Имеются свидетельства о существовании в древности религиозных культов, в которых большое место занимают священные метеориты. Хорошо известно, что греки считали Дельфы центром мира. Однако камень-омфал, который отмечал это место, не являлся собственно дельфийским фетишем. Это грубый камень, по преданию брошенный на землю титаном Хроносом[378]. Дельфийцы назвали его Зевсом Баетилским (слово «баетилос» историки употребляли для обозначения метеоритов)[379]. Из рисунков видно, что камень имел размеры пушечного ядра и яйцеобразную форму. По этой характерной форме и по происхождению можно довольно уверенно сделать заключение, что Зевс Баетилский был метеоритом[380]. Похожий камень показывали историку Павсанию (второе столетии н. э.) в городе Гитиум; местные жители называли камень Зевс Каппотский (Зевс, упавший вниз). По всей видимости, это тоже был метеорит[381]. И Плиний (23-79 годы до н. э.) рассказывал о «камне, который упал с солнца» и которому поклонялись в Потидеях, а также о других камнях, которые упали недалеко от Геллеспонта[382].
   Культ метеоритов был распространен также в Финикии и Сирии. В Эмессе[383], к примеру, существовало святилище бога Эла-Габала; священный реликт святилища описывался как «черный конический камень». Летописец Геродиан повествует, что жители Эмессы «официально считают, что он упал с неба…» Недалеко от Эмессы, в храме Зевса-Хадада, в Гелиополе-Баалбеке, находились «черные конические камни»[384]. Зевс-Касио, двойник Зевса-Хадада, имел свое святилище на горе Касио. В древней Фригии (ныне центральная Турция) великая мать всех богов Кибела, была представлена в храме черным камнем, который, как считалось, упал с неба». Культ Кибелы получил большое распространение, его переняли римляне и разнесли до Галлии и Альбиона (современных Франции и Англии)[385].
   Существует много других свидетельств о почитании метеоритов в самых разных местах планеты[386]. Подобный культ легко понять, поскольку человек древности видел в метеоритах материальное воплощение небесных богов и, в частности, богов звездных. Конечно, в этом ряду убедительным звучит предположение, что и камень Бенбен мог быть просто метеоритом конической формы.
   Конический метеорит играл большую роль в формировании религиозных воззрений и в культе возрождения. По этой теме были проведены очень глубокие исследования британским египтологом и прежним ассистентом Флиндерса Питри Г.А-Уэйнрайтом, который публиковал результаты своих исследований в «Journal of Egyptian Antiquities». Уэйнрайт проследил эволюцию египетского «метеоритного» культа и его связь с почитанием некоторых богов; в частности, он доказал, что «аниконическая» (подобная конусу) форма тебанского бога Амуна говорит о том, что сам «бог» был метеоритом, известным под названием Камутф[387], причем, замечает Уэйнрайт, коническая форма очень характерна для метеоритов малой величины[388].

III
ЖЕЛЕЗНЫЕ КОСТИ ЗВЕЗДНЫХ БОГОВ

   Хотя пирамиды сооружены до железного и даже бронзового века, египтянам в эру пирамид было известно метеоритное железо[389]. Они называли это железо «бья», и, согласно Уэйнрайту, «метеориты состояли из „бья“»[390]. Слово «бья» часто встречается в «Текстах пирамид»:
   «Я чист, беру с собой мои железные (бья) кости, я расправляю свои нетленные члены, которые находятся в чреве Нут…» [Тексты пирамид, 530]
   «Мои кости – железо (бья), и мои члены – неугасимые звезды». [Тексты, пирамид, 1454]
   «Кости царя – железные (бья), и его члены – неугасимые звезды…» [Тексты пирамид, 2051]
   Как показывают эти отрывки, существовало убеждение, что, когда ушедшие цари перевоплощались в звезды, их кости становились бья, железом, небесным материалом, из которого некогда были созданы звездные боги. Такие космические железные объекты, как метеориты, являлись единственным материальным свидетельством реальности земли в небесах, населенных звездами-душами царей, и легко понять, почему, по мнению древних, звезды состояли из «бья». Поскольку души ушедших царей – звезды, то их кости должны быть тоже из железа[391].
   Это возвращает нас к камню Бенбен Гелиополя, который[392], как и многие египтологи, ассоциирую с метеоритом. Валлис Бадж был первым, кто предположил, что камень Бенбен является реликвией, аналогичной Черному камню храма Кааба. Такая же мысль пришла в голову египтологу Ж. П. Лауеру[393]. Возможно, примерно в третьем тысячелетии до н. э., возможно, во времена Второй или Третьей династий, недалеко от Мемфиса упал железный метеорит конической формы. Из изображений камня Бенбен[394] можно судить, что метеорит весил от шести до пятнадцати тонн, и потому зрелище его падения должно было весьма впечатлять. Яркий шар с хвостом раскаленных газов наверняка могли видеть на большом пространстве, а звуковая волна распространялась очень далеко. Интересно замечание о том, что Феникс прилетел с востока, поскольку, согласно энциклопедии «Британника», все метеориты следуют со стороны солнца. Проследив, куда приземлился метеорит, наблюдатели увидели, что огненная птица[395] исчезла, оставив после себя черное космическое яйцо, бья (железный конический метеорит). Затем египтяне, очевидно, перенесли метеорит в храм Атума и установили на священной колонне[396].

IV
СЕМЯ ОСИРИСА

   В «Текстах пирамид» часто упоминается семя Ра-Атума, которое оплодотворило чрево небесной богини Нут, Матери звезд:
   «О, Ра-Атум, сделай так, чтобы. Нут забеременела от „семени“ духа (Соху)… [Тексты пирамид, 990]… Давление в твоем чреве, о, Нут, поскольку „семя“ бога в тебе…»
   Осирис – царь обращается со следующими словами:
   «Это я, кто „семя“ богов, что в тебе [Тексты пирамид, 1416-7]… Осирис-звезда – это негасимая звезда, сын небесной богини [1469]… О, Ра-Атум, этот Осирис-царь идет к тебе, бессмертный дух… твой сын идет к тебе…» [Тексты пирамид, 152]
   Двухступенчатый процесс звездного превращения Осириса был коротко описан выше[397]. Здесь же мы рассмотрим, как мертвое тело, подвергшееся мумификации, то есть приданию ему мумификационной формы Осириса, помещается в погребальную камеру перерождения, где душа начинает свое превращение в звезду. Мы не удивились, когда узнали, что изготовление мумии в Древнем Египте называлось «саху» – такое имя было у Осириса, когда он стал господином Дуата[398]. Перерождение мумии, как считалось, не могло осуществляться само по себе, а определялось действиями старшего сына умершего, нового Гора-царя, который перед своей коронацией назывался Гором-старшим[399]. Церемония, которую Гору надлежало осуществить, называлась «открытием рта», она требовала, чтобы забальзамированное тело умершего отца, облаченное в регалии Осириса, было размещено вертикально и чтобы перед ним на небольшой подставке расцветал во всей своей красе лотос. Лотос символизировал «четырех сыновей Гора» (внуков царя[400]), которые, в свою очередь, символизировали «четыре стороны света»[401]. Надев маску с изображением ястреба, Гор медленно подходил к мумии, поднимал небольшой металлический инструмент и разжимал рот Осириса-царя. Четыре сына, используя свои «пальцы» (по-видимому, сделанные из «бья»), ассистировали ему в этом ритуале. Вот как этот древний ритуал описан в текстах пирамид:
   «О, царь, я пришел в поисках тебя, поскольку я – Гор; я ударил твой рот, поскольку я – твой возлюбленный сын; я разжал твой рот… теслом Упуата… железным теслом…» [Тексты пирамид, 11-13] «…дети твоих детей все вместе подняли тебявверх [а именно] Хапи, Имсети, Дуамутеф и Кебхсенуф, [кому] ты дал эти имена. [Твое лицо вымыто], твои слезы вытерты, твой рот разжат их железными пальцами…» [Тексты пирамид, 1983-4]
   У этой довольно причудливой процедуры есть три важных момента, которые заслуживают нашего особого внимания. Первый – это то, что тесло и железные пальцы изготовлялись из «бья» (метеоритного железа)[402]. На этот факт в 1931 году обратил внимание Г. А. Уэйнрайт, который подробно рассмотрел ритуал в своей книге «Железо в Египте»[403]. Уэйнрайт делает правильное заключение, что «бья» использовалось по причине своего «небесного» характера, поскольку целью всей церемонии было помочь душе уйти к звездам[404]. Эта точка зрения в настоящее время широко распространена в египтологии, и недавно ее повторил доктор Берндт Шеел, занимавшийся изучением металлических инструментов Древнего Египта.
   «Железо было [одним из] металлов мифического характера. Согласно легенде, [кости] скелета Сета… сделаны из железа. Железо называлось „металлом небес“, поскольку на протяжении долгого времени египтяне знали только метеоритное железо, содержавшее большой процент никеля. По причине своего предположительно божественного происхождения, метеоритное железо использовалось, в частности, при изготовлении охранительных амулетов и магических инструментов, необходимых для ритуала, называемого „открытием рта“, церемонии, которая являлась обязательной для подготовки мумии усопшего к жизни после смерти»[405].
   Уэйнрайт, а позднее Мерсерер, канадский египтолог, переведший «Тексты пирамид» в 1952 году, заметили, что тесло, используемый для «открытия рта», имел очертания Большой Медведицы, которую египтяне именовали «мештв», «Нога быка»[406]. Немецкий египтолог Борхардт, однако, считал, что это было созвездие Малой Медведицы[407]. В любом случае, оба созвездия составляют пару в приполярной части неба, и именно в этом направлении смотрят две северные шахты Великой пирамиды. Направление на северный полюс очень важно в этой замысловатой метеоритной и звездной церемонии с мумией царя. В эпоху пирамид полюс совпадал с Альфой Дракона, и именно на нее была нацелена северная шахта погребальной камеры царя. Северная шахта погребальной камеры царицы указывала на «ковш» Малой Медведицы, состоящий из четырех звезд, по всей вероятности, символизировавших тесло, который применял в церемонии «открытия рта» Гор[408].
   В «Текстах пирамид» этот инструмент носит название «тесло Упуата» [Тексты пирамид, 13]. Упуат, бог-шакал, «открывающий пути», тоже был представлен на звездном небе, что можно видеть на знаменитом «Дендерском зодиаке», который хранится в настоящее время в Лувре – почти в центре рисунка находится фигура Гора, держащего руку на голове Упуата. Обе северные шахты не только расположены строго по меридиану, но, в отличие от своих южных сотоварищей, направленных на Осириса-Орион и Исиду-Сириус, имеют удивительную архитектурную аномалию, которая долгое время озадачивала египтологов и была объяснена только недавно Рудольфом Гантенбринком, который исследовал шахты в 1992—1993 годах.
   Во время конференции 21 июня 1993 года в Париже, где Гантенбринку, Эдвардсу и мне довелось быть в числе выступающих, Рудольф поднял вопрос об этой аномалии[409]. Он отметил, что, когда направил своего робота вверх по северным шахтам, оба раза они подходили к Большой галерее. Чтобы не упереться в галерею, шахты делали «изгиб» на запад. Рудольф – прагматик и рационалист – заметил, что мог бы понять, что архитекторы и строители ошиблись, направив поначалу шахту из погребальной камеры царицы прямо на Большую галерею, и потом стали прикладывать усилия, чтобы Большую галерею обойти.
 
 
   Но почему тогда та же ошибка повторена в северной шахте погребальной камеры царя? Он спросил мнение об этом странном факте присутствующих в зале известных египтологов – Эдвардса, Лекрана, Лауера, Веркуттера и Керизела. Ответа не последовало. И тогда Рудольф сам сделал логическое заключение: обход не был ошибкой; он являлся частью общего замысла. И обход, и возвращение шахт на «первоначальный курс» были задуманы архитекторами.
   Во время конференции никто так и не заметил, что северные шахты повторяют форму священного тесла. Поскольку они были направлены в приполярные созвездия, одно из которых символизировало звездный тесло, то такое совпадение нельзя признать случайным. Теперь можно почти с уверенностью сказать, что ритуал «открытия рта» производился, возможно, несколько раз, в помещении, которое принято называть погребальной камерой царицы[410]. Можно представить себе Гора-сына, которого вводят в погребальную камеру царицы Великой пирамиды для встречи с мумией усопшего отца:
   «О, Гор, этот царь – Осирис, пирамида этого царя – Осирис, его сооружение – это Осирис…» [Тексты пирамид, 1657]. И Гор воскликнул: «О, царь, я пришел, чтобы тебя отыскать, поскольку я – Гор; я ударил по твоим устам, поскольку я – твой возлюбленный сын; я открыл твой рот для тебя. Я объявляю о нем его матери, когда она оплакивает его, я объявляю о нем ей, которая соединилась с ним». [Тексты, пирамид, 11-12]
   Гор выполняет ритуал вместе со своими четырьмя сыновьями, внуками умершего царя:
   «Я открываю твой рот для тебя… Я ударяю по твоему рту для тебя Теслом Упуата, я открываю твой рот Теслом железным, который открываем рты богов…» [Тексты пирамид, 13]. «…дети твоих детей все вместе подняли тебя вверх [а именно] Хапи, Имсети, Дуамутеф и Кебхсенуф, [кому] ты дал эти имена. [Твое лицо вымыто], твои слезы вытерты, твой рот разжат их железными пальцами…» [Тексты пирамид, 1983-4]
   Жрец, который во время ритуала говорит за мертвого фараона, как бы чувствуя астральную силу «бья», произносит:
   «Я чист, беру с собой мои железные (бья) кости, я расправляю свои нетленные члены, которые находятся в чреве Нут…» [Тексты пирамид, 530]. «Мои кости – железо (бья), и мои члены – неугасимые звезды». [Тексты пирамид, 1454]… «Кости царя – железные (бья), и его члены – неугасимые звезды…» [Тексты пирамид, 2051]
   Поразительно упоминание «пирамида этого царя – Осирис». Душа царя начинала свое путешествие по шахте строго на север. Согласно французскому египтологу Гойону[411], в 15,75 километрах точно по меридиональной линии на север от Великой пирамиды находился город, называвшийся позднее греками Летополем. Именно поэтому жрец, который выполнял церемонию открытия рта, имел титул Гор Летополя[412].
   Известно, что Летополь существовал еще до эпохи пирамид[413], и многие египтологи верили, что город был географическим центром, относительно которого измерялись расстояния в Древнем Египте[414]. И потому, согласно Гойону, меридиан, на котором стоял город, стал базовым для расположения Великой пирамиды и всего некрополя Гизе.[415] Согласно Уэйнрайту, Летополь носил название «Город удара молнии» из-за того, что был тесно связан с метеоритным культом: «…поскольку египетская религия включала очень важную церемонию „Открытия рта“ усопшего царя при помощи инструментов, изготовленных из метеоритов, не случайно, что руководитель этой церемонии проживал именно в городе удара молнии Летополе…»[416]
   В атласе Древнего Египта[417] мы видим, что Летополь располагался, как и писал Гойон, примерно в пятнадцати километрах строго на север от Великой пирамиды. Гойон не сказал о том, что Летополь был ориентирован строго на запад от Храма Феникса в Гелиополе. Таким образом, город являлся геодезической точкой, к которой по меридиану была привязана Великая пирамида, а по широте – Гелиополь, где хранился камень Бенбен. Летополь как бы служил дорожным знаком, указывающим «дорогу Осириса на небо»[418], и связывал, по меридиану и широте, Бенбен и его стилизованную копию на вершине Великой пирамиды.
 
 
   И, наконец, вспомним таинственную дверь в одной из южных шахт. Скрывает ли она секретную камеру Тота, упоминаемую в Весткарском папирусе? Может ли там быть что-либо более важное, чем мумия, статуя или другие погребальные принадлежности?
   Теперь нам следует вновь обратить свое внимание на Гелиополь, где был когда-то установлен каменный Бенбен-Феникс.

