Мортон нашел свою форму и заметил, что нашивки с неё спороты. Одевшись, он поднялся в свою комнату, смутно удивляясь тому, что думает о Дэвиде Керке. Для него этот молодой человек был только именем: Мортон лишь помнил, что у Поля Лорана среди секретарей был один, которого звали Дэвид Керк.
   Странно, что он вспомнил о нем сейчас. Может быть, это одна из частей головоломки? В этом случае он скоро найдет объяснение всему.
   В ванной, рассматривая в зеркале свое бледное и осунувшееся лицо, Мортон несколько раз подумал о Поле Лоране. В этом не было бы ничего необычного, если бы не навязчивость этой мысли.
   Полковник позвонил в кабинет посла, договорился о встрече с ним в одиннадцать часов, а потом, умирая от голода, спустился в столовую. Было начало девятого.
   Благодаря своему высокому званию Мортон имел доступ в отдельный малый зал столовой, откуда открывался вид на море. Он сел возле широкого окна и, ожидая, пока его обслужат, стал смотреть на покрытую туманом водную гладь, за которой в ясную погоду был виден Сорренто.
   Диамондианское море изо всех сил подражало земному в приливах и отливах. Поскольку местная луна была гораздо больше земной, волны, разбивавшиеся о берег, были огромными и их удары были похожи на грохот гигантских пушек, расчеты которых получили команду стрелять, когда хотят. Результат потрясал и оглушал человеческий ум.
   Однако сейчас этот чудовищный шум больше успокаивал, чем раздражал Мортона. Ему казалось, что в тихом углу он начал бы думать и, конечно, сошел бы с ума через несколько минут.
   Это море не для маленьких суденышек, подумал Мортон и мысленно улыбнулся: на самом деле, как он слышал, здесь было трудно и крупным кораблям - они постоянно плавали в достаточно сильный шторм.
   Окончив завтрак, Мортон вышел из столовой и по коридорам и роскошным внутренним дворикам направился в глубь комплекса дворцовых зданий: его кабинет и жилые комнаты помещались настолько далеко от моря, насколько было возможно.
   Постепенно стены заглушили удары волн. Мортон улыбнулся, не в силах удержаться от приятного воспоминания: как все радовались, когда он потребовал, чтобы его поместили в задних комнатах! В неразберихе, сопровождавшей въезд, высшие чины Комиссии по Переговорам устроили тихую протокольную битву за помещения. Победители получили комнаты с видом на море, и теперь для них начинался кошмар. А для него...
   Входя в свое служебное помещение, Мортон слышал щелканье компьютеров и приглушенные голоса в других кабинетах. Но, за исключением этого, вокруг царила чудесная тишина.
   Полковник вежливо поздоровался со своим секретарем сержантом Струзерсом, который пробормотал в ответ что-то нечленораздельное.
   Через секунду Мортон уже вошел в свой личный кабинет и бросился в свое уютное кресло. Прежде всего он просмотрел почту и ознакомился с донесениями, которыми был завален его письменный стол. Так Мортон узнал о двух запросах, сделанных Брэем от его имени.
   Доклад о беседе с Хоакином просто заворожил полковника. Когда единственного уцелевшего члена первой мирной делегации диамондианцев арестовали, он был загипнотизирован так быстро, что даже не понял, что его гипнотизируют, и потому совершенно ничего не помнил об этом. Вся горестная история гибели его товарищей и его блужданий по джунглям была изложена в докладе, включая роль самого Хоакина в каждой её части.
   Саттер, которому был поручен допрос, указал в заключительной части доклада, что Хоакин в джунглях испытал "некие галлюцинации", но не написал, какие именно. Мортон вызвал его по селектору.
   Входя, Саттер внешне был очень спокоен и не отказался сесть в кресло, на которое указал ему Мортон, но голубые глаза майора выражали недоверие.
   - Господин полковник. Вы ведь не думаете всерьез, что я должен был терять время, подробно записывая фантазии человека, находившегося в шоке! Это дело медицинской службы!
   Мортон тоже не стал терять время.
   - Имеете вы какое-нибудь представление о том, что сказал Хоакину светящийся силуэт, который он... э-э... вообразил себе?
   Как полковник и ожидал, ответ был отрицательный, и он тут же задал следующий вопрос:
   - Где сейчас Хоакин?
