— Кети!
   Девлин отпустил ее, уложив на подушку. Неохотно она ослабила мертвую хватку, с которой сжимала его руку. Когда ее отец опустился на край кровати, Девлин чуть отошел в сторону.
   — Кети, как ты? — спросил Фредерик, беря ее за руку. — О Боже! Что у тебя на шее!
   Кейт избегала глаз Девлина. О небеса, что подумает о ней Маккейн, плакса несчастная. Вцепилась в него, как перепуганный младенец. Она вытерла предательские слезы.
   — Это всего лишь царапина.
   — Ничего себе царапина. Ты выглядишь…
   — Гораздо хуже, чем я себя чувствую. — Она должна контролировать свои эмоции. Она должна взять себя в руки. — Он приходил за картой, — сказала она, удивленная тем, как резко прозвучал ее голос. — Вы его поймали?
   — Да, он в главной каюте. — Фредерик положил ладонь на ее влажную щеку. — Ты чуть не ослепила его чернилами.
   — Чаще напоминайте мне, чтобы я никогда не спорил с вами, когда у вас под рукой чернильница и перо.
   Это сказал Девлин Маккейн, но Кейт рискнула посмотреть на него. Он по-прежнему смотрел на нее с таким сумрачным видом, будто ему не нравилось то, что он видел. А ей, к сожалению, нравилось то, что она видела, даже слишком.
   У нее возникло такое чувство, будто он явился сюда из другого времени, оттуда, где размахивают мечами, желая одолеть врага, оттуда, где рыцари сражаются за прекрасных дам. На нем ничего не было, кроме темно-синих брюк. Мерцающий свет от лампы освещал только часть его лица и торса, падая интригующими бликами на нежную кожу, которой она только что касалась. Роскошная грива была взъерошена и спадала густыми черными волнами ему на брови. У него такие мягкие волосы, такие густые и шелковистые. Как могла она думать в такой момент о его волосах?
   — Отец, будь добр, принеси мне шкатулку с лекарствами.
   — Да-да, моя дорогая, — сказал Фредерик, поднимаясь на ноги. — Конечно. — Отец бросился в ванную, а Девлин так и стоял, нахмурившись.
   — Т-а-а-к, кажется вы снова стали суровой, мисс Витмор.
   — Я чувствую себя нормально. — Кейт заставила себя выдержать его строгий взгляд, пытаясь не обращать внимания на нервную дрожь в пальцах. — Большое вам спасибо за помощь.
   Он покачал головой.
   — Ну что? Теперь-то вы поняли, что вам следует вернуться домой, милое дитя? Вы первым же пароходом отправитесь в Англию.
   — Мне двадцать шесть, мистер Маккейн. Так что не разговаривайте со мной, как с маленькой девочкой.
   — Да уж, старушка.
   Она чуть было не расплакалась снова. Но на этот раз не от страха, а от унижения.
   — Я сожалею, что дала вам повод считать меня паникершей, человеком, который чуть что теряет голову от страха. Я приношу извинения за свои слезы Уверяю вас, я никогда не была истеричкой, и впредь ничего подобного не повторится.
   Он явно хотел сказать что-то, но тут в комнату снова ворвался отец, держа в руках деревянный сундучок с медикаментами, который Кейт всегда брала с собой в путешествия. Девлин, не сказав более ни слова, решительным шагом направился прочь. Она посмотрела ему вслед, желая вернуть назад каждую слезинку, первый раз в своей жизни испытывая желание хорошенько ударить кое-кого по носу.
   Ладно, она еще докажет Девлину Маккейну, что она совсем не размазня. Она докажет ему, что ей совсем не обязательно опираться на его крепкую руку
   — Кэти, где… ах, он очень сильно тебя поранил? Она взглянула на бледное лицо отца. Он никогда не мог переносить вид крови.
   — Ну-ка, дай сюда, — сказала она, взяв бутылочку со спиртом и влажный ватный тампон из дрожащих рук отца. — А ты лучше сядь, пока не свалился в обморок.
   Фредерик опустился на край кровати. Когда она начала дезинфицировать рану под подбородком, он спешно отвернулся. Спирт жег разрезанную кожу, как жидкий огонь. Она сжала зубы от боли, думая о Девлине Маккейне и о том, как будет выглядеть его красивое лицо с разбитым носом.
   Десять круглых столов были расставлены в одну линию в центре главной каюты. Был зажжен один из трех медно-хрустальных канделябров, масляные лампы отбрасывали дрожащие пирамиды света в густой полумрак этого длинного помещения. Выйдя из комнаты Кейт, Девлин помедлил при виде этой освещенной пирамидами света сцены, думая о женщине, которая чуть не превратила разыгрываемую на этих подмостках пьесу в трагедию.
   Ее слезы еще не высохли на его коже, ее слезы, которых она так и не сумела сдержать. Он знал здоровых мужиков, которые до сих пор тряслись бы, не имея сил встать с колен, испытав то, что испытала она, а эта женщина расстраивалась из-за того, что пролила несколько слезинок. Она не потеряла от страха рассудок, она заставила себя думать, искать выход и благодаря этому спаслась.
   О Боже, когда он увидел кровь у нее на горле, когда подумал, что она может умереть… его тело задрожало, как только он вспомнил об том кошмаре. А все полагали, что он спас ее. Отлично, Девлин.
   Он посмотрел на человека, который приставил нож к нежной шее Кейт, который напугал ее, который заставил ее плакать. В этот момент он почувствовал такую сильную ненависть, что ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы не броситься к этому типу и не разорвать его на части.
   Жозе сидел на стуле прямо под лампой, руки его были связаны за спиной. Его лицо был грязным, черные чернила растеклись в форме огромной черной бабочки, опустившей свои крылья на его глаза, а хвост — на нос.
   Остин стоял рядом с Жозе, упершись босой ступней в деревянный стул и скрестив на приподнятом колене руки, допрашивал его. С другой стороны стояли Эдвин и Барнаби и не сводили глаз с его украшенной бабочкой физиономии. Все явно были готовы на пего накинуться, как и сам Девлин.
   — Говори, кто тебя послал, — говорил Остин.
   Жозе пожал плечами.
   — Я ничего вам не скажу.
   Девлин вступил в пирамиду света. Жозе поднял глаза. Когда он увидел Девлина, его глаза округлились, белки так и засверкали на испачканном чернилами лице. Он откинулся на спинку стула, словно почувствовал дикую ярость, клокотавшую в Девлине. Нож Жозе лежал на столе, на стальном лезвии запеклась кровь Кейт.
   Девлин сжал ручки стула, на котором сидел Жозе. Он наклонился над ним и улыбнулся, заметив страх в его глазах.
   — Чувствуешь, как ты беспомощен, Жозе? Теперь ты знаешь, что чувствовала Кэтрин Витмор, когда ты приставил ей к горлу нож?
   — Я не собирался причинять ей вреда, — пробормотал Жозе срывающимся шепотом. — Я не хотел ее ранить!
   Девлин зашел сзади. Не отрывая взгляда от темных испуганных глаз Жозе, он схватился за гладкую деревянную рукоятку ножа и поднял его, раскачивая в своей руке. Потом медленно поднес нож к к глазам Жозе. Тот заскулил и пытался отклониться назад на стуле.
   — Рог favor, senhor.
   Девлин развернул лезвие так, чтобы на него упал свет, сердце его сжималось, когда он смотрел на запекшуюся кровь Кейт.
   — Какие мужчины приставляют нож к горлу беспомощных женщин?
   — Я не хотел причинить ей вреда, сеньор. Я только пугал сеньориту.
   Девлин перевел взгляд с лезвия на лицо Жозе: страх исказил его, по чернильным щекам катились слезы, блестевшие в свете лампы. Улыбаясь, Девлин поднес нож ближе и прижал лезвие к шее Жозе. Он услышал, как сделал глубокий вдох Эдвин Мелвилл и как Барнаби тихо прошептал его имя, будто умолял его.
   — Ну, что ты скажешь, — продолжат! Девлии, -какие мужчины перерезают глотку женщинам?
   Жозе с трудом сглотнул, движение кадыка заставило лезвие вонзиться в кожу, и с его дрожащих губ опять сорвалось поскуливание.
   — Ты не ответил мне. — Девлин провел кончиком ножа по горлу Жозе, надрезая кожу остро наточенным лезвием и оставляя ровную алую линию на шее.
   Жозе в перерыве между рыданиями втянул воздух, слезы градом покатились по его щекам.
   — Не разрешайте ему делать это, сеньор Синклейр. Роr favor, сжальтесь!
   — Девлин, — сказал Остин тихим спокойным голосом. — Я думаю…
   — Уйдите, если у вас не хватает выдержки, — отрезал Девлин. — Это не ваша цивилизованная Англия. Это и к вам относится, мистер Мелвилл.
   Эдвин нервно подергал свой великолепный свисающий длинный ус.
   — Этот выродок заслуживает самого страшного наказания.
   На мгновение Остин встретился взглядом с Девлином, слабая улыбка показалась на его губах, и брови распрямились. Девлин почувствовал, будто этот человек заглянул в его мысли, прочитав все до одной.
   — Он ваш, Девлин.
   — Madre de Dios!
   — Я жду, Жозе, — сказал Девлин. — Так какие мужчины перерезают глотку женщине?
   Огромные круглые слезы катились по щекам Жозе.
   — Не надо меня резать, сеньор.
   Девлин подумал о Кейт, о ее слезах, капающих на его грудь, о перепачканной в крови белой ночной сорочке.
   — Мне кажется, ты не знаешь. — Он выпрямился, поднял нож, и осмотрел окровавленное лезвие, прежде чем снова взглянуть на человека, который угрожал Кейт этим ножом. — Ладно, я скажу тебе.
   Внезапно Девлин отпустил нож. Удар пришелся точно между бедрами Жозе и кончик лезвия с глухим стуком уткнулся в деревянный стул.
   Жозе завопил. Страшное зловоние распространилось по каюте, так как or страха он наделал в штаны. Все остальные судорожно вздохнули, не отводя глаз от ножа, который подрагивал между бедер Жозе, узкая алая струйка просачивалась через его грязные штаны — там, где нож пронзил его плоть.
   — Мужчина, который осмелился порезать горло женщине, больше не мужчина, -сказал Девлин. — А теперь ты расскажешь нам то, что нам надо, не так ли, Жозе?
   Жозе кивнул. Его тело содрогалось от рыданий.
   — Мужчина, он пришел ко мне в Пара, американец.
   — Как его звали? — спросил Остин. Жозе покачал головой.
   — Не знаю. Он большой hombre, темный, уродливый.
   Эдвин и Барнаби продолжили допрос Жозе, но он твердил то же самое, описывая американца, уверяя, что он единственный предатель на борту.
   Остин посмотрел на Девлина и, улыбнувшись, прошептал:
   — Я думаю, он говорит правду.
   Девлин кивнул. Он посмотрел на дверь, ведущую в каюту Кейт, Он хотел пойти к ней, обнять ее, почувствовать ее нежное дыхание и всю ночь не выпускать ее из своих объятий.
   — Пойду взгляну, как там Кэтрин, — сказал Остин.
   Девлин проследил взглядом, как Остин пересек каюту и постучал в дверь Кейт, потом его пригласили войти. Девлин вспомнил, как она улыбалась этому англичанину тогда, за столом; он представил, как Остин берет ее руку и целует ее пальцы; а воображаемая сцена родила в его груди вполне реальную боль. Девлин отвернулся и увидел, что за ним наблюдает Барнаби, синими своими глазами, и явно все понимает.
   Девлин вышел из каюты. Было довольно противно чувствовать себя безнадежно влюбленным молокососом. Но еще противнее было то, что он не мог скрыть свои чувства от окружающих.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

   Здесь, на Амазонке, солнечный свет был ослепительно ярким, Кейт никогда еще такого не видела. Он был почти белый и настолько горячий, что ей даже показалось, будто от коричневой, подернутой позолотой воды поднимается пар. В Англии такого солнца нет и в разгар лета. Печет сильнее, чем на Ниле. Клубящийся воздух плотно ее окутывал, она чувствовала, как он скользит по ее коже, точно горячее влажное полотенце.
   — Ты веришь, что король Артур был атлантом? — послышался голос Эдвина сквозь ровный рокот моторов.
   Кейт посмотрела в сторону обеденного стола, заваленного журналами, картами, книгами и бумагами, за которым сидели отец и Эдвин.
   — Я думаю, что вполне возможно.
   — Чепуха!
   — Разреши мне кое-что показать тебе — в моей книге у меня имеется доказательство того, что существует связь между легендами Британии и Атлантиды, — сказал Фредерик, выхватив из кипы красную, в кожаном переплете книгу. Потом он начал рыться в бумагах, как будто что-то искал. — Где эти проклятые очки?
   — На твоем лбу, отец.
   — О, да, вот они, — воскликнул Фредерик, нахмурив брови. Он сдвинул обнаружившиеся очки на переносицу и улыбнулся Кейт. — Спасибо, дорогая. Ну, Эдвин, теперь я покажу тебе…
   — Знаю — сейчас ты скажешь, что выходцы из Атлантиды разгуливают сегодня по улицам Лондона.
   — А почему бы и нет, я нахожу это вполне вероятным.
   — Временами я начинаю беспокоиться за тебя, Фредерик.
   Увлеченные спором, они, казалось, забыли про жару, хотя Кейт видела, что на широких бровях Эдвина выступил пот. Они все собрались на палубе, так как в каютах была невыносимая духота, все, за исключением Роберта. Она подозревала, что Роберт был на нижней палубе — играл в покер с командой, он уже три дня оттуда не вылезал.
   Она прислонилась к спинке стула, ее белая льняная блузка прилипла к влажной коже, пот буквально струился по ее бокам. Это только начало, напомнила она себе. Они путешествуют по этой реке всего три дня.
   Три дня, а Девлин Маккейн сказал ей не более трех слов за это время. Он не приближался к ней после того дня, когда он держал ее в своих объятиях и ее слезы капали ему на грудь. Она съежилась, представив, что он мог о ней подумать, а поняв, насколько ей это не безразлично, совсем сникла.
   Этим утром она надела брюки, которые приготовила специально для этого путешествия. После Нила, намучившись там в жару с многочисленными нижними юбками, Кейт решила, что больше никогда не отправится в экспедицию, не приготовив более подходящей одежды.
   Брюки были хлопковые, со складками на талии, в темно-голубую и белую «елочку». За завтраком Остин сделал ей комплимент по поводу ее внешнего вида. Девлин Маккейн взглянул на нее всего разок.
   — Атлантиды никогда не существовало, — сказал Эдвин, привлекая внимание Кейт. — Платон выдумал эту историю об островной цивилизации, просто такой должна была быть, по его представлениям, идеальная республика. Даже Аристотель назвал историю Платона выдумкой.
   — Атлантида существовала, это не вымысел. Платон несколько раз повторил, что Атлантида была на самом деле, и приводил отрывочные свидетельства того, что континент существовал.
   — Отлично, слушай, что я тебе скажу. Платоновская история об Атлантиде — прекрасный пример надувательства.
   — Ну а древние мифы о потопе? Если ты веришь, что большинство мифов базируются на какой-то доле реальности, то…
   Кейт слышала все эти аргументы тысячи раз. Но, по крайней мере, Эдвин никогда не смеялся над отцом, как делали многие другие. Кейт понимала, что всем этим скептикам нужны доказательства, без которых они не могут поверить, что Атлантида существовала. И они получат их. Девлин Маккейн проведет их через джунгли. Они найдут Аваллон.
   Она бросила взгляд на нос парохода, туда, где мистер Маккейн и Остин играли в шахматы. Барнаби сидел рядом на стуле и внимательно наблюдал за матчем, с таким видом, будто шла борьба на первенства мира. Девлин откинулся на белый деревянный стул, вытянув длинные ноги; он выглядел невероятно свежим и бодрым, в этой своей белой хлопковой сорочке, бриджах песочного цвета и темно-коричневых ботинках, доходящих почти до колен.
   Девлина игра, казалось, мало интересовала, и он глядел на все полузакрытыми глазами, как сонный лев. Остин был более оживлен, одетый в белую рубашку и брюки, он сидел, уперевшись локтями в бедра, его подбородок покоился на скрещенных ладонях. Какие они разные, эти двое. Изящество и галантность — и ярко выраженная мужественность.
   Интересно, кто выигрывает, подумала она. Джентльмен или бродяга? Но на самом деле она знала, кто выиграет; Остин Синклейр был отличным шахматистом. Он наверняка в два счета обыграет мистера Мак-кейна. При мысли о том, что мистер Маккейн может проиграть, ей сделалось почему-то очень неуютно.
   Почему это так ее задевало? Почему она втайне надеялась, что Девлин Маккейн победит? Было бы лучше бы вообще не думать об этом Маккейне. Она посмотрела на берег.
   Густые зеленые леса начинались у самой кромки воды, вздымаясь вверх футов на сто. Деревья, каких Кейт никогда раньше не видела, чередовались с пальмами, некоторые по форме напоминали вазу, некоторые, высокие и тонкие, были увешаны гроздьями красноватых плодов, а их длинные листья свисали над водой. Неплохо бы все это зарисовать. Она должна сконцентрироваться на работе, попытаться думать о чем-нибудь другом, хватит, сколько можно…
   Ее пальцы оставляли влажные следы на бумаге, когда она переворачивала страницы альбома. Она смотрела на наброски, изображавшие Девлина Мак-кейна. Потом она повернулась и посмотрела на двух мужчин, схватившихся в честном поединке.
   Черные волосы Девлина раздувались под ветром, большая прядь упала на брови. Его сорочка была расстегнута на шее, рукава закатаны до локтей, открывая его руки ветру. По коже Кейт побежали мурашки; она попыталась представить, что бы она почувствовала, если бы скинула всю одежду и подставила обнаженное тело ветру.
   Интересно, когда Маккейн жил у индейцев, он тоже ходил раздетый? Он смотрелся бы совсем неплохо, при этой его грубой — дикой красоте. Она мысленно раздевала его и видела таким, каким он возник перед ней в первый раз, жар разливался в недрах ее тела. Она чувствовала какое-то беспокойство, ее тело хотело чего-то — чего, она и сама не знала.
   Девлин наклонился вперед. Он повернул голову, его серебряно-голубые глаза посмотрели прямо на нее. Пот тоненькой струйкой стекал между ее грудей, которым было тесно в льняном лифчике, сдавливающем тело. Ее кожу покалывало. Каждый се нерв ожил и забеспокоился. Она попыталась глубоко дышать, но воздух был слишком горячий.
   Девлин, нахмурившись, сощурился и отвернулся. Кейт посмотрела на эскизы, лежащие на ее коленях. Девлин Маккейн мог так спокойно от нее отвернуться, а сама она горела огнем при одном только воспоминании о том, как его губы скользили по ее губам, как его руки обнимали ее, так крепко, так жарко, так обещающе…
   Эти кошмарные грезы не приведут ни к чему хорошему. Она знала, что она хочет от жизни, в ее планах не оставалось места мужчинам, любым мужчинам. Особенно таким, как Девлин Маккейн. Он смел ду-; мать, что она розовый бутон, которому подходит только удобный и надежный английский сад.
   Впрочем, какая разница, кому интересно, что она хочет или не хочет? Как ни горько это сознавать, Девлину Маккейну не было до нее никакого дела.
   Девлин уставился на доску, но абсолютно не мог сосредоточиться и обдумать следующий ход. Кэтрин Витмор вытеснила из его головы все мысли, кроме одной-единственной. И эта мысль не имела ничего общего с шахматами. Понимала ли она, какое действие может оказать на мужчину один такой взгляд, она будто раздевает его, будто хочет, чтобы…
   — Она очаровательна, не так ли? — спросил Остин.
   Девлин поднял глаза. Улыбка на лице Остина застала его врасплох. Не прочитал ли он часом его мысли? Впрочем, если бы прочитал, едва ли он тогда ему улыбался — так дружественно и открыто улыбался.
   Скорее всего, этот человек даже не догадывался, что Девлин целыми днями борется с примитивнейшим инстинктом. И тем более Остин Синклейр не подозревал, что Девлин жаждет обнять его будущую жену и насладиться ею. А может, Остин был настолько уверен в себе, что не беспокоился по такому ничтожному поводу.
   — Посмотрите на нее. Интересно, как ей удастся в такую жару выглядеть такой свеженькой и хорошенькой, как покрытый росой бутон розы. И эти брюки. — Остин с шумом выдохнул. — Полагаю, Кейт даже не догадывается, какая она в них соблазнительная.
   — Они практичны, — отозвался Девлин. Да, ее длинные ножки, затянутые в мягкий хлопок, сводят его с ума, это уж точно. Девлин посмотрел на доску. Кажется, ему снова ходить.
   — По ней и не скажешь, что несколько дней назад к ее горлу приставляли нож.
   Барнаби кивнул.
   — Да, у нее хорошее самообладание.
   — Никогда не слышал от нее ни единой жалобы, — сказал Остин.
   Девлину очень бы хотелось, чтобы она была другой. Хоть немного более капризной и ветреной, эдакой надоедливой девицей, такую он запросто выбросил бы из головы. Но она была не такой. Она была волевой, выносливой и чертовски привлекательной.
   Девлин сделал глубокий вдох, представляя запах ее кожи, но в его ноздри проник лишь смрадный дым из труб парохода и запах перегноя, доносившийся с берега.
   Стоило ему только подумать о Кэтрин Витмор, и кровь его воспламенялась. Стоило бросить на нее лишь взгляд, и с ним творилось что-то дикое: его сознание одолевали фривольные сцены, его мускулы каменели, он еле сдерживался, чтобы не броситься к ней. Но она принадлежит этому галантному лорду, или вскоре будет принадлежать. Который, кстати, явно ему нравился, вот что было самым ужасным. Но тем не менее Девлин все равно с удовольствием бы вдарил пару раз по этой улыбающейся артистекратической физиономии.
   Девлин пристально изучал шахматную доску, пытаясь подавить внезапное раздражение и ненависть к этому человеку. Он попытался выкинуть из головы опасные мысли. Так, что ему сделать с этим упрямым слоном? Конь на…
   — Я думаю, что Дев не в состоянии оценить качества этой леди, — сказал Барнаби. — Он знает их немного не с той стороны, так сказать.
   Так… а не много ли только за то, что он старается не думать о ней. Девлин угрюмо посмотрел на маленького человека. Его медные волосы были спутаны ветром, и он улыбался той озорной улыбкой, которая всегда появлялась у него, когда этот эльф собирался напроказить.
   — Женщинам не место в этом путешествии.
   — Надеюсь, вы не из тех тиранов, которые считают, что женщины должны не высовывать носа из дому и вязать день-деньской чулочки детям? — спросил Остин.
   Девлин откинулся на спинку стула и посмотрел мимо Остина на берег. Широкая полоса берега, пролегавшая между покрытой рябью коричневой водой : и густой изумрудной зеленью леса, опалялась солнцем, от бледного песка струилось мерцающее марево. Длинные темные существа, похожие отсюда на бревна, возлежали под горячими лучами — жакаре, огромные черные амазонские аллигаторы. Когда пароход вспенил поблизости от них воду, один из крокодилов распахнул пасть и громким негодующим шипением повелел непрошенным гостям убираться с его территории. Девлин снова невольно подумал о Кейт, с ее гладкой цвета слоновой кости кожей, с ее тонким розовым благоуханием… И представил все эти кошмары, которые поджидали ее в джунглях. Там ее ждут москиты, которые будут терзать ее нежную кожу, хищные звери и живущие в лесах дикари… Да, он хотел уберечь ее. , И если это стремление делает его похожим на пещерного человека, отлично, он возьмет в руки дубинку.
   — Никак не пойму, почему эта женщина хочет прогуляться в ад.
   Остин провел рукой по волосам, откидывая с бровей черные завитки.
   — Потому.же, что и все остальные члены нашей экспедиции: чтобы быть там, где вот-вот раскроется тайна.
   Девлин посмотрел на шахматную доску.
   — Вы рискуете жизнью в поисках мечты.
   — А почему вы рискуете своей жизнью, Девлин? — спросил Остин. — Если не из-за мечты.
   Девлин бросил тайный взгляд на Кэтрин Витмор — она смотрела на воду, на ее коленях лежал открытый альбом. Крошечные волоски выбились из толстой косы, спадающей на плечи, они завивались вокруг ее лица и на затылке в нежные завитки. Остин был прав: каждый из них пытался настигнуть мечту. Только мечта Девлина для Остина Синклейра была реальностью Он еще раз взглянул на доску и сразу понял, как ему следует ходить. В два хода он объявил Остину шах.
   Девлин почувствовал — даже прежде, чем увидел, — что подошла Кейт. Она всколыхнула воздух при приближении. Прохладу шелестящего английского сада и почти неуловимый аромат роз донес до него ветерок Не оборачиваясь на нее, Девлин переместил коня, отрезая все пути королю Остина. Радость вспыхнула, но тут же погасла, заглушенная биением сердца. Ибо в момент триумфа он с горечью осознал, что единственный приз на земле, ради которого стоило сражаться, уже завоеван — и не им.
   — Вы выиграли, — сказала Кейт, взглянув на расположение фигур.
   Девлин поднял глаза от доски, сделанной из красного дерева с перламутром. Какие изумленные глаза. Леди никак не могла поверить в то, что он смог обыграть ее галантного лорда.
   — Закройте рот, мисс Витмор, а не то влетит какой-нибудь жук.
   Она прикусила губу, ее щеки порозовели.
   — Да, я удивлена, мистер Маккейн, просто я никогда еще не сталкивалась с игроком, более сильным, чем Остин.
   — Кажется, я встретил достойного соперника. — Остин откинулся на своем стуле, улыбаясь во весь poт своему противнику.
   Остин перевел взгляд на Кейт, и Девлину показалось, что он прекрасно понимает, в каком он состоянии. Девлину стало очень не по себе. Ну, конечно, их с Кейт неестественная напряженность не может не бросаться в глаза, подумал Девлин. Того и гляди, посыпятся искры. Странно, что это обстоятельство похоже, ничуть не тревожит галантного лорда.
   — Могу сказать, что сражались они на равных, — сказал Барнаби, улыбаясь Кейт. — Если они надумают продолжать борьбу, то шансы на победу у них примерно одинаковы.
   О какой это победе говорит маленький человечек? Девлин задумался.
   Пароход издал зычный гудок, как будто заверещала огромная птица, увидев, что гнездо уже близко. Кейт заспешила к перилам на носу парохода. Девлин, Остин и Барнаби последовали за ней. Фредерик и Эдвин, прекратив свой спор, тоже подошли к борту.
   На юге раскинулись горы, плоские, как будто Бог срезал им мачетой верхушки. Эти плато сплошь покрывали зеленые деревья и прочая растительность. Там, впереди черные воды Тапажоза встречались — но не смешивались — с коричнево-золотой водой Амазонки. По белому песчаному берегу, поросшему высокими пальмами, проходила дорога в Сантарен.