12
ДОРОГИ ОСИРИСА

   Я прошел по дорогам Ростау, по воде и земле… это дороги Осириса; они – на небе.
Из «Книги двух дорог», написанной в гробнице времени Среднего Царства, эль-Бершех

I
ГДЕ НАХОДИТСЯ КАМЕНЬ БЕНБЕН?

   Если взглянуть на карту района, где расположены Мемфис и Гелиополь, то можно увидеть, что Гелиополь времен постройки пирамид Гизе и обелиска Сесостриса (Сенусерта) I (последний – ок. 1970 года до н. э.) стоит на линии[419], которая тянется с юго-восточного утла поля пирамид Гизе. На это обстоятельство обратил мое внимание в письме, написанном в 1986 году, доктор Герхард Хаени из Швейцарского института археологии в Каире. Он выразил мнение, что такая ориентация не случайна и эта линия шла к обелиску в Гелиополе. Он предположил также,, что обелиск заменил собой более раннюю конструкцию[420].
   В самом деле, обелиск Сесостриса I заменил собой более раннее сооружение, которое имело мистическое значение. В том месте, где в наши дни стоит обелиск, когда-то располагался Храм Феникса. И в этом храме хранился священный камень Бенбен. Сесострис I, восстановивший священный город Гелиополь, утверждал, что его обелиск заменил собой камень Бенбен – возможно, по причине его утраты – поскольку фараон повелел нанести на стеле Гелиополя: «Моя Красота должна быть поминаема в Его Доме, Мое Имя – это Бенбен…»[421]
 
 
   Этим Сесострис сообщал, что пирамидион на верхушке его обелиска воскрешает Дом (или Храм), где когда-то находился первоначальный камень Бенбен. Джеймс Брестед говорит нам, что «этот объект являлся священным, по крайней мере, с середины третьего тысячелетия до н. э., хотя, без сомнения, и был намного старше»[422]. Ученый добавляет: «Обелиск представлял собой просто пирамиду на высоком основании»[423]. У нас сразу возникает множество вопросов. Кто был Сесострис I? Почему отметил место, где находился камень Бенбен, обелиском? И куда исчез настоящий камень Бенбен? Для того, чтобы получить ответы на эти вопросы, нам придется обратиться к истории Древнего Египта, эпохи, наступившей после Древнего царства.
   В правление Аменемхета I (ок. 1990 года до н. э.), отца Сесостриса I, страна пережила немало политических и социальных потрясений. Такой вывод можно сделать из несколько хорошо сохранившихся текстов на папирусах, в одном из которых Аменемхет I дает своему сыну совет в духе Макиавелли:
   «Слушай, что я скажу тебе, поскольку ты будешь царем на земле… ожесточи свое сердце против всех подданных; народ поклоняется тому, кого боится; не приближай к себе ни одного; не помещай в свое сердце даже брата; не имей друга; не становись близким ни с кем… поскольку любой человек в тяжелые дни оставляется другими. Я подавал нищим, я кормил сирот… но те, кто ел из моих рук, стали мятежниками…»[424]
   Но ужасающий пессимизм, похоже, смягчается мессианской надеждой на возвращение «Великого царя», выраженной в единственной надписи, сделанной в правление Аменемхета I[425]. Текст известен египтологам как «предостережение египетского мудреца Ипувера», который, без сомнения, был жрецом Гелиополя. Это горестная жалоба мудреца-священника, который видит большое смятение при дворе и в стране. Возможно, то было время полного хаоса, поскольку каждый мог войти в храмы, некогда тщательно охранявшиеся жрецами; священные надписи портились; на храмы устраивались целые набеги[426]. Похоже, что текст описывает последствия переворот с хаосом и убийствами, которые за ним обычно следуют:
   «Правители земель разбежались… брат убивает брата, сыновья поднимают руки на матерей. Что же надо сделать?»[427]
   Этот мудрец-священник, очевидно, задает свой вопрос растерявшемуся царскому двору, который, вероятно, представлял собой чрезвычайный совет[428]. Ипувер единственный нашел мужество говорить правду: