Хейтор вскрикнул и упал на пол, словно подкошенный. Из потревоженной раны хлынула кровь. Кроукер пнул его под ребра, и Хейтор, скрючившись, потерял сознание.
   Наклонившись, Кроукер схватил его за волосы и потащил по коридору в кухню, где уже пахло подгоревшими овощами. Кроукер на ходу снял сотейник с плиты. Оставив Хейтора валяться на полу посередине кухни, он подошел к холодильнику и вынул оттуда поддон со льдом. Спустив брюки Хейтора до колен, Кроукер приложил к мошонке кусочек льда. Слабо вскрикнув, Хейтор пришел в сознание. Кроукер тут же всем телом придавил Хейтора к полу, упираясь коленом ему в грудь.
   – Вот так-то, Хейтор! – по-испански сказал Кроукер. Потом он протянул руку к плите и включил на всю мощь горелку, на которой прежде стоял сотейник. Выдвинув стальной коготь биомеханической руки, он стал нагревать его над пламенем газовой горелки.
   Глядя в янтарные глаза Хейтора, Кроукер сказал:
   – Знавал я одного парня, он называл себя Угольщиком. Он работал в тех районах города, где шаталось много туристов и где полицейские не особенно беспокоили его. Он глотал огонь. Потом брал в руки пылающий факел и водил им вверх и вниз то по одной, то по другой руке, а потом и вовсе поджигал себя всего. Толпа зрителей приходила от этого в полнейший восторг.
   Коготь Кроукера накалился докрасна.
   – Что ж, по-твоему, он тоже был колдуном? – продолжал Кроукер. – И только мне был известен секрет его фокусов. Я-то знал, что он покрывал свой рот и всю глотку специальной мазью, а потом натирал ею все тело, чтобы не поджариться живьем во время исполнения своих трюков. Колдун, фокусник – как ни назови, а суть одна.
   Кроукер медленно поднес к лицу Хейтора свой раскаленный стальной коготь.
   – А теперь ты расскажешь мне всю правду о Розе, сестре Бенни. Как она погибла, Хейтор?
   Янтарные глаза Хейтора смотрели не на раскаленный коготь, а в лицо Кроукеру. Его губы и щеки были залиты кровью, под глазами налились уродливые синяки.
   – Ты что же думаешь, кретин? Что я задрожу от страха и разоткровенничаюсь только потому, что ты этого хочешь?
   – Нет, Хейтор. От тебя я не жду ничего. – Кроукер достал из кармана камень духов Хумаиты и прижал его к шее Хейтора между ключицами.
   Глаза Хейтора широко раскрылись, он судорожно зевнул и стал извиваться, прижатый к полу коленом Кроукера.
   – А теперь, – тихо проговорил Кроукер, – расскажи мне то, что я хочу знать. Расскажи мне о Розе Милагрос.
   Ничего не произошло. Но через несколько мгновений янтарные глаза Хейтора словно погасли и стали прозрачными.
   – Ненавижу ее, – прошипел Хейтор. – Проклинаю ее, где бы сейчас ни находилась ее душа.
   – Почему? – спросил Кроукер. – Что такого она тебе сделала?
   – До ее появления мы с Антонио были мокои.
   – Мокои? – переспросил Кроукер. – Что значит мокои?
   – Особые отношения между близнецами, священная связь. Эта сука, Роза, разорвала эту связь между мной и Антонио подобно тому, как врач, делая аборт, преждевременно вырывает плод из чрева матери. – Лицо Хейтора исказила гримаса ярости. – Она совершила насилие над нами! Гнусное насилие! Я не мог допустить этого.
   Значит, Антонио говорил правду о своей любви к Розе? Кроукер был настолько ошеломлен этим открытием, что не знал, что и думать.
   – Так это ты убил Розу, – прошептал он.
