По справедливости нужно сказать, что, вероятно, патроны желали нам добра. Ведь в конце концов мы обязаны им разумом. Галактическое сообщество устанавливает строгие стандарты, которым должны следовать старшие расы, когда возвышают клиентов, делая из них трезвых надежных взрослых. Гутатса использовали самые сильные черты нашей расы: верность, преданность семье — и с их помощью определили для нас узкий курс. Дорогу к благоразумной одержимой ответственности.
   И только сейчас Дор-хуниф и ее родители начинают понимать, как обманули нас наши патроны. Лишили нас величайшего сокровища. Мы только сейчас обнаруживаем, как это хорошо — прогулять уроки и отправиться на реку.
   Отправиться на Джиджо, где хуны наконец вернули себе украденное.
   Наше детство.

ЛАРК

   Врата трансцендентов как будто закончили миграцию и теперь поднимаются со своего прежнего положения у поверхности белого карлика. Теперь все эти огромные иглообразные объекты движутся по более высоким траекториям, за внешними пределами роя кандидатов.
   Для космических путешествий это сравнительно небольшое расстояние. Но, проходя его, они сотворили убийственный хаос. Внизу находится кипящий котел огня и смятения: миллионы космических кораблей отчаянно борются за выживание. Уже затронутые волнами разрыва, все главные маршруты галактических спиралей совершенно перепутались, они переплетаются и разбиваются на мириады буйных водоворотов. Резонанс двигателей пересекается и интерферируется, создавая поля взаимного притяжения, и корабли неожиданно начинают сближаться. И когда один гигантский корабль начинает маневрировать, пытаясь избежать столкновения, взрывается другой оказавшийся поблизости.
   Вдоль всей плотно забитой воронки видны взрывы, превращающие то, что было мыслящей материей, в белое плазменное пламя.
   И словно для того чтобы сделать положение еще хуже, каждая из гигантских игол во время своего короткого путешествия испускает силовые лучи, которые подхватывают несколько десятков кораблей, очевидно, отобранных случайно, и тащит их за собой, как телят на конце лассо.
   И те из оставшихся неизбранными, кто случайно касается этих огненных щупалец, мгновенно испаряются.
   Зачем?— спросил Ларк, ошеломленный этим зрелищем. Зачем они это делают?
   Он рассчитывал, что Линг объяснит: ведь она звездный путешественник и много времени прослушивала информационную сеть трансцендентов. Но в данном случае она была так же поражена и испугана.
   Не могу догадаться… Может, они уже набрали нужное количество кандидатов и решили, что остальные не нужны… Или волны хаоса слишком сильны, и им пришлось отказаться от отправки остальных кандидатов на новый уровень.
   Ларк покачал головой, сместив одного из симбионтов, который поселился здесь недавно и пожирал последние волосяные фолликулы.
   Но это не объясняет такое жестокое отнятие жизни! Там внизу разумные существа! Их там квадрильоны! И каждое из них — член древней расы, которая веками совершенствовала себя, чтобы попасть сюда…
   Линг взяла его за руку и погладила, прижалась к нему.
   Даже и так, Ларк, по сравнению с трансцендентами они все равно что животные. Их можно потратить. Особенно если их уничтожение служит высшей цели.
   Он несколько раз мигнул.
   Высшей цели? Какая цель может оправдать…
   Он смолк, почувствовав, как кто-то знакомый пытается связаться с ними с помощью окольных мысленных путей сети. Вскоре Ларк узнал своего бывшего учителя… затем врага… и наконец просто друга.
   «X», видоизмененный треки, проводил собственное независимое исследование и теперь хотел рассказать о своих находках.
   Джофуры больше не верят, что смогут вернуться в свой клан или завершить миссию. Больше того, они понимают, что у них мало времени. Вскоре макросущество, частью которого все мы стали, то самое, которое вы называете «матерью», завоюет весь «Полкджи», проникнув в машинное отделение, где находится последний очаг сопротивления прежнего экипажа. И когда это произойдет, они перестанут быть джофурами — по крайней мере по их собственному ограниченному определению.
   Прежде чем это произойдет, они решились на драматические заключительные действия. Это будет последним актом мести.
