Тимоти Зан
Призрак прошлого
 
Рука Трауна-1
(Звездные войны)

   «Если есть тело, должен быть дух…»

1

   В звездной пустыне безвоздушного пространства медленно и беззвучно скользил «звездный разрушитель» Империи. Ритмичное моргание бортовых огней казалось единственным проблеском жизни в окружающем мраке.
   В пустом мраке. Гнетущей темной бездне. До ближайших островков света, означающих звезды и жизнь, бесконечные световые годы пути, но «Химера» шла не туда. Ее ждал долгий дрейф по границе между Внешними территориями и обширным пространством под названием Неизведанный регион. Один из. На самой кромке Империи.
   А точнее, по самому краю жалкого огрызка того, что когда-то было великой Империей.
   Верховный главнокомандующий имперского флота стоял у иллюминатора корабля. Он смотрел в пустоту и, равнодушный к мнению окружающих, позволял себе сутулиться. Слишком тяжкая ноша прожитых лет давила на плечи. Слишком многих лет, слишком многих сражений, слишком многих проигранных битв.
   Похоже, вахтенные чувствовали настроение адмирала. Во всяком случае, доносящийся сзади привычный шумок, свидетельствующий об активности и готовности экипажа, сегодня был определенно тише, чем обычно. Приглушеннее. А может быть, просто сказывалось то, что мыслями адмирал был где-то вдали.
   Ну конечно же, именно так. Экипаж его корабля лучший во всем флоте. Лучшие матросы и офицеры Империи, а воины Империи не сдаются. Никогда.
   Рядом прошелестели осторожные шаги.
   — Адмирал? — негромко произнес капитан Ардифф. — Мы готовы начинать, сэр.
   Все почти как десять лет назад, когда шли последние испытания маскирующего устройства, найденного в горе Тантисс. Адмирал с легкостью вспомнил воодушевление, владевшее им в тот день. Даже взбалмошный и назойливый К'баот не сумел отравить ему радости. Тогда он, еще не адмирал, а просто командир «Химеры», восхищенно смотрел, как в одиночку, без чьей-либо помощи Траун вдыхает в Империю новую жизнь.
   Горы Тантисс больше нет, ее уничтожили обнаглевшие от побед республиканцы и безумие предателя К'баота. Давно мертв Гранд адмирал.
   А теперь умирает Империя.
   Понадобилось недюжинное усилие, чтобы вырваться из царства прошлых теней. Он был офицером Империи, а воины Империи не сдаются.
   — Благодарю вас, — сказал он капитану Ардиффу. — Начинайте по готовности, капитан.
   — Есть, сэр, — Ардифф повернулся и дал знак координатору. — Сигнал к атаке, — приказал он.
   Распоряжение покатилось дальше, от одного боевого поста к другому… А адмирал Гилад Пеллаэон вновь стал смотреть в иллюминатор.
   Там промелькнула восьмерка истребителей класса «ловчая птица» с верфей СороСууб; машины сомкнутым строем заходили в атаку. Они оставили позади кормовую надстройку «Химеры» и принялись на пониженной, учебной мощности обрабатывать из пушек нос «разрушителя», затем разошлись в разные стороны, не прекращая огня, пока не вышли из основной зоны атаки «звездного разрушителя», после чего убрались в сторонку, где без помех перестроились, заложив плавный вираж.
   — Адмирал?
   — Дадим им зайти еще раз, капитан, — отозвался Пеллаэон. — Чем больше информации будет у «предсказателя», тем лучше он будет работать.
   Он скосил глаза на одного из вахтенных офицеров.
   — Повреждения?
   — Незначительные — носовой брони, сэр, — откликнулся тот. — Срублена одна антенна, выведен из строя один комплект сенсоров, пять турболазеров остались без данных наведения.
   — Ясно…
   Повреждения, разумеется, были чисто теоретическими и высчитывались исходя из предположения, что «птички» используют свои пушки на полную мощность. Зеленым юнцом Гилад Пеллаэон обожал учения и маневры, ему нравилось играть с техникой и тактикой, не подвергая опасности жизни людей — без риска, присущего настоящему бою. Столько лет прошло, даже трудно вспомнить, когда былая страсть несколько поиссякла.
   — Рулевой, вправо двадцать, — скомандовал адмирал. — Турболазерам правого борта — заградительный огонь при следующем заходе.
   Истребители возвращались — вновь плотным строем. Орудия «Химеры» встретили их на подходе; низкочастотные заряды угасли в дефлекторных полях условного противника. Некоторое время участники учений обменивались любезностями, затем «ловчие птицы» опять сменили формацию. На этот раз фигура разлета больше напоминала пятерню с растопыренными пальцами — раскрывающийся кулак. Развернувшись под брюхом и над верхней палубой «Химеры», они убрались на безопасное расстояние, напоследок огрызнувшись огнем.
   — Повреждения? — снова спросил Пеллаэон.
   — Не действуют три батареи правого борта, — последовал быстрый ответ. — Также мы потеряли один проектор луча захвата и две ионные пушки.
   — У противника?
   — Похоже, один истребитель остался без дефлекторного щита, у двух других отмечено снижение мощности турболазеров.
   — Ну, если это считать за повреждения… — недовольно буркнул Ардифф. — Правда, ситуация не совсем честная. Машины такого размера и маневренности не могут иметь такой огневой мощи и защиты, какую мы им приписываем.
   — Нужен приз за честную игру — организуйте турнир по снежкам, — ядовито посоветовал Пеллаэон. — Война — это путь обмана.
   У молодого капитана свело скулу нервным тиком.
   — Прошу прощения, сэр.
   Пеллаэон вздохнул. Лучшие в Империи, чтоб тебя…
   — Маскировочный экран — в готовность, капитан, — приказал он, наблюдая, как на границе видимости неяркие вспышки отмечают очередную перегруппировку «птичек». — Активация — по моей команде.
   — Так точно, адмирал, сэр.
   Ионные выхлопы сменили окраску, условный противник заходил в атаку на форсаже.
   — Ну, вот и они, — задумчиво произнес Пеллаэон, наблюдая за тем, как светящееся голубоватое пятно распалось на восемь отдельных светляков. — «Предсказатель» — управление огнем. Маскировочный экран — полная готовность.
   — «Предсказатель» и экран готовы, — немедленно подтвердил Ардифф.
   Адмирал кивнул, не отвлекаясь от приближающегося противника. Так… вот здесь они в прошлый раз сломали строй…
   — Включить экран!
   На мостике мигнул свет; звезды, ходовые огни и нападающие истребители исчезли: маскировочное поле обернуло «Химеру» в мантию темноты.
   — Экран активирован и стабилизирован, — доложил Ардифф.
   — Рулевой, влево двести сорок, — скомандовал Пеллаэон. — Самый малый вперед. Турболазеры — огонь!
   — Принято, — откликнулось сразу несколько голосов; хор подтверждений завершила фраза канонира: — Турболазеры открыли огонь, сэр.
   Пеллаэон чуть ли не прилип к иллюминатору, стараясь по возможности дальше взглянуть вдоль борта старушки «Химеры». На небольшом расстоянии от корабля, там, где орудия пробивали сферу маскировочного поля, бледные трассы выстрелов обрубало. Ослепленная тем же экраном, которое делало ее невидимой для врага, «Химера» яростно била наугад в беспорядочной попытке уничтожить противника.
   Хотя, может, не так уж и наугад? Если «предсказатель» работает, как обещано, может быть, у Империи остался небольшой шанс на успех в этой затянувшейся и надоевшей войне.
   «Химера» вела огонь долго. Пожалуй, даже слишком долго.
   — Все? — спросил Гилад Пеллаэон у Ардиффа.
   — Так точно, сэр, — ответил молодой офицер. — Пятьсот выстрелов, как запрограммировано.
   Пеллаэон молча наклонил голову.
   — Снимайте экран. Посмотрим, что получилось.
   Мигание ходовых огней и мерцание звезд вернулись на место. Мысленно скрестив пальцы на удачу, Пеллаэон взглянул в иллюминатор.
   В течение нескольких секунд ничего не было видно. Затем с правого борта показались огоньки выхлопа двигателей. Семь штук.
   — Сообщение от условного противника, сэр, — подал голос связист. — Цель номер три получила серьезные повреждения и потеряла ход, подтверждает поражение. Остальные семь докладывают о небольших повреждениях. Запрашивают ваших указаний, сэр.
   Пользуясь тем, что стоит спиной к экипажу, а отражение в транспаристиле иллюминатора видно лишь ему самому, Пеллаэон скривился. Один истребитель. Из восьми целей «Химера» ухитрилась поразить всего одну. И на это великое свершение пришлось затратить пятьсот выстрелов…
   Значит, вот оно как… Подведем итоги: только что было опробовано на практике великолепное достижение инженерной мысли, боевой «предсказатель», лучший, по утверждениям его создателей и спонсоров проекта, прибор для управления огнем в условиях использования маскировочного экрана. И если быть честным, то, пожалуй, уж лучше с ним, чем палить наугад с завязанными глазами.
   Объективно говоря, могло быть гораздо хуже. Но результат неутешительный. И в любом отношении неудовлетворительный. При такой эффективности огня в реальном бою корабль практически не имел шансов уцелеть. Картина складывалась грустная и простая, как мычание банты, — истощение энергетической установки при минимуме ущерба противнику, экран снимается, щит снимается, а далее… далее мелкие куски, которые останутся от «разрушителя», будут до конца вечности дрейфовать в космосе.
   — Сообщите командиру условного противника, что учения закончены, — сказал Пеллаэон связисту. — Цель три может ожить; всем кораблям — вернуться на «Химеру». Жду их докладов через два часа.
   — Так точно, сэр.
   — Уверен, «предсказатель» можно усовершенствовать, адмирал, — сочувственно произнес капитан Ардифф. — Это же были только первые полевые испытания, сэр. Его можно улучшить.
   — Как? — полюбопытствовал Пеллаэон. — Обучить машину думать поточнее? Или пусть прочтут ему курс лекций на тему «Как читать мысли противника» ?
   — Вы же дали для изучения образа действий противника только два захода, — напомнил Ардифф. — При большем количестве данных он бы смог лучше предвидеть их передвижения.
   Пеллаэон тихонько фыркнул.
   — В теории, капитан. Спору нет, при определенных управляемых ситуациях может и получиться. Но бой едва ли можно назвать контролируемой ситуацией. Слишком много неизвестных и слишком много переменных. Особенно если принять во внимание, что нам приходится иметь дело с сотнями представителей чужих рас и соответственно разных школ военного мышления, а также бесчисленных вариаций индивидуальных особенностей пилотов. Я с самого начала знал, что сама идея «предсказателя» — тормашкин труд. Но попробовать все же стоило.
   — То есть мы просто пришли к тому, с чего начали, — не сдавался Ардифф. — Начнем опять с нуля, придумаем что-нибудь еще. Должна же быть хоть какая-то польза от этого экрана.
   — Да, конечно, — без выражения ответил Пеллаэон. — Гранд адмирал Траун придумал целых три способа его использования и все их применил на практике. Вот только равного ему военного гения в Империи больше нет.
   Он тяжко вздохнул.
   — Нет, капитан. Все кончено. Мы проиграли.
   В растянувшиеся надолго минуты единственным звуком на мостике было негромкое бормотание вахтенных.
   — Вы не можете… не имеете права так думать, адмирал, — обиженно выговорил Ардифф, заставив Пеллаэона в очередной раз вспомнить, насколько юн его подчиненный. — Вы не серьезно… И если мне будет позволено высказать свое мнение, сэр, верховному главнокомандующему вообще непозволительно так говорить… сэр.
   — Это почему же? — удивился Пеллаэон. — Последний юнга понимает, что мы…
   — Никак нет, сэр! — упрямо перебил его капитан. — Мы по-прежнему удерживаем восемь секторов, это тысячи населенных систем. У нас есть флот почти в две сотни «звездных разрушителей». У нас достаточно сил, чтобы с нами считались!
   — Да ну? — изумился Пеллаэон. — Правда?
   — Разумеется, — стоял на своем Ардифф. — А как иначе мы могли бы продержаться против Новой Республики?
   Пеллаэон снял каскетку, пригладил встопорщенные короткие седые волосы и вновь водрузил головной убор на подобающее ему место.
   — Мы держимся… пока держимся. Просто потому, что Республике не до нас. Они там слишком заняты, увлеклись внутренними дрязгами.
   — Что весьма для нас выгодно, — подхватил Ардифф. — Это дает нам время на реорганизацию и перевооружение.
   — Перевооружение? — Пеллаэон бросил на младшего офицера полный горечи взгляд. — Капитан, а вы хотя бы мельком посмотрели на то, чем мы здесь сегодня занимались?
   Он махнул рукой на иллюминатор, за которым к раскрытому створу летной палубы направлялись «ловчие птицы».
   — Взгляните туда, капитан, и попытайтесь задуматься. «Птицы» от СороСууб. Мы докатились до того, что используем «птичек» от СороСууб.
   — А что плохого в «ловчих птицах», сэр? — упрямился Ардифф. — Вполне боеспособные средние истребители.
   В том-то и дело, что средние…
   — Плохого? Да хотя бы то, что производит их не Империя. Их для нас угоняют у неизвестно кого. Угоняет ситх знает кто и ситх знает откуда. А ворами мы стали исключительно по той простой причине, что у нас осталась всего лишь одна базовая верфь, и она не справляется даже с обеспечением крейсерами, что уж говорить об истребителях. Так скажите вы мне, каким таким образом вы планируете провести перевооружение?
   Порозовевший Ардифф уставился в иллюминатор.
   — Еще ничего не кончено, сэр.
   Но все было кончено. И Пеллаэон знал, что в глубине души капитан Ардифф признает этот факт. Они контролируют тысячи звездных систем — из миллионов, которыми когда-то владела Империя. Две сотни кораблей остались от флота, который когда-то насчитывал двадцать пять тысяч одних только « разрушителей».
   А те, кто когда-то заявлял о незыблемом нейтралитете, теперь толпами ломятся в двери Новой Республики и, виляя хвостами, клянчат кость пожирнее. Они тоже предвидят скорый закат Империи. Весьма примечательный факт.
   Наверное, Гранд адмирал Траун сумел бы разжечь из угасающих угольков пожар галактического масштаба. Наверное, даже смог бы победить в этой войне. Если бы остался в живых…
   — Курс на Бастион, капитан, — вслух сказал Гилад Пеллаэон. — И пошлите сообщение всем губернаторам: хочу встретиться с ними во дворце моффа Дисры. Стартуем, как только все истребители окажутся на борту.
   — Слушаюсь, адмирал, — откликнулся молодой офицер. — А можно спросить, что сказать моффам губернаторам о теме встречи?
   Пеллаэон помолчал. Посмотрел на блеклые звезды за иллюминатором. Холодные равнодушные огоньки, которые Империя когда-то называла своими. У них было так много всего… и, словно песок, как-то незаметно выскользнуло из пальцев.
   — Скажите им, — сказал он без выражения, — что пришло время послать в Новую Республику эмиссара.
   Он помолчал и с трудом — защемило что-то меж ребер — закончил фразу:
   — … чтобы обсудить условия мирного договора.

2

   Пульт управления «Тысячелетнего сокола» издал финальный сигнал приближения к точке выхода, заставив задремавшего было Хэна Соло подпрыгнуть от неожиданности. Расцепив руки, он потянулся, чтобы снять оцепенение в мышцах, и мельком взглянул на дисплей. Почти в точку.
   — Эй, Чуй, проснись и вой, — он побарабанил пальцами по сидевшему в соседнем кресле второго пилота вуки.
   Чубакка подскочил не хуже напарника и хмуро и недоуменно забурчал, выясняя в чем, собственно, дело.
   — На месте мы, вот что, — сквозь зевок объяснил ему Хэн, открывая глаза пошире и пытаясь окончательно проснуться.
   Он взялся за рычаги гипердрайва. Таймер на консоли уже начал обратный отсчет.
   — Подготовь субсветовые. Выходим из гиперпространства.
   Отсчет дошел до нуля, и Соло подал рычаги вперед. За транспаристиловыми иллюминаторами кабины пятнистое небо гиперпространства сменилось дорожками звездного света, которые через мгновение превратились в звезды. Прилетели.
   — Точно в десятку, — прокомментировал Хэн, кивнув в направлении сине-красного полумесяца планеты впереди.
   Вуки что-то оживленно буркнул.
   — Ага, как всегда, вокруг Ифигин толкучка, — согласился Хэн, разглядывая сотни крошечных выхлопных огней, кружащихся вокруг планеты в сумасшедшей пляске. — Основная точка перехода в этом секторе и, как минимум, еще в двух соседних. Наверное, Пыхтелка поэтому и назначил переговоры именно здесь — ни у кого не возникнет желания пострелять, когда есть риск, что под огнем в такой сумятице может оказаться кто-то из своих.
   Чуй возмутился. Громко.
   — Приношу всяческие извинения, — с ехидцей откликнулся Хэн. — Тогда, с вашего дозволения, я о президенте Гаврисоме. Не знал, что ты столь пылкий его поклонник.
   На панели раздался сигнал дальней связи. Вуки хлопнул лапищей по рычажку и рыкнул в микрофон.
   — Привет, Чуй, — раздался из динамика бортового комлинка голос Люка Скайуокера. — Вы точно по расписанию. Похоже, что разнообразия ради «Сокол» шел ровно.
   — Так ничего же не ломалось. Кроме переключателя комлинка. Чуй вот только что решил его чуток подровнять. Люк, ты сам-то где?
   — Только что вошел в тень, — ответил Скайуокер. — А с Чуй-то что?
   — Да так, ничего особенного, — невинно откликнулся Хэн. — Небольшие разногласия по политическим вопросам, всех-то дел.
   — Ясно. Опять ты обозвал президента Гаврисома Пыхтелкой, да?
   — Только ты теперь не начинай, — взмолился Хэн.
   Оба покосились на динамик. Чубакка в надежде на поддержку вопросительно рыкнул.
   — Ну, по крайней мере, в делах он только языком молоть горазд, — не удержался Хэн.
   — Тут калибопам нет равных, — заметил Люк. — Хэн, смирись: наш основной инструмент нынче — слово.
   — Да знаю я, уже выучил, — поморщился Хэн и неожиданно для самого себя передразнил жену: — «Мы больше не Альянс и не горстка бойцов. Мы — участники переговоров и арбитры, и здесь мы для того, чтобы помогать правительствам систем и секторов проявлять такт и дружелюбие по отношению друг к другу».
   — Что, Лейя именно так и говорила? — уточнил Люк, углубившись в смысл роли «арбитров».
   — Ну, может, я чуток ее и отредактировал, — Хэн озадаченно покосился в иллюминатор, потом на дисплей. — Это ты там на «крестокрыле» болтаешься?
   — Я, — согласился Люк. — А что? Ты думаешь, я забыл, как на нем летать?
   — Да нет. Просто мне почему-то казалось, что ты нынче в основном пользуешь эль-челноки из своей академии.
   — Так это потому, что летать-то обычно приходится с кучей народу на борту, — пояснил Люк. — Ученики и все такое прочее. Р2 был со мной на Йавине, делал анализ кое-каких данных, так что когда пришел твой вызов, мы просто прыгнули в старика «курносика» и полетели. Кстати, что случилось-то?
   — Да что могло случиться в этом краю Центральных миров? — уныло откликнулся Хэн. — Опять Диамала и Ишт поцапались.
   В динамике раздался легкий шорох — Люк с тоской вздохнул.
   — Дай угадаю. Опять ресурсы не поделили? Или что-нибудь по торговой части?
   — Почти, — теперь вздохнул Хэн. — На сей раз — безопасность перевозок. Диамалы не склонны доверять местным патрульным кораблям при заходах в порты ишори. Ишори точно так же возражают против захода в их систему вооруженных кораблей с Диамалы.
   — Все как обычно. У Гаврисома есть хоть какие-нибудь идеи, как со всем этим разобраться?
   — Если и есть, то он, видимо, как-то забыл ими со мной поделиться, — ответил Хэн. — Он просто связался со мной на Вейланде и велел что есть духу нестись сюда. Дескать, если мы им поможем, это будет проявлением… э-э-э… солидарности и дружелюбия с нашей стороны. Как я это понимаю… — добавил Хэн.
   — Не понял. Гаврисом просил выступить в качестве посредника тебя?
   Хэн поджал губы
   — Ну… не совсем. Он почему-то решил, что Лейя будет с нами.
   — А-а…
   — Люк, я все-таки официальный представитель Независимой ассоциации грузоперевозчиков, — твердо заявил Хэн. — Да и вообще кое-что в этих разборках понимаю. А Лейе уже давно пора нормально отдохнуть и хоть немного побыть с детьми. В спокойной обстановке. И я решил хоть раз не дать ей бросить все и лететь к ситху на рога разгребать очередную дипломатическую мороку. Особенно учитывая, что она сейчас в законном отпуске.
   — Кто бы спорил, — согласился Люк. — Со времени ее ухода с поста президента отдохнуть ей так и не дали. Правда, мне не кажется, что Вейланд похож на престижный курорт.
   — Ты удивишься, но он уже совсем не такой, как в те времена, когда мы прорубались через лес к горе Тантисс, — усмехнулся Хэн. — Когда ногри обжились там, они его совершенно преобразили.
   — Поверю тебе на слово, — сказал Люк. — Так чем я-то здесь могу помочь?
   — Есть план, — сказал Хэн. — Ты знаешь, каковы диамалы, когда задумаются: ледяное спокойствие и полное отсутствие эмоций, так? Джедаю в самый раз вести с ними переговоры.. Ну вот, а ишори — это их полная противоположность: ничего не могут обсудить спокойно, всю дорогу суетятся, машут конечностями, орут и обещают поотрывать всем головы.
   — Да, но до дела-то у них не доходит, — заметил Люк. — Так, кровь играет, не более. Они просто устроены по принципу «то ли нам подраться, то ли нам подумать».
   — Да это-то понятно, — отмахнулся Хэн, чего-чего, а опыта общения с самой пестрой публикой у него хватало. — Дело в том, что они могут орать любые оскорбления, которые им взбредут в головы, но ни на одного вуки это не произведет ни малейшего впечатления. Так что с их группой будет разговаривать Чуй. Затем мы, трое, собираемся вместе, сводим все концы воедино — и дело сделано.
   — Чувствуется подход изобретателя и рационализатора, — задумчиво проговорил Люк. — Но лично мне было бы спокойнее, будь здесь Лейя. У нее просто врожденный дар улаживать разногласия.
   — Что и является лишней причиной решить вопрос без ее участия, — мрачно возразил Хэн. — А то ведь если так пойдет и дальше, Гаврисом или Совет заставят ее до конца жизни носиться по Галактике и разгребать все скопившиееся завалы.
   — Да вроде Новая Республика и так уже возится со всеми частными внутренними разборками куда больше, чем стоило бы, — рассудительно согласился Люк. — Похоже, Галактика просто никак не может прийти в себя после абсолютизма Империи.
   — И это тоже. Но приходится учитывать, что недобитые имперцы все еще пытаются мутить воду, — раздраженно сказал Хэн. — Ладно, давай-ка на посадку. Быстрее начнем, быстрее закончим — и по домам.
   * * *
   Они спустились к двустороннему специально освобожденному для них причалу столичного северного космопорта. Хэн и Чубакка стояли у подножия трапа «Сокола» и беседовали с тремя белогривыми диамалами. Люк все еще петлял на своем «крестокрыле» в портовой суете. Все-таки он немного подрастерял навыки.
   Не успел еще Скайуокер отключить посадочные репульсоры, но уже почувствовал, что назревают неприятности.
   — Р2, остаешься на корабле, — наказал он дроиду, откинув колпак кабины и сняв летный шлем. — Держи ухо востро, ладно?
   Р2Д2 издал утвердительную трель. Бросив шлем и перчатки на кресло, Люк легко спрыгнул на землю через борт «крестокрыла» и направился к группе встречающих, собравшейся у «Сокола». Трое диамалов неприязненно разглядывали его в упор. Да-а… В дружелюбии встречающих заподозрить было трудно.
   — Приветствую вас, — сказал он, подойдя к Хэну, и вежливо кивнул. — Я — Люк Скайуокер.
   Диамал рядом с Хэном шевельнулся.
   — И мы в свою очередь приветствуем тебя, Люк Скайуокер, — сказал он ровным голосом, лишенным интонаций; его кожистое лицо было совершенно непроницаемо. — Но на эту конференцию мы тебя не приглашали.
   Люк взглянул на Хэна, моментально уловив, как тот напрягся, затем перевел взгляд обратно на диамала.
   — Что вы хотите сказать?
   — Я постараюсь объяснить как можно яснее, — сказал чужой, дернув левым ухом. — Мы не желаем твоего участия в этих переговорах. Мы не намерены обсуждать с тобой никакие вопросы. Мы вообще предпочли бы, чтобы ты покинул эту систему. Как можно скорее и навсегда.
   — Эй, погодите минутку, — вмешался Хэн. — Это все-таки мой друг, так? Это я просил его прилететь, и он проделал немалый путь, чтобы помочь нам.
   — Нам не нужна его помощь.
   — Зато она нужна мне, — отпарировал Хэн. — И я против его отлета.
   Воцарилось неловкое молчание. Люк продолжал посматривать на диамала, прикидывая возможное развитие событий. Если они действительно всерьез настроены против его участия… Тогда диамалы решат вопрос просто и односторонне — уйдут сами.
   Старший из диамалов снова дернул ухом.
   — Хорошо, — сказал он. — Мастер джедай может остаться. Но только как ваш советник. На переговорах он присутствовать не будет. Диамала отказывается обсуждать свои проблемы в его присутствии.
   Хэн скривился, но был вынужден согласно кивнуть.
   — Как скажете. Почему бы вам не проводить нас до жилья, а потом и начать можно будет?
   Диамал подал знак рукой, и один из его компаньонов подал Чубакке деку.
   — Вам выделили апартаменты в комплексе управления космопорта, — сказал он. — Путь указан на карте. Ишори уже собрались и ждут в конференц-зале. Начнем, как только вы будете готовы.
   Встречающая делегация повернулась, как на плацу, и направилась к выходу.
   — Интересно, — прокомментировал ситуацию Люк, глядя им вслед. — Ты что-нибудь понял?
   — Ага, — ответил Хэн. — Вроде бы.
   — Вроде бы что?
   Хэн, не скрывая беспокойства, искоса посмотрел на друга.
   — Слушай, — сказал он. — Давай на какое-то время просто забудем об этом. Ну… Ну не нравишься ты им. Оставим пока все как есть.