   – Она говорила, что любит его, что чувствует испорченность его души, что сумеет спасти его, – продолжал Хейтор, едва ли осознавая присутствие Кроукера. Таково было действие камня духов. – Она совратила его, разрушила нашу с ним общность, наше единство, мокои, которое было фундаментом всей нашей жизни. Я думал, что, если убью ее, все вернется на прежнее место, все будет по-старому, между мной и Антонио вновь возникнет мокои. – Он покачал головой. – Как же я ошибся! Даже из загробного мира она сумела увеличить пропасть между мной и Антонио. Когда Антонио узнал о том, что я сделал с Розой и нашел ее тело, то в первый момент я был уверен, что он убьет меня – я прочел это в его глазах. Но он не смог поднять на меня руку. В этот момент он вспомнил, что мы с ним из одной материнской утробы, что мы родились почти одновременно, что мы – почти точная копия друг друга. Наказание пришло позднее. Антонио всячески противился возобновлению мокои. Душа одного близнеца не может слиться с душой другого, если тот другой этого не хочет. И с той поры наша общность, наше единство душ и помыслов перестало существовать.
   Кроукер еще крепче прижал камень духов к шее Хейтора.
   – А теперь я хочу, чтобы ты рассказал мне о Бенни. Что тебя связывает с ним?
   Прозрачные глаза Хейтора, казалось, видели не пространство, а время.
   – Как что? Кости, конечно. Как и он, мы с Антонио жаждем заполучить кости.
   – Какие еще кости? – удивился Кроукер.
   – Ну, хватит! – громко скомандовал чей-то голос.
   Обернувшись, Кроукер увидел идущего по коридору Антонио. Войдя в кухню, он посмотрел мимо Кроукера на своего окровавленного и распростертого на полу брата.
   – Достаточно крови на сегодня. – Его янтарные глаза уставились на Кроукера. – Отпусти его, прошу тебя, – тихо, почти скорбно произнес он.
   Кроукер не двинулся с места. Антонио держал в руках тот самый провод, которым Кроукер только что связал страшную пасть крокодила. Однако рептилии нигде не было видно. Кроукер заметил на лице Антонио красную полосу – она проходила через переносицу вниз по щекам и под подбородком, словно это он, а не крокодил был обмотан проводом. Впрочем, Кроукер тотчас же отмахнулся от этой мысли и постарался поскорее спрятать камень духов, чтобы Антонио не заметил его.
   Лицо Антонио посуровело, и он сказал уже гораздо более жестким тоном:
   – Я не люблю повторять свою просьбу дважды. Либо ты делаешь, как я сказал, либо пеняй на себя!
   Теперь, когда камень духов был снят, глаза Хейтора вновь обрели свой светящийся янтарный цвет.
   – Я не боюсь тебя, Антонио, – сказал Кроукер. – Бояться надо тебе и Хейтору, потому что теперь я буду мстить вам обоим!
   Он неожиданно повернулся к Хейтору и прижал свой раскаленный коготь к его правой щеке.
   Хейтор забился от боли, и Антонио тоже подскочил на месте, словно ужаленный.
   – Ты сам не ведаешь, что творишь... – застонал Антонио.
   В воздухе приторно запахло горелой плотью. Хейтор отчаянно кричал и бился, но не мог сбросить с себя Кроукера.
   – Вот так. – Кроукер, наконец, убрал свой коготь. На щеке Хейтора осталась глубокая кровавая рана. Кроукер взглянул на Антонио и сказал:
   – Теперь у него на щеке моя отметина. Пусть она напоминает вам обоим...
   Неожиданно у него перехватило дыхание и на какой-то момент он, должно быть, потерял сознание, потому что внезапно очутился прижатым к дверце холодильника в трех футах от Хейтора. Тело гудело, словно он врезался в холодильник со страшной силой. Между ним и Хейтором стоял Антонио. Он весь дрожал от едва сдерживаемого гнева.
   – Помнишь, я сказал тебе, что ты составляешь исключение, потому что еще не согрешил. Теперь же все изменилось. Бедняжка, этот мир, как кровь, течет и изменяется. Дружеские отношения возникают и рвутся. Избитая истина – в этой жизни нет ничего постоянного. – В голосе Антонио вновь зазвучала странная скорбь. – Тебе не следовало причинять боль Хейтору.
