Марриотт тоже выпрямился. Мортон посчитал важным признаком, что дилы-повстанцы не обращали внимания на своего свергнутого правителя и говорили только с ирсками, которые несли Изолину.
   - Это действительно подружка того, у кого есть духовный брат? спросил один из восставших.
   - Да.
   Спросивший дил, скользя на щупальцах, подошел к молодой женщине и наклонился над ней.
   - Как вы думаете, что попытается предпринять ваш друг, полковник из Комиссии?
   Марриотт снова повернулся к носилкам, так что Мортон смог не только услышать этот обмен репликами, но и увидеть говоривших. По лицу Изолины было ясно видно, что она насторожилась, как только ирск обратился к ней. Молодая женщина явно размышляла. После недолгого раздумья она ответила:
   - Полковник Мортон связан с разными видами деятельности Комиссии по Переговорам. Какой из них вы имеете в виду?
   - Произошла некоторая путаница при определении места, где находится настоящее тело полковника Мортона. В обычных условиях такая ситуация была бы желательной, поскольку взаимозаменимость облегчает для Тьмы управление большими группами. Однако в данном случае мы должны найти способ точно определить, какой полковник Мортон настоящий. Можете ли вы помочь нам, дать какую-нибудь подсказку?
   По лицу Изолины было видно, что этот вопрос был для неё трудным. Но она не имела никакого намерения признаться в этом, потому что быстро произнесла:
   - Как знают все, Комиссия по Переговорам находится здесь для того, чтобы позволить ирскам победить, поэтому настоящим будет тот полковник Мортон, который положительно относится к победе ирсков в этой войне, если только ирски не совершат действий, способных восстановить против них членов Комиссии.
   Мортон должен был признать, что ответ Изолины Феррарис был очень умелым. Теперь его ещё сильнее тревожило, что он не может придумать, как спасти ей жизнь.
   Мортон снова попытался стать духовным братом с четверкой Брэй, Герхардт, Лозитин и Зооланит, выбрав как "точку зрения" доктора Герхардта.
   Впечатление спокойного внутреннего мира без эмоций. Окружающая обстановка: заросли деревьев, узкая тропа, густой тропический лес. Молодой психиатр шел позади Лозитина и, хотя их разделяло всего несколько метров, постоянно терял из виду молчаливого ирска среди этой плотной массы растений.
   Мортон слышал за спиной Герхардта звуки. Несомненно, этот шум создавали Брэй и Зооланит, но с того момента, как Мортон подключился к сознанию психиатра, тот ни разу не обернулся назад.
   Холодность этого человека была достойна восхищения. Герхардт действительно нисколько не был обеспокоен ситуацией, в которой оказался.
   При втором контакте с этой маленькой группой Мортон разместился в уме Лозитина, и это было неудачно: мозг ирска следил за тропой в густых зарослях и, похоже, действовал автоматически, на уровне подсознания. Во время своей учебы Мортон занимался химией, но ни разу не видел такого полного стирания личности.
   Ему было горько видеть, что ирск, который казался ему такой большой силой оттого, что в своей нынешней жизни владел Оружием Лозитина, вдруг стал ничем. Но, видимо, это было именно так: любезный и великодушный противник мятежа, неутомимый труженик теперь был настолько близок к нулю как самостоятельная величина, насколько это возможно для живого существа.
   "Могу ли я освободить его от гипноза?" - спросил себя Мортон. Так как полковник ещё не был готов действовать и ограничивался наблюдением, к тому же не имел точного плана, который можно было бы противопоставить могучей власти противника, он лишь подумал это, но ничего не сделал.
   Скоро можно будет начать борьбу с небесным гигантом. Скоро, но ещё не сейчас.
   Вернувшись в магнитное поле, Мортон сказал себе: то, что он может выбирать духовных братьев по своей воле, - явная победа. С высоты этого наблюдательного пункта, оставив свое тело в постели в военном здании в Корапо (что предпочтительнее) или в какой-нибудь соседней с ним больнице, он способен связаться с кем угодно, разумеется, кроме любого конкретного члена огромной серии Мортонов.
   Полковник ещё два раза попытался связаться с Брэем. В первый раз он оказался в уме местного мужчины, который шел по улице незнакомого Мортону большого диамондианского города. Несколько минут Мортон наблюдал за внутренним миром диамондианца, потом вздрогнул и вернулся обратно.
