С невольным вздохом он стянул с себя тряпочную шапку и отправился дальше, к тому месту, где осока и водяной гиацинт росли гуще всего.
   Солнце уже исчезло за горизонтом, и ветер свистел в ветвях ив, окружавших ров, когда Саймон достиг среднего двора, вымокший с головы до ног, по лягушке в каждом кармане, и застыл в ожидании перед дверью доктора Моргенса. Он постучал, стараясь не задеть странный знак, мелом нарисованный на двери. Саймон на собственном горьком опыте убедился, как опасно без спроса прикасаться к чему-нибудь, принадлежащему доктору Моргенсу.
   Прошло некоторое время, прежде чем раздался голос Моргенса
   - Уходите, - произнес он раздраженно.
   - Это я, Саймон, - крикнул мальчик и постучал снова На этот раз пауза была дольше, потом раздался звук быстрых шагов. Дверь распахнулась. Моргенс, голова которого едва достигала подбородка Саймона, стоял, обрамленный ярким синим светом Лицо его было мрачным, казалось, что он ничего не видит.
   - Кто? - спросил он наконец. - Кто? Саймон рассмеялся.
   - Я, конечно. Хотите лягушек? - Он вытащил одну из своих пленниц и поднял ее за скользкую лапку.
   - О, о! - Доктор, казалось, просыпается от глубокого сна. - Саймон... Ну конечно! Войди, мальчик. Я немного рассеян.
   Он приоткрыл дверь ровно настолько, сколько нужно было Саймону, чтобы проскользнуть внутрь, в низкий коридор, и снова закрыл ее.
   - Значит лягушки, да? Хм-хм, лягушки... - Доктор прошел мимо и повел мальчика за собой по коридору. В сиянии голубых ламп, освещавших помещение, маленький человек не шел, а подпрыгивал, подобно обезьяне. Саймон следовал за ним, почти касаясь плечами каменных стен. Он никогда не мог понять, как в таком маленьком снаружи, тщательно измеренном шагами здании могут быть такие длинные коридоры.
   Размышления Саймона были прерваны ужасными звуками, заполнившими коридор, - свистом, грохотом и чем-то, напоминающим голодный вой своры собак. Моргенс подскочил от неожиданности и сказал:
   - О, во имя Имен, неужели я забыл задуть свечи? Подожди здесь.
   Доктор заспешил по коридору, осторожно приоткрыл дальнюю дверь - вой и свист удвоились - проскользнул в образовавшуюся щелку. Раздался приглушенный крик.
   Отвратительный шум прекратился внезапно, как будто... как будто...
   Как будто задули свечу, подумал Саймон.
   Доктор высунул голову, улыбнулся и кивком пригласил его войти.
   Саймон, который уже бывал свидетелем подобных сцен, осторожно оглядываясь, вошел в кабинет доктора. Излишняя торопливость могла повлечь за собой самые разнообразные неожиданности, лучшей из которых была бы встреча с чем-нибудь странным и неприятным для созерцания.
   На этот раз, однако, неприятностей не последовало. В комнате не осталось ни следа от того, что производило жуткие звуки, чем бы оно ни было Саймон снова удивился несоответствию между тем, чем казались комнаты Моргенса перестроенные караульные казармы, около двадцати локтей в длину - и тем, чем они были на самом деле - низкой, но просторной комнатой, длиной почти с турнирное поле, хотя и не такой широкой. Из длинного ряда окон, выходивших во двор, лился розоватый свет. Саймон поглядел в дальний конец комнаты и решил, что ему бы пришлось поднапрячься, чтобы, стоя в дверях, добросить туда камень.
   Как бы то ни было, этот странный пространственный эффект был ему хорошо знаком.