   – Да ты только посмотри, что тут натворил этот бешеный пес! – Кроукер с трудом поднялся на ноги, которые все время норовили подогнуться под ним, словно их кости размягчились. От ярости у него перехватило горло. – Он убил Розу. – Кроукер схватился за ручку холодильника, чтобы не упасть. – Почему же ты продолжаешь защищать его?!
   – А что ты сам думаешь по этому поводу?
   – Антонио, ведь он погубил тебя! Ты сам это знаешь! – Силы слишком медленно возвращались к Кроукеру. Он никак не мог понять, что с ним вдруг произошло. Должно быть, Антонио с помощью хета-и лишил его энергии и жизненных сил. – Посмотри правде в глаза! Мокои больше не существует! Той особой связи между тобой и Хейтором больше нет!
   – Не забывай, сейчас парадом командую я, – невозмутимо произнес Антонио. – Сейчас же уходи отсюда. – Его лицо внезапно покраснело. – Если ты все еще надеешься спасти свою племянницу, уходи и не оборачивайся!
   Для Кроукера положение было безвыходным. Сейчас, когда жизнь Рейчел висела на волоске, у него не оставалось иного выбора, и Антонио отлично это осознавал. Но как только Барбасена будет убит, как только Майер подтвердит выполнение миссии, и Дженни сделает свое дело, тогда правила игры изменятся, и Кроукер рассчитается с этими негодяями за все!
   – Между нами все кончено, – сказал Антонио. – Я имею в виду всякие дружеские, если их так можно назвать, отношения. Теперь мы – смертельные враги, понятно? Кто знает, что может случиться после полуночи? Тебя разыскивают федералы, им помогает полиция. Тебе не удастся скрыться от них.
   Кроукер молча вышел в гостиную. Трансляция футбольного матча уже закончилась, начались соревнования по экстремальным видам спорта.
   Кроукер уже был у входной двери, когда за его спиной раздался издевательский голос Антонио:
   – Угадай, Соня или Вонда? Кто из них «подарит» свою почку твоей племяннице?
   Сопровождаемый тихим смехом Антонио, Кроукер словно слепой ощупью выбрался на крыльцо, дотащился до своей машины и рухнул на сиденье. От приторного аромата жасмина его тошнило.

День пятый

1

   С океана дул сильный ветер, с яростью набрасываясь на ни в чем не повинные прибрежные пальмы и ломая их огромные листья.
   Кроукер, лежа на крыше трехэтажного здания напротив вегетарианского ресторана «Аншай», чувствовал, как падает атмосферное давление. Над островами сгущались черные тучи.
   Надвигался шторм. Каменное Дерево уже сейчас мог бы точно сказать, когда именно разразится гроза, и насколько сильной она будет. А тем временем ночная жизнь города шла своим чередом – из ресторанов доносилась музыка, к их дверям подкатывали дорогие автомобили, нарядно одетые люди фланировали по улице. Для них эта ночь ничем не отличалась от всех остальных.
   А тем временем Хуан Гарсия Барбасена был, видимо, уже где-то неподалеку. Он мог прилететь на частном самолете или же приплыть на катере; возможно, Бенни тоже вышел в море на своей быстроходной лодке навстречу ему. Что там сейчас происходило? Кроукер не знал. Он не знал даже, друг ли ему Бенни, или враг. Была уже половина первого ночи.
   Кроукер еще раз проверил оружие, взглянул в оптический прицел, слегка поправил его. Потом, вполне удовлетворенный, отложил ружье в сторону и немного расслабился. Он был готов ко всему.