   Второй раз он установил духовное братство с солдатом федеральной армии, который занимался сексом с проституткой. Это было интересно, но отбило всякое желание продолжать. Мортону было совершенно необходимо побеседовать с Брэем, но было похоже, что шанс на это один из десяти тысяч, значит, невозможно.
   Куда ещё можно направиться, кто был бы полезен? С кем нужно связаться? Мортон несколько раз попытался мысленно увидеть двойника ирска у Оврага Гиюма - то светящееся существо, которое говорило с Хоакином после истребления мирной делегации диамондианцев.
   Все старания оказались напрасными, и это немного удивило Мортона. Но неудача явно указывала, что враг ещё не высадился по-настоящему на этой планете, потому что из всех, с кем Мортон мог стать духовным братом, он (не считая этой безуспешной попытки) был не способен думать ни о ком, кроме Марриотта.
   "Должен ли я переговорить с Марриоттом?" Полковник снова быстро принял решение: ещё рано.
   Когда он во второй раз подключился к Герхардту, уже наступала ночь и был новый ключевой момент.
   Маленькая группа дошла до вершины какого-то холма, и теперь перед ними открывалась панорама Оврага Гиюма, который Мортон и рассчитывал увидеть.
   Все остановились. Герхардт сделал это, чтобы отдышаться после подъема. Через очки психиатра Мортон видел густые джунгли, уже потемневшие от длинных теней под клонившимся к закату солнцем. Деревья сливались в туман, местами серый, местами черный или зеленый. Этот туман тянулся до самого горизонта, который был дальше, чем представлял себе Мортон.
   Тени, густые заросли, далекие утесы... "Иногда, - подумал Мортон, мы склонны робеть перед световыми годами и огромными расстояниями между звездами и забываем, что участок джунглей размером около двадцати километров в длину и пяти километров в ширину - достаточно большая площадь, особенно для того, кто идет пешком".
   Вид скал, вершины которых Мортон рассматривал человеческими глазами Герхардта, очень успокоил полковника. Тьме будет нелегко найти человека в этом бескрайнем диком пространстве, решил Мортон.
   Он мысленно спустился вместе с группой вниз по крутому склону и оставался с ними, когда эти четверо добрались до ровной открытой площадки, которая ещё не была дном оврага. Вдруг перед четырьмя путниками сверкнула молния. Лозитин, шедший впереди Герхардта, остановился, взял врача щупальцем за руку и настойчиво потянул эту руку вниз, заставляя его броситься на землю. Пока Герхардт ложился в высокую траву, к нему подполз Брэй. Через несколько секунд настала очередь Зооланита укрываться, и он тоже пригнулся. В наступившей тишине, которая продолжалась примерно минуту, Мортон пытался возобновить в памяти звук, который ударил в уши Герхардту.
   Тренированные чувства полковника подсказали ему, что это был шум энергии: звук, который может издать металл, когда чудовищная сила высвобождает поток электронов, протонов или других частиц.
   Но среди шумов энергии есть мирные и грозные. В том звуке, который Мортон мысленно пытался снова услышать во всей полноте, было что-то неприятное, зловещее, словно гремучая змея встряхнула своим хвостом-погремушкой, но хвост был стальной.
   Сила Тьмы!
   Мортон внезапно понял, что молния была световым эквивалентом этого звука. Продолжая свое сравнение, он представил себе эту молнию в виде змеи, которая ужалила землю одним неуловимо быстрым движением своей сверкающей стальной головы.
   После таких странных мыслей правда могла поставить в тупик: было непросто заставить свой ум свернуть на верную дорогу и понять, что явление, которое они все только что видели, было, вероятно, ударом мощной смертоносной энергетической силы, которой ни в коем случае нельзя было пренебрегать, гигантским электрическим разрядом, но все-таки вполне реальным - "вещественным", если так можно сказать о ней.
   Мортон ждал, чувствуя, что психиатр - это невероятно! - по-прежнему оставался бесстрастным, словно окаменел. Молчание нарушил Брэй.
   - Что это такое? - шепнул он.
   Оба ирска ничего не знали. Зооланит в конце концов сказал:
   - Я сейчас мысленно говорил с Мгдаблттом. Он тоже ничего не знает и очень хотел бы допросить полковника Чарлза Мортона.
   Настоящий полковник Чарлз Мортон, услышав эти слова ушами Герхардта, решил, что настало время действовать. Наступала ночь. Его наблюдательный пункт давал ему ценнейшую возможность думать, смотреть и пользоваться фантастическими возможностями духовного братства.
   При этих условиях что он должен сделать прежде всего? Совершенно очевидно - поговорить с Марриоттом.
   И Мортон-дух, Мортон-эктоплазма покинул ум Герхардта. Между ним и Марриоттом было четыре-пять километров по прямой, а фактически - несколько световых лет.
   32
   Будь правдивым!
   И двойник Мортона громко произнес в мозгу Марриотта:
   "Капитан, я сейчас установил с вами духовное братство. Мне нужно поговорить с вами".
   За этим последовало долгое молчание. Во время этой паузы Мортон смог заметить, что знакомая ему группа ирсков из Сопротивления, два ирска с носилками Изолины и Марриотт шли по тропе у подножия утеса. Марриотт шагал последним.
   Физик шел быстро. Теперь он замедлил шаг, отстал от остальных и проговорил:
   - Чего вы хотите от меня?
   "Можем ли мы вместе найти какой-нибудь способ победить... - Мортон помедлил, не решаясь произнести следующие слова, но колебался всего две секунды... - Систему Махала? Вы ведь видели фейерверк, который она только что устроила, или я ошибаюсь?"
   Первая реакция Марриотта поразила полковника: у физика задрожали губы и выступили слезы на глазах. Мортон удивился, что может так непосредственно чувствовать эмоции другого человека. Но он чувствовал их и был озадачен их силой.
   - Мы все находимся в величайшей опасности, - зашептал Марриотт. - То, что мы сейчас видели, очень слабый пример того, на что она способна. Скоро вся Диамондиана будет лежать в развалинах. Войска Земной Федерации будут истреблены. И даже ирски могут не выжить. Сейчас я не могу объяснить, почему это ещё не произошло, но я точно знаю: наша единственная надежда что я смогу вернуть себе контроль над Тьмой, который проиграл вам.
   Мортону показалось, что в словах Марриотта скрывалась попытка победить его. Но, к несчастью, он также чувствовал, что физик говорит правду.
   Полковник снова обратился к Марриотту:
   "Почему бы нам не обсудить это? В тот вечер я сказал, что готов вам помочь. Может быть, мы смогли бы аннулировать выбор, сделанный в мою пользу, и просто вернуть вам контроль? Можем ли мы это сделать? Я только этого и хочу. Позволят ли это ирски?"
   У Марриотта вырвался короткий презрительный смешок, похожий на лай. Мортон был поражен мгновенной сменой чувств физика - тот в один миг перешел от ужаса к цинизму.
   - Когда я был господином ирсков, они у меня не имели права на свое мнение, - надменно заявил Марриотт. - Если вы говорите искренне и если мы сумеем найти способ вернуть мне контроль так, чтобы вы не узнали, как устроена моя система управления, они тоже ничего не смогут возразить.
   Услышав эти слова и тон, каким они были сказаны, Мортон подумал о Марриотте то, что уже думал раньше: "Этого человека действительно нелегко любить". Но сейчас Мортон должен был отбросить этот фактор. Он в свое время знал немало невыносимых людей, но каждый из них в решающий момент оказывался на стороне человечества.
   Итак, у Мортона не было выбора: нужно было довериться Марриотту.
   "Согласен, - быстро сказал полковник. - Но скажите мне, раз вы представляете такую угрозу для Тьмы, почему она не уничтожила вас после вашего свержения?"
   - Вы не понимаете Тьму. С её точки зрения, это логично: сейчас я уже не угрожаю ей. Кроме того, я все ещё связан с защитными системами Корапо. К тому же Тьме трудно убивать людей по выбору: она привыкла уничтожать большие группы, а не отдельных индивидов. Она, вероятно, знает, где находятся все большие города, и начнет с того, что разрушит все постройки, в конструкцию которых входит железо или сталь, то есть практически все дома и другие здания на планете. Потом она взорвет все скалы, содержащие железо. Представьте себе, что вы идете по сельской местности, вдруг земля поднимается у вас под ногами и вы мгновенно взлетаете метров на тридцать вверх. Вот что мы видели сейчас. И в тот же момент произошел мощный электрический разряд.
   Голос физика стал хриплым. Он как будто забыл о своих спутниках, шедших впереди, заговорил слишком громко, и его услышали. Ближайший к Марриотту ирск остановился и обернулся назад. Его большие синие, подернутые влагой глаза внимательно взглянули на Марриотта. Потом ирск снисходительно произнес:
   - А, понятно, - к вам пришел духовный брат. Вы, значит, не можете говорить с ним шепотом, как делаем мы все?
   И, не дожидаясь ответа, дил скользящими шагами пошел вперед.
   Марриотт прошептал:
   - Мы очень близко от моего корабля. Где находится ваше тело?
   Почувствовав, что Мортон не решается ответить, физик начал настаивать:
   - Мне нужно знать, где вы находитесь, чтобы выполнить то, что я должен сделать.
   "Что, если я скажу это вам, когда вы будете готовы?" - предложил Мортон, чтобы выиграть время.
   Капитан тут же согласился.
   - Но это значит, что вы должны оставаться со мной, чтобы я тут же мог связаться с вами, когда настанет этот момент.
   Это требование ошеломило Мортона, потому что было как головоломка. Полковник сказал себе: куда я ни повернусь, повсюду повторяются эти головоломки.
   Правду говоря, он не представлял себе, куда он сейчас мог бы перенестись. Он очень хотел устроить короткий разговор с Изолиной, когда найдет способ помочь ей. Но это было все, что он мог придумать.
   Поэтому, сделав в своем уме эту единственную оговорку, Мортон принял предложение Марриотта и из-за этого не попал на встречу, предназначенную ему судьбой.
   33
   Через полчаса после этого разговора начало смеркаться. Лозитин, который по-прежнему шел первым, остановился, потом повернулся к Герхардту и в этот момент, похоже, снова стал самим собой. Своим нежным голосом ирск сказал:
   - Сюда кто-то идет - двойник кого-то, но не ирска.
   Брэй и Зооланит, поравнявшись с Лозитином и Герхардтом, остановились. Все четверо взглянули на тропу, где было уже темно, и увидели... демона.
   Немного дальше и выше этой светящейся фигуры ещё не погас день, поэтому она была плохо видна. Голова двойника не была ни человеческой, ни ирскской, но все же имела яйцевидную форму. В эти первые мгновения Брэю показалось, что он увидел кого-то вроде льва. Глаза были большие, круглые и широко расставленные, золотистого цвета.
   Это существо остановилось меньше чем в пяти метрах от маленькой группы и заявило странным голосом, похожим на шепот:
   - Полковник Чарлз Мортон, я желаю говорить с вами. Подойдите.
   Требованию, выраженному так прямо, было невозможно противиться. Брэй неохотно сделал несколько шагов вперед.
   Ночь наступала быстро, и в полумраке вечерних джунглей глаз уже плохо различал отдельные предметы. Брэй разочарованно пробормотал сквозь зубы себе под нос, как ему не повезло, что эта встреча произошла в такой неудачный момент. Но через пять минут было бы ещё хуже.
   Брэй мог видеть только силуэт призрака, который был на целую голову выше его. Призрак, похоже, был невещественным: Брэй видел сквозь него ствол большой пальмы, перед которой тот стоял, терпеливо ожидая собеседника.
   Брэй подошел к светящемуся силуэту на расстояние чуть больше метра, но был не в силах сделать ещё хоть один шаг. "Вот совершенно новая ситуация, - подумал лейтенант, - до сих пор такого ни с кем не случалось". Он вспомнил слова профессора Покателли: "Они могут убивать".
   Призрак не убил Брэя. Призрак заговорил с ним и сказал своим шелестящим голосом:
   - Я двойник одного из создателей Системы Махала. Мой оригинал покинул эту планету более двух тысяч лет назад, я же, его копия, остался в этой части космоса, чтобы быть наставником и руководителем.
   Мой долг - поставить вас в известность, что Система Махала господствует над этой частью Галактики. Те, кто против этого, должны умереть. Те, кто согласятся, станут составной частью Системы. Наша конечная цель - включить все живое в Галактике в сеть Системы Махала. Когда десять лет назад капитан Джеймс Марриотт заменил меня, он сделал это таким способом, который не включил аварийную сигнализацию в отдаленных центрах Махалы.
   - Какой это был способ? - отважно спросил Брэй.
   - Он правил через мое посредство...
   У Брэя на мгновение закружилась голова. Потом он сделал усилие, чтобы понять этот ответ. И наконец подумал: "Боже мой, Марриотт был чем-то вроде управляющего дворцом или первого министра на древней Земле, который командовал королем и действовал от его имени".
   Он мгновенно понял, почему при этих обстоятельствах Мортон не имел возможности напрямую попасть в центр управления Тьмой: получить туда доступ можно было только через это существо.
   То, что сумел сделать Марриотт, произвело впечатление на Брэя. Какой остроумный способ управлять огромной системой!
   Это чувство продолжалось только один миг: что-то в поведении Марриотта беспокоило лейтенанта. "Он сделал это ради себя", - был тревожный вывод Брэя.
   Двойник стоял в полумраке на тропе и молчал, пока Брэй думал обо всем этом. Нарушил молчание лейтенант, который быстро спросил:
   - Что мы теперь будем делать?
   - Освободите меня!
   - Вы хотите, чтобы я освободил вас из-под власти Марриотта?
   - Да.
   - Что вы сделаете, когда будете свободны?
   - Кто мог представить, что в мире может существовать такая форма жизни, как диамондианцы?! - с горечью воскликнул призрак. - Сначала я, разумеется, ограничивался тем, что не замечал их. Но десять лет назад, когда начались беспорядки, это стало невозможно. Следовательно, диамондианцы должны быть устранены.
   - Вы хотите сказать - истреблены?
   - Да.
   Молодой офицер собрал всю свою волю и сказал то, что должен был сказать:
   - Люди, где бы они ни жили, никогда не потерпят того, что вы требуете. К тому же человечеству невыгодно позволить, чтобы кто-то другой вернул себе контроль над этой частью Галактики и заставил беспрекословно подчиняться или убил всех разумных существ, живущих здесь. Политика... Махалы уничтожать всех своих противников - неприемлемая для людей жестокость. Хорошо разъясните это вашему начальству.
   Во время последовавшего за этими словами молчания Брэй в ужасе подумал: "Я сейчас объявил войну от имени всего человечества! Что ж, пусть так и будет!"
   Ему пришла в голову другая мысль: не это ли призрак сказал Хоакину? Боже, какой промах!
   На глазах у Брэя туманный призрак повернулся и стал удаляться по тропе. Через несколько секунд он исчез.
   Возвращаясь к своим спутникам, Брэй почувствовал, что дрожит. Правду говоря, эта встреча разочаровала его. Как ни глупо это было, она показалась Брэю слабым лучом надежды. Теперь этот луч исчез.
   34
   Прошло ещё около двадцати минут. Четыре путника внезапно вышли из леса на большую поляну, рядом с которой тек ручей.
   К ним приближались какие-то тени. Зооланит быстро шепнул остальным:
   - Не сопротивляйтесь. Мы прибыли на место, и я сказал им, кто вы.
   Оба человека быстро увидели, что подходившие были ирсками. Туземцы сразу же бесцеремонно схватили щупальцами Герхардта и Брэя. Лейтенант без спора дал связать себе руки и ноги, одновременно то же было проделано с врачом.
   Брэй не успел вздохнуть, как был связан. Потом его грубо толкнули. Лейтенант стал падать, но раньше, чем он успел коснуться земли, щупальца подхватили его и положили на носилки, которые тут же качнулись и тронулись с места.
   Темнота вокруг Брэя была непроницаемой, но он скоро почувствовал, что его внесли в закрытое помещение. Был ли это космический корабль, о котором ему говорили раньше? Глаза Брэя различили слабый блеск металла. Значит, действительно корабль.
   Бесконечный коридор (корабль, очевидно, был большим), потом скрип распахнутой двери и яркий свет. Брэя внесли в зал, который показался ему громадным. Слева от лейтенанта за длинным столом ждали чего-то, стоя или сидя, более двадцати диамондианцев. Это было то, что Брэй успел охватить одним взглядом. Он увидел блестящие глаза, потные багровые лица и в тот же момент почувствовал, что его несут в глубину зала, где у стены, в которой было несколько открытых дверей, стояло много ирсков. За несколько секунд, пока его переносили, Брэй успел окинуть взглядом остальную часть зала. Сбоку от него стоял в стороне от других человек, который выделялся среди собравшихся в корабле людей тем,что не был похож на диамондианца и был одет в военную форму. Брэй узнал капитана Джеймса Марриотта. Узкое длинное лицо командира поста Корапо казалось очень бледным в слепящем свете ламп. Брэй бросил взгляд на стоявшие возле Марриотта носилки, но не смог увидеть, кто на них лежал: было похоже, что это женщина.
   Ближе к диамондианцам стояли другие носилки, на которых лицом к Брэю лежал мужчина. Это был Дэвид Керк.
   Брэй не успел рассмотреть ещё что-нибудь: ирски наклонили его носилки, подняв один конец, и грубо вывалили лейтенанта на пол. Брэй приземлился на свои связанные ноги и оказался в стоячем положении перед ирском в теплой одежде, которую эту существа носили, когда путешествовали по зоне "умеренного" климата.
   В те несколько секунд, за которые Брэй быстро рассмотрел эти подробности, он ещё и старался сохранить равновесие. То, что ноги были связаны, мешало ему, но эти ноги устояли, пока он, подпрыгивая, наклонялся вперед, потом назад, потом вбок, чтобы правильно распределить вес своего тела. Наконец он справился с этим. Стоя неподвижно и пытаясь отдышаться, Брэй вдруг почувствовал, что в этом зале можно задохнуться от жары. Пот ручьями стекал по его телу. Духота была такой, что Брэй даже испугался. Он задышал чаще, жадно вытягивая из воздуха кислород для своих горящих легких.
   Больше всего Брэя беспокоило чувство, что он должен во что бы то ни стало взять в свои руки всю эту ситуацию. Ему пришлось собрать все свои душевные силы. Сверхчеловеческим напряжением воли он отстранил от себя физические неудобства и спросил у стоявшего перед ним ирска:
   - Могу ли я кое-что сказать?
   Дил долго и без улыбки рассматривал его - у ирсков это означало враждебность. Потом он взглянул поверх пленника и крикнул:
   - Марриотт, этот человек действительно полковник Мортон?
   Мортон, который следил за вновь прибывшей группой глазами Марриотта, сказал в мозгу капитана:
   "Не выдавайте его: я уверен, что Система Махала намерена уничтожить настоящего полковника Чарлза Мортона, поэтому наилучшая защита поддерживать путаницу".
   Сказав это, он с мучительной тревогой стал ждать, что будет дальше.
   Марриотт подошел к Брэю и встал перед ним. Физик цинично улыбался и, несомненно, узнал молодого лейтенанта, который несколько дней назад приезжал на пост Каподочино-Корапо.
   Наконец Марриотт повернулся к предводителю ирсков.
   - Как вы знаете, я ученый, и потому я не могу дать вам абсолютно точный ответ. В случае полковника Чарлза Мортона мы имеем дело с начальником разведслужбы Комиссии по Переговорам. Итак, вот что мне известно.
   Затем физик точно описал свои встречи с Мортоном и Брэем и закончил так:
   - Мне известно лишь то, как они сами называли себя. Если этот человек утверждает, что он полковник Чарлз Мортон, у меня нет никакого способа доказать или опровергнуть это.
   Затем Марриотт вернулся на прежнее место у носилок Изолины. В этот момент настоящий Мортон сказал в его мозгу:
   "Спасибо. Я сам не смог бы ответить лучше".
   - У меня есть один простой принцип, - прошептал Марриотт. - Когда имеешь дело с ирсками или диамондианцами, чтобы создать путаницу в их мозгах, нет ничего лучше правды.
   Наступило молчание, которому, казалось, не будет конца. Предводитель ирсков как будто уснул. Вдруг он выпрямился и сделал знак своим подчиненным. Кто-то снова грубо толкнул Брэя щупальцем. Как и в первый раз, лейтенант едва не упал, но его вовремя подхватили и уложили на носилки.
   Дил-командир сделал новый знак. Брэя отнесли в глубину и швырнули носилки на пол рядом с теми, на которых лежала женщина, с такой силой, что толчок встряхнул все тело Брэя.
   - Посмотрите сюда, мисс Феррарис. Тот ли это человек, которого вы знали под именем Чарлза Мортона?
   Женщина повернула голову. Это действительно была Изолина. Она долго разглядывала молодого офицера, потом покачала головой.
   - Я знала этого человека под именем лейтенанта Лестера Брэя.
   Брэй остался лежать там, где лежал, потому что физически не мог сделать ничего другого. Но его ум вдруг пришел в сильное возбуждение: эти люди говорили правду, и тем не менее их ответы не изменяли ситуацию. Вспомнив слова Мортона, что диамондианская дилемма относится к типу головоломок, Брэй не смог удержаться от того, чтобы проверить, верно ли это.
   Он повернулся к Керку и крикнул ему:
   - Керк! Скажите им, кто я!
   Предводитель ирсков проследил за его взглядом, но явно не понял, к кому были обращены эти слова, потому что спросил: