«А вот это, – подумала Мэрчисон, замедлив бег и остановившись под деревьями, – приятное разнообразие в обычном пейзаже».
   То, что она сочла приятным разнообразием, представляло собой гладкий, невысокий холмик, покрытый чем-то похожим на волокнистые зеленовато-коричневые растения или чешуйки. Может быть, это были какие-то водоросли. Холмик находился наполовину в воде, наполовину на берегу и напомнил Мэрчисон выброшенного на берег крупного кита.
   – Я бы сказала, что это один из тех объектов, которые мы разглядели с вершины в первый день, – сказала Мэрчисон, – и вот теперь мы лицезреем это чудо природы вблизи. У вас зрение лучше, чем у меня. Оно живое?
   Данальта, еще не успевший завершить преображение во что-либо более или менее вразумительной формы, увеличил размеры глаза и сообщил:
   – Общий вид позволяет предположить, что перед нами крупное морское млекопитающее, хотя его дыхательные отверстия и плавники не видны или скрыты под водой. Тело едва заметно колеблется, но скорее всего это связано не с дыхательными движениями, а с тем, что объект покачивают волны. Может быть, оно живое, но того и гляди умрет. Все равно приближаться к нему рискованно. Осмотреть его с более близкого расстояния?
   – Мы осмотрим его вместе, – решительно проговорила патофизиолог, – после того, как сообщим о находке. Но я бы сказала, что риск невелик. – Она указала на небо над выброшенным на берег странным существом и добавила:
   – Видите: снова собираются падальщики, а это четкое доказательство того, что жить их жертве осталось недолго.
   Птицы, не шевеля крыльями, парили в восходящих потоках воздуха над песчаным побережьем, которое все еще излучало накопленное за день тепло. На этот раз они летали ниже.
   Так близко Мэрчисон их еще ни разу не видела. Птиц было две. Их туловища и широкие кожистые крылья были одного цвета, и похоже, их поверхность выглядела точно так же, как поверхность существа, лежавшего на берегу. Вид у птиц был какой угодно, только не дружелюбный. Мэрчисон невольно попятилась и спряталась под толстыми ветвями деревьев, искренне надеясь на то, что птицы ее не заметили.
   Данальта не пошевелился – только удлинил стебелек, на конце которого располагался глаз, и выгнул этот стебелек в ту сторону, где летали птицы.
   – Это не птицы, – тихо-тихо проговорил он. – Это летающие машины, безмоторные самолеты. Внутри обоих сидят пилоты.
   В первое мгновение Мэрчисон была слишком ошеломлена, чтобы как-то отреагировать на это сообщение. А они-то думали, что попали на необитаемую планету. Судя по данным, полученным с помощью датчиков «Ргабвара», здесь напрочь отсутствовали какие-либо признаки цивилизации – обработанные земли, дороги, электромагнитное излучение, промышленное загрязнение воздуха, короче говоря, все то, что обычно было связано с деятельностью разумных существ, тем более существ, способных создавать летающие машины. Неожиданно Мэрчисон подумала о том, что два планера летают так низко для того, чтобы их не было видно за холмом со стороны медпункта.
   Дрожащими руками Мэрчисон достала из сумочки на поясе коммуникатор и уже поднесла его к губам, когда на ее плечи и спину вдруг опустилось нечто большое, мягкое, наделенное множеством ворсистых лап. В тот же миг одна из этих лап обвила ее ноги так цепко, что Мэрчисон покачнулась и упала ничком на землю и уронила коммуникатор, инстинктивно выставив перед собой руки, чтобы не удариться лицом.
   Она потянулась за коммуникатором, но тут за руку ее схватила еще одна косматая лапа. Вскоре обе ее руки были прижаты к бокам и схвачены маленькими жесткими клешнями. Захватчик оторвал Мэрчисон от земли, приподнял на несколько футов, развернул вбок. Затем Мэрчисон почувствовала, что ее лодыжки обматывают чем-то вроде очень тонкой веревки. Затем пленившее ее существо обмотало веревкой ее бедра и примотало к ним руки. Мэрчисон удалось краешком глаза увидеть того, кто ее пленил.
   Это были пауки.
   Двое из них держали и поворачивали ее в разные стороны, а третий выпускал из ротового отверстия непрерывную тонкую белую паутину, которая обвивала пленницу. Еще три паука бесшумно спрыгнули на землю с низко нависающих веток, спикировав на таких тонких паутинках, что патофизиолог едва разглядела их. Да и самих пауков было трудно рассмотреть на фоне темной, коричнево-зеленой растительности, пока они не приземлились. Каждый из пауков держал в лапах толстый короткий лук с натянутой тетивой и стрелой, приготовленной для выстрела.
   Земных пауков Мэрчисон никогда не боялась, а среди ее коллег и друзей в Главном Госпитале Сектора попадались создания и пострашнее видом, но это вовсе не означало, что она неудержимо обожала все, что разгуливало на шести лохматых лапах – тем более когда эти твари угрожали ее жизни, как сейчас.
   Пытаться освободиться нечего было и думать, потому что паутина, которой ее связали, оказалась на редкость прочной.
   Стоило Мэрчисон дернуться, и на ее лодыжках и запястьях остались неглубокие порезы. Она разжала губы и издала несколько шумных вдохов и выдохов, надеясь дать паукам понять, что не сможет дышать, если они слишком туго перебинтуют паутиной ее грудную клетку.
   То ли пауки поняли ее намеки, то ли сами намеревались так поступить – этого Мэрчисон не знала, но во всяком случае, грудь ее была затянута паутиной более милосердно. Она могла свободно дышать, но не слишком глубоко, иначе паутинки могли вонзиться в кожу. Еще она имела возможность вертеть головой и даже немного сгибаться в талии. Один из пауков заинтересовался ее транслятором и попробовал оторвать его, но транслятор, как и набор медицинских инструментов, был крепко присоединен к поясу, поэтому у паука ничего не получалось. Он, правда, продолжал попытки оторвать понравившуюся ему вещицу, и Мэрчисон издала звук, которым показала, что ей больно, и паук отступился. Затем захватчики уложили ее на сетку, сплетенную из волокон какого-то растения, взялись за четыре конца сетки и понесли к берегу, а еще два паука пошли следом. Один из них – тот самый, что пытался позаимствовать транслятор, поднял оброненный Мэрчисон коммуникатор и принялся с любопытством тыкать в него лапами.
   Данальты нигде не было видно.
   Мэрчисон не знала, что бы мог предпринять мимикрист, но он все-таки мог что-то придумать. «И я тоже, между прочим!» – сердито подумала она, и на миг ей показалось, что гневом она старается заглушить страх.
 
* * *
 
   Солнце село, но еще было достаточно светло для того, чтобы можно было хорошо рассмотреть побережье и тот объект, который Мэрчисон приняла за морское млекопитающее. Гладкая наружная поверхность странного объекта вздыбилась и превратилась в несколько невысоких треугольных парусов, как те, что в древности ставили на земных парусниках под названием «фелюга». Появились и мачты, и соответствующий такелаж. Два летчика приземлились и теперь поспешно волокли свои планеры к странному объекту. Но отряд пауков должен был опередить их. Пауки явно разнервничались. Они издавали негромкое потрескивание и стрекотание, переговариваясь друг с другом, и еще более громкие звуки, обращаясь к пилотам и тем, кто находился на «корабле».
   Неожиданно их переговоры были прерваны. Послышался звук, которого не издавал никто из тех, кто был поблизости.
   – Отвечайте, патофизиолог Мэрчисон, – раздался громкий, недовольный голос старшей медсестры Найдрад. – Если вам нечего сказать, почему вы включили коммуникатор? У меня работы по горло. Перестаньте понапрасну отвлекать меня.
   Носильщики остановились настолько резко и неожиданно, что Мэрчисон чуть было не выпала из сетки. Паук, державший в лапах ее коммуникатор, уронил его на песок и попятился прочь, испуганно застрекотав. Мэрчисон против воли рассмеялась. Она поняла, что случилось, разглядев две горящие на панели коммуникатора лампочки. Паук, возясь с прибором, ухитрился не только включить его на прием и связь, но и вывел громкость на полную катушку. Между тем коммуникатор работал, он был включен, и хотя он валялся на песке в нескольких метрах от Мэрчисон, Найдрад должна была ее услышать.
   Пауков не должны были удивить громкие звуки – она уже кричала в их присутствии, когда они делали ей больно, а теперь ей нужно было кое-что прокричать Найдрад. Однако существовала опасность. У пауков могли возникнуть справедливые подозрения, если бы их пленница принялась громко орать безо всякой причины, когда ее никто не трогал и не делал ей больно. Стоило бы им только догадаться, что происходит какой-то разговор и что она пытается позвать на помощь, они бы тут же заглушили или ее, или коммуникатор.
   Заглушить коммуникатор они, собственно говоря, уже пытались, швыряя в прибор камешки и держась при этом на почтительном расстоянии от него. Хорошо еще, что стрелы в ход не пускали. К счастью, пока все камешки пролетали мимо, но стоило им попасть – и коммуникатору конец. Это был тонкий прибор.
   Мэрчисон еле слышно, совсем не по-дамски выругалась.
   Ее супруг любил говорить, что только это она и делает не по-дамски. Выругавшись, она стала лихорадочно соображать. У нее было совсем мало времени для того, чтобы передать сообщение, и еще меньше, если бы один из камней угодил в цель.
   Она вдохнула поглубже – настолько глубоко, насколько могла без риска порезаться о тонкие, прочные паутинки, и заговорила медленно и внятно, надеясь, что возбужденные и стрекочущие пауки не обратят внимания на производимые ею странные звуки.
   – Найдрад, говорит Мэрчисон. Слушайте, молчите и записывайте. Нас захватили в плен местные разумные жители, приблизительная классификация ГСКД…
   Пауки не обращали на нее никакого внимания и продолжали увлеченно швырять камешки в коммуникатор. Пока старания пауков были безуспешны. Коммуникатор действовал, его огоньки горели.
   – Похоже, это какие-то морские разбойники, – продолжала Мэрчисон более спокойно. – Они пользуются большими парусными кораблями, безмоторными воздухоплавательными устройствами и луками для стрельбы. Металлического оружия я у них пока не видела. Меня туго связали, но не ранили, и я не вижу Данальту…
   Она умолкла, потому что поняла, что последние ее слова могут быть не правдой. Трудно было судить наверняка в сгущающихся сумерках, но Мэрчисон показалось, что песок с одной стороны от коммуникатора вспучился и на нем появилась зыбь, как от ветра. А в следующее мгновение песчаная зыбь окружила коммуникатор со всех сторон. Данальта, всемогущий Данальта, на этот раз притворился кусочком песчаного берега. Еще миг – и коммуникатор, и его горящие лампочки исчезли, как не бывало.
   Пауки еще какое-то время пошвыряли в ту сторону камни, изумленно стрекоча. Видимо, это «колдовство» скорее удивило их, нежели разозлило, а как только мишень исчезла, они сразу потеряли к ней всякий интерес. То, что в Данальту попало несколько камешков, его не должно было сильно огорчить, поскольку его кожа была неуязвима для большинства относительно медленно летающих предметов, в каком бы обличье он ни пребывал. Самое главное было то, что Данальте удалось вызволить и защитить коммуникатор. Теперь, когда пауки уберутся отсюда, мимикрист сможет связаться с медпунктом, а оттуда его сообщение будет передано на «Ргабвар».
   Мэрчисон пока боялась всего, что может с ней случиться в самом ближайшем будущем, но все же ей стало немного веселее, чем было несколько минут назад. А потом со стороны паучьего корабля послышался чей-то громкий, властный стрекот.
   В борту открылось несколько треугольных отверстий, откуда лился тусклый, мигающий желтоватый свет. Такой свет мог исходить, как решила Мэрчисон, только от масляных ламп или свечек. На носу корабля, хорошо различимого на фоне темнеющего неба, был виден паук, который, по всей вероятности, и производил весь этот шум. Возле головы паук держал длинный темный конус – судя по всему, это было нечто вроде рупора. Примерно в полумиле от берега позади выброшенного на берег парусника появился другой корабль, точно таких же размеров и очертаний. Его иллюминаторы также были освещены. Затем этот корабль заслонил собой один из четырех пауков, державших сетку, на которой лежала Мэрчисон.
   Пауки подняли сетку и понесли дальше, к своему паруснику.
   Вероятно, ранее они никак не отреагировали на ее речь, потому что были слишком увлечены процессом швыряния камнями в коммуникатор, и к тому же в это время чересчур громко переговаривались между собой. Поэтому Мэрчисон отважилась передать последние новости, пока ее не утащили слишком далеко от места захвата.
   – Данальта, – проговорила она, – судя по всему, ГКСД не владеют электричеством и радиосвязью. В бухту входит второй корабль таких же размеров и очертаний, а на горизонте появился третий…
   Мэрчисон умолкла. Эскорт остановился. Один из пауков громко застрекотал и принялся просовывать лапу в просветы между ее телом и опутывавшими ее паутинными нитями. Наверное, проверял, туго ли связана пленница. Мэрчисон стало не по себе, и она сочла за лучшее больше ничего не говорить.
   Она не знала, были ли услышаны ее слова, но очень надеялась на то, что у маленького кусочка песчаного берега, который был Данальтой, было хоть какое-нибудь песочное ухо.

Глава 23

   Лицо капитана, появившееся на экране монитора на медицинской палубе, имело характерный темно-розовый оттенок, говорящий о сильных чувствах, да и сами чувства просочились сюда через весь корабль из отсека управления.
   – Доктор, – сказал Флетчер, – мне поступило сообщение из медпункта, переданное от Данальты, который находится где-то на острове. Это… нет, это просто глупость какая-то!
   В сообщении утверждается, будто бы патофизиолога Мэрчисон захватили в плен какие-то пираты. Но на этой планете нет ни малейших признаков цивилизации и вообще разумной жизни. Или ваши подчиненные решили воспользоваться находящимся в их распоряжении запасом лекарств для того, чтобы отдохнуть, сбросить стресс? Вы уж, будьте так добры, поговорите с ними, пока я не брякнул чего-нибудь такого… невежливого.
   Приликла бросил взгляд на лежащего без сознания Джасама и пребывающую в состоянии полного бодрствования Кит и подумал, не отключить ли, на всякий пожарный, транслятор, но решил этого не делать. Всякая секретность в ситуации, когда налаживались только-только установленные контакты, была недопустима.
   – Конечно, друг Флетчер, – ответил Приликла. – Соедините их со мной!
   Слушая сообщение Данальты, время от времени прерываемое комментариями Найдрад, Приликла задумался о том, прав ли был, не отключив транслятор и позволив тем самым Кит слушать то, что выслушивал он. Эмоциональное излучение троланнки становилось все более и более беспокойным, тем временем как в эмоциональном излучении капитана раздражение сменилось нешуточной тревогой. Когда сообщение мимикрии ста отзвучало, Флетчер, не дав Приликле и слова сказать, затараторил:
   – Доктор, вы же не станете спорить с тем, что проблема возникла тактическая, военная, а никак не медицинская? Поскольку это так, командование должно перейти ко мне независимо от того, согласны вы с этим или нет.
   – Проблема и медицинская, и военная одновременно, друг Флетчер, – возразил Приликла. – Но самое главное не это, а то, чтобы как можно скорее возвратить друга Мэрчисон живой и невредимой.
   – Вот и я о том же, – буркнул капитан. – Однако положение непростое. Мы теперь имеем дело с двумя ситуациями первого контакта, причем контакты осуществляются не одновременно. Отношения с троланнцами налаживаются более или менее гладко, но эти разумные пауки… Вы на минуточку представьте себе цивилизацию, не пользующуюся металлами, электричеством и радиосвязью, но при этом владеющую боевыми: кораблями, планерами и луками. Похоже, для приготовления пищи и освещения они пользуются открытым огнем, но не применяют огонь для каких-либо производственных целей. Не стоит теперь удивляться тому, что наши датчики не обнаружили на планете признаков разумной жизни. На корабле-неотложке оружия, естественно, нет, но мы без труда одолеем этих тварей фиксирующими гравилучами и противометеоритным полем… – Он помедлил и добавил:
   – Если, конечно, нам позволят это сделать.
   Приликла не хуже капитана знал, как строги правила, регламентирующие осуществление контактов с новообнаруженными разумными обитателями открытых планет. В тех случаях, когда новые знакомцы владели космической техникой и умели совершать космические полеты, вследствие чего были морально готовы к мысли о том, что посреди звезд вероятны встречи с другими разумными существами, контакт мог быть более непосредственным и откровенным. Но если местные обитатели оказывались примитивными дикарями, то к контакту следовало подходить со всей осторожностью, а порой и вовсе отказываться от него, учтя все «за» и «против».
   Всегда существовала опасность того, что встреча со странными созданиями, свалившимися с небес в жутко грохочущих посудинах, даже при том, что эти создания всей душой желали аборигенам только самого хорошего, могла развить у этих самых аборигенов комплекс неполноценности, от которого они потом не смогли бы оправиться. И «Ргабвар», временно приземлявшийся на острове, и остов «Террагара» наверняка уже были замечены с борта планеров-разведчиков, поэтому уже сейчас можно было говорить о нанесении местной цивилизации определенной доли вреда. Но предпринимать по отношению к аборигенам агрессивные действия, несмотря даже на то, что они были повинны в похищении Мэрчисон, было опасно. Это стало бы грубейшим нарушением правил.
   – Пилоты планеров наверняка уже доложили капитанам кораблей о медпункте, – излучая тревогу, сказал капитан. – Если пауки вздумают напасть на медпункт с суши или с моря, ему не устоять.
   – Невзирая на правила, друг Флетчер, – решительно проговорил Приликла, – мы обязаны каким-то образом защитить наших сотрудников и пациентов, не причинив вреда паукам. Вы согласны с этим? И каков ваш тактический план?
   – Мне нужно немного подумать, – ответил капитан. – Но как быть с патофизиологом Мэрчисон? Ни оборудования, ни подготовки для того, чтобы отправить спасательный отряд, у нас нет. Каким бы образом мы ни решили ее спасти, нам так или иначе придется разодрать паучий корабль на части гравилучами.
   – Друг Флетчер, – сказал Приликла, – у вас будет немного времени для того, чтобы подумать о том, как оборонять медпункт, пока мы будем переправлять туда Джасама и Кит, либо, если это понадобится, транспортировать пациентов и сотрудников на «Ргабвар». Что касается патофизиолога Мэрчисон, то ее положение я хотел бы обговорить с другом Данальтой, который по-прежнему находится сравнительно недалеко от места происшествия. Он сообразительный и надежный телохранитель и неплохой разведчик.
   – Что верно, то верно, – согласился капитан. – Я оставлю открытым свой канал связи, и вы будете знать обо всем, что я предпринимаю. До связи.
   Разговаривая с мимикристом, Приликла ощущал озадаченность и нетерпение, овладевшие Кит, но троланнка не задала ему никаких вопросов даже тогда, когда их разговор закончился. Приликла понимал, что Данальта тревожится за безопасность друга Мэрчисон, но его самого встревожило то, что Данальте крайне редко было свойственно тревожиться о чем-либо. Цинрусскиец снабдил своего подчиненного советами и осторожными рекомендациями и, надеясь на лучшее, полетел к излучавшей все более сильное нетерпение Кит, когда из дублирующего коммуникатора послышался голос капитана.
   – Корабль-курьер номер один, – сказал Флетчер, – у меня есть для вас сообщение, которое следует присовокупить к отчету о создавшемся положении. На планете обнаружены разумные местные жители. Они подпадают под код физиологической классификации ГКСД, вероятно – агрессивны, владеют примитивной неметаллической техникой. Они захватили в плен патофизиолога Мэрчисон, но, судя по последним сведениям, она жива и невредима. В данный момент осуществляются две отдельные операции по установлению первого контакта. Поврежденный троланнский звездолет и данная звездная система остаются на карантине. Всем судам доступ в данный район воспрещается. Немедленно стартуйте и доставьте эту новую информацию туда, где ее ожидают. Корабль-курьер номер два, вы остаетесь на месте и внимательно следите за дальнейшим развитием событий. Конец связи.
   – Приликла, – проговорила Кит, не дав эмпату сказать ни слова, – я слышала и поняла каждое из слов, произнесенных вами и существом, похожим на друула, но смысл этих слов меня смущает. Мы с Джасамом в опасности или существо по имени Мэрчисон? Лично меня совсем не огорчило бы отсутствие этой Мэрчисон, хотя вы настойчиво убеждаете меня в том, что она – прекрасный целитель, хоть и похожа на друулку. Но вы заверяли меня в том, что эта прекрасная планета, которую мы с Джасамом разыскали, необитаема. Откуда же взялись эти воинственные пауки? Мы находились внутри самого последнего и самого лучшего поискового скафандра.
   Наши сородичи не сумеют построить больше ни одного такого скафандра. Что же теперь будет с нами?
   Несмотря на то, что большая часть его чувств была посвящена тревоге за жизнь друга Мэрчисон, Приликла постарался излучить как можно больше сочувствия и успокоения, объясняя Кит суть сложившегося положения. Говорил он правду, но в связи с тем, что Джасам и Кит являлись его пациентами, хорошенько приправил правду оптимизмом.
   – Вы и ваш супруг будете в самом скором времени переправлены на поверхность планеты, – сказал он, – где мои сотрудники и я сумеем помочь Джасаму, нуждающемуся в срочной операции. Пауки ведут себя враждебно, но причины такого их поведения станут нам ясны только тогда, когда мы получим возможность вступить с ними в переговоры. Еще час назад мы понятия не имели об их существовании, но мы для них – чужаки, которые вторглись в их мир без разрешения, и это может являться вполне веской причиной для проявления враждебности. А может быть, они просто-напросто решили изучить существо, принадлежащее к новому, незнакомому для них виду.
   Но они не представляют собой физической угрозы ни для кого, кроме как для друга Мэрчисон, в связи с тем, что уровень нашей техники намного выше, чем у них.
   – Однако, – продолжал он, – независимо от того, насколько они цивилизованны и техникой какого уровня владеют, это их родная планета. Власти Федерации, следящие за исполнением законов, не позволят троланнцам применить высокоразвитую технику для того, чтобы завладеть этой планетой и отобрать ее у местных жителей или обосноваться на ней без официального разрешения и согласия со стороны пауков…
   – Если бы мы так поступили, – слабым, еле слышным голосом проговорил Джасам, – мы повели бы себя не лучше друулов.
   Тактично проигнорировав это замечание, но радуясь тому, что Джасам вступил в разговор, Приликла продолжал:
   – Но в Галактической Федерации существует множество планет, где разумная жизнь отсутствует. Когда вы оба поправитесь и сможете вернуться на Троланн на борту одного из наших кораблей, мы покажем вам изображения этих планет и ознакомим вас со сведениями о тамошней воде, атмосфере, флоре и фауне. Затем мы осуществим все подготовительные работы по эвакуации троланнцев на ту планету, которую вы изберете…
   – А вы уничтожите друулов, – прервала его Кит, – чтобы мы могли спокойно улететь с Троланна?
   – Никто из этих существ, – вяло выговорил Джасам, дав ответ за Приликлу, – не станет уничтожать никого, кроме, пожалуй, болезнетворных микробов. Как бы иначе они добрались до вершины эволюционных древ и стали доминирующими видами на своих родных планетах?
   – Джасам, – сказал Приликла, – я очень рад тому, что вы пришли в сознание и проявляете интерес к сложившемуся положению дел, но, прошу вас, не переутомляйтесь. Вы задали вопрос, отвечать на который мне бы пришлось очень долго, и вы можете, слушая меня, снова потерять сознание от слабости или от скуки. Позвольте мне пока ответить вам так: в доисторические времена никто из нас, включая и моих сородичей, не был таким паинькой. Медицинские мониторы просигнализируют мне о любом изменении в вашем состоянии, и я хочу спросить вас: не хотите ли вы с Кит поговорить наедине о вашем будущем?
   Кит излучила резкую вспышку страха и тоски. Те же чувства, но менее интенсивные, излучил Джасам. Они оба понимали, как плачевно состояние Джасама, и решили, что доктор предоставляет им, может быть, последнюю возможность поговорить с глазу на глаз. Но прежде чем кто-то из троланнцев успел заговорить, из динамиков коммуникатора послышался голос капитана.
   – Доктор, у меня для вас технические новости, – холодно, по-деловому проговорил Флетчер. – Мы покидаем орбиту и идем курсом, который выведет нас близко к поверхности моря примерно в трехстах милях от острова со стороны, противоположной местонахождению паучьих судов. Ожидаемое время прибытия в заданный район – два часа. Для того чтобы наше появление осталось незамеченным, мы воспользуемся той же вершиной, какой пользовались пауки, оставаясь невидимыми со стороны медпункта. Найдрад и два вспомогательных робота будут готовы к приему пациентов. От Данальты и Мэрчисон сообщений нет. Наши датчики не улавливают никакой активности на суше, на море и в воздухе в районе местонахождения трех морских судов, которыми управляют пауки. Это наводит на мысль о том, что они, вероятно, спят, и это радует. Скорее всего и вы, доктор, близки к пределу выносливости. Поэтому, наверное, хотите последовать их примеру.