   Он поднес к глазам цейссовскую «Ночную сову» и стал разглядывать улицу. Использование бинокля требовало большого терпения. Слишком быстро перемещая весьма ограниченное поле зрения, можно было упустить что-нибудь важное. Кроукер выработал для себя определенный ритм – тридцать секунд наблюдения в ожидании появления цели, десять секунд отдыха. Иначе уставшие глаза могли подвести в самый нужный момент. Кроукер разглядывал молодые лица, оживленные от выпитого пива, наркотиков и предвкушения секса. Он вспомнил те дни, когда и ему лето казалось вечным, а слово «будущее» и вовсе не имело никакого значения. Вспоминая лето, он стал думать о рыбной ловле. Вспомнив рыбную ловлю, он не мог не задуматься о Бенни. Так кто же такой этот Бенни Милагрос? Хороший парень или правительственный агент, ведущий двойную жизнь? Странное дело, так или иначе Кроукеру явно не хватало его.
   Инстинкт заставил Кроукера снова взять в руки бинокль. Перед рестораном «Аншай» ничего не изменилось. Впрочем...
   Внимание Кроукера привлек молодой мужчина, стоящий у переднего бампера черного «мерседеса» с открытым верхом. Он появился здесь несколько секунд назад – грубоватый, квадратный и приземистый. На нем был легкий костюм от Армани и мягкие итальянские туфли. Длинные, зачесанные назад волосы открывали широкий лоб. Он лениво сложил руки на груди, под тонкой тканью пиджака бугрились мощные мышцы. Кроукер медленно обвел биноклем пространство вокруг него. Слева он обнаружил еще двоих накачанных парней, а справа их было даже трое. Все они только что вышли из подъехавшего «мерседеса»-седана. Второй черный «мерседес»-седан был припаркован за углом, неподалеку от ресторана. Кроукер понял, что сейчас должен был появиться серый «роллс-ройс».
   И в этот момент он услышал за своей спиной какой-то звук, словно скрипнула дверь. Он прислушался – тихо. Очевидно, нервы стали сдавать от страшного перенапряжения. И все же инстинкт самосохранения заставил его развернуть снайперскую винтовку туда, откуда могли появиться телохранители Барбасены. Но вместо этого он с удивлением увидел ползущего к нему на четвереньках Майера. С ним был кто-то еще! У него упало сердце – это была Дженни.
   – Майер! Какого черта вы привели ее с собой?! – яростно зашипел Кроукер. – Через пару минут здесь начнется стрельба! Немедленно уберите ее!
   – Лью, пожалуйста, выслушай меня! – взволнованно произнесла Дженни.
   – Дженни, как ты могла оставить Рейчел?
   – Лью, прошу тебя, поверь, она осталась в надежных руках. Я собрала у ее постели целую врачебную бригаду.
   – Но ей нужна ты! – неожиданно для самого себя резко выпалил Кроукер. Он поглядел вниз – к ресторану подъезжал серый «роллс-ройс». Вот теперь все пропало! – Ты же обещала быть рядом с Рейчел, когда доставят донорскую почку! – отчаянно воскликнул он.
   – Сэр, я бы ни за что не притащил ее сюда, если бы... – попытался вмешаться Майер.
   – Лью, ради Бога, – взмолилась Дженни.
   – А теперь заткнитесь вы оба! – сжав в руках снайперскую винтовку, выпалил Кроукер. – Я должен сделать свое дело, несмотря ни на что! Рейчел будет спасена! Только это имеет сейчас значение...
   – Но ведь именно поэтому я и пришла сюда, – жалобно проговорила Дженни. Теперь она была совсем близко, и Кроукер чувствовал тепло ее тела, нежный запах ее духов.
   Окна «роллс-ройса» были затемнены, на крыше торчали три короткие антенны. Что могло быть внутри машины, кроме сотовых телефонов? Портативный компьютер, подключенный к Интернету? Или еще что-то более интересное и неожиданное? «Роллс-ройс» плавно остановился, открылась задняя дверца. Телохранители Барбасены сгрудились вокруг машины хозяина. Сейчас должен был появиться сам Барбасена!
   Кроукер навел на цель свою снайперскую винтовку, оснащенную двумя спусковыми крючками – один позади другого. Для того чтобы нажать на передний курок, требовалось стандартное усилие. Для спуска второго курка нужно было лишь слегка прикоснуться к нему.
