Кейт наклонилась, подставляя лицо ветру, глубоко втягивая в себя влажный воздух. Как это было бы замечательно — ощутить под ногами твердую землю, хотя бы на несколько часов.
   — Я думаю, мы можем сходить в церковь, пока мистер Маккейн будет отводить того человека к судье. — Она повернулась к отцу. — Мне не терпится увидеть крест, который фон Мартиус прислал из Мюнхена. — Он ведь чуть не погиб в крушении — совсем недалеко от Сантарена, в 1819. В благодарность за спасение он прислал статую распятого Христа, сделанную из железа, а сверху она покрыта позолотой.
   — Боюсь, что на этот раз вам придется отменить осмотр достопримечательностей, профессор, — сказал Девлин. — На берег сойду я и лорд Синклейр. Остальные останутся на борту.
   Его низкий голос был грубым и страстным, он заставлял ее кровь бежать в жилах быстрее. Она испугалась — оказывается, ей уже достаточно услышать его голос, и знакомое пламя охватывало ее плоть…
   Кейт повернулась к Маккейну. Он стоял чуть поодаль, опираясь плечом на мачту. Его руки были сложены на груди. Он выглядел слишком красивым, слишком высокомерным и уверенным в мужской своей власти.
   — Мистер Маккейн, я не понимаю, какой вред нам может причинить прогулка по городу.
   — У вас короткая память, мисс Витмор.
   — Если мы будем держаться вместе, я думаю…
   — Вы останетесь на борту.
   Это был приказ, не просьба, не предложение, а приказ, не подлежащий обсуждению. Если бы он не смотрел на нее так, будто она была глупым ребенком, если бы не его ужасающая манера ни во что не ставить все ее привилегии, она возможно бы и сдержалась. Но сейчас… сейчас она готова была взорваться от злости.
   — Разрешите вам напомнить, мистер Маккейн, что вас нанял мой отец. Вы не имеете никакого права мне приказывать.
   Надменность, написанная на лице Девлина, сменилась гневом, Кейт невольно подалась назад. Он в два шага одолел шесть футов, отделявшие их друг от друга, и теперь был совсем близко.
   Он смотрел на нее сверху. Он стоял почти вплотную — она чувствовала тепло, веявшее от его кожи. Настолько близко, что его запах заполнил ее всю — этот аромат сандалового дерева, смешанный с терпким ароматом мужской чуть влажной кожи, опаленной тропическим солнцем. И опять ее настигло чарующее пламя, там внутри, опять эти неведомые ей раньше ощущения, заставляющие онеметь ее мышцы.
   — Нам необходимо кое о чем договориться, профессор. Отныне и навсегда. Ваш отец нанял меня вести вашу экспедицию, что я и пытаюсь делать. Если вы считаете, что справитесь с этим лучше меня, так и скажите. Я первым же пароходом отбуду в Пара.
   — Я знаю, что дисциплина необходима, мистер Маккейн. Но я не ожидала, что со мной будут разговаривать таким тоном.
   — Если вы жаждете благородных манер, поищите их в другом месте. Мне предстоит провести вашу маленькую компанию через ад, да еще при этом исхитриться избежать встречи с дьяволом. Но если каждый будет воображать, что он может делать все, что, черт возьми, ему захочется, нам не стоит и пытаться.
   Кейт почувствовала, что все на нее смотрят. Избалованный ребенок, не лучше Роберта Мелвилла, наверное, думают они все. И она допустила, чтобы странные ощущения, которые этот мужчина рождает в ней, превратили ее в посмешище. Она поняла, что продолжать спор глупо. При любом исходе она окажется в проигрыше.
   — Благодарю вас, мистер Маккейн, теперь я все себе уяснила.
   — И что же вы себе уяснили, мисс Витмор?
   Она вся сжалась, ей казалось, что она превратилась в маленький незаметный шарик, но нашла в себе силы ответить ему:
   — Что вы наняты, чтобы делать свое дело, мистер Маккейн. И я не буду мешать вам.
   Он резко отвернулся и пошел прочь, не сказав ей больше ни единого словечка. Она смотрела ему в спину, чувствуя, как ее щеки заливает краска, и лихорадочно вспоминая, когда в последний раз переживала подобное унижение. Впрочем, особенно долго вспоминать не пришлось — ведь это было не так давно, когда они с Девлином Маккейном имели более долгую беседу.
 
   Солнечный свет бил в застекленную крышу, сверкая на семи золотых крестах, выложенных на гладких каменных стенах в совещательной палате Аваллона, древние символы — по числу членов совета. Давным-давно их предки избежали великой трагедии. Умудренные в науках, они должны были приладиться к здешнему укладу, оградив себя щитом из языческих культов, они должны были замаскировать этими культами накопленные ими знания, знания, которые были опасны в этом примитивном мире. Под прикрытием древних ритуалов они продолжали исследовать природу, приумножая свои познания.
   Но пришло время, когда даже ритуалы не могли защитить их от