— Командор Кейт, я протестую! Жители мира Ллонд не опасны! Боже мой, да ведь они еще даже не вышли в космос!
   Мужской хриплый голос отозвался не менее резко:
   — У них зарегистрированы пси-возможности, достаточно мощные, чтобы потом эти существа смогли нас уничтожить. Этого достаточно, чтобы считать их врагами. И какие к черту протесты после осады Звездной Надежды? А что до Бога… Если миссия «Коррин Дэйна» потерпит крах, если человечество не найдет защиты от сил, которыми обладают ваши дорогие ллондели, от человечества останутся только порабощенные гиерджами колонии. Про такое в Книге Откровений не написано, поэтому остальные верования Старой Земли тоже можно считать выдумкой. А теперь возвращайтесь на свой пост!
   Джарик, по-прежнему пребывавший в темноте, тщетно пытался понять смысл этих слов. Упоминания о религии в разговоре были очень странными, и юноша мог только гадать, что значит «Коррин Дэйн». Ллондели уловили недоумение человека, и его швырнуло в черноту, ощетинившуюся звездами. Плывя в бескрайнем пространстве, Джарик увидел огромный металлический механизм, блестящая поверхность которого пестрела множеством огоньков и каких-то загадочных приспособлений.
   "Звездный разведывательный корабль «Коррин Дэйн», — пояснил один из ллонделей, пославших Джарику этот образ.
   Полыхнул белый свет, огромное стальное чудовище рванулось вперед, прочертив во тьме огненную линию.
   После того как ему показали еще несколько видений, Джарик наконец все понял. Священные огни, которым пели хвалу священники Кордейна, были просто искаженной памятью об этом вот корабле, «Коррин Дэйне», плававшем когда-то по неизмеримым глубинам небес. Ллондели не дали юноше времени полностью осознать поразительное открытие. Образы продолжали сменять друг друга: Джарик увидел десятки ллонделей, запертых в клетки внутри корабля, который уносил их прочь от родной планеты. Заключение с ллонделями делили представители двенадцати разумных рас, собранных в разных мирах. Гиерджи, карасы, тьензы, мхарг и демоны холода, а в придачу другие, неизвестные Джарику существа были заточены в корабельных трюмах. Полные тревоги и ненависти, они строили планы, как отомстить взявшим их в плен людям, чьи далеко разбросанные друг от друга обитаемые миры были такой легкой добычей, что сейчас последняя людская колония среди звезд отчаянно сражалась за выживание.
   Слившись разумом с сознанием ллонделей, Джарик делил страдания пленников, тосковавших по лесам родной планеты, и дрожал, услышав визг ломающихся машин, когда другие демоны ухитрились нарушить работу навигационной системы «Коррин Дэйна». Став беспомощным, как крошечный парусник в бурю, огромный корабль влетел в атмосферу далекой планеты, не отмеченной ни на одной карте. Пылающие обломки корабля рухнули на землю — это и было Великое Падение.
   В глазах у Джарика снова потемнело, он громко вскрикнул, чувствуя боль выживших ллонделей, пытаясь вдохнуть сухой разреженный воздух, так непохожий на влажную атмосферу родного мира. Память демонов показала ему, что чувствовали те, кто выполз из разбившегося корабля и увидел чужую планету. Им пришлось питаться лишайниками и рыбой, терпеть жестокий холод и снежные бури.
   Вместе с ллонделями Джарик пытался привыкнуть к необычной для них смене времен года. Слабые умирали, сильные погружались в печаль и отчаяние. Вместе с ллонделями моля об избавлении, Джарик узнал, какие лишения терпели те из них, кто выжил и обзавелся потомством. Даже после того, как люди в Ландфасте посадили первые леса на голых холмах Кейтланда, изгнанники не перестали тосковать по потерянной земле своих предков. Изнемогая от горя, Джарик вспомнил, какие опрометчивые слова он произнес перед тем, как попал в ловушку чужих воспоминаний: «Какая вам разница, что будет с Кейтландом?» И острое чувство вины словно открыло Джарику путь к освобождению: видения наконец рассеялись, как тьма с наступлением утра.
 
   Придя в себя, Джарик увидел, что стоит на коленях в другой пещере, поменьше той, где он видел Таэн. Юноша, пошатываясь, встал и посмотрел на свою руку, пропоротую когтем ллонделя. Тот, кто нанес ему эту рану, неподвижно стоял перед ним в фиолетовом свете ламп.
   Больше ллондель не посылал видений, позволив человеку прийти в себя; а Джарик, пристыженный и смущенный, не решался заговорить.
   Наконец ллондель велел ему сесть за стол у дальней стены, на котором лежали хлеб и фрукты. Юноша послушался, с удивлением осознав, что и вправду голоден, хотя при воспоминании о только что пережитом его до сих пор слегка подташнивало.
   Его сознание как будто все еще не до конца подчинялось ему, иногда все вокруг расплывалось и смазывалось. Джарик закрыл лицо руками, понимая, что чем дольше он пробудет среди ллонделей, тем больше будет утрачивать связь с реальностью, пока это не приведет к безумию.
   Он не слышал, как демон за его спиной встал и беззвучно вышел, оставив занавеску отдернутой, чтобы впустить новую гостью. Нетвердо держась на ногах, придерживаясь за стену и теребя другой рукой край шерстяной хламиды, которую дали ей демоны, Таэн посмотрела на склоненную голову наследника Повелителя огня и слабо улыбнулась.
   — Почему бы тебе не поесть? Иллюзии персиками не пахнут, и вообще от тебя остались кожа да кости.
   Джарик резко обернулся.
   — Таэн?
   Он поднялся на ноги и замер, не зная, можно ли к ней приблизиться.
   — Как ты?..
   — Мне лучше, — отозвалась Таэн. — Только от этой проклятой шерсти я вся чешусь, как от листьев чертополоха, которыми мы обтирали коз после купанья.
   Девушка подошла ближе; от нее веяло свежестью и прохладой, которые прогнали тошноту, вызванную видениями демонов.
   Джарик помог ей сесть и осторожно спросил:
   — Ты, случайно, не успокаиваешь меня при помощи своего дара?
   Прикоснувшись к девушке, он заметил, что та дрожит; слабость Таэн ужаснула Джарика.
   — Нет. — Таэн взяла персик и надкусила. — Аура сновидцев сама собой исцеляет — ты что, забыл?
   — Забыл. — Вспомнив о манерах, Джарик отломил для девушки кусок хлеба. — Надо отсюда выбираться.
   Набив рот, Таэн посмотрела на него смеющимися синими глазами.
   — Моряк из тебя никудышный, — заметила она. — Ты вечно хочешь запрячь ветер. Ну что, поешь или так и будешь сидеть и капать на свой хлеб кровью?
   Джарик смущенно уронил отломленный кусок, стал искать, чем бы вытереть ранку, и в конце концов оторвал полоску от рукава, который уже и так был рваным.
   Пока он этим занимался, Таэн продолжала:
   — Ллондели наверняка нас отпустят, когда настанет время, но не раньше, чем сатид, которого они из меня достали, полностью кристаллизуется.
   Джарик посмотрел на свой хлеб так, как будто тот стал его злейшим врагом и предателем.
   — Кто знает, сколько дней мы уже тут торчим?
   Таэн ткнула юношу в бок кулаком, слабо, но с прежним задором.
   — Снаружи ночь. Значит, ты провел целый день без еды — и больше голодать тебе незачем. Ешь, не то я тебя заставлю! Тебе еще понадобятся силы: если к завтрашнему дню у меня не перестанут подгибаться ноги, кто меня отнесет на «Безлунный»?
 
   Ллондели вернулись, когда был доеден последний персик. Двое отвели Таэн туда, где девушка могла как следует отдохнуть: Джарик заметил, что у волшебницы слипаются глаза. Он бы с радостью посидел рядом с постелью Таэн, но оставшийся в комнате ллондель велел: «Иди за мной».
   В этом приказе чувствовалось странное сожаление.
   Мысль о Таэн не позволила Джарику впасть в отчаяние; он смахнул с рубашки хлебные крошки и пошел за ллонделем.
   Демон вел юношу все дальше в глубь пещеры, но обшитые досками стены коридора были не такими сырыми, как ожидал Джарик. Выложенный плиткой пол, по которому они шли, был сухим и теплым, хотя и выглядел довольно странно в фиолетовом свете фонарей.
   Наконец ллондель остановился, распахнул дверь и пригласил Джарика в комнату, устланную сухой шуршащей травой.
   Здесь было просторно и пахло так, как будто рядом находился хлев. Вдруг в дальнем темном углу юноша заметил какое-то движение и, приглядевшись, увидел там ллонделей… Очень маленьких ллонделей. Четверо серокожих малышей возились на травяной подстилке, как щенята, и от их жестокой игры у Джарика по спине пробежали мурашки.
   Юноша стоял неподвижно, ожидая, пока демон объяснит, зачем они здесь оказались. Но тот молчал.
   Наконец дети заметили Джарика и с удивленным свистом прервали игру. Доверчивые и полные любопытства, они подошли ближе, и Джарик сумел как следует их рассмотреть. Руки и ноги у них были длиннее, чем у человеческих детей, под серебристой кожей бугрились мышцы. Взрослый ллондель не пытался обмениваться с детьми мыслями, он просто стоял, не шевелясь.
   Наконец Джарик заговорил, смущенный напряженностью, которая чувствовалась в молчании и позе взрослого, и звериной невинностью в глазах детей:
   — Зачем ты меня сюда привел?
   Он надеялся, что не обидит демона своим вопросом.
   Зашуршало серое одеяние, ллондель повернул к юноше морщинистое лицо, и, несмотря на тень глубокого капюшона, Джарик увидел, как раздулись ноздри-щелки ллонделя, а глаза вспыхнули тусклым печальным светом.
   «Нет сатидов».
   Ответ был полон трагического подтекста; боль ллонделя проникла в сердце Джарика, на глаза юноши невольно навернулись слезы.
   У его ног визжали и резвились малыши: те, что поменьше, с взволнованным азартным свистом набросились на самого старшего, и вскоре вся группа сплелась в дергающийся клубок рук и ног.
   Сначала Джарик не понимал, почему поведение малышей так резко отличается от поведения взрослого, но потом его осенило. Ллондели общались друг с другом с помощью мысленных образов, у них не было речи как таковой. Все дети ллонделей, рожденные после того, как Храм Теней украл сатидов, были слепы и глухи к мыслям своих сородичей. Даже если изобрести слова, чтобы восполнить потерю, древняя память о родной планете будет забыта в течение жизни одного поколения. Бесценное наследство, дорогие образы, память предков, живших еще до Великого Падения, будут безвозвратно потеряны.
   Джарик сжал в кулак пальцы перевязанной руки.
   Юные ллондели весело колотили друг друга, не осознавая трагизма молчания, в котором они вынуждены были пребывать.
   Наследник Повелителя огня изо всех сил старался придумать, как помочь этой беде.
   — А как же ваэре? Если они учат волшебников с помощью связи с сатидом, значит, должен существовать еще один источник, откуда можно добыть кристаллы.
   Когтистыми руками ллондель откинул капюшон и долго смотрел на Джарика с молчаливой печалью, прежде чем объяснить, что ваэре, как и люди, следующие закону Кордейна, считают всех демонов одинаковыми. Самые талантливые здешние эмпаты напрасно искали легендарный остров. Таэн легко вступала в мысленный разговор с Тамлином, но ллонделей в их поисках встречало только молчание.
   Джарик сделал другую попытку:
   — Но ведь Страж штормов обучался у ваэре. Неужели он отказался от верности им, начав общаться с ллонделями?
   «Да».
   В этом ответе бушевал ураган чувств.
   «Анскиере был настоящим принцем среди людей. Если он видел несправедливость, ему хватало мужества следовать только велению своего сердца».
   И демон показал Джарику ллонделя, который когда-то подружился с волшебником, и то, как однажды в сумерках на уединенной лесной поляне человек и демон заключили союз. Джарик услышал, как Анскиере из Эльринфаэра обещает вступиться перед ваэре за ллонделей, но надежда демонов на спасение была недолгой. Джарик снова с ужасом увидел трагедию Тьерл Эннета, а потом и оковы льда, помешавшие волшебнику исполнить клятву.
   «Хранитель ключей, наследник Повелителя огня, неужели ты слеп и не видишь своей судьбы? Существование твоего народа и судьба ллонделей зависят от того, пройдешь ли ты Круг Огня».
   — Нет, — прошептал Джарик.
   Но его сопротивление было тщетным: демон безжалостно обрушил на него новые видения.
   Джарик увидел самого себя, окруженного аурой, которая сияла еще ослепительней, чем аура Анскиере из Эльринфаэра.
   «На перекрестке сил, полный могущества огня, ты вступишь в войну с демонами Храма Теней».
   — Нет! Ивейн, мой отец, сошел с ума!
   Крик Джарика эхом прокатился по пещере, испугав малышей.
   Но образы продолжали вторгаться в его сознание.
   «Милостью Повелителя огня „Коррин Дэйн“ снова взлетит, унося к звездам и ллонделей, и людей».
   В Джарике вспыхнул раскаленный гнев, и он вышвырнул демона из своего сознания.
   — Нет! — отшатнулся он от ллонделя. — Должен быть другой выход!
   Ответ ллонделя был полон уверенности: «Для этого, Повелитель огня, сын Ивейна, время уже прошло».
   Глаза демона вспыхнули, как раскаленные угли, он издал печальную трель, и Джарик почувствовал, что неодолимая сила уносит его прочь, как штормовой прилив уносит прибрежные камешки.

12
СУДЬБА

   ДЖАРИКА ЗАМУТИЛО, он не сразу понял, где очутился. Поморгав, юноша понял, что его окружает ночная тьма, в которой горит костер. С помощью ллонделя он узнал разбитый в лесу лагерь, где капитан Килмарк жарил рыбу себе на ужин, — а в следующий миг Джарик, сын Ивейна, стал Корли, сыном Деи, и вместе с капитаном проснулся от пробежавшего по спине холодка, предупреждающего о близкой опасности.
   Корли схватился за нож, но тьма уже зашевелилась, наполнилась блеском глаз, в которых отражался свет костра. Демоны, посланные на охоту владыкой Храма Теней, окружили свою добычу — и увидели, что перед ними вовсе не наследник Повелителя огня, которого они искали. Это был другой человек, тот самый темноволосый капитан, который возглавил высадку десанта, когда Кисберн в союзе с демонами напал на Скалистую Гавань. Корли был повинен в смерти одного тьенза, шестерых гиерджей и оборотня караса, принявшего человеческий облик.
   Тьензы двинулись вперед, и их полные убийственной злобы мысли затопили сознание капитана. Корли похолодел, выхватил нож из ножен, но метнуть его не успел. Демоны парализовали его волю, принуждая вонзить нож в самого себя.
   В обиталище ллонделей Джарик вскрикнул, но не услышал своего голоса и не увидел, как малыши, напуганные его криком, бросились врассыпную; их глаза тревожно замерцали в дальнем углу комнаты. Пойманный в ловушку сознания Корли, юноша мог только с отчаянием наблюдать, как тьензы подталкивают капитана к самоубийству.
   Но волю опытного воина не так легко было сломить. Корли поднял нож, однако та часть его разума, которую тьензы еще не подчинили, заставила капитана сделать единственно возможное: он нагнулся и сунул руку в горящие угли.
   Корли пронзила жгучая боль, и восемь демонов, чьи сознания слились с сознанием их жертвы, почувствовали ту же муку. Взвыв, они ослабили хватку, а Корли, воспользовавшись этим, метнул нож. Клинок вонзился в горло ближайшему тьензу, смерть демона на мгновение ошеломила его сородичей. Капитану как раз хватило этого мгновения, чтобы сомкнуть пальцы на рукоятке меча, и боевой крик нарушил тишину ночного леса.
   Первыми же ударами капитан рассек пополам двоих противников, а выжившие демоны поспешно отступили в темноту зарослей. Там Корли не мог их увидеть, зато тьензы по-прежнему могли мысленно переговариваться друг с другом. Капитан знал, что скоро они снова нападут, внезапно и слаженно, и он не сможет справиться с пятерыми Проклятыми Кором.
   Корли бросился за отступающим врагом, нанося удары вслепую; его меч перерубал ветки, и он шел по их хрустящему ковру, все больше удаляясь от спасительного огня. Но капитан не тешил себя ложной надеждой: он изучал историю и знал, что нельзя дважды победить тьензов, используя одну и ту же тактику. Нужно было во что бы то ни стало справиться с демонами прежде, чем они выработают план новой атаки.
   Но враги бесследно растаяли в темноте ночи.
   Корли отбросил со лба мокрые от пота волосы.
   Его обожженную руку сверлила боль, он тяжело дышал, но продолжал двигаться вперед, снова и снова описывая клинком широкую дугу. С яростной усмешкой он представил, как его тело будет продолжать размахивать мечом даже после того, как тьензы сломят его дух…
   …Внезапно Джарик перестал видеть и чувствовать то, что видел и чувствовал Корли, и снова ощутил запах травяной подстилки в пещере ллонделеи.
   Он упал на пол, и мысли ллонделя снова вторглись в его сознание:
   «Наследник Повелителя огня, тебя предупредили еще на ледяных скалах: слуги Храма Теней вышли на охоту, и от них не скрыться нигде в Кейтланде».
   И дальше Джарик узнал о том, что, оказывается, его, Корли и Таэн почти схватили в Тьерл Эннете. Тьензы не напали только потому, что ллондели направили людей туда, где горные кланы праздновали солнцестояние. Тьензы никак не могли предугадать, что их добыча пройдет через стоянку горцев, и лишь поэтому засада демонов не удалась. Ругаясь и воя, охотники Храма Теней обогнули то место, где слепая жрица обязательно почувствовала бы их присутствие, — и потеряли драгоценное время, а в придачу сбились со следа. Теперь до сновидицы и наследника Повелителя огня им уже не добраться, поэтому тьензы срывали свое бессильное зло на несчастном Корли…
 
   …Новый удар почти заставил капитана потерять сознание. Меч выпал у него из рук, и Корли рухнул на землю, сильно ударившись плечом. Колючки расцарапали его лицо, в глазах потемнело, но он продолжал сражаться. Однако теперь его враги учли свои недавние ошибки, и боль больше не могла вырвать человека из их хватки. Корли оставалось только схватиться за нож, хотя вряд ли он успеет пустить его в ход. Капитан потянулся к ножнам на бедре, а окружившие его тьензы начали быстро смыкать кольцо…
 
   …Джарик вздрогнул и негодующе посмотрел на ллонделя.
   — Вы позволите ему погибнуть? — воскликнул он. — Вы же видели, что ему грозит беда, но не помогли!
   Ответ ллонделя был безжалостно-логичным: в отличие от наследника Ивейна и сновидицы Корли, сын Деи, был бесполезен для обитателей этой пещеры. Его судьба не заботила ллонделеи.
   «А ты отмахнулся от наших предупреждений, поэтому этот человек погибнет».
   Вина хлестнула Джарика, словно бичом.
   — Нет!
   Его полный боли крик прозвенел в пещере, не разбудив эха.
   «Кто же будет бороться за существование человечества, если не ты?»
   Ллондель показал Джарику, как Корли сражается в ночи, нанося один за другим удары ножом в живот демона, который подошел слишком близко. Человек и тьенз катались по опавшей листве, залитой липкой кровью. Джарик почувствовал во рту соленый вкус, видение и реальность снова слились воедино, и он не мог понять, что у него на губах — собственные слезы или пот Корли.
   Но наконец схватка была закончена, и капитан обмяк, когда его волю сковали четыре выживших тьенза.
   Джарик застонал, мучаясь угрызениями совести, глядя, как демоны подходят все ближе, предвкушая, как будут терзать Корли! И все же юноша никак не мог побороть страх, который заставлял его отвергать наследство Ивейна. Хотя Джарик ощущал страдания друга как свои собственные и ужасался, думая о неминуемой смерти капитана, он не мог забыть четыре тысячи оставленных без погребения тел — свидетельство еще большего кошмара. Мысль о людях, погибших из-за ошибок волшебников, парализовала волю наследника Ивейна, и, чувствуя это, ллондель бросил ему: «Трус!»
   — В Эльринфаэре и Тьерл Эннете погиб не один капитан, — отозвался Джарик. — Неужели все, что могут противопоставить люди своим врагам, — это тайны ваэре и Круг Огня?
   И словно в доказательство справедливости этих слов, из темноты вдруг свистнула стрела, по оперение впившись в шею одного из тьензов. Демон повалился на землю, дергая ногами, другой тьенз с рычанием развернулся к кустам. Джарик увидел, как блестят на раздувающемся горле демона мешочки с ядом, но за кустами мелькнула тень, и этот тьенз тоже рухнул: из его груди торчала украшенная бусинами рукоять кинжала, какие были в ходу у горных племен.
   Уцелевшие тьензы, отскочив от Корли, попытались бежать, но не ушли далеко. Пока капитан приходил в себя после попыток демонов сковать его разум, из кустов выскочили горцы в кожаной одежде, и множество копий пронзило оставшихся врагов. Испустив глубокий вздох облегчения, Джарик набрался смелости возразить:
   — Видите, люди могут убивать демонов и без помощи волшебства!
   Ллондель ничего не ответил, а Корли тем временем поднялся с земли и поблагодарил своих спасителей на языке горных кланов.
   Предводитель горцев ничем не выказал удивления, когда оказалось, что капитан из внешних земель знает их язык. Воин с такой силой вырвал кинжал из ближайшего распростертого тела, что перья на запястьях горца задрожали.
   — Не благодари нас, мореход. Хозяйка послала нас охотиться на тьензов, а не спасать шкуру горожанина и собирать для племени долговые обязательства.
   Корли с трудом нагнулся, поднял свой меч и вложил его в ножны. Он был измучен, раны давали о себе знать острой болью, но он без всякой злобы посмотрел на своего спасителя.
   — Тогда крепкого здоровья вашим лошадям, — сказал Корли.
   Предводитель горцев слегка приподнял крашеную бровь. Этот горожанин и правда хорошо разбирался в обычаях племен: на оскорбление он ответил благословением и был сильным воином, раз сумел убить четырех демонов, прежде чем те смогли скрутить его волю. Признав, что этот человек заслуживает уважения, горец в знак приветствия вытянул вперед кулак.
   Потом он и его товарищи беззвучно развернулись, но Джарик не успел увидеть, как они ушли…
 
   …Видение рассеялось, Джарика окатила волна презрения.
   «Глупый мальчишка, ты думаешь, опасность уже позади?»
   Не дожидаясь ответа, ллондель открыл Джарику истину: юные тьензы были для союза демонов всего лишь пушечным мясом. Люди хуже всего улавливали ауру юнцов, поэтому молодых тьензов часто отправляли в Кейтланд с опасными заданиями; но силы этих демонов были ничтожны по сравнению с могуществом их сородичей в Храме Теней.
   Разгневанный ллондель снова завладел сознанием Джарика и, разбивая вдребезги его последние надежды, заставил наследника Повелителя огня рухнуть в кошмар.
 
   Из Храма Теней явился Темный сновидец. С помощью дара, который Таэн использовала на благо людей, ее брат сплетал для человечества бесчисленные беды. Людей преследовали несчастья: фермеры на северных границах Дикого Хэлла с криками умирали от неведомой болезни, другие сходили с ума и убивали свои семьи. Скот и урожаи гибли, брошенные без присмотра, сорняки плели саваны вокруг белевших повсюду костей.
   — Пожалейте их, — прошептал Джарик, но вместо своего голоса услышал сытое карканье стервятников.
   А еще он слышал смех демонов, восхвалявших своего избранника, которого звали Маэлгрим, хотя когда-то сына рыбака звали совсем по-другому.
   Каменные стены городов рушились, и Джарик видел мертвых воинов, носивших цвета Морбрита: они смотрели в небо широко открытыми невидящими глазами. Во дворе, среди клочков разодран-ного пергамента, мастер, когда-то учивший Джарика писать, стоя на коленях, молил о пощаде. Но Темный сновидец заглянул в его разум и, найдя там воспоминания о сыне Ивейна, злобно сплюнул в пыль. Из долины за стенами замка, где под ярким солнцем разлагались трупы, донесся нарастающий свист демонов гиерджей. Пергаменты вспыхнули, и крик Джарика слился с криком архивариуса, заживо горевшего в пламени, которое уничтожало труды всей его жизни.
   — Нет!
   Но образы сменяли друг друга все быстрее, терзая сына Повелителя огня нестерпимой болью. Он видел мертвую Таэн, пронзенную ножом брата…
   «…потому что упрямый мальчишка не захотел повторить судьбу своего отца!..»
   Девушка лежала на спине, в ее черных волосах запеклась кровь. После смерти Таэн в Кейтланде не осталось больше учеников ваэре, и никто не помешал демонам двинуться дальше.
   Восточные королевства Фелуэйт и Кисберн приняли бой — и пали, демоны разрушали города один за другим, а за городскими стенами дымились сожженные фермы. Когда волшебники Мхоред Кара с песней вышли навстречу врагу и погибли вместе со своими спутниками-животными, уже не осталось ни одного барда, чтобы сложить балладу об их смерти.
   Видения сменяли друг друга все быстрей.
   Опять раздался свист демонов гиерджей, и пламя пронеслось по Скалистой Гавани. Истекающий кровью, покрытый ожогами Килмарк продолжал изрыгать проклятия, пока горел вместе со своими людьми в этом огне. На северном берегу громады грязного льда подтаяли и сползли в море, грохоча, как весенняя лавина. Сквозь рев пламени раздались кровожадные вопли, и, когда пожары утихли, на свободу вырвались демоны холода, промчавшись по останкам Стража штормов. Полные яростного нетерпения, эти твари ринулись через проливы, и остановить их было некому, потому что в Кейтланде не было Повелителя огня.
   Джарик заплакал, но даже сквозь слезы продолжал видеть образы из будущего. Демоны взяли Ландфаст; они зверски убивали священников и наконец завладели знаниями, которые сохранили первые поколения людей в Кейтланде, еще помнившие путешествия к звездам.