   – Майер пришел проведать Рейчел, – зашептала ему в ухо Дженни. – И я рассказала ему о своем открытии, потому что никак не могла тебе дозвониться.
   Кроукер осторожно коснулся указательным пальцем переднего курка винтовки.
   – Я отключил телефон, – сказал он. – Только телефонных звонков мне сейчас не хватает!
   Из машины появилась женщина, высокая, худая, восточного типа. На ней был шелковый костюм цвета морской волны. Очевидно, это и была таитянка, которая пробовала подаваемые хозяину блюда.
   – Я заставила Майера привести меня к тебе, – шепотом продолжала Дженни. – Я же говорила тебе, что не собираюсь сидеть сложа руки. Когда ты рассказал мне о Стански, я задумалась – что могло вызвать у Рейчел почечную недостаточность? Стански хорошо знал ее организм, он незаметно для медицинского персонала заражал ее болезнетворными бациллами. А что, если именно он отравил Рейчел с самого начала, вызвав у нее приступ острой почечной недостаточности?
   Кроукер не сводил глаза с площадки перед рестораном, где телохранители Барбасены методично расчищали для своего хозяина дорогу к входу. Внезапно до него дошел смысл сказанных Дженни слов.
   – Он отравил Рейчел?
   В его мозгу молнией сверкнула догадка! Теперь он понимал значение того факта, что клубом «Разбитая колымага» владели братья Бонита. Причиной страшного приступа Рейчел послужила не передозировка наркотиков. Ее намеренно отравили братья Бонита! Впрочем, что с того? Все равно ему придется убить Барбасену, чтобы спасти жизнь племянницы.
   Тем временем таитянка завела негромкий разговор с одним из телохранителей. Потом она наклонилась к дверце машины, словно пересказывая содержание разговора кому-то, кто все еще сидел внутри, не решаясь выйти. Барбасена! Таитянка что-то сказала телохранителю, и он послал в ресторан двоих помощников.
   Таитянка сделала шаг в сторону от «роллс-ройса», и из машины появилась чья-то фигура. Черные мягкие туфли из слоновой кожи, черный костюм из тонкого хлопка, белая шелковая рубашка с воротником-стойкой, на запястье – золотой браслет.
   Это был сам Хуан Гарсия Барбасена. Кроукер сразу узнал его! Долгожданная цель! Кроукер осторожно положил палец на курок, готовый в любой момент нажать на него. Теперь его жертву отделяло от смерти лишь одно движение пальца.
   Он почувствовал, как Дженни положила руку ему на спину, но постарался не обращать на это никакого внимания.
   – Поэтому я и пришла сюда, чтобы остановить тебя, – горячо зашептала Дженни. – Рейчел была отравлена, в ее крови найдены следы продуктов распада этиленгликоля.
   Все еще держа на прицеле голову Барбасены, Кроукер встрепенулся.
   – Этиленгликоль? Это же антифриз!
   – Правильно, – сказала Дженни. – Но это еще и отличный яд! Без запаха и вкуса. Нужно только проглотить три унции. Его можно подмешать в кофе или газированную воду, и никто даже не заметит этого. Те, кто отравил Рейчел, знали, что у нее от рождения всего одна почка и к тому же она регулярно принимает наркотики. При такой картине трудно заметить следы отравляющего вещества. И их расчет почти оправдался!
   Таитянка уже стояла на тротуаре. Через секунду Барбасена войдет в ресторан, и единственный удобный момент для его ликвидации будет упущен!
   Целясь прямо в голову Барбасене, Кроукер сделал глубокий вдох и очень медленный выдох, собираясь нажать на курок.
   – Какое это теперь имеет значение? – шепнул Кроукер. – Я только еще больше возненавидел братьев Бонита.
   – Я начала новый курс лечения, – продолжала шептать Дженни. – Теперь ей внутривенно вводят этанол, который замедляет процесс образования гликолевой кислоты. Кроме того, мы продолжаем промывать ее почку.