   - Мы выполнили обычную процедуру. Он считает, что находился под наблюдением врачей. Вчера вечером его отпустили. Он сказал, что хочет вернуться к себе домой, и был намерен уехать сегодня рано утром.
   - А где его дом?
   - В Новом Риме.
   Во время последовавшего за этим молчания Саттер, должно быть, начал беспокоиться, потому что рискнул продолжить:
   - Мы могли бы послать кого-нибудь, кто дождется там Хоакина и, когда Хоакин приедет, отвезет его обратно на вертолете.
   - Сколько времени это займет?
   - Правду говоря, мне надо подумать... От Нового Неаполя до Нового Рима целый день езды. Думаю, мы сможем забрать Хоакина около двенадцати ночи и доставить его сюда около четырех часов утра. Тогда мы передадим его в ваше распоряжение.
   - Спасибо, майор, - медленно и спокойно проговорил Мортон. - Не могли бы вы принять необходимые меры и привезти сюда Хоакина?
   Когда Саттер ушел, Мортон долго неподвижно сидел за своим письменным столом, время от времени покачивая головой. "Ах, современная логика! думал он. - Если бы теория была верна! Все было бы так просто".
   Но, к несчастью (тут он вздохнул), мир и все живое подчиняются законам определенной логики, где для каждого процесса возможно бесконечное множество вариантов. Поэтому шансы успеть увидеться с Хоакином раньше, чем понадобятся его ответы, очень малы. Те сведения, которые можно было бы так легко получить от этого человека, Мортон должен попытаться добыть трудным путем не позже середины дня.
   Подумав об этом, полковник выбросил Саттера из своего ума и начал читать отчет Луфтелета. Мортон посчитал этот документ недостаточно подробным. Поскольку полковник собирался в час дня отправиться в Каподочино-Корапо для решительного разговора с Марриоттом, он снова воспользовался селектором и вызвал к себе Луфтелета.
   Майор тоже был в своем кабинете. Через несколько минут, волоча ноги, он вошел к Мортону и с покорным вздохом сел в кресло рядом с полковником. Мортон, думавший лишь о своих планах, неразборчиво пробормотал "добрый день" и дружески взмахнул рукой. В другой руке он держал доклад Луфтелета. Не поднимая взгляда, полковник сказал:
   - Вы упомянули здесь, что военный пост Корапо может создать сильное магнитное поле. Но вы не указали параметры этого поля в гаммах. Можете вы вспомнить эти цифры сейчас, хотя бы приблизительно?
   Тут Мортон вдруг замолчал: краем глаза он заметил, как его посетитель чуть не подскочил на месте. Это движение означало, что майор всеми силами сопротивлялся вопросу. Мортон с удивлением взглянул на Луфтелета и подавил вздох, вспомнив, с кем имеет дело.
   Майор впился взглядом в своего начальника, тело и лицо Луфтелета напряглись и сжались - он приготовился обороняться.
   - Так знаете вы эти цифры? - настаивал на своем Мортон.
   Луфтелет напрягся ещё сильнее.
   - Господин полковник, позвольте мне почтительно заметить, что отчет, который я составил для вас, достаточно подробен для любого лица, не обладающего моей технической квалификацией. Я...
   Тут майор растерянно замолчал: на лице его начальника было такое выражение, какого Луфтелет ещё ни разу не видел.
   Правду говоря, Мортон чувствовал неукротимую злость: в этот критический момент, когда каждая секунда могла быть решающей, этот тип упрямо твердит по канцелярскому шаблону свою чудовищную чушь.
   В течение бесконечных часов Мортон был вынужден терпеть противодействие жизни, наносившей ему одно поражение за другим, и за все время этих следовавших одна за другой катастроф он ни разу не имел возможности схватиться с врагом.
   В один миг законы определенной логики, подчинение которым делало Мортона в любой ситуации вежливым, великодушным и не прибегающим к насилию человеком, были отброшены. Он дал ярости, порожденной современной логикой, победить себя и сделал то, чего не делал никогда, - ударил подчиненного.
   Мортон выпрыгнул из кресла, словно выброшенный катапультой, пролетел короткое - меньше метра - расстояние, отделявшее его от Луфтелета, и обрушил свой кулак на упрямо вздернутый подбородок майора.
   Луфтелет исчез: его кресло опрокинулось и накрыло майора, который упал вместе с ним.
   Толстый ковер заглушил звук падения. Майор на секунду потерял сознание и лишь потом вскрикнул. Когда он пришел в себя, Мортон, удивленный своим поступком, но не чувствовавший угрызений совести, помог лежавшему на животе Луфтелету встать и одновременно поднял кресло.
   Потом полковник повернулся к своему столу, схватил отчет Луфтелета, потряс им у него под носом и стал спрашивать сквозь стиснутые зубы:
   - Где закреплены магниты? Где, собственно, расположено это энергетическое поле? Какова его формула? И каково назначение вот этой группы молекулярных схем?
   На первый, грубо брошенный в лицо майору вопрос Мортон получил в ответ попытку заслониться от нового удара, на второй - виноватое бормотание, на третий - неразборчивые слова. Четвертый вопрос вызвал к жизни более понятный ответ: к майору Луфтелету вернулась способность ясно мыслить, потому что он сказал:
   - Господин полковник, я протестую...
   Пятый вопрос Мортона был:
   - Каково определенное логическое число?
   На это Луфтелет ответил:
   - Сто тридцать восемь тысяч, господин полковник.
   Мортон потерял дар речи.
   Так он дошел до конца своего допроса двумя путями сразу: через потрясение из-за огромного числа, которое было названо, и через внезапное ощущение, что майор будет сопротивляться дальнейшим вопросам - и чем дальше, тем сильнее. Не говоря ни слова, Мортон схватил Луфтелета за воротник мундира, вытащил из кресла и без заметного усилия проволок до двери. Открывая её, полковник процедил сквозь зубы:
   - Будьте готовы к двенадцати дня сопровождать меня на эту базу в Корапо. Разрешаю вам не извиняться за ваше неслыханно дерзкое поведение.
   - Но, господин полковник, это ваше поведение...
   Луфтелет, должно быть, увидел выражение лица Мортона, потому что замолчал, побледнел и пробормотал:
   - Я буду готов, господин полковник.
   Как только Мортон выпустил воротник майора, тот, шатаясь, вышел из комнаты, прошел мимо Струзерса и исчез за дверью передней.
   Мортон подошел к Струзерсу.
   - Где лейтенант Брэй?
   Струзерс решил, что говорить всю правду слишком рано. Мысли его были в большом беспорядке.
   - Я не видел его сегодня, господин полковник, - ответил техник-сержант, и это была чистейшая правда. Мортон рассеянно покачал головой и заговорил снова:
   - Из записки, лежавшей на моем столе, я понял, что Брэй выполнил несколько дел от моего имени. Поэтому я думаю, что мне стоит сходить в конец коридора и прослушать там запись всего остального, что он сделал. Когда Брэй появится, скажите ему, что мне нужно с ним поговорить.
   Уже идя к двери, Мортон добавил:
   - И попросите подготовить для меня один из больших воздушных аппаратов. Я хочу вылететь через десять минут.
   - Хорошо, господин полковник.
   Через несколько минут, читая расшифровку сделанных аппаратурой записей, Мортон с восторгом обнаружил среди них несколько длинных разговоров. Он быстро просмотрел их и отметил имена: профессор Покателли, Дэвид Керк, Зооланит и ("Вот чего не ожидал!") доктор Герхардт. Миниатюрные приемопередатчики на молекулярных схемах, скрытые в его и Брэя знаках различия, записали все четко и с хорошей громкостью.
   Взгляд Мортона упал на многозначительную фразу: система воздушного слежения прекрасно зарегистрировала маршрут вертолета, который Брэй, использовав власть полковника Мортона, заказал через Струзерса. Здесь же Мортон нашел название маленького горного поселка, где уже бывал раньше. Через несколько минут Струзерс вызывал для него справочное бюро и соединялся по телефону с магазином скобяных товаров. После этого Мортон взял у него трубку и попросил разрешения поговорить с Лозитином.
   Ему ответил какой-то диамондианец. Когда Мортон представился, голос в трубке сказал очень встревоженно:
   - Лозитин сегодня утром не пришел на работу, и у нас есть причины думать, что он стал жертвой нападения ирсков-мятежников.
   Похоже, что у нападения есть свидетель - человек, который в это время смотрел в окно. Он не очень хорошо понял, что произошло, но он видел все, что случилось после того, как Герхардт упал рядом с лежавшими без сознания Брэем и Лозитином. Подробности случившегося не были зафиксированы аппаратурой, потому что никто в это время не говорил.