   Несмотря на недавние устрашающие звуки, комната выглядела вполне обычно словно орда сумасшедших коробейников устроила магазин, но внезапно обратилась в паническое бегство, гонимая страшным ураганом. На длинном трапезном столе, стоявшем у ближней стены, были разбросаны странные сосуды с изогнутыми стеклянными трубками, сложные сооружения из дерева и металла и другие не менее загадочные конструкции. Там же валялись разнообразные коробочки и мешочки с едкими солями. Огромный бронзовый шар, ощетинившийся как еж во все стороны тонкими желобками, занимал центр стола. Шар, казалось, плыл в другом сосуде, наполненном серебристой жидкостью, а тот, в свою очередь, был установлен на треножнике из резной слоновой кости. Бронзовое тело медленно вращалось, а из всех желобков шел густой пар.
   На полу и на полках были свалены груды еще более странных предметов. На каменных плитах пола полированные каменные блоки, метлы и кожаные крылья соперничали за место с разнообразными клетками - пустыми и нет - и металлическими каркасами скелетов неизвестных существ, покрытыми тряпочными шкурами или перьями, явно принадлежавшими ранее другим владельцам. У затянутой гобеленом стены лежали небрежно разбросанные пластины, на вид сделанные из чистого хрусталя... и повсюду книги, книги, разложенные в самых неожиданных местах, некоторые раскрытые, облепившие всю комнату, как большие неуклюжие бабочки.
   Были здесь также стеклянные шары, наполненные разноцветными жидкостями и бурлившие без подогрева, и плоский ящик, полный сверкающего черного песка, поверхность которого все время изменялась, словно волнуемая ветром пустыни. Из деревянных шкафчиков на стенах время от времени появлялись деревянные птицы, нахально чирикали и исчезали вновь. Кроме того, там висели карты стран, совершенно не знакомых Саймону - хотя надо признать, что география не входила в число тех наук, с которыми он был накоротке. В общем и целом, логово доктора Моргенса было раем для любознательного юноши... без сомнения, это самое замечательное место в Светлом Арде!
   Моргенс расхаживал в дальнем углу комнаты, под перекосившейся картой звездного неба, на которой звездные точки были тонкими линиями соединены так, что получалась фигура странной четырехкрылой птицы. Неожиданно он торжествующе присвистнул и начал рыться в куче хлама, как земляная белка весной. Фонтан манускриптов, ярких клочков ткани и миниатюрной посуды со стола для гомункулосов взвился в воздух позади него. Наконец он выпрямился, торжествующе сжимая в руках большой ящик со стеклянными стенками. Пробравшись к столу, доктор водрузил на него стеклянный куб, и, по-видимому наудачу, снял с полки пару склянок.
   Жидкость в одной из них была цвета закатного неба за окном и нежно пахла ладаном, другая была до краев наполнена чем-то синим и тягучим. Моргенс вылил содержимое обеих склянок в ящик. Смешавшись, жидкости немедленно стали прозрачными, как горный воздух. Доктор вскинул руку в победном жесте, как бродячий фокусник, и наступила короткая пауза.
   - Лягушки! - приказал он, шевельнув пальцами. Саймон ринулся вперед, вытаскивая из карманов куртки двух своих пленниц. Доктор взял их, и, размахнувшись, бросил в куб. Удивленные амфибии плюхнулись в прозрачную жидкость, опустились на дно, и затем энергично принялись обследовать свой новый дом. Саймон рассмеялся от изумления и восторга.
   - Это вода? - спросил он.
   Старик обернулся и посмотрел на него веселыми глазами.
   - Более или менее, более или менее... Так! - Моргенс запустил длинные скрюченные пальцы в редкую бахрому своей бороды. - Так... спасибо тебе за лягушек. Я думаю, что уже знаю, что с ними сделаю. Совсем безболезненно, может быть им даже понравится, хотя я сомневаюсь, что они согласятся носить сапоги.
   - Сапоги? - удивился Саймон, но доктор уже снова суетился, спихивая груду пожелтевших карт с низкого стула. Кивком он предложил Саймону сесть.
   - Ну, молодой человек, что бы вы хотели получить в качестве честного гонорара за свой титанический труд? Пару монеток? Или может быть тебе симпатичен этот милый коциандрилес? - Посмеиваясь, доктор размахивал мумифицированной ящерицей.
   Саймон заколебался было, потому что ящерица прекрасно подходила для изготовления маленького сюрприза в корзине с бельем новой девушке Эфсебе, но у него были другие планы. Впрочем мысль о горничных и уборке повлекла за собой другую - что-то он должен вспомнить или сделать. Саймон раздраженно отогнал неприятное воспоминание.
   - Нет, - сказал он наконец. - Я хочу послушать истории.
   - Истории? - Доктор шутливо наклонился вперед. - Тебе бы лучше пойти на конюшню, к старому Шему, раз уж ты интересуешься такими вещами.
   - Не такими! - торопливо сказал Саймон. Он надеялся, что не обидел старого доктора. Все мы становимся чересчур чувствительными с возрастом. - Истории о настоящих вещах. Как все было раньше - сражения, драконы - то, что случалось.
   - А-а! - Моргенс сел, и улыбка вернулась на его лицо. - Я понял. Ты имеешь в виду историю. - Доктор потер руки. - Это лучше, много лучше! - Он вскочил на ноги и стал расхаживать, ловко переступая через странные вещи, лежащие на полу. - Хорошо, так о чем же ты хочешь услышать, юноша? Падение наарведов? Падение Ач Самрата?
   - Расскажите мне о замке, - сказал Саймон, - Хейхолт. Это король его построил? Сколько ему лет?
   - Замок?.. - Доктор перестал ходить, смял уголок своего заношенного до блеска одеяния и потер им одну из любимейших редкостей - доспехи экзотической формы, раскрашенные подобно полевым цветам в ярко-синий и желтый и сделанные целиком из полированного дерева.
   - Хм-м, замок... - повторил Моргенс. - Что ж, эта история ценой по меньшей мере в две лягушки. Собственно, если бы я вздумал рассказывать ее всю, тебе пришлось бы осушить ров и притащить полную тачку таких бородавчатых пленников в уплату за это. Но я думаю, что сегодня тебя интересует только скелет истории, и это в моих силах. Постарайся посидеть смирно, пока я найду что-нибудь, чтобы промочить горло.
   Пока Саймон предпринимал безуспешные попытки сидеть тихо, доктор взял со стола лабораторный стакан с коричневой пенистой жидкостью, подозрительно понюхал его и начал пить маленькими глотками. После сосредоточенной паузы он облизнул губы и блаженно потянул себя за бороду.
   - Ах, стенширское темное! Несомненно, это напиток. О чем это мы тут говорили? Ах, да, замок. - Моргенс расчистил место на столе, неожиданно легко подпрыгнул и сел, бережно держа свою склянку - ноги в старых шлепанцах в полулокте от пола. Он снова прихлебнул.
   - Я боюсь, что эта история начинается задолго до царствования нашего короля Джона. Мы начнем с самых первых мужчин и женщин, пришедших в Светлый Ард - примитивный народ, живший на берегах Гленивента. Это в основном были пастухи и рыбаки, возможно пришедшие с Затерянного запада по какому-то перешейку, не существующему более. Они не причиняли особых хлопот хозяевам Светлого Арда...
   - Но вы же сказали... Я думал, что они первыми пришли сюда, - вмешался Саймон, втайне довольный, что ему удалось поймать Моргенса на противоречии.
   - Нет. Я сказал, что они были первые люди. Ситхи владели этой землей, когда нога человека еще не ступал сюда.
   - Вы хотите сказать, что "маленький народец" действительно был? ухмыльнулся Саймон. - Совсем как рассказывает Шем-конюх? Пууки и ниски и всякие такие? - Это было восхитительно.
   Моргенс энергично потряс головой и сделал еще глоток.
   - Не только был - есть, и они без сомнения не "маленький народ", впрочем, мы забегаем вперед, дай мне продолжить, юноша.
   Саймон обхватил руками колени и постарался выглядеть спокойным.
   - Итак?
   - Хорошо, как я уже говорил, люди и ситхи были мирными соседями. Конечно, случались мелкие споры из-за пастбищ или чего-нибудь в этом роде, но ситхи не приходилось опасаться людей, и "честный народец" был великодушен. Со временем у людей появились города всего в нескольких часах пути от земель ситхи. Еще позднее на скалистом Наббанском полуострове возникла могущественная империя, и смертные Светлого Арда начали поглядывать туда в поисках защиты. Ты еще следишь за мною, мальчик?
   Саймон кивнул.
   - Хорошо. - Долгий глоток. - Итак, страна, казалось, была достаточно велика, чтобы всем хватило места, но так продолжалось лишь до тех пор, пока по воде не пришло черное железо.
   - Что? Черное железо? - Саймон был немедленно остановлен свирепым взглядом доктора.
   - Моряки с Затерянного запада, риммеры, - продолжал доктор. - Они высадились на севере, вооруженные люди, свирепые, как медведи.
   - Риммеры? - спросил Саймон. - Как герцог Изгримнур? На кораблях?
   - Да, предки герцога, и они были отличными мореплавателями, пока не осели здесь, - подтвердил Моргенс. - Но появились они в Светлом Арде не для того, чтобы возделывать землю и пасти скот, они пришли грабить. И принесли с собой железо, или, по крайней мере, секрет его обработки. Их железные мечи и пики не ломались, сталкиваясь с броней Светлого Арда, и даже заколдованное дерево ситхи не могло противостоять им. - Моргенс встал и наполнил свой стакан из закрытой бадьи, стоявшей на шаткой пирамиде из книг у стены. Прежде чем вернуться к столу, он еще раз с восхищением погладил сверкающие доспехи.
   - А замок? Вы говорили о замке! Его выстроил король Джон?
   - Ах мальчик, мальчик... Этот замок был построен задолго до того, как родился дедушка нынешнего короля. Народ ситхи мирно прожил здесь бессчетные годы до того как пришли люди. Это было первое место в Светлом Арде, куда вложена работа искусных рук. Это твердыня, охранявшая водные пути, управлявшая стадами и пашнями. Хейхолт и его предшественники - древние крепости, развалины которых погребены под стенами замка, - стояли здесь со времен более древних, чем память человечества. Он был очень, очень старый, когда пришли люди Риммера.
   Голова Саймона пошла кругом от невероятности утверждения доктора. Старый замок внезапно показался мальчику спящим зверем, его стены - каменной клеткой. Он вздрогнул и быстро огляделся вокруг, как будто какая-то злобная древняя тварь даже сейчас может протянуть к нему свои пыльные руки.
   Моргенс весело засмеялся - удивительно молодым смехом для такого старого человека - и спрыгнул со стола.
   - Не бойся, Саймон. Я думаю - если кто-нибудь знает что-то о ситхи, то это я, - что тебе не следует особенно бояться их магии. Замок был сильно перестроен, и каждый камень истово благословила по крайней мере сотня священников.
   Правда, Юдит и кухонная прислуга иногда, оборачиваясь, обнаруживают, что тарелка с печеньем исчезла, но я полагаю, это можно скорее отнести за счет чрезмерной наглости нынешней молодежи, нежели гоблинов.
   Доктор был прерван короткой серией постукиваний в дверь комнаты.
   - Кто там? - крикнул он.
   - Это я, - сказал меланхолический голос. И после долгого молчания закончил: - Я, Инч.
   - Кости Анаксоса, - выругался доктор, любивший экзотические выражения. Так открой дверь, потому что я слишком стар, чтобы бегать прислуживать дуракам.
   Дверь распахнулась. Против света вырисовывался силуэт человека видимо высокого, но настолько сгорбленного, что нельзя было быть в этом уверенным. Круглое бессмысленное лицо было почти полностью закрыто сальными волосами, обкромсанными кое-как.
   - Я извиняюсь, я... потревожил вас, доктор, но... вы сказали прийти рано, разве нет? - Голос был глухой и замедленный, как капающее сало.
   Моргенс свистнул и раздраженно дернул прядь своих тонких белых волос.
   - Да, сказал, но я просил прийти сразу после обеда, а его еще не было. Все равно, нет смысла отсылать тебя. Саймон, ты знаком с Инчем, моим ассистентом?
   Саймон вежливо кивнул. Он действительно видел Инча один или два раза. Этот странный человек приходил к Моргенсу вечерами, чтобы помочь с тяжелыми вещами.
   - Что ж, юноша, на сегодня это избавит тебя от моей болтовни, - сказал старик. - Раз Инч здесь, я должен его использовать. Приходи, и я продолжу свой рассказ, если ты захочешь.
   - Конечно. - Саймон еще раз кивнул Инчу, тот проводил его коровьим взглядом. Мальчик подошел к двери, уже взялся за руку, как вдруг ясное видение метлы Рейчел, лежащей у рва, как тело странной водяной птицы, предстало перед его глазами.
   Простак!
   Можно ничего не говорить. Можно подобрать метлу по дороге и сказать Дракону, что работа сделана. У нее масса забот, и, несмотря на то, что они с доктором были старейшими обитателями замка, разговоры между ними были редкостью. Без сомнения прекрасный план!
   Саймон вернулся, сам не понимая зачем. Маленький человек рассматривал свиток пергамента, а Инч стоял позади него, неподвижно уставившись в пространство.
   - Доктор Моргенс...
   При звуке своего имени доктор поднял голову и, мигая, огляделся по сторонам. Казалось, он был очень удивлен, что Саймон до сих пор в комнате. Саймон был удивлен не меньше.
   - Доктор, кажется... я опять что-то не то сделал. Доктор поднял бровь, ожидая продолжения.
   - Я должен был подмести вашу комнату, Рейчел мне велела. Теперь весь вечер пропал даром.
   - О! А! - Нос Моргенса сморщился, как будто чесался, и доктор широко улыбнулся. - Подмести мою комнату, э-э... Ладно, юноша, прихвати метлу и приходи завтра. Скажешь Рей-чел, что у меня еще есть для тебя работа, так что уж пусть она будет так добра и отпустит тебя. - Он вернулся было к своей книге, но потом снова поднял прищуренные глаза и поджал губы. Пока доктор сидел, погрузившись в раздумья, приподнятое настроение Саймона успело смениться некоторой нервозностью.
   Почему он на меня так смотрит?
   - Послушай, мальчик, подумай вот о чем, - сказал наконец старик. - Мне предстоит сделать массу работы, с которой ты можешь мне помочь. И кроме того мне возможно будет нужен ученик. Приходи завтра, как я сказал, а я договорюсь с главной горничной об остальном. - Он коротко улыбнулся и вернулся к своему свитку.
   Саймон неожиданно почувствовал, что Инч смотрит на него из-за плеча доктора. Непонятное выражение проступило на его безмятежном лице цвета молочной сыворотки. Саймон поежился и, попрощавшись, выскочил за дверь.
   Он шея через двор, слушал скрипки цикад, вдыхал росистый вечерний воздух и улыбался. Быть учеником доктора! Настоящим учеником!
   Прежде чем отправляться к опостылевшим комнатам для слуг, Саймон спустился ко рву послушать вечерние лягушачьи песни и посмотреть на воду. Он присел на серый замшелый камень и задумался. Странно! Много лет назад этим замком владели ситхи.
   Откуда налетел этот ветер?
   Может быть, на этом самом камне сидел когда-то мальчик-ситхи. И камень лежит здесь до сих пор, а в замке полно людей...
   Шепот с ветром: Мы вернем это назад, человеческое дитя. Мы все вернем назад...
   Саймон вздрогнул и поплотнее закутался в свой камзол, ощутив внезапный озноб. Ему вдруг страшно захотелось тепла, света и людских голосов. Он встал и пошел к помещению для слуг.
   3. ПТИЦЫ В ЦЕРКВИ
   Во имя Благословенного Эйдона... Хлоп!
   - И Элисии, его матери... Хлоп! Хлоп!
   - И всех святых, которые взирают... Хлоп!
   - Взирают... Ой! - Недовольное шипение. - Проклятые пауки!
   Хлопки, прерываемые проклятиями и заклинаниями, возобновились. Рейчел сметала паутину с потолка в столовой.
   Две девушки больны, а третья вывихнула коленку. Таковы были обстоятельства, породившие нехороший блеск в глазах Рейчел Дракона. Хватило бы и того, что Сарру и Джип свалила дизентерия - Рейчел была суровой надсмотрщицей, но она прекрасно знала, что каждый день, когда больная девушка выходит на работу, превратится потом в три пропущенных дня, - и Рейчел пришлось взять их обязанности на себя. Как будто она и так не работает за двоих! А тут еще явился сенешаль с сообщением, что король сегодня будет обедать в Большом зале, и Элиас, наследный принц, прибыл из Меремунда, - это означало, что работы стало еще больше!
   А Саймон, которого час назад послали принести пару охапок рогоза, до сих пор не вернулся.
   И вот теперь, с трудом взгромоздившись на шаткий стул, она пытается сбить метлой паутину с досчатого потолка. Ох уж этот мальчишка! Этот... Этот...
   - Святой Эйдон, дай сил... Хлоп! Хлоп!
   - Проклятый мальчишка!
   Мало того, думала Рейчел несколько позже, тяжело опускаясь на стул, вспотевшая и раскрасневшаяся, мало того, что парень ленив и неучтив. За эти годы она сделала все, что могла, чтобы выколотить из него это бессмысленное упрямство, и каждому ясно, что благодаря этому он стал лучше. Но гораздо хуже, что, похоже, кроме нее, это никого не заботило. Саймон был уже ростом со взрослого мужчину и должен был выполнять мужскую работу - но куда там! Он выискивал любую возможность, чтобы спрятаться и ускользнуть от работы, а потом бродил как лунатик. На кухне смеялись над ним. Горничные баловали его и таскали ему еду, когда Рейчел выгоняла его из-за стола. А Моргенс! Милостивая Элисия, этот человек постоянно поощрял мальчика!
   И вот теперь доктор вдруг спросил Рейчел, может ли Саймон приходить к нему каждый день, подметать, наводить порядок - ха! - и помогать старику с какой-то его работой. Как будто она не знает! Старый пьяница будет потягивать эль и рассказывать мальчику Бог весть какие дьявольские истории.
   И все-таки она не могла отклонить это предложение. Впервые кто-то заинтересовался ребенком, кому-то понадобились его услуги - мальчишка вечно путался под ногами! А Моргенс в самом деле хочет ему добра...
   Доктор часто раздражал Рейчел своей манерой чудно выражаться - по мнению главной горничной, все это были замаскированные насмешки - но он действительно заботился о мальчике, всегда старался помочь ему. Намеки, предложения, тихое заступничество, когда главная судомойка ударила Саймона и выгнала его из кухни... Моргенс всегда думал о мальчике.
   Рейчел безучастно смотрела на чистый потолок, мысли ее блуждали далеко в прошлом. Он сдула с лица влажную прядь.
   Той дождливой ночью - когда ж это было? Почти пятнадцать лет назад? Она чувствовала себя старой-старой... Казалось, прошло лишь мгновение...
   Дождь лил весь день и всю ночь. Рейчел пробиралась через грязный двор, одной рукой натягивая на голову плащ и сжимая в другой руке фонарь. Споткнувшись, она чуть не по колено завязла в шине размокшей колеи. С противным чавкающим звуком Рейчел вытащила ногу, но туфле суждено было погибнуть. Рейчел ожесточенно выругалась и поспешила дальше. Конечно, она умрет, бегая туда-сюда с босой ногой в такую ночь, но времени копаться в грязи уже не было. В окне у Моргенса горел свет, но казалось, что прошла целая вечность, прежде чем раздались его шаги. Когда дверь открылась, Рейчел поняла, что подняла доктора с постели. Он, пошатываясь, протирал глаза. Рейчел успела заметить, что его длинная ночная рубашка настоятельно требовала починки, а вид смятого одеяла на кровати, окруженной изгородью книг, вызывал мысль о какой-то омерзительной звериной норе.
   - Доктор, пойдемте скорее, - сказала она. - Вы должны идти немедленно!
   Моргенс смотрел нахмурившись, явно не понимая в чем дело.
   - Войдите, Рейчел. Не понимаю, что вас так потрясло среди ночи, но раз уж вы здесь...
   - Нет, глупый вы человек, это Сюзанна. Пришло ее время, но она очень слаба, и я боюсь за нее...
   - Кто? Что? Впрочем, неважно, дайте мне взять мои вещи. Идите, я догоню вас. Какая ужасная ночь!
   - Но, доктор Моргенс, я принесла вам фонарь! Поздно. Дверь со стуком захлопнулась, и она осталась на пороге одна. Капля скатилась с ее длинного носа. Ругаясь, она зашлепала к помещению для слуг.
   Довольно скоро Моргенс поднимался вверх по ступенькам. С его плаща стекала вода. Стоя в дверях, он с одного взгляда оценил происходящее - лежащая на кровати стонущая беременная женщина, чье лицо закрывали упавшие на лоб темные волосы, влажной рукой сжимала руку другой молодой женщины, скрючившейся у изголовья.
   В ногах кровати стояла Рейчел с женщиной постарше. Старшая шагнула к доктору, пока он стягивал плащ.
   - О, Элиспет, - сказал он тихо. - Как дела?
   - Боюсь, плохо, сэр. Иначе бы я справилась. Это продолжается уже много часов, и она истекает кровью. А сердце очень слабое... - Пока она говорила, Рейчел придвинулась поближе.
   - Хм-м-м. - Моргенс нагнулся и начал рыться в мешке, который он принес с собой. - Дайте ей немного, пожалуйста, - сказал он, протягивая Рейчел закупоренную бутылочку. - Нужен всего один глоток, но позаботьтесь, чтобы она его сделала. - Он снова стал рыться в мешке, а Рейчел тем временем разжала зубы лежащей на кровати женщине и влила немного жидкости ей в рот. К запаху крови и пота, наполнявшему комнату, внезапно примешался странный пряный аромат.
   - Доктор, - говорила Элиспет, - я не думаю, что мы можем спасти и мать, и ребенка, - если мы вообще можем кого-нибудь спасти.
   - Вы должны спасти жизнь ребенку, - вмешалась Рейчел. - Это благочестивый дом. Спасите ребенка. Так говорит священник.
   Моргенс бросил на нее недовольный взгляд.
   - Моя добрая женщина, я буду бояться Бога по-своему, если вы не возражаете. Если я спасу ее - а я совсем не уверен, что смогу это сделать, она всегда сможет родить другого ребенка.
   - Нет, не сможет. Ее муж мертв! - горячо возразила Рейчел. Уж кому это знать, как не тебе, подумала она. Муж Сюзанны, рыбак, частенько приходил к доктору Моргенсу, хотя Рейчел ума не могла приложить, о чем они разговаривали.
   - Что ж, - сказал Моргенс рассеянно, - она всегда может найти другого... Что? Ее муж? - Удивленное выражение появилось на его лице, и он подошел к постели. Кажется, доктор наконец понял, что за женщина лежит здесь, с каждой минутой теряя силы.
   - Сюзанна? - спросил он тихо и бережно повернул к себе искаженное страхом и болью лицо. Ее глаза открылись на мгновение, но новая волна боли почти сразу закрыла их.
   - Что здесь произошло? - спросил Моргенс. Сюзанна могла только стонать, и доктор сердито повернулся к Рейчел и Элиспет. - Почему никто не сообщил мне, что эта бедная девочка готова родить ребенка?
   - Мы не ждали этого раньше чем через два месяца, - мягко сказала Элиспет. - И удивлены не меньше вас, вы же знаете.
   - И откуда мы знали, что вас заинтересует рождение ребенка у вдовы рыбака? - спросила Рейчел. Она тоже имела право сердиться. - И почему вы решили обсудить это сейчас?