— Если мне удастся никогда больше не встречать таких женщин, буду считать, что мне повезло.
   Но когда он произносил эти слова, он уже знал, что лукавит. Она завораживала его этим невероятным сочетанием невинности и страстности. За глухим воротничком и уродливым пучочком скрывалась прекрасная женщина, богиня, а не одевавшаяся как учительница старая дева. И теперь она могла попасть в беду.
   Девлин сжал руки в кулаки. Ее проблемы его не касаются. От этой леди не жди ничего хорошего. Будь он благоразумным, он остерегался бы этой юной красотки. Будь она благоразумной, она бы прекратила думать о поисках сказки под названием Аваллон.
   Аваллон. Звучит заманчиво, ничего не скажешь. На Амазонке Девлин слышал легенды о древнем городе, где-то на самой вершине горы и в самой глубине континента, слышал сказки о людях с белой кожей, которые якобы жили там, как олимпийские боги. Он знал цену этим байкам — эфемерным, как дым. И он был слишком разумным человеком, чтобы верить в волшебные сказки.
   Аваллон.
   Брайана стояла на каменистом склоне позади своего дома и смотрела на долину, раскинувшуюся внизу. Черные камни сверкали на солнце вкраплениями кристаллов. Зрелище, достойное волшебной сказки. Они вздымались вверх, сохраняя очертания храма и окружающих его построек древнего Аваллона. То были остатки города, построенного предками ее мужа, первое из многого, что включало в себя это название.
   Ветерок что-то ласково ей нашептывал. Расположенный у самой вершины крутой горы Аваллон, который процветал сегодня, был одарен климатом более мягким, чем близлежащие равнины, которые страдали от резких перемен, более умеренным, чем сырые джунгли, мерцавшие темными изумрудами.
   Вот уже более чем тридцать лет эта горная вершина была домом Брайаны, с того дня, как она вышла замуж за Риса. С того дня, как он увез ее из Ирландии в этот скрытый от мира изумительный, полный тайн рай. Но все же часть души ее осталась в другом мире. Часть души ее, потерянная давным-давно.
   Она скорее почувствовала, чем услышала, что подошел ее муж; Рис передвигался бесшумно, но ветерок скользнул по ее щеке, и дуновение становилось все теплее с его приближением. Он родился здесь, и был воспитан по древним обычаям, так же как и их сын.
   Обычаи эти коренились в прошлом и вели на десять тысяч лет назад, назад в древние времена. Древние верования приписывали людям этого немудреного мира бояться колдунов, ведьм и магов, с которыми предки ее мужа пытались ужиться после катастрофы, уничтожившей народ их острова. Возможно, эти страхи и опасность быть обнаруженными врагом заставили его предков искать спасения на небесах.
   Шесть тысяч лет тому назад предки ее мужа пришли на вершину этой горы. И все же она беспокоилась о сыне: достанет ли ему тех навыков, которые они привили ему, и предписанного древними обычаями воспитания, чтобы уберечь его на пути, который ему вскоре предстоит.
   — Ты чем-то встревожена, моя Эдайна.
   Голос ее мужа ласкал ее, как теплый соболий мех. Эдайна, что означает близкая душой. Они были половинками одного целого, и все же она не могла до конца разгадать его. Она повернулась лицом к Рису, прохладный ветер взметнул ее распущенные волосы, золотые пряди, струившиеся на плечи. Солнечный свет упал на его лицо, и сверкающие лучи пронзили его густую черную шевелюру. Он был величествен и прекрасен, точно молодой принц; его кожа была нежна и упруга, как в тот день, когда они встретились. Высокий, широкоплечий, мускулистый. Ему можно было дать не более тридцати пяти весен, хотя на самом деле со дня его рождения минуло шестьдесят два года.
   Здесь, в Аваллоне, открыли секрет, с помощью которого можно замедлить течение времени. Он находился в лесу. Он таился в траве, деревьях, насекомых. А еще было множество других целебных снадобий, исцеляющих все болезни.
   — Я просто задумалась, — сказала Брайана. — Люди Аваллона через века пронесли мудрость, завещанную им предками, они по-прежнему живут словно бы в своем далеком прошлом, когда рыцарей посылали в опасные испытания для доказательства их храбрости.
   Рис провел пальцами по ее щеке, убирая золотую прядь.
   — Ты волнуешься за нашего сына.
   — Хочу пойти к нему. Пусть Совет со всеми своими предостережениями сгорит в огне.
   — Я понимаю твои чувства. — Он обвил ее рукой и прижал к себе. Она опустила голову ему на грудь, укрытую черным полотном, успокаиваясь от его тепла, сильного и ровного биения сердца. — Но что станется с нашим сыном, если мы воспротивимся совету?
   — А что с ним станется в этом испытании?
   — Если он справится, быть ему тогда Властелином внутреннего круга. Это его право по рождению, высшая честь, которой наш народ может удостоить.
   — И если он ошибется, он умрет, все ради той же чести. — Брайана подняла голову и посмотрела ему в глаза; в глаза зелено-голубые, цвета Карибского моря; в глаза, полные боли и страдания, она столько лет знала это их выражение… — А эти люди? Витмор и его дочь, и остальные, кто отправится с ними в экспедицию? Их обманывают, они точно пешки на шахматной доске, а все из-за Центрального совета, который так настаивает на этой проверке. Это же опасно. Эти люди могут быть ранены или убиты.
   — Жажда познания ведет их сюда.
   — А наш сын, мы, может, никогда больше не увидим его.
   — Я сделал все, что мог, моя любовь.
   Он поглаживал ее затылок теплыми пальцами.
   — Я знаю. Но я в смятении. Ум мой принимает решение Совета испытать нашего сына. Но сердце мое противится этой опасной игре.
   — Если бы я не верил в успех, я бы тотчас пошел к нему, будь проклят этот Совет. — Рис прижал ее крепче, баюкая ее в теплых своих объятиях. — Мы должны верить в нашего сына. Мы должны верить, что он выдержит это испытание. Только так он сможет выжить.

ГЛАВА ВТОРАЯ

   — Этот человек варвар. — Дойдя до окрашенной в бледно-зеленый цвет стены, Кейт, не останавливаясь, развернулась и направилась обратно, к открытому балкону, в дальнем конце гостиной. — Мы прекрасно обойдемся без него.
   — Боюсь, что нет. Он человек поистине для нас бесценный.
   Услышав иронический смешок своей дочери, Фредерик Витмор оторвался от карты Амазонки, которая лежала у него на коленях.
   Стоя напротив открытых дверей, Кейт смотрела вдаль, на бухту. Изумрудные горы окружали город, вздымая над ним свои могучие зубчатые вершины, точно края гигантской раковины, открывшейся, чтобы показать свою жемчужину. Алые и золотые лучи полуденного солнца врывались в комнату вместе с ветром, обдававшим ее лицо теплой влагой и ароматом апельсиновых деревьев и жасмина из близлежащих садов.
   — Даже если бы он согласился быть нашим проводником, ему вряд ли следует доверять. Тот, кто способен заставить бедных, наивных индейцев промывать для него золотой песок в обмен на несколько безделушек, едва ли может считаться порядочным человеком.
   — Складной нож большая ценность для индейцев, чем золото, — сказал Остин Синклейр.
   Кейт взглянула через плечо на мужчину, сидящего в кресле. Хотя она узнала Остина совсем недавно, ей казалось, что они всю жизнь были друзьями. Полгода назад этот высокий элегантный мужчина с густыми черными волосами и бледными серо-голубыми глазами пришел в их лондонский дом, чтобы обсудить с отцом его последнюю книгу.
   Жгучий интерес к Антлантиде объединил их, лорд Остин Синклейр, он же маркиз Самерсет, он же сын герцога Давентри, стал добрым другом и Фредерика, и Кейт. Естественно, они пригласили его присоединиться к их экспедиции.
   — Не понимаю, почему вы защищаете его. Остин взглянул на нее, в его серых глазах мелькнуло озорство.
   — Вероятно, потому, что его нет здесь, и он не может ничего сказать сам в свою защиту.
   — О, это нечестно. Вы подкалываете меня.
   Она повернулась кругом и пошла обратно к стене, юбка цвета слоновой кости взметнулась.
   Хотя ее платье было новым, сшито оно было не по современной моде. Кейт ненавидела турнюры; они были непрактичны, они стягивали тело, из-за них женщина выглядела, как уродливый верблюд. А ткани, которые использовались, чтобы создать это убожество, подходили больше для обивки мебели, а не для женского платья. Четыре года назад, когда ей было двадцать два года, она сама начала придумывать себе фасоны, к ужасу ее портного.
   — Девлин Маккейн подлец, — сказала она
   — Интересно, — прошептал Фредерик, наблюдая за возбужденными движениями своей дочери. — Вот уж не думал, что он произведет на тебя такое удручающее впечатление. Должен признать, я нашел этого человека довольно приятным.
   — Приятным! — Кейт остановилась около круглого стола, стоявшего рядом с софой, где сидел ее отец. — Ты знаешь, что у него в казино есть танцовщицы? — Она водрузила руки на пояс, эту позу отец часто называл позой классной дамы. — На этих женщинах почти нет одежды, они скачут по сцене, задирая куцые юбки и дрыгая ногами.
   — Неужели?-Фредерик взглянул на нее поверх своих узких очков для чтения. Солнечный свет ласкал его взъерошенную шевелюру, вплетая серебряные пряди в густые темно-каштановые кудри. — Я не видел танцующих девушек, когда заходил к мистеру Маккейну.
   Кейт нахмурилась.
   — И скорее даже разочарован этим.
   Он улыбнулся, глубокие морщинки легли в углах темно-карих глаз. Будучи владельцем крупнейших в Англии кораблестроительных компаний, он тем не менее предпочитал большую часть времени посвящать археологии, точнее всему, что связано с Атлантидой.
   — Моя дорогая, ты иногда чересчур уж серьезна. — Он принялся небрежно складывать карту, не заботясь о том, чтобы это было сделано по уже имевшимся сгибам. — И слишком придирчива ко второй половине человечества.
   Кейт дотронулась пальцами до щеки, вспоминая нежное прикосновение руки Девлина Маккейна. Возможно, Маккейн думал, что женщины млеют от его прикосновений. Без сомнения, так и происходило с большей их частью.
   — Ты не понимаешь. Для таких, как он, мужчин, женщины — всего лишь приятное украшение. Он уверен, что наше предназначение состоит в том, чтобы служить игрушками для мужчин.
   Прежде чем заговорить, Фредерик пристально на нее посмотрел.
   — Я думаю, многие женщины нашли бы мистера Маккейна очень привлекательным. В самом деле.
   — Только те, которые хотели бы, чтобы их ударили по голове и утащили в близлежащую пещеру.
   В комнате раздался густой смех Остина. Когда Кейт повернулась, чтобы смерить его леденящим взглядом, он поднялся с кресла. Его губы были изогнуты в улыбке, прятавшейся в аккуратной бахроме его черной бороды.
   — Пойду прогуляюсь перед обедом. Глядишь, придумаю какую-нибудь приманку, которая заставит Маккейна, этого «подлеца», выполнить его долг. Увидимся позже.
   Он оставил дочь и отца одних.
   — Жаль, что мистер Маккейн не хочет сопровождать нас в нашем путешествии. — Фредерик повертел мятой картой. — Сдается мне, что это как раз тот человек, который сможет заставить тебя изменить мнение по некоторым вопросам.
   — Если ты имеешь в виду замужество, могу заверить тебя, что Девлин Маккейн меньше, чем кто бы то ни было, способен переубедить меня.
   — А по-моему он весьма способный человек, Кети.
   — Меня его способности мало волнуют. У меня нет ни малейшего желания стать собственностью мужчины. Ни один мужчина не заставит меня расстаться со свободой, тем более Девлин Маккейн.
   — Союз с достойным человеком обогащает, а не лишает свободы. — Он сдвинул очки на лоб. — По-моему, твоей матери никогда и в голову не приходило, что я украл у нее свободу.
   — Это совсем другое.-Хотя мать Кейт умерла при родах, она много знала о ней от отца, благодаря его нежным воспоминаниям о той, которой он поклонялся. — Ты не такой, как большинство мужчин. — Она опустилась па софу рядом с отцом и положила ладонь на его руку. — Ты заботливый, чуткий. Ты никогда не пытался сдерживать меня или унизить, только потому, что я рождена женщиной. Ты редкость.
   — Я воспитал тебя, как сына, — Фредерик погладил ее по руке. — Как умел. Но я казню себя за то, что из-за моего невежества ты замкнулась в себе, упустила то, что очень важно в человеческой жизни.
   Кейт покачала головой.
   — Нет ничего, что мужчина может предложить женщине взамен потери независимости.
   Фредерик скривил губы, его темные брови слегка поднялись.
   — Есть. Одна, или, вернее, две вещи, которые мужчина может предложить женщине.
   — Если ты имеешь в виду плотское удовольствие, меня это не интересует. Я уверена, что интеллектуальное наслаждение, занятие наукой гораздо приятней и интересней.
   В ее сознание вкрался образ обнаженного Девлина Маккейна, каким она увидела его в первый раз, каждый дюйм его властной дикой красоты. Воспоминание вызвало спазм мускулов где-то в глубине ее тела и незнакомый прежде всплеск огня, поразивший ее.
   — Есть кое-что в этой жизни, чего не должен упустить ни один человек, Кети. Любовь, духовная и физическая, самое ценное на свете.
   Воспитанная ученым, она приучена была удовлетворять свое любопытство по любому поводу. И ее отец давным-давно объяснит ей все, что касалось того, что Кейт определяла как «процесс спаривания людей». Она никогда не забудет румянец, который горел на щеках ее отца, когда он объяснял ей, что, как и почему. И она была очень ему признательна за то, что он не держал ее в неведении.
   — Отец, неужели ты надеялся, что я буду бросаться в объятия каждого проходящего мужчины?
   Фредерик улыбнулся.
   — Я надеялся, что ты бросишься в объятия Остина. Но, кажется, ты считаешь этого красивого молодого человека скорее своим братом, чем потенциальным любовником.
   — Конечно, отец, — Кейт удивленно подняла брови. — Ты поистине поражаешь меня.
   — Моя дорогая дочь, если бы я воспитал тебя должным образом, тебя бы поразили твои собственные слова.
   . — Ты правильно меня воспитал, — сказала она, беря мятую карту из его рук. — Ну что бы ты делал, если бы я сбежала с каким-нибудь мужчиной? — Она развернула карту и принялась складывать ее правильно, по изгибам. — Ты можешь себе представить, что отправишься в экспедицию без меня?
   — Я был эгоистом. Мне следовало послать тебя в хорошую школу, а не нанимать учителей и не таскать за собой по всему миру. Но мне с тобой было так весело, Кети, так хорошо.
   — И теперь ты хочешь выдать меня замуж и избавиться от меня.
   Она положила аккуратно сложенную карту ему на колени.
   — Тебе нужен кто-то в этой жизни. Я не всегда буду с тобой. Мне страшно подумать, что ты останешься совсем одна.
   — Не говори об этом. — Она сняла очки с его лба, сложила их и положила во внутренний карман его светло-серого пиджака. Пожав плечами, сказала. — Ты еще совсем не старый.
   — Годы властны над всеми нами. — Он зажал ее руку между своих ладоней. — Я так рад, что у меня есть ты, Кети. И мне не безразлично, кто будет с тобой, когда ты достигнешь MOCI о возраста.
   — У меня есть работа. — Она почувствовала внутри дрожь, крошечное эхо желания, которое вселялось в нее, если она не боролась с ним; чаще всего оно настигало ее ночью, когда она была слишком усталой, чтобы сопротивляться.
   — И работы будет достаточно?
   — Муж никогда не разрешит жене рыскать по всему миру в поисках потерянных миров. Он потребует, чт обы я бросила работу. Он потребует, чтобы я стала послушным маленьким украшением, подавала чай и обеды и… я не знаю, что еще. Мне было бы так противно все это, неужели ты не понимаешь? А через год-другой и он возненавидел бы меня — как я его, за то, что он превратил меня в нечто, совсем на меня непохожее.
   И все же она пыталась иногда представить: каково это — соединить свою жизнь с каким-нибудь мужчиной, чувствовать, как обнимают тебя его руки. «Если я когда-нибудь встречу мужчину, который оставит мне мою независимость, который будет моим компаньоном…» Ах, но где ей найти такого человека… Она пришла к выводу, что он попросту не существует.
   — Остин, кажется, принадлежит к тому типу мужчин, который никогда не будет держать тебя на привязи.
   Это была правда. По крайней мере, так казалось. Но где гарантия, что этот человек не переменится после брачной церемонии? Где гарантия, что ты не окажешься в ловушке?
   — Я уверена, что Остин никогда и не помышлял просить моей руки.
   — Ну, если он наберется смелости, может и попросит.
   Милый Остин. Такой он был умный и добрый, такой шутник. И смотреть на него одно удовольствие — она не могла этого не признать. У него было решительно все, что хочет женщина от мужчины. Однако между ними установились пусть очень теплые, но исключительно дружеские отношения. А этого было недостаточно.
   Ее снова настиг образ Девлина Маккейна, принеся с собой волну тепла, странно беспокоящего ее тело. Она встала и взяла стоящий на столике рядом с софой стакан.
   — Я просто не понимаю, как ты мог подумать, что я могу выйти замуж за такого человека, как Девлин Маккейн.
   Взгляд отца дал ей понять, каким откровением прозвучал для него этот внезапный поворот в их разговоре. Она подняла глиняный кувшин в форме тукана — здесь его называют морингью — и налила воду из клюва в стакан.
   — Уверяю тебя, я нахожу мужчин менее привлекательными, чем… чем тукан.
   — Нет, это я пить не буду. — Кейт обнаружила в стакане дюймового таракана, барату, плавающего в воде. Дрожь пробежала у нее по позвоночнику. В этом климатическом поясе всюду ползали какие-то насекомые. Вот почему полы везде были голые: блохи любят селиться в коврах.
   Она все еще не привыкла к жирным черным тараканам, они были повсюду. Сегодня утром один из этих красавцев дремал в ее туфле. Так как отец не разделял ее отвращения к этим мерзким существам, то не считал нужным убивать их. Некоторым он даже стал давать имена, тем, кто появлялся чаще своих собратьев.
   — . Отец, мне бы хотелось, чтобы ты не держал своих любимцев в кувшине с водой.
   — Я застал Горацио за пожиранием обложки моего дневника этой ночью, — сказал Фредерик, наблюдая за дочерью, которая понесла свой стакан к балкону. — Маленький дьяволенок любит есть кожу.
   Кейт выплеснула Горацио на улицу и вернулась в комнату. Изумленный вздох и длинное ругательство заставило ее замереть.
   — О Боже! — прошептала она, глядя на отца. Фредерик склонил свою темную голову, на его губах была улыбка.
   — Я думаю, тебе следовало выглянуть наружу, прежде чем выкидывать бедного Горацио с балкона
   Кейт бросилась обратно на балкон и, взглянув вниз, обнаружила Девлина Маккейна, который стоял на траве в двадцати футах ниже и смотрел на нее. Солнце играло в каплях, повисших на его темных волосах. Кейт следила за блестящей капелькой, которая скользнув с его щеки, упала на могучую шею и исчезла под воротником белой сорочки. Ее воображение дорисовало, как эта капелька скатилась в густые черные завитки, покрывавшие, как она знала, его широкую грудь.
   Увидев ее, Девлин сделал глубокий вздох и с шумом выпустил воздух через стиснутые зубы.
   — Мне следовало предвидеть это.
   Она почувствовала, как от смеха ей свело живот, она еле сдерживалась и даже прикусила губу, чтобы не расхохотаться.
   — Мне ужасно жаль, — сказала она с предательски вырвавшимся смешком.
   Девлин заметил ее насмешливый взгляд и вопросительно вздернул темную бровь.
   — Жалеете, что не выбросили следом и стакан?
   — Ну раз уж вы сами это сказали, то да.
   — Мистер Маккейн, пожалуйста, простите мою дочь, — Фредерик положил руки на перила рядом с Кейт. — У нее плоховато с чувством юмора. Поднимайтесь. В комнате есть чистое полотенце. Номер 203.
   Кейт посмотрела, как Маккейн скрылся под балконом, потом повернулась к отцу.
   — Почему ты думаешь, что он направляется сюда?
   — Возможно, он изменил свое решение, — сказал Фредерик, возвращаясь в гостиную.
   Кейт последовала за ним. Ее пальцы по-прежнему сжимали стакан.
   — Он считает, что мы дураки, поскольку верим в Аваллон.
   — Он прагматик, дорогая.
   — По-моему, он просто невоспитанный невежа. Кейт поставила стакан на стол около кувшина и взглянула на свои ладони. Они были влажными, и это скорее всего из-за Девлина Маккейна, нежели из-за мокрого стакана, который она держала. Когда раздался стук в дверь, она вздрогнула.
   — Между прочим, ты покраснела, — сказал Фредерик, направляясь к двери.
   — Отец, пожалуйста, не будь вульгарным, — прошептала она, борясь с желанием прикрыть горящие щеки руками. Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить внезапно забившееся сердце. Боже милостивый, она вела себя как женщина, влюбленная в какого-нибудь жестокосердного красавца. В слабоумного представителя существ, которых она не выносила. Ну уж нет, с ней подобной чепухи никогда не произойдет.
   Кейт стояла около софы, глядя, как ее отец открывает дверь и приветствует Девлина Маккейна. Она всегда была уверена, что ее отец довольно высок. Но Маккейн на несколько дюймов был выше шестифутового стройного Фредерика. На мгновение Маккейн заполнил собой весь дверной проем, потом отец пригласил его войти. Маккейн широким пружинистым шагом прошел в комнату. Настоящий гигант.
   — И снова грубая сила и мощь этого человека поразили ее. Они были заметны в каждом его движении, они обвевали ее, как жаркий ветер в пустыне. Ей вспомнились легенды о бессмертных богах, живущих на высоких горных вершинах, спрятанных за облаками от простых смертных.
   Она читала в кельтских преданиях о мужчинах, наделенных магической силой, о мужчинах, которые уносят земных женщин в свои небесные дворцы, где они становятся недоступны холодящему прикосновению времени. Бессмертие. Вечная жизнь среди величия и власти.
   Это все не более чем миф, напомнила она себе, Маккейн обыкновенный человек. Просто не совсем цивилизованный. Но она по-прежнему ощущала дрожь в глубине тела, пугающую слабость, которую вызывал У нее один лишь взгляд на этого мужчину — ощущения, доселе ей неведомые.
   Большинство из знакомых ей мужчин были ученые или аристократы. Таких, как Девлин Маккейн, она никогда не встречала. Может, он поэтому так поразил ее, успокаивала она себя. Между тем, она ничего не могла поделать с собой, ее неудержимо тянуло к этому грубому варвару. Ну да, она ведь все-таки ученый.
   Она совсем не из тех женщин, которых можно очаровать красивым лицом и прекрасно сложенным телом. Просто он ей любопытен, и только. И все же она не могла не думать о том, каково это прикоснуться к нему, почувствовать его теплую кожу своей ладонью. Его теплую, гладкую кожу. Маккейн посмотрел на нее и поймал ее взгляд. Опять.
   Серые и голубые тени мерцали, как грозовые облака в его глазах, края радужной оболочки были тронуты густой синевой. Зачарованная серебряно-голубым взглядом Маккейна, она не могла шевельнуться, у нее перехватило дыхание.
   Этот взгляд пронизывал. Такого она прежде не испытывала. Он опалял, он испепелял все маски, за которыми она пыталась скрыться. Девлин срывал с нее пелену, и у нее было такое ощущение, будто он прочел ее дневник и теперь знает все ее секреты, и даже те, в которых она боялась себе признаться.
   Ее отец что-то говорил, но она не слышала его, увлеченная собственными мыслями. Маккейн подошел и протянул ей руку, заполнив ее собой.
   — Мисс Витмор, я думал, мы… — Девлин осекся и сделал глубокий вдох.
   — Что случилось? — спросила Кейт.
   Девлин внезапно вздрогнул и спешно сунул руку под воротник сорочки, будто там у него был раскаленный уголь.
   — Что это!.. — он передернул плечами. — Что-то непо…
   Наблюдая за его судорожными движениями, Кейт, наконец, догадалась, в чем дело. Они с отцом переглянулись и с хохотом воскликнули:
   — Горацио!
   — Горацио? — удивленно спросил Девлин.
   — Папин любимый таракан, — сказала Кейт, преодолевая смех, готовый прорваться в любую минуту, — Он был в моем стакане.
   Девлин выпучил глаза.
   — Где ванная?
   — Там, — сказал Фредерик, ткнув пальцем в дальнюю дверь.
   Не переставая дергаться, Девлин Маккейн устремился в указанном направлении. На ходу он срывал пиджак и лихорадочно расстегивал пуговицы рубашки. Кейт зажала рукою рот, содрогаясь от беззвучного хохота.
   — Кети, здесь не над чем смеяться — Фредерик посмотрел на свою дочь, улыбнувшись уголком рта, осветив суровые черты лица.
   — Ты видел его лицо? — Кейт больше не сдерживалась, она никак не могла насмеяться. — Как он перепугался!
   Фредерик прокашлялся, пытаясь не поддаться желанию расхохотаться.
   — Тише, Кети Он же все слышит.
   Кейт схватилась руками за талию и в изнеможении упала на софу.
   — Храбрый Девлин Маккейн. На короткой ноге с убийцами… людоедами… а Горацио заставил его побледнеть от страха.
   — Думаю, я бы повел себя не лучше — Все еще улыбаясь, Фредерик посмотрел через плечо на дверь. Кто-то к ним стучался. — Интересно, кто это?
   Кейт набрала в легкие воздуха и попыталась успокоиться. Сквозь набежавшие от смеха слезы она видела, как отец прошел и открыл ее. То, что случилось потом, было совсем не весело.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

   В комнату ворвались двое темнокожих мужчин. Тот, что поменьше ростом, ткнул пистолетом в грудь Фредерика, заставляя его отойти назад, в комнату. Другой, очень высокий и, видимо, очень сильный направился к Кейт.
   Кейт вскочила на ноги.
   — Что вы хотите?
   Верзила не ответил. Он продолжал на нее надвигаться — настоящий неуклюжий медведь, маленькие темные глазки буравили взглядом ее лицо. Кейт судорожно обернулась, прикидывая, куда бежать. Но тут верзила ухватил ее за руку и с такой силой рванул, что она, потеряв равновесие, упала на него.