ничего не напутал?
   «Один ноль не в нашу пользу», – подумал Эллиот. Судя по всему, братья Корелли основательно подготовились к этому разговору. Теперь для него стало очевидным, что в качестве наиболее уязвимого места для атаки на «Хоукс лэндинг» они избрали именно Броуди.
   – Я намерен пожить здесь какое-то время, – спокойно сказал Броуди. – Только что я разговаривал с Альдо, нашим главным мастером, и он начал обучать меня тонкостям виноделия.
   Так вот куда ходили Тори и Броуди! Но если брат на самом деле намерен отказаться от своей доли наследства, какого черта ему понадобилось рыскать по пещерам и вынюхивать секреты приготовления вин? В мозгу Эллиота вновь зазвучало предупреждение Рейчел. Он снова засомневался, можно ли доверять слову Броуди.
   Словно прочитав его мысли, в разговор вступила Рейчел.
   – А как успехи «Корелли крэст»? – не без ехидства осведомилась она. – Вам по-прежнему нравится быть частью «Ле Руссо»?
   «Молодец, Рейчел!» – подумал Эллиот. Теперь Корелли были вынуждены перейти в оборону. Они зарабатывали деньги с необычайной легкостью, но расплачиваться за это приходилось собственной гордостью. По мнению знатоков во всем мире, качество вин Корелли было даже не третьесортным, а еще ниже, и такую оценку еще можно было назвать щедрой.
   – А почему бы нет? «Ле Руссо» – самая лучшая из современных компаний! – заявил Рикко, с вызовом глядя на Эллиота. – Кстати, мы планируем значительно расширить производство.
   – Мы уже зарабатываем миллионы, – поддержал брата Дон. Он также адресовал свои слова Эллиоту, но при этом избегал встречаться с ним взглядом.
   – Что ж, желаем удачи, – равнодушно проговорил Броуди, а затем повернулся к Эллиоту: – Мне, пожалуй, пора.
   – Мы вас подбросим, – быстро вклинился Дон, подтвердив тем самым подозрения Эллиота. Корелли знали, что Броуди приехал сюда с Тори и ее отцом. – Нам тоже пора возвращаться.
   – В этом нет необходимости. – Эллиот приложил некоторое усилие, чтобы его голос звучал буднично. – Броуди возьмет мою машину, чтобы съездить за вещами и привезти их сюда.
   – Правильно, – без колебаний согласился Броуди.
   Краешком глаза Эллиот наблюдал за реакцией Джины и Рейчел. Подобный оборот событий, казалось, не понравился ни той, ни другой, но стоило им заметить взгляд Эллиота, как их лица расплылись в вежливых улыбках.
   – Что ж, в таком случае позвольте откланяться. Мы, собственно, заехали на минутку – сообщить вам, каким ударом стало для нас известие о смерти вашего отца, – сказал Дон. Улыбка его была еще более фальшивой, чем у Джины и Рейчел.
   – Рейчел, я провожу Рико и Дона до машины, а ты пока отведи Броуди в библиотеку, – попросил Эллиот и повернулся к брату: – Мне нужно кое о чем с тобой поговорить, прежде чем ты отправишься за вещами.
   «Разделяй и властвуй – вот девиз, которым руководствуются братья Корелли, – думал Броуди. – Сейчас они натолкнулись на бастион в виде объединившихся братьев Хоук и вынуждены отступить. Но через некоторое время они вновь перейдут в наступление – в этом сомневаться не приходится».
   – Ты остаешься здесь! – всплеснула руками Джина. – Как замечательно!
   – Им с Эллиотом необходимо получше узнать друг друга, – торопливо сказала Рейчел.
   «Неужели Эллиот доверит ему ключи от своего „Порше“? – Джина была вне себя от изумления. – Вот это здорово!»
   Броуди сомневался в том, что Эллиот хоть кому-то позволит сесть за руль своего драгоценного автомобиля, но до поры до времени помалкивал. Скорее всего, брат даст ему какую-нибудь другую машину.
   – Они очень скоро подружатся, – заверила Джину Рейчел. – Пойдемте, Броуди, я покажу вам библиотеку, – добавила она.
   Шагая рядом с Броуди она думала о сверхъестественном сходстве братьев, и ее не оставляло предчувствие надвигающейся беды. Если она не будет начеку, ее место рядом с Эллиотом займет Броуди, и этого она допустить не может.

13

   Эллиот размашистыми шагами шел по коридору к библиотеке, надеясь, что Броуди все еще там и дожидается его. Проводив Корелли, он вынужден был прощаться с другими гостями и теперь испытывал неловкость от того, что заставил брата ждать так долго.
   Он был рад, что ему в голову пришла идея оставить Броуди здесь, в «Хоукс лэндинг». Во-первых, брат не будет постоянно находиться рядом с Тори, а во-вторых, он сможет присматривать за Броуди и выяснить его истинные намерения.
   Эллиот рывком отворил дверь библиотеки и едва удержался, чтобы не вздохнуть с облегчением. Броуди преспокойно сидел в одном из двух кресел, стоявших возле камина. Как обычно в это холодное время года, слуги развели в камине огонь, и теперь комнату наполнял едва уловимый ароматный запах горящих дров.
   – Извини, что заставил тебя ждать, – проговорил Эллиот, входя в библиотеку.
   – Брось, все в порядке. Посидеть тут, возле огонька, – сущее наслаждение.
   – Что будешь пить? – Эллиот открыл антикварный резной шкаф французской работы, в котором находился бар, способный поразить воображение самого привередливого поклонника Бахуса. Позади бутылок располагалась специальная холодильная камера.
   – Солодовый скотч со льдом, если, конечно, найдется.
   Эллиот вздрогнул и застыл, благодаря бога за то, что стоит спиной к Броуди. Солодовый скотч со льдом был его любимым напитком. Хотя отец на протяжении многих лет пытался привить ему вкус к тонким винам – что было вполне естественно, учитывая род их занятий, – Эллиот всегда отдавал предпочтение хорошему виски. И сейчас он был поражен тем, что Броуди выбрал именно этот напиток.
   – «Макэллэн» или «Спрингбэнк»? – спросил он, заранее боясь услышать ответ.