   Кроукер снял палец с курка.
   – Что ты хочешь сказать? Ведь продукты распада уже повредили почку.
   – Повредили, но не смертельно. Человеческий организм – удивительная машина. После того как нам удастся окончательно вымыть гликолевую кислоту, почка начнет восстанавливаться, процесс полного выздоровления займет несколько месяцев. – Дженни схватила его за плечи. – Теперь ты понимаешь, Лью? Рейчел не нужна операция по пересадке почки! Значит, тебе не нужно выполнять условия этой чудовищной сделки!
   Глядя в оптический прицел, Кроукер видел, как вслед за таитянкой Хуан Гарсия Барбасена вошел в ресторан. Он скрылся из виду, словно сорвавшаяся с крючка рыба, радостно нырнувшая в родные океанские глубины.
   Кроукер отложил в сторону винтовку и сел.
   – Все кончено, – пробормотал он. Но на душе у него лежала страшная тяжесть – ведь только что он чуть не убил человека, расчетливо и хладнокровно. И сейчас вместо облегчения он испытывал боль от сознания того, как близок он был к краю пропасти.
   От избытка адреналина в крови у него кружилась голова.
   – Но почему ты раньше не догадалась об этом?
   Дженни села рядом с ним и тихо сказала:
   – Рейчел – хроническая наркоманка, она была доставлена в больницу в состоянии тяжелого наркотического опьянения. Вполне естественно, что никому и в голову не могло прийти, что причиной приступа были не наркотики, а совершенно иное отравляющее вещество... – Она не сводила глаз с Кроукера. – Но когда я получила более глубокие анализы ее крови, сделанные в специальной лаборатории по наркотическим веществам, то призадумалась. Если бы мы сделали биопсию почки, то сразу же увидели бы следы этиленгликоля, но состояние Рейчел было слишком тяжелым для такой опасной процедуры. Однако когда я увидела результаты анализов крови, то поняла, что уровень кислотности слишком высок. Сам по себе этиленгликоль почти безвреден, но при расщеплении в организме человека он дает гликолевую кислоту, которая оказывает разрушительное действие на внутренние органы. Однако нам повезло: во-первых, из-за того, что у Рейчел от рождения всего одна почка, потребовалась минимальная доза для того, чтобы вызвать приступ, и, во-вторых, мы сразу начали промывание почки, и это было наилучшим средством для Рейчел в той ситуации. Если бы не сепсис, развившийся благодаря стараниям Стански, она, возможно, уже сейчас чувствовала бы себя значительно лучше.
   Кроукер взял ее за руку:
   – Какая ты смелая, что пришла сюда, на крышу!
   – Похоже, я не такая дура, как ты думаешь, – улыбнулась она.
   – Это был очень рискованный шаг, – сказал Кроукер, глядя на стоявшего поодаль Майера.
   – Уже десять минут второго, – проговорил Майер. – Я должен был позвонить Антонио самое позднее в час.
   – Нужно немедленно убираться отсюда, – торопливо сказал Кроукер, оставляя на месте все снайперское снаряжение. У него не было ни малейшего желания снова брать его в руки, а уж Майеру оно было и вовсе ни к чему.
   Все трое двинулись к лестнице, и Кроукер на ходу сказал Майеру:
   – У меня плохие новости – Пабло и Эстрелла убиты.
   Майер остановился как вкопанный. Порыв ветра взъерошил ему волосы и задрал полу пиджака.
   – Боже мой... Эстрелла?
   Кроукер кивнул:
   – Хейтор убил их обоих. Я приехал к ним слишком поздно.
   Лицо Майера окаменело.
   – Этого она боялась больше всего, хотя знала, что рано или поздно братья Бонита расправятся с ней. – Майер сокрушенно покачал головой. – Бенни страшно расстроится.
   Кроукер глубоко вздохнул, пытаясь унять лихорадочно бьющееся сердце.
   – Лью, что с тобой? – тревожно спросила Дженни.
   Майер тоже взглянул на него.
   – Сеньор, кажется, болен?
   – Скажите мне, Майер, вы имели в виду Бенни Милагроса?
   Майер кивнул:
   – Мы все знаем друг друга уже много лет, сэр. А как же иначе? Бенни, Эстрелла, Антонио, Хейтор и я сам – всех нас объединял Хумаита. Мы все выросли у него под крылом. Его гибель стала страшной трагедией для нас. После его похорон мы все разлетелись кто куда.
   У Кроукера в висках внезапно застучало, он обхватил голову руками.
   – Бенни клялся и божился, что не знает вас. Зачем ему понадобилось обманывать меня?
   Майер покачал головой:
   – Вот уж чего не знаю, того не знаю.
   Так кто же Бенни – враг или друг? Сначала они с Кроукером были лучшими друзьями. Потом Кроукер узнал о его секретной деятельности в АКСК. Значит, он просто использовал Кроукера в своих целях. Потом появилась эта обескураживающая дискета с информацией о том, что Бенни был связан с проведением сверхсекретной операции АКСК в Мексике. Но ведь эта информация вполне могла быть сфабрикована братьями Бонита. Значит, друг? Но ведь он солгал относительно Майера. Так где же правда и где ложь?
   – Это может быть связано с костями, – задумчиво произнес Майер.
   Кроукер непонимающе уставился на него. Хейтор тоже упоминал о каких-то костях, когда Кроукер «допрашивал» его в доме Лейесов.
   – Кости? Какие еще кости?
   Майер неловко замялся:
   – Прошу прощения, но об этом обычно не рассказывают чужим... Видите ли, дед Бенни был «сукья», то есть хилером с экстраординарными способностями. Такие уникальные люди не часто рождаются среди народа гварани, поэтому «сукья» почитается гораздо больше, чем любой другой хилер, за его необычайное могущество. Считается, что после его смерти эта сверхъестественная сила не исчезает, а остается в исцеляющих камнях, то есть в камнях духов, и... и в его костях. Вот почему труп сжигают на костре – чтобы очистить и сохранить кости умершего «сукья». – Майер встревоженно поглядел на свои часы. – Сэр, оставаться здесь чрезвычайно опасно, нам следует поторопиться.
   Глянув на Дженни, Кроукер кивнул. Они стали друг за другом спускаться вниз по пожарной лестнице. Первым шел Майер, за ним – Дженни. Кроукер ушел с крыши последним.
   Уже на улице, торопливо шагая к машине, Кроукер обратился к Майеру:
   – Так что случилось с костями Хумаиты?
   – Думаю, вы и сами уже догадались, – откликнулся Майер. – Когда погребальный костер погас, кости Хумаиты исчезли. Их кто-то украл.
   Кроукер открыл дверцу, Дженни села рядом с ним, а Майор устроился на заднем сиденье.
   – Вам известно, кто это сделал? – спросил Кроукер.
   – У меня нет никаких доказательств, но мне кажется, что это были Антонио и Хейтор Бонита. Они жаждали обрести такую же власть, какой обладал Хумаита, поэтому они и убили его. Иначе зачем им было его убивать? Они хотели силой завладеть его властью...
   Кроукер вспомнил о таинственной просьбе Бенни предоставить в его распоряжение катер, чтобы на нем в полночь выйти в море. Поворачивая ключ в замке зажигания, он спросил:
   – Майер, Барбасена прибыл в Майами на самолете или на катере?
   – На катере, – коротко ответил Майер. – На самолете было бы небезопасно. Причем катер не причаливал к берегу. Тоже слишком много риска. За ним и его людьми была послана лодка.
   Так вот что Бенни старался скрыть от Кроукера! Он хотел на его лодке доставить Барбасену в Майами. Нет, что-то тут не вязалось... По словам Рейфа Рубиннета, Бенни ненавидел Барбасену, потому что тот убил Терезу, дочь наставника Бенни. Тогда почему же Бенни позволил Барбасене занять такое высокое положение в Латинской Америке? Почему Бенни до сих пор не отомстил ему.