   Ларк послал мысль наружу, воспринимая зрительно некогда могучий боевой корабль и его окружение. Благодаря удаче или безупречному мастерству пилота «Полкджи» до сих пор удавалось избегать столкновений с роем кандидатов. Теперь между кораблем и глубоким космосом, звездным ночным небом, по которому время от времени пробегает волна хаоса, лежит только рваный край вращающегося диска. Теперь, когда дорога расчищена, перспектива бегства соблазняет. Но уцелевшие члены экипажа «Полкджи» знают, что этого никогда не будет. Мать поглотит их, включит в новое гибридное существование задолго до того, как они достигнут пункта перехода. Если вообще п-пункт пригоден к использованию.
   Звуки двигателей отзывались в жидком окружении, в них слышалась нота глубокой решимости. Ларк ощутил траекторию «Полкджи» — и понял, что она направлена прямо к одной из гигантских игл!
   Все это время борьбы и смятения джофуры упрямо стремились к первоначальной цели. Они никогда не теряли след земного корабля.
   Этот корабль прямо перед нами, охваченный световой паутиной трансцендентов.
   Бросив взгляд по сторонам, Ларк убедился, что каждая большая игла окружена роем захваченных кораблей, окутанных слоями свечения. Прослушивая сеть, невозможно установить, какова цель этой странной деятельности, но вскоре Ларк ощутил слабый резонанс, как будто исходящий от одного из плененных кораблей.
   Что-то очень знакомое.
   Линг присоединилась к нему. Вдвоем они сфокусировали взгляд, что-то щелкнуло, и сеть заполнилась звуками.
   Человеческий голос, мрачный, но решительный.
   — …повторяем. Мы не выбирали такую участь. Мы не законные члены роя кандидатов. Мы не принадлежим к порядку «ушедших в отставку». Нам нет никакого дела до Объятия Приливов, и мы не хотим испытывать трансцендентность ни в какой форме.
   Долг призывает нас во Вторую Галактику. Пожалуйста, отпустите нас! Просим выпустить нас из этого обреченного места, пока это еще возможно.
   Повторяем. Мы не выбирали такую участь…
   Ларк ощутил мысленное прикосновение треки, воспринял мысль, которая текла, как гладкий ручеек расплавленного воска.
   Как интересно. Очевидно, земляне отобраны для исполнения почетной задачи. Для какой-то службы или работы, которая кажется достойной высшему разуму. Однако они просят освободить их от этого отличия, чтобы возобновить обреченный полет в мире опасности и печали!
   Тем временем оставшиеся джофуры направляют «Полкджи» вперед с единственной целью — не допустить, чтобы земляне ощутили вкус трансцендентности, которую не заслужили/
   Предстоит конфронтация. И будет любопытно наблюдать за ней.
   Ларк оценил отчужденность треки, хотя скорее всего от «Полкджи» просто отмахнутся, как от надоедливой мошки, он испарится, столкнувшись с невообразимо превосходящими силами.
   И задумался над тем, как избежать подобного конца.
   А нельзя ли связаться со «Стремительным» через сеть?
   Линг кивнула.
   Почему бы и нет? Лишь на несколько мгновений.
   Друг треки тоже согласился:
   У меня/нас есть своя/наша собственная причина желать этого. Давайте действовать вместе и попытаемся установить связь.

ГАРРИ

   Когда рухнула большая галерея на южном полюсе и несколько тысяч обитателей оказались в смертоносном вакууме, высшие руководители Каззкарка наконец уступили неизбежному. Они издали долгожданное распоряжение.
   Эвакуация!
   — Мои исследования — проверка древнейших, самых защищенных архивов Великой Библиотеки — свидетельствуют, что условия во время Крушения Гронина были, вероятно, аналогичны, — сообщил Вер'Кв'квинн после того, как Гарри доложил о своей последней миссии.
   С высокого балкона главного здания Института Навигации они смотрели на толпы, движущиеся по улицам к разным пунктам выхода. Они устремлялись к кораблям, которые привезли их сюда. Вер'Кв'квинн лениво махнул псевдоподом и продолжил свои размышления о прошлом.
   — Тогда, как и сейчас, вначале Институты все отрицали. Позже, по приказу высших порядков жизни, они скрыли правду от нашей цивилизации, пока не стало слишком поздно для любых согласованных приготовлений. И сейчас развернулся бы тот же сценарий, если бы не предупреждение, пришедшее с Земли. Без него у большинства галактических рас не было бы никакой возможности подготовиться.
   — Многие кланы не обратили внимания на это предупреждение, — заметил Гарри. — Некоторые из них слишком заняты, нападая на Землю, чтобы слушать.
   После мрачной паузы он продолжал:
   — Вероятно, все эти пространственные возмущения не скажутся на осаде Земли?
   Вер'Кв'квинн бросил свой взгляд спрута на разведчика шимпанзе, как будто пытался увидеть признаки измены и отказа от преданности Институту.
   — Это кажется маловероятным. Мы полагаем, что по крайней мере тридцать процентов п-пунктов Второй галактики будут частично функционировать. Конечно, в самой высшей точке кризиса метрические нарушения распространятся по всем уровням гиперпространства. И горе-кораблю, который попытается достичь псевдоускорения, пока это происходит! Но для больших боевых кораблей, окружающих сейчас твою родную планету, это не помеха. Оставаясь в нормальном пространстве и воздерживаясь от использования вероятностного оружия, пока разрывы не прекратятся, они будут в безопасности.
   Естественно, мы полагаем, что в Четвертой Галактике последствия будут гораздо более серьезными. Гарри кивнул.
   — Именно туда вы и посылаете меня.
   — Ты отказываешься? Я могу послать кого-нибудь другого.
   — Да? Интересно, как вы найдете того, кто согласится в такое время проникнуть в пространство Е?
   Ответом Вер'Кв'квинна было красноречивое молчание. Из всего сохранившегося штата только Гарри обладает необходимым опытом и способностями, которые позволяют надеяться на успех в этом странном царстве живых идей.
    Ну что ж, — хмыкнул Гарри. — Какого дьявола! Почему бы и нет? Вы говорите, что у меня будет достаточно времени, чтобы выложить вдоль Тропы до самой Четвертой Галактики инструментальные пакеты и вернуться до наступления кризиса?
   — Конечно, определенный риск есть, — признал Вер'Кв'квинн. — Но мы совместили наши традиционные расчеты с новыми данными с использованием техники волчат, с теми математическими уравнениями, которые содержатся в послании с Земли. Оба метода как будто говорят одно и то же. Главный разрыв произойдет после твоего возвращения.
   Снова наступила долгая пауза.
   — Конечно, я полечу, — наконец хрипло сказал Гарри. Низкий вздох. Нервное сплетение щупалец.
   — Я знал, что ты согласишься.
   — Ради Пяти Галактик, — добавил Гарри.
   — Да. — Голос Вер'Кв'квинна дрогнул. — Ради цивилизации… Пяти Галактик.
   Внизу на бульварах Каззкарка основной исход как будто закончился. Роботы-уборщики возились с грудами мусора и обломков от такого количества торопливых отлетов. Гарри шел в сопровождении робота-«осла»; робот вез капсулы Вер'Кв'квинна, которые нужно будет разместить в пространстве Е. Телеметрия этих пакетов многое расскажет о напряжениях, разрывающих сейчас ткань пространства. Возможно, в следующий раз — через сто миллионов лет — происходящее станет более понятно.
   А следующее время обязательно будет. Чем больше расширяется вселенная, тем сильнее растягиваются древние перемычки, связывающие галактику с галактикой, чтобы наконец лопнуть. После каждого такого разрыва количество п-пунктов сокращается, из связи становятся беднее, а скоростные линии подпространства — все более недоступными.
   Старея, космос становится менее интересным и более опасным. В дни Прародителей все должно было казаться таким близким и доступным, думал Гарри. Это было время волшебства, когда прокладка курса между двумя точками в семнадцати связанных галактиках была самым обычным делом.
   Он расправил плечи.
   Ну ладно. По крайней мере приму участие в чем-то важном. Даже если Вер'Кв'квинн преувеличивает мои шансы на возвращение.
   Когда он впервые прилетел сюда из школы подготовки, Каззкарк казался безупречно чистым. Теперь в коридорах постоянно висит пыль, поднятая со стен землетрясениями и волнами хаоса, которые через все более краткие промежутки сотрясают весь сектор. Они стали настолько частыми, что Гарри их едва замечает.
   Это свидетельствует, что со временем даже ненормальное начинает казаться нормальным.
   Подходя к докам, он увидел большую группу хунских клерков и членов их семей. Они несли багаж, тащили антигравитационные тележки, готовясь к отлету на одну из своих родных планет. Как и следовало ожидать от хунской процессии, двигалась она в полном порядке. Но что-то в этой группе показалось Гарри необычным. Эти хуны кажутся не такими скучными, более оживленными.
   Дело в их одежде!— понял Гарри. Олеин приучил их носить гавайские юбки!
   Действительно, примерно треть этих высоких двуногих отказалась от обычных бело-серебряных одеяний и завернулась в платья с изображением ярких цветов и тропических растений; одежда разрезана сзади, чтобы дать место выступам на спине. Терпеливо дожидаясь очереди, группа согласованно ворчала, и коридор дрожал от звуков, которые казались гораздо более живыми, чем обычные хунские песни, похожие на надгробный плач.
   Одна произнесенная на галшесть фраза даже заставила Гарри споткнуться.
   Ручаюсь, на англик это нужно перевести как «йо-хо-хо!».
   У некоторых старших хунов был растерянный, даже обиженный вид. Но более молодые — подростки — распевали, с энтузиазмом раздувая горловые мешки.
   Они пели жизнерадостную балладу о переходе, о готовности встретиться с новым.
   За углом, спрятавшись за хунами, стояла странная фигура, похожая на невысокого приземистого джофура. Это был Тиуг, алхимик-треки с Джиджо. Он сопровождал Олвина на следующем этапе его приключений.
   Проходя мимо. Гарри попытался поймать взгляд Олвина, но парень был поглощен своей ролью проводника, которому есть чему поучить горожан. Рядом с ним была Дор-хуниф, а на широких плечах сидела пара титлалов. Стараясь выглядеть беспечным, Олвин прислонился к одному из завернутых в ткань упаковочных ящиков, бдительно следя за его содержимым.
   На глазах у Гарри край брезента сдвинулся. И из темноты под брезентом показался один глаз на колеблющемся стебельке. За ним попытался протиснуться другой стебелек, чтобы взглянуть на окружение.
   Не прерывая своего бодрого ворчания, Олвин широкой ладонью сгреб оба бродячих стебелька и сунул их назад. И постарался прочнее закрепить багаж. Ящик вздрогнул, как будто внутри кто-то протестующе завозился. Но Олвин лишь плотнее прижал его, дожидаясь, пока все стихнет.
   — Эхой! — крикнул первый в очереди хун, когда ворота, ведущие к кораблям, открылись. — Сюда! Начинаем!
   Гарри постарался протиснуться. Он протискивался изо всех сил, прошел метров пятьдесят и понял, что его бока больше не выдержат. Тогда он завернул за каменный угол, прижался к стене и захохотал.
   Причал для официальных лиц был почти пуст. Высшие чины Библиотеки, Институтов Миграции, Торговли и Войны уже улетели, и причалы опустели. Оставался только штат Вер'Кв'квинна; его сотрудники участвовали в спасательных миссиях или расставляли предупреждающие буи, чтобы оградить опасные зоны. Благородное дело. Гарри лучше провел бы время так же, помогая спасть жизни и штопать распадающуюся ткань галактического общества. После окончания основных разрывов Институт Навигации должен будет способствовать восстановлению, организовать новые торговые маршруты.
   Но Вер'Кв'квинн сберег меня для этой миссии. Полагаю, старый спрут знает, что делает.
   Впереди находилась почтенная наблюдательная платформа Гарри, его корабль, специально сконструированный для полетов в мимических джунглях пространства Е. И хотя дело предстояло опасное, Гарри обнаружил, что идет быстрее, испытывая странное возбуждение и стремление к действиям.
   Он начал про себя напевать и тут же узнал мелодию. Так ворчали новые родственники Олвина, готовясь к отлету.
   Мелодия оказалась заразительной.
   И подходящей для путников.
   Это песня предчувствия.
   Пока Гарри грузил в трюм инструменты Вер'Кв'квинна, планетоид снова начали сотрясать волны. Древние каменные стены стонали от резонанса, и палуба и переборки станции тоже начали сильно дрожать. Когда с верхней полки упал незакрепленный ящик, Гарри едва успел увернуться. Да и успел он только благодаря слабой псевдогравитации Каззкарка, но ящик сильно ударился, разбился, и содержимое разлетелось на осколки.
   Подметая, Гарри прислушивался: не звучат ли сирены, объявляя о прорыве вакуума. Только спустя несколько дуров у него улеглась вставшая дыбом шерсть. Очевидно, оболочка дока выдержала — на этот раз.
   Гарри вышел, чтобы подойти к прочному небольшому кораблю теннанинской постройки, припаркованному сразу за его станцией. Пройдя через шлюз, он крикнул пилоту:
   — Каа! Готовы к взлету? Я вылетаю меньше чем через мидур, если вы все еще хотите лететь со мной.
   Из-за приборной консоли в шестиногой установке для ходьбы показался гладкий серый дельфин. Каа выглядел уставшим. Он неделями уже не плавал. И лишь несколько часов сна проводил в небольшом бассейне; все остальное время приходилось лежать на плавающей постели установки.
   — Для меня недостаточно быстро, — сказал пилот. — Увы, я все еще жду возвращения Двера.
   Гарри огляделся.
   — Дьявольщина! — проворчал он. — И куда же делся Двер?
   Из задней двери послышался новый голос; слова на англике звучали елейно, почти соблазнительно.
   — Ну, ну! Я бы предположила, что молодой человек пытается — в который раз! — убедить свою самку — Рети — отправиться с ним. Вы считаете по-другому?
   Из одной крошечной каюты показалась Кивеи Ха'аоулин и начала пробираться мимо груды припасов, накрытых грузовой сетью. Синтианец настоял на том, что будет сопровождать Каа, несмотря на предупреждение, что путешествие только в один конец. На самом деле всякое возражение только укрепляло его решимость. Кивеи даже предложила оплатить все продукты и прочее необходимое Каа в пути.
   Она не верила, что так называемый «большой разрыв» неизбежен.
   Все эти неприятности минуют, в блаженной уверенности говорила она. Я не говорю, что все останется прежним. Пока Институты и большие кланы столетиями будут разбираться в случившемся, правила относительно маленьких сунерских колоний не будут так строго соблюдаться. И относительно контрабанды! Разве вы не чувствуете, какие здесь кроются деловые возможности? Я стану коммерческим агентом Джиджо, да! В абсолютной тайне, как доверенное лицо шести или семи рас, я буду поставлять на рынок коллекционеров примитивные артефакты, и все мы разбогатеем!
   Гарри видел, как алчность борется с характерной синтианской осторожностью. Со временем Кивеи разрешила этот конфликт полным отрицанием: она отказывалась признавать, что возмущения могут фундаментальным образом изменить космос. Гарри испытывал вину за то, что поддался ее уговорам. Но синтианские торговцы могут быть исключительно упрямы и преодолевают любое сопротивление. К тому же Каа нуждается в припасах.
   Кивеи склонилась к грубому рисунку, нацарапанному на палубе Клешней, — к изображению убийцы квуэна, который, вероятно, уже улетел с Каззкарка и теперь плетет свои сети где-нибудь в другом месте.
   — Да, Двер отправился за Рети. Я только что прослушивала коммуникационные каналы и получила срочное сообщение парня.
   Каа ударил хвостом.
   — Ты мне не сказала!
   — Пилот, ты был занят предполетной проверкой и тому подобным. К тому же я сама собралась идти, чтобы помочь молодому человеку! Великодушно, верно? Хотите идти со мной, разведчик-майор Хармс?
   Гарри сощурился. Окно для взлета через мидур. Но парень попал в неприятности…
   — Двер не сказал, в чем дело? Синтианец потер живот — нервный жест.
   — Сообщение не вполне понятно. Очевидно, он считает, что необходимы срочные действия. Иначе девушка погибнет.
   Они нашли молодого джиджоанца на соседнем складе. Он прятался за грудой пустых ящиков. Одетый в темный плащ, он раздраженно наблюдал за собранием разумных в сорока метрах от себя.
   Пустые грузовые контейнеры были украшены синими и золотыми лентами — это праздничный фон, на котором выступал миссионер скиано. Он стоял, окруженный двумя десятками последователей из разных рас. Голова скиано возвышалась над всеми верующими, напоминая массивный корабельный нос. Одна пара глаз непрерывно сверкала, словно освещая путь в теплой ночи.
   Большинство посвященных уже рассеялось по просторам галактики, разнося послание о возможности личного спасения, но немногие остались с лидером и распевали гимны, от которых у Гарри по спине пробегал холодок.
