– Человек? Ты сказал, человек, господин мой, который узнает твое решение, вычитывая его из книги будущего? Нет, это не может сделать человек. Даже вроде меня – не совсем человека. Это под силу только демону. И такого класса, что я бы трижды подумал, прежде чем отправиться к нему в гости.
   – Но это в принципе возможно?
   Сухмет молчал так долго, что треск пламени свечей стал казаться оглушительным. Наконец он произнес:
   – В принципе – возможно. Есть такие демоны, которые живут в мире, где наше будущее является их прошлым. И они, конечно, знают наше будущее.
   – С ними можно установить какой-нибудь контакт? Их можно чем-то подкупить? – быстро спросил Рубос.
   Восточник траурными, тяжелыми глазами посмотрел на мирамца:
   – Я бы даже не рассчитывал. В этих обстоятельствах любая попытка сопротивляться – наивное ребячество.
   Это произвело впечатление на Рубоса. Но он воскликнул:
   – Ну, не сидеть же сложа руки?!
   – Да, – поддержал его Лотар. – Тем более что это всего лишь догадка. Она может оказаться и неправильной. Но на всякий случай я теперь предприму какие-нибудь не совсем логичные действия. А вдруг таким образом смогу нарушить их расчет?
   – Например? – спросил Рубос. Каким бы ни был он больным или усталым, стоило Лотару дать идею – и он уже готов был действовать.
   Лотар задумался. Рассуждать оказалось легче, чем придумать что-то стоящее.
   – Ну, например, не кажется ли вам, что мы нарушим созданный не нами ход вещей, если привезем сюда Кнебергиша? Не кажется ли вам, что кто-то уж очень старается, чтобы этот человек оставался вне событий?
   Сухмет поднялся и одернул пояс, на котором зазвенела Утгелла.
   – Правильно. Вы отсыпайтесь, а я возьму пару дружинников и съезжу за ним. И обещаю вам, что на этот раз он не будет долго сопротивляться.
   – Как же ты убедишь его вернуться в город?
   Сухмет улыбнулся:
   – Мне показалось, должность княжеского лекаря с сегодняшнего дня никем не занята….

ГЛАВА 22

   Они спали недолго, до возвращения Сухмета. Восточник вошел в комнату Лотара и объявил:
   – Дождь кончился, мой господин. Теперь ничто не мешает Зо-Мур светить в полную силу, разумеется, когда стемнеет.
   Лотар стащился с кровати. Тело ломило. Шевелиться не хотело не только разбитое тело, но и душа. Его начинало беспокоить это неизвестно откуда взявшееся равнодушие.
   Впрочем, почему же неизвестно откуда? Лотар превосходно знал, отчего оно появилось, – он втайне опасался, что все бесполезно, что он не упредит, не поймает момент, когда злодеев еще можно остановить.
   Над крышами Мирама разгорался прекрасный день. Небо, вымытое дождем, как только что застекленное окошко, открывало мир во всей прелести и красоте. Ветер врывался в город с моря, как поцелуй нетерпения, зовущий жить и радоваться жизни. И даже терем воеводы Сошура, от которого остались только стены, почему-то не очень портил красоту главной площади.
   Лотар повернулся к Сухмету и через силу усмехнулся:
   – Нам остался всего один день. А вечером…
   Сухмет подал едва двигающемуся Лотару фарфоровую лохань с водой, полотенце, утреннее полоскание и спросил, глядя, как он плещется:
   – А вечером что, мой господин?
   Лотар, повеселев от холодной воды, энергично растираясь, отозвался, когда Сухмет уже потерял надежду на ответ:
   – А вечером – решающая стычка.
   Завтракали молча. Ожидание главного сражения накладывало на весь день особый отпечаток. Словно они послушались совета одного старого заморского романиста – опиши поступки любого человека за несколько часов до смерти, и они всем покажутся значительными.
   В тереме стражник сказал, что капитан мирамской дружины всю ночь провел на стенах, и они отправились посмотреть, что там творится. Они проходили по стене в том месте, где находилась потайная калитка, когда Сухмет вдруг зашипел, как угли, на которые прыснули водой.
   Рубос, которого хорошая погода и подготовка к отражению штурма привели в хорошее настроение, спросил:
   – Ты чего?
   Но Сухмет, ничего не ответив, бросился к Щербатой башне, в каземате которой они допрашивали мертвого Мелета, и слетел по ступеням вниз так лихо, что Лотар и Рубос едва успевали за стариком. Стражник у калитки взял копье на изготовку.
   – Стой, приказ капитана.
   – Я тоже капитан, малыш! – крикнул еще на бегу Рубос. – У нас есть право…
   Молоденький солдатик, которого совсем недавно с грехом пополам обучил десятник, мужественно заорал:
   – Стой, колоть буду!
   Сухмет рванулся к калитке, обратив на стражника внимания не больше, чем на назойливого шмеля. Но Лотар видел, что паренек от отчаяния и непонимания готов на все, поэтому, стараясь утихомирить мальчишку, спокойно и уверенно произнес:
   – У нас есть очень серьезные полномочия от князя.
   Солдатик принял его объясняющий тон за слабость, решил на всякий случай укрепить свою позицию и завопил еще громче:
   – Не знаю ничего, у меня приказ! – Он толкнул Сухмета кулаком в грудь: – Да стой ты, колоть буду!
   – Я тебе поколю! – заорал в ответ Рубос с таким грозным видом, что новобранец сразу встал смирно и даже, не меняя стойки, ухитрился оказаться у стены.
   Что и требовалось. Сухмет, на которого все эти препирательства не произвели никакого впечатления, потянулся к засову калитки, поводил над ним руками, потом, повернувшись к Лотару, сказал:
   – Ее открывали. Сегодня ночью.
   Рубос повернулся к мальчишке с копьем:
   – Ты когда принял пост?
   Парень нервно сглотнул и ответил громко и четко, как его учил десятник:
   – С утренним обходом, господин капитан.
   Это значит сразу после рассвета, часов в пять. Поздно, гораздо позже, чем должно быть, решил Лотар. Сухмет присел, поводил ладонями над порогом калитки и поднял голову:
   – Калитку открывали часа в два пополуночи.
   На всякий случай они распахнули ее и осмотрели наружные доски, но к ним никто не прикасался, так что это ничего не дало.
   Лотар подумал было опять пристать к мальчишке, чтобы выяснить, кто стоял на часах до него, но потом решил выяснить это у Гергоса.
   – Где ваш капитан, солдат?
   – Я видел, как он шел по стене в сторону восточных ворот.
   Они поднялись на стены и направились к восточным воротам. – А ты человека по этим отпечаткам определить сумеешь? – спросил вдруг Рубос Сухмета.
   Старик сокрушенно покачал головой:
   – Ну, какие это следы, Рубос. Так, название одно. Конечно, маг посильнее мог бы, но для меня… Для меня одного скользящего прикосновения маловато. Вот если бы я раньше знал того человека или обстоятельства дела, тогда…
   – Этого и не нужно, Сухмет. Мы и так знаем, что это был человек, который впустил в город Драла, – сказал, не поворачиваясь, Лотар.
   Гергоса они нашли в Надвратной башне, где он завтракал. Вид у него был ужасный, глаза ввалились, волосы растрепались, борода каким-то образом за несколько последних дней стала почти седой. От уголков глаз протянулись тонкие, жестковатые морщины, а руки бравого капитана дрожали так сильно, что вряд ли могли натянуть лук.
   Увидев наемников, он слабо протянул:
   – А-а, это вы. Замок Бугошита ночью пал, знаете?
   – Знаем, – ответил Рубос, – мы были там с Желтоголовым.
   – Ах да, мне докладывали, что вы ночью откуда-то прилетели как сумасшедшие.
   – Что с боярином?
   – Его убили. Говорят, он отбивался как мог, но его все-таки загнали в главный зал и там прикончили.
   Рубос снял шлем, посмотрел на поле перед воротами. Там на границе полета стрелы расположились мародеры. Их было довольно много, но еще больше, судя по дымкам костров, было их в соседних лесах. Они спали, сушили отсыревшую под дождем одежду, готовили еду. Кто-то бессмысленно бродил от костра к костру.
   Гергос проследил за взглядом Рубоса, проглотил последний кусок, взял оловянный стаканчик с какой-то горячей бурдой и подошел к зубцам.
   – Мы следующие, Рубос. Мы последние, поэтому никаких сомнений больше нет. Сегодня ночью…
   Он не договорил. У него, пожалуй, тоже апатия, решил Лотар. А жаль. Собрать бы десятков пять конников и устроить вылазку. Пусть многого и не добьемся, но хоть нервы этим мерзавцам, собравшимся у города, пощекочем, а может, даже отгоним пару каких-нибудь шаек… Нет, решил он и вздохнул. Для вылазки требуется решимость, а ее у защитников города больше не осталось. Они внутренне уже покорились и считают поражение неизбежным. И никакой вылазкой этого не изменишь, нужно что-то сделать с собаками.
   Апатию капитана почувствовал и Рубос. Только он не привык сдаваться.
   – Нужно что-то делать, Гергос, а ты, кажется, киснешь.
   Капитан мирамцев махнул рукой, расплескав половину своего стакана.
   – Мы готовимся, мы еще как готовимся! Только даже последний новобранец понимает, что это бессмысленно.
   – Мы искали тебя, чтобы спросить, – Лотар отошел от края стены и посмотрел Гергосу прямо в лицо, – кто стоял у потайной калитки этой ночью?
   Гергос забеспокоился. Да, он устал, его одолевает сотня забот, и он считает, что не переживет ближайшую ночь, но он пока офицер и должен знать все, что вокруг происходит.
   – А в чем дело?
   – Пока ни в чем. Нам бы просто хотелось поговорить с тем солдатиком, чтобы выяснить: не этим ли путем в Мирам сегодня ночью пронесли Гонг Вызова.
   – Его же князь разрубил в мастерской Каписа!
   – Я имею в виду настоящий Гонг, а не подделку бывшего лекаря.
   Гергос вздохнул, одним махом допил все, что оставалось в стакане, и отдал его слуге, который безмолвной тенью вертелся поблизости, убирая остатки завтрака.
   – Мой племянник там стоял. Его зовут Крамис.
   – Где он? – спросил Лотар, стараясь, чтобы голос не выдал его волнения.
   – Не знаю. После ночного караула я отпустил его до обеда, чтобы отоспался. Эти молокососы плохо недосып переносят, не то что старики вроде нас. – Он почти заискивающе улыбнулся Рубосу. – К тому же главные события все равно произойдут только ночью.
   – И все-таки ты не можешь не знать, где он отсыпается. В казарме, в трактире, у своей подружки? – подал голос Сухмет.
   – По-моему, в казарме его нет, для подружки он еще молод… Может, дома? Нет, не знаю. – Он повернулся к Лотару и попытался перейти на официальный тон: – Надеюсь, тебе не нужно напоминать, что все касающееся моих подчиненных должно быть в первую очередь доложено мне?
   Это было почти так. «Почти» ровно в той мере, в какой надо было соблюдать тайну следствия. Лотар подумал, что взволнованный Гергос нравится ему больше, чем апатичный и погасший. Это доказывало, что Гергос не просто отбывает свой командирский номер. Он ведет себя правильно, решил Лотар.
   – Успокойся, пока мы ни в чем его не подозреваем.
   Глаза Гергоса дрогнули, стали узкими, как щелочки.
   – До этого дошло, да? – Он подумал мгновение и решительно заявил: – Ну что же, пошли. Я сам отведу вас к нему домой.
   Пока они шли по стене, пока спускались в город, Гергос нехотя рассказывал:
   – Мать Крамиса, Амирада, вышла за моего старшего брата, хотя ее сватали первые бояре побережья, и не только из Мирама. Но брак для нее быстро кончился. Ее муж, один из самых удачливых наших арматоров, пропал где-то у берегов Мульфаджи почти десять лет назад.
   – Погоди, – перебил Рубос, – уж не та ли это Амирада – подружка Рассулины, покойной жены князя?
   – Хотя между ними и было больше десяти лет разницы, они дружили. Ну, сейчас, понятно, она уже не девочка, но все равно красавица хоть куда. Еще пару лет назад, когда князь задавал пиры, она была распорядительницей на женской половине терема. Главным образом, конечно, потому, что после смерти княгини стала приглядывать за Светокой.
   – Ого, значит, Крамис и Светока?.. – начал было Рубос.
   – Они вместе росли, они как брат и сестра.
   Когда они подошли к очень красивому, изящному и удобному особнячку на главной площади, напротив сгоревшего дома Сошура, Гергос постучал в дверь. Открыла служанка.
   Гергос, ничего ей не объясняя, прошел внутрь и попросил позвать Амираду. Лотар покачал головой:
   – Нет надобности никого тревожить, кроме тех, кто нам нужен. – Он повернулся к служанке: – Милая, покажите, где комната господина Крамиса?
   Девушка с сомнением посмотрела на Гергоса. Потом тряхнула тугими локонами и вздохнула. Она не знала, как ей следует поступить.
   – Я сам, – ответил Гергос.
   Крупными шагами они прошли по коридору, поднялись по лестнице и оказались перед дверью в небольшую спальню. Гергос постучал, но ему никто не ответил. Он оглянулся на Лотара, увидел в его глазах нечто, о чем сам Лотар не имел ни малейшего понятия, и резко распахнул дверь. Конечно, она была без запоров. Зачем в собственном доме Крамису могли понадобиться замки?
   Они вошли. Комната была небольшой, но уютной, как все в этом доме. Пара книжек на большом столе, на шкафах с разными мальчишескими безделушками – модели парусников. Вот только на стуле перед широкой кроватью совсем не мальчишеская портупея и меч. Меч, впрочем, неухоженный, хотя из хорошей мастерской, решил Лотар.
   Крамис проснулся только тогда, когда Гергос потряс его за плечо. Он сел в кровати и растерянно протянул:
   – Дядя? – Потом оглядел остальных: – А вы кто?
   Гергос отошел и сел на стул у дальней стены. Видно, он решил, что служба службой, а силы надо беречь. Или действительно очень устал, и ему все время хотелось присесть.
   – Эти люди – наемники князя, Крамис. Они хотят задать тебе несколько вопросов.
   Крамис сел, свесив с кровати тощие белые ноги. Да, до серьезной службы ему еще далеко, решил Лотар, забыв, что сам он был не намного старше.
   – Может, я оденусь?
   – Что тут происходит? – раздался властный голос, и в комнату вошла высокая стройная женщина в платье со стоячим воротником. За ней семенила служанка.
   – Амирада, – Гергос встал, потом, сделав странную гримасу, сел снова и виновато улыбнулся, – извини, что мы ввалились к тебе в дом с таким грохотом, но этим ребятам не терпится о чем-то спросить Крамиса.
   Амирада, приподняв одну бровь, склонила на мгновение голову и подошла к Гергосу, с интересом глядя на Лотара. Больше помех от нее не будет, понял Желтоголовый.
   – Ну так я оденусь? – спросил Крамис.
   Лотар шагнул вперед.
   – Можешь не одеваться, Крамис. До обеда успеешь еще вздремнуть, мы ненадолго. – Он перевел дыхание и спросил: – Вчера ночью ты стоял на посту у потайной калитки?
   – Да, я выполнял распоряжение капитана. – Он взглянул на Гергоса.
   – Ты впустил кого-то в город. Что у тебя там произошло?
   – Ничего особенного. Поздно ночью к калитке подошел какой-то человек. Он назвал пароль, я впустил его – все было нормально.
   – А приказ не впускать никого в город ты забыл? – В голосе Гергоса послышался такой гнев, что Амирада поразилась, хотя ничего и не сказала.
   – Он показал княжескую печатку, сказал, что это очень важно. Кроме того, он назвал пароль.
   Лотар встал перед Гергосом, чтобы юноша не отвлекался.
   – Постарайся вспомнить, не было ли у него свертка или какого-нибудь предмета, похожего на тарелку?
   – Нет. Он сказал, что он гонец, везет какие-то сведения. Когда я утром услышал, что пал замок Бугошита, я решил, что этот человек оттуда. Только мне показалось странным, что он не подъехал к самым воротам.
   – А лошадь его ты видел?
   – Я не заметил никакой лошади. Если вы уверены, что лошадь у него была, то он, наверное, бросил ее задолго до того, как подошел ко рву.
   – Что еще показалось тебе странным?
   – То, что его не заметила стража на стене. Но ведь он назвал правильный пароль.
   Лотар повернулся к Гергосу:
   – Кто придумывает пароли для стражи?
   – Я, – ответил капитан дружины.
   – И когда они получают новый пароль?
   – Часов в шесть вечера, перед первой ночной сменой караулов.
   Лотар вздохнул. Драл ехал к Бугошиту прямо из города, иначе он не получил бы пароля. Это еще раз доказывало, что у заговорщиков отличные осведомители. Лотар повернулся к Крамису:
   – Подумай, не было ли в этом человеке чего-нибудь необычного?
   – Нет. Все было очень просто. Он произнес условные слова, я отозвался, он попросил открыть калитку, я проверил, что он один, и впустил его. Он поблагодарил, что-то буркнул о нелегкой службе тайной почты и ушел.
   Лотар перевел взгляд на Сухмета, тот кивнул, что понимает, и ментально чуть-чуть проверил мальчишку. Потом покачал головой. Все нормально, парень не лгал.
   Больше они тут ничего выяснить не могли.
   – Кстати, как ты узнал, что он стоит у калитки один? – спросил Сухмет.
   – В переговорном окне стоит специальное зеркало, в нем видно все, что творится снаружи. И в то же время атаковать через него нельзя. – Крамис улыбнулся. – Очень дельное приспособление.
   Сухмет кивнул. Лотар прочитал в его сознании, что есть по крайней мере четыре способа обмануть «дельное приспособление», но сейчас это к делу, похоже, не относилось. Он уже повернулся к выходу, когда Крамис вдруг нахмурился, провел рукой по лбу и воскликнул:
   – Подождите, как же я забыл! У него была очень необычная пластина на кирасе. Блестящая, как из серебра, круглой формы. Я таких никогда не видел и спросил, что это. И он ответил, – Крамис вдруг улыбнулся, – сказал, что это новомодная заморская штучка, чтобы слепить противника в драке.
   Лотар вздохнул. Они узнали, что хотели. Итак, Гонг Вызова уже в городе. Теперь у них осталось только одно дело – подготовиться к штурму, который непременно будет ночью.
   Лотар дошел до двери, когда вдруг сообразил, что за дельные сведения мальчика следует как-нибудь наградить. Но печаль и тяжелое, давящее чувство не позволили ему ничего придумать. Он лишь обернулся и тихо, словно они только вдвоем находились в этой комнате, спросил:
   – Знаешь, Крамис, я совершенно не понимаю, почему ты еще жив?

ГЛАВА 23

   Они шагали по мостовой Мирама, и их шаги гулко отзывались на пустых улицах. Лотару пришло в голову, что такое безлюдье и такое же эхо появляются, когда в город приходит чума или какая-то другая напасть. Например, гигантские каменные собаки, вызванные неизвестно кем для того, чтобы установить бесконтрольную власть кучки подлецов, способных на все.
   Потом они пошли чуть медленнее, потом совсем медленно. Лотар и не заметил, что все стали подстраиваться к его шагам. Он думал. Наконец он спросил:
   – Откуда у него княжеская печатка?
   – У кого? – не понял Гергос.
   – У Драла. У того, кто пронес в город Гонг.
   Гергос кивнул, сосредоточился. Его усталость, серый цвет лица, тусклые глаза на мгновение опять показались какой-то сложной маскировкой, но Лотар отбросил эту мысль. Кому, как не ему, было знать, что Гергос в самом деле работал как проклятый.
   – Два месяца назад княжич подхватил какую-то заразу, не очень опасную, но и не самую распространенную у нас. Князь тогда перепугался не на шутку. Когда Капису удалось вылечить его…
   – Или юноша сам выздоровел, потому что Капис не очень-то понимал, что с ним делать, – ядовито вставил Сухмет.
   Гергос посмотрел на него, словно видел в первый раз, и продолжил:
   – …то князь подарил эту печатку лекарю. На ней есть контур, как на большой городской печати, и она известна каждому мальчишке. А себе князь заказал новую. Вот только не знаю, получил он ее или нет. Через Каписа, вероятно, она и попала к тому, кто протащил в город…
   Гергос от досады хлопнул правым кулаком в ладонь левой руки. Лотар кивнул, подумал мгновение:
   – Значит, у него абсолютная власть в городе?
   – Кого ты имеешь в виду?
   На этот раз это было действительно необходимое уточнение. Гергос снова начинал нравиться Лотару, хотя он и чувствовал в этом огромном мирамце, очень похожем на его друга, легкую игру, похожую на фальшь или на маскировку не очень уверенного в себе человека, которому приходится скрывать свою неуверенность.
   – Снова я имею в виду Драла.
   Гергос покачал головой:
   – Вряд ли. Когда начались все эти неприятности, я приказал закрыть город еще и по системе паролей.
   – Но эта мера не сработала.
   Гергос понял это как упрек себе.
   – Крамис невиновен. Я должен был ввести особые знаки для некоторых постов… Да мало ли что можно придумать! Нет, Желтоголовый, если кто-то и должен нести ответственность, то только я.
   – Знаешь, я здорово удивился, почему мы ничего не знали об этих паролях, – промямлил Рубос и чуть покровительственно хлопнул Гергоса по плечу. – А ты, оказывается, от нас скрывал, а вот от кого следовало в секрете удержать, не сумел.
   – Да тут вообще ничего не срабатывает, – вяло огрызнулся капитан мирамских дружинников. – А вам и пароли не нужны, о вас троих каждая собака в городе знает и обсуждает чуть не каждый ваш шаг.
   – Мы в самом деле такие… популярные? – Сухмет с шутовским достоинством поправил свою саблю.
   Гергос посмотрел на него и вздохнул. Его уже ничто не веселило. Может быть, так и нужно, хотя Лотар считал, что вряд ли стоит так явно демонстрировать безнадежность.
   Вдруг в дальнем конце улицы раздались громкие шаги. Один человек, подумал Лотар. Он оглянулся. Шаги стали громче, быстрее, потом человек побежал. Так советовали атаковать некоторые старые учебники восточной тактики боя, которые Лотару пересказывал Сухмет.
   Шаги стали оглушительными. Извилистая улочка не давала ни малейшей возможности понять, кто к ним приближался. Гергос вдруг побледнел, выхватил меч. По испугу и тревоге в его глазах Лотар понял, что он знает то, что им неизвестно, – кто собрался на них напасть!
   Но колокольчики молчали. Все-таки Лотар расслабил руку, чтобы сразу выхватить Гвинед из ножен, если понадобится. Встревожился и Рубос, а Сухмет – никогда не опасающийся за себя – встал чуть впереди Лотара.
   Это какое-то безумие! Они были готовы биться с неизвестным, который бежал к ним по узкой улочке, грохоча подкованными сапогами, – среди белого дня, в осажденном мародерами, но еще не сдавшемся городе, как… как кучка откровенных трусов! Значит, и они уже ни во что не верят, и в них поселился страх!
   Вдруг из-за ближайшего поворота появился молоденький дружинник, не старше Крамиса. Он запыхался, взмок, тащил свое копье, как палку, а в его глазах билось отчаяние. Увидев Гергоса, он затормозил, поднял руку и неестественно громко прокричал:
   – Ну наконец-то! Я уже забеспокоился, что опять потерял вас.
   Гергос на мгновение закрыл глаза, потом снова открыл. Юноша вдруг остановился шагов за пять до своего капитана. Теперь он с тревогой смотрел на этих четверых воинов, которые откровенно собирались с кем-то драться. Ему и в голову не приходило, что это он так переполошил их.
   – Как ты узнал, что мы тут? – В голосе Гергоса появились привычные ворчливые нотки.
   – Меня послали за вами. Я поднялся на стену, посмотрел на город и увидел вас – вы вышли из дома Крамиса и пошли по главной площади. Я побежал за вами… А вы тут с мечом.
   Гергос не глядя сунул меч в ножны выверенным движением.
   – Кто послал тебя?
   – Князь. Он желает, чтобы вы присутствовали при его разговоре с господином Кнебергишем. Знаете, он заявился утром прямо в терем.
   – Правильно, – шепнул Сухмет так, что его могли услышать только Лотар и Рубос, – я ему так и советовал сделать.
   – Мы идем, – кивнул Гергос.
   В сопровождении мальчишки, напугавшего их так, что у Сухмета даже пропала охота шутить, они пошли назад по тем же улицам.
   Это было не безумие, решил наконец Лотар. И напугал их, конечно, не мальчишка, и не грохот его подкованных сапог, и не его непонятный бег… Хотя что может быть понятнее, чем желание молодого солдатика поскорее выполнить распоряжение князя?
   Нет, их напугало поведение Гергоса. Он что-то знал. Знал, где таится смертельная опасность. Что же это за противник, который расхаживает по городу в обличье обычного человека, но настолько отличается от всех людей, что даже капитан мирамской стражи не надеется с ним справиться?
   Что-то смутно знакомое почудилось Лотару во всем этом. Нет ли здесь связи со стремительным перемещением Драла в замке Бугошита? И с его молниеносной реакцией, когда он дрался в темноте с Рубосом? Но откуда Гергос мог знать, что Драл настолько опасен? Ладно, пусть он молчит, решил Лотар. Со временем сами все узнаем.
   В княжеский терем их впустили без всяких паролей и сразу провели в приемный зал, где стоял приспособленный для полулежачего положения парадный трон князя. Возле него сидела Светока. Рядом стояли два княжеских носильщика. А перед князем в удобном, роскошном кресле сидел бледный от усталости и волнения Кнебергиш. Он говорил без умолку, и по его тону Лотар сразу понял, как он рад тому, что князь больше не сомневается в его невиновности. Кнебергиш тараторил:
   – Вот тогда-то, князь, я и сообразил, что звуки не всегда могут быть осознаваемыми, но мы их все равно слышим, даже если нам кажется, что не слышим.
   Князь смотрел на своего старого лекаря, дружески улыбаясь. Губы его были бледнее, чем обычно. После смерти Прачиса они будут такими всегда, подумал Лотар. Наконец князь кивнул и спросил:
   – Ничего не понимаю, Кнебергиш, но то, что ты говоришь, может быть, правильно. И что из этого следует?
   Кнебергиш посмотрел на князя, услышал, как Гергос, Желтоголовый и остальные вошли в зал, нервно оглянулся, понял, что по-прежнему в безопасности, облизнул губы и продолжил:
   – Итак, мне стало ясно, что звуки влияют на живые существа разнообразнее, чем можно было предположить. Разбираясь с этим, я набрел на описание Гонга. И после этого начались все мои неприятности.