   Вертолет, который вел Зооланит, быстро подъехал по мостовой к магазину, ирск в рубахе с зелеными полосами спрыгнул на землю, подтащил все три тела к вертолету, внес их в свой аппарат, через несколько секунд снова сел за штурвал и взлетел с деревенской улицы.
   Свидетель с опозданием предупредил военный пост диамондианцев, и поиски в воздухе вертолета, в котором летели эти четверо, оказались безрезультатными.
   Мортон поблагодарил своего собеседника и положил трубку. Снова просмотрев расшифровку, он понял, что сейчас вертолет приземлился и находится поблизости от Оврага Гиюма.
   "Один человек может помочь другому, но всему есть границы", - с горечью подумал Мортон. Что он может сделать на таком расстоянии для безрассудного Брэя? Сейчас и ещё несколько часов - ничего.
   У полковника было тяжело на сердце: он чувствовал, что назревает развязка и катастрофа вот-вот начнется.
   Затем ему в голову пришла другая мысль, которую Мортон не сразу решился привести в исполнение. Но, понимая, что, может быть, у него уже не будет времени вернуться сюда, в зал SRD, он решил проверить подозрение, которое возникло у него, когда он понял, что Брэй несколько раз выдал себя за полковника Мортона и что Керк в тот момент, когда потерял сознание, притворялся Брэем.
   Мортон осознавал, что логика его рассуждений была в буквальном смысле "черно-белой". Если он прав, то он обязан сделать то, что задумал; если же он ошибается, несколько человек будут страдать из-за этого в ближайшие дни.
   "В такой критической ситуации это не может быть препятствием".
   И колебания Мортона закончились.
   Он вызвал по видеокому доктора Жерома Фондье из больницы Инкурибили. Как только врач назвал свое имя, компьютер SRD послал в его мозг сверхзвуковые колебания, которые немедленно овладели его нервными центрами. Под влиянием этого гипноза Фондье назвал Мортону два имени: офицера войск Земной Федерации, который приказал арестовать полковника, и врача, который сделал Мортону укол, вызвавший потерю сознания.
   После этого Мортон приказал доктору Фондье:
   - Увольтесь из больницы, откройте кабинет в бедном квартале и посвятите себя его несчастным жителям - лечите их практически бесплатно. Вы сделаете это под именем... слушайте внимательно... под именем полковника Чарлза Мортона.
   И Мортон закончил связь, не чувствуя ни малейших угрызений совести. В круг "Мортонов" должно было войти достаточно много диамондианцев. А демократический ум Мортона требовал, чтобы среди них были люди всех взглядов. Какой патриот мог быть лучше, чем Фондье?
   Такие же указания полковник дал второму врачу-агенту диамондианских повстанцев, которого звали Луис Гавиота. Офицеру войск Земной Федерации, некоему полковнику Эксетеру, Мортон сказал:
   - В течение пяти дней вы будете утверждать, что вы полковник Чарлз Мортон. Оставляю на усмотрение ваших подчиненных решить, к чему это вас приведет.
   Последним действием Мортона в зале SRD была команда компьютеру, которая должна была значительно увеличить число полковников Мортонов. Мортон приказал:
   - Выберите десять тысяч пятьсот мужчин-диамондианцев из всех слоев общества, столько же из военнослужащих всех званий ниже полковника из войск Земной Федерации и пять тысяч проституток. Половину этих людей отберите здесь, в Новом Неаполе, а остальных в различных областях Диамондианы, расположенных как можно дальше одна от другой. Скажите всем этим людям, что у них будут временные проблемы с самоидентификацией: каждый из них будет убежден, что он полковник Чарлз Мортон. Они не должны никому говорить об этом, но будут испытывать тяжелый внутренний конфликт. Скажите каждому из них, что для того, чтобы отменить эту команду, он или она может позвонить в SRD - дайте им для этого необходимые телефоны, - но не раньше чем через пять дней считая с настоящего момента. В момент звонка вы будете снимать гипноз с того, кто звонит, и он или она снова начнет чувствовать себя самим собой.
   Как правило, во время войны власть начальника действующего в района боев отделения разведслужбы ограничивалась военнослужащими со званиями не выше майора, и даже при отдаче им команды майору сигнал об этом мгновенно передавался по межзвездной связи на отдаленные компьютеры. Произнеся особый пароль, начальник разведки мог распространить свою власть на старших офицеров, но обычно такая команда включала системы аварийной сигнализации на отдаленных главных постах. Вводя в свой список полковника Экстера, Мортон воспользовался этим кодом. Возможно, у него потребуют объяснений и соберется совет.
   Больше всего Мортона волновало, что он совершенно не представлял себе, как включить Изолину в группу, носящую имя "полковник Мортон". Компьютер вызвал по видеокому все места, где она могла находиться, и повсюду получил ответ: здесь её нет.
   Как жаль!
   24
   Мортон выпрыгнул из вертолета возле деревни Нусеа. Он стоял на земле и чувствовал под ногами её твердую поверхность. И на этот раз, оглядываясь вокруг, он смотрел своими собственными глазами, воспринимая окружающее своими собственными органами чувств.
   Пейзаж, который он видел, был ему странно знаком. Слева раскинулась ирская деревня со всеми её яркими красками и маленькими колоколенками над домами. Мортон машинально стал искать взглядом двухэтажный дом Лозитина и почти сразу нашел его. Даже на таком расстоянии этот дом выглядел вполне реальным и массивным. Не то чтобы в первый раз он казался призрачным, но разница была. Мортон понял причину этого: со временем в его сознании то, что он видел посредством чужого мозга, становилось реальным.
   Несколько минут ходьбы - и полковник оказался перед дверью, в которую, по его мнению, Лозитин должен был войти в тот вечер. Дверь открылась. В следующее мгновение перед Мортоном оказалась девушка-ирска та самая, которую Мортон в прошлый раз видел глазами Лозитина. Мортон почувствовал то же волнение, что и тогда, и должен был силой заставить себя делать то, что обязан был сделать. Мортон предположил, что девушка уже мысленно сообщила "беспощадным убийцам" о его приходе. Продолжая стоять на пороге дома Лозитина, он спокойно спросил:
   - Вас зовут Айеанантатасееа?
   Он не стал называть девушку уменьшительным именем, а произнес её имя целиком, как это делали ирски.
   Туземная красавица, похоже, удивилась, что он знает, кто она. Дрогнувшим голосом она спросила:
   - Вы знаете меня?
   Мортон успокоил ее:
   - Не пугайтесь, я не диамондианец. Я из Комиссии по Переговорам.
   - Все-таки вы человек, а я ирска, - ответила Аянтса, но тем не менее, кажется, почувствовала облегчение и стала немного менее враждебной. - Мы разные, и переговоры ничего не могут в этом изменить.
   - Хорошие переговоры - это когда ищут, в чем на самом деле состоит проблема, и находят её решение. Вот почему я хотел бы заглянуть в эту комнату.
   И, не дожидаясь ответа, Мортон вошел в дом, оттеснив хрупкую девушку. Не оставляя ей времени на размышления, он указал на ту дверь в глубине прихожей, на которую Лозитин многозначительно смотрел в тот вечер.
   Для Аянтсы это был новый удар.
   - Ох, нет! Это комната предков Лозитина!
   Имя "Лозитин" она произнесла полностью, по-ирски: Леоозаеетуеина.
   - Он здесь? Лозитин?
   - Нет, он не вернулся вчера вечером.
   Мортон, у которого были серьезные причины думать, что Лозитина здесь нет, и не дожидался её ответа: он уже шел по замечательному сверкающему полу. Когда Аянтса произносила последнее слово, Мортон уже опустил ладонь на деревянную ручку в виде птичьего клюва. Потом он повернулся к молодой ирске.
   - Один вопрос: кто или что находится в этой комнате?
   Изящный рот приоткрылся, на лице Аянтсы отразились отчаяние и тревога.
   - Там родители и предки Лозитина! Что бы вы подумали о том, кто захотел бы потревожить могилы ваших родителей?
   - Мне говорили, что те, кто находится там, не мертвы в человеческом смысле этого слова, и мой долг требует, чтобы я выяснил, что это значит, твердо сказал Мортон. - Это особенно важно в случае Лозитина, поскольку он в силах уничтожить Тьму.
   Молодая ирска, видимо, покорилась, поняв, как много ему известно, потому что больше не протестовала. Мортон быстро открыл дверь, вошел и закрыл её за собой.
   Несколько секунд он неподвижно стоял на пороге и оглядывался вокруг.
   Комната была большая. Занавески, ковры и драпировки почти полностью скрывали отливавший радужным блеском материал стен, пола и потолка. Обстановку дополняли мебель в стиле диамондианцев и несколько скрытых светильников.
   На кушетках и креслах сидели еле различимые... призраки ирсков.
   Это были немые светящиеся фигуры - восемь дилов и одиннадцать адил ("адила" значило "ирска-жинщина" на ирском языке, "дил" - мужчина). Они выглядели мертвыми, и каждая фигура была прозрачной.
   Это было похоже на сон. Тем не менее Мортон не колебался. У него была идея насчет того, что означало существование этих странных светящихся созданий, поэтому он направился к свободному креслу, поставил его напротив пожилого призрака-дила и удобно уселся.
   "Я уверен, что светящаяся фигура из джунглей заговорила с Хоакином и попыталась получить от него ответ. Значит, эти существа могут контактировать с людьми", - подумал полковник и громко сказал:
   - Я глава правительства ирсков, и я хотел бы задать вам некоторые вопросы.
   Последовало долгое молчание. Потом голова призрака медленно повернулась, и огромные прозрачные глаза взглянули на Мортона. Губы, до которых нельзя было дотронуться, раздвинулись. Из них не вырвалось никакого звука, но в уме Мортона зазвучал очень ласковый мужской голос. Он произнес:
   "Если вы входите в наш круг, ваш двойник услышит то, что я говорю, и передаст вам мои слова..."
   * * *
   Мортон закрыл за собой дверь "комнаты предков" и долго смотрел на Аянтсу.
   - Сколько в среднем живут ирски? - спросил он.
   Настроение молодой адилы снова стало враждебным.
   - Все знают, что мы живем около пятисот диамондианских лет, ответила она.
   Мортон уже слышал эту цифру. Но он всегда старался проверять факты и источники информации. А срок жизни ирсков вызывал у него сейчас сильный интерес.
   - Это очень много. Чем вы можете объяснить, что ирски живут так долго?
   - Раньше благодаря Тьме мы находились в идеальном согласии друг с другом. Но в наши дни это согласие оказалось под угрозой. И нужно действовать очень быстро: в последнее время ирски начали умирать молодыми, едва дожив до ста тридцати лет. Все обеспокоены этим.
   - Может быть, в этом виновата война, - рискнул высказаться Мортон. Может быть, восстание вредит здоровью ирсков.
   - Лучше война, чем рабство! - отрезала Аянтса.
   - История свидетельствует, что ирски дружески приняли первых поселенцев-людей и помогли им.
   - Эти чистые души ни на мгновение не могли представить себе, что их родная планета скоро будет захвачена людьми, - сурово ответила ирска.
   Мортон был прагматиком.
   - Как бы это ни случилось, это случилось. Теперь все должны научиться смиряться с тем, что уже существует.
   - Это невозможно! - воскликнула Аянтса. Потом она спросила: - Вы оставались в этой комнате полчаса. Что вы узнали?
   - Я узнал, - ответил Мортон, верный своему принципу всегда говорить правду, - что самая старшая из "живых после смерти" предков Лозитина милая и непорочная Утеетенбораста и что она принадлежит всего лишь к пятому поколению его предков. Поскольку родословные ирсков обычно тянутся в прошлое по меньшей мере на миллиард лет, как получилось, что род Лозитина начинается только с нее? Вот почему я пришел сюда - мне показалось странным, что одна комната может вместить входящих в Тьму двойников всех предков ирска.
   Тут он замолчал, потом в тишине продолжил:
   - Там находятся двойники предков всего за две тысячи лет. Как вы объясните это?
   - Тьма появилась две тысячи лет назад, - просто ответила Аянтса.
   Такая возможность уже приходила Мортону на ум, и все же подтверждение, услышанное от Аянтсы, удивило его. Итак, это существо кем-то создано... "Только этого нам не хватало, - подумал Мортон, - ещё одна огромная сила, способная изготовить что-то, обладающее такой гигантской мощью, как эта штука там наверху".
   Он собрался с силами и продолжил:
   - Еще два вопроса. Во-первых, почему эти двойники находятся здесь, а не на своих местах в магнитном поле?
   - Десять лет назад, когда мой народ в конце концов поднял восстание против своих угнетателей-диамондианцев, многие из тех, кто не восстал, как Лозитин, забрали двойников своих родственников из Тьмы, чтобы уберечь их от её влияния, потому что Тьма могла повредить их в своем беспокойном самостоятельном развитии, - нехотя ответила Аянтса.