   — В чем дело? — спросил он, проходя мимо Двера. Он сразу заметил Рети, маленькую человеческую фигурку, сидящую в стороне от остальных. Лицо ее было освещено сиянием портативного компьютера.
   — Осторожней! — рявкнул Двер, схватив Гарри за воротник и с силой дернув его назад.
   — Эй! — протестующе крикнул Гарри, и тут же несколько маленьких стрел впились в соседний ящик, разбрасывая по сторонам щепки.
   Гарри замигал.
   — Кто-то в нас стреляет!
   Двер осторожно выглянул за угол, потом сделал Гарри и Кивеи знак, что они могут к нему присоединиться. Он показал на пару одетых в синее верующих — это были джелло и паха. Они настороженно стояли у помоста, и выражение у них было предупреждающее. Обе расы возвышены как воины, с прирожденными способностями к участию в вооруженных конфликтах. И хотя теперь они последователи религии, провозглашающей мир, им поручено было дело, достойное их способностей. У джелло в руке была палка с металлическим острием, а паха держал ручную катапульту, какую Двер уже видел раньше.
   — Интересно, — сказала Кивеи. — Отказавшись от более сложного оружия, они пользуются военным искусством волчат. Несомненно, их научила Рети. Возможно, новая вера сделала их более открытыми к новому.
   Гарри отмахнулся от нелепых комментариев Кивеи.
   — Они не хотят, чтобы мы приближались. Почему? — спросил он у Двера.
   — Меня предупредили, чтобы я больше не беспокоил Рети. Говорят, я ее отвлекаю. Они не могут убить священного землянина. Но поскольку «участь землян — страдать за нас всех», они готовы сломать одну-две кости. На вашем месте я был бы осторожен.
   Гарри не сумел справиться с раздражением.
   — Послушай, Двер, у нас нет времени. Рети решила остаться с теми, кто ее любит и заботится о ней. Это гораздо больше, чем имеют многие в этой вселенной, и, наверно, больше, чем она получит, если пойдет с нами. Пора позволить ей самой делать выбор.
   Двер кивнул.
   — В обычное время я бы с тобой согласился. Хватит с меня Рети. Ничего больше мне не нужно, как позволить ей идти своей дорогой. Но возникает одна проблема. Положение может быть не совсем таким, каким ты его описал.
   Гарри вопросительно приподнял брови.
   — Да? Как это?
   В ответ Двер указал:
   — Посмотри направо, за платформу. Видишь там что-то? За занавесом?
   Тяжело вздохнув, Гарри всмотрелся в раздувающуюся цветную ткань между двумя массивными столбами, сразу за медитирующими последователями скиано.
   — О чем ты говоришь? Я не…
   Он смолк. Что-то там движется. Вначале очертания напомнили ему угловатую машину, с острыми лезвиями для резания или косьбы. Но вот случайный ветерок на мгновение отвел занавес, обнажив очертания существа, похожего на богомола.
   — Ифни!.. — прошептал Гарри. — Зачем там прячется танду?
   В одном он совершенно уверен: ни один танду никогда не присоединится к ереси скиано! Бессмертие какой-то абстрактной души не так привлекательно, как возможность крушить врага и навязывать волю своей расы непокорному космосу. До сих пор ритуалы и закон сдерживали эти импульсы: танду редко убивали открыто, без покрова галактической законности. Но что, если цивилизация рухнет? Ходили слухи о тайных базах, полных бесчисленными воинскими яйцами, готовыми немедленно вылупиться.
   — А почему эти паха и джелло просто стоят? — вслух удивился он. — Они, наверно, не знают…
   Кивеи прервала его:
   — Знают. Обратите внимание, что они стоят спиной к занавесу, на обращая внимания на то, что происходит с этой стороны. Очевидно, получили приказ. Танду сюда пригласили нарочно.
   Нарочно? Гарри нервно потянул себя за пальцы… но тут у него появилась мысль.
   — Кивеи, дай-ка твою переносную информационную табличку.
   Синтианец послушался, и Гарри начал отдавать приказы портативному устройству. Используя свои полномочия, он распорядился, чтобы поисковые программы подключились к связям компьютера Рети. Если повезет, он сможет скоро…
   — Готово! — воскликнул он, и спутники подошли ближе. На левой половине экрана неожиданно появилось изображение молодой женщины, с лицом, приглаженным недавней хирургической операцией. А на правой стороне — копии таблиц, которые она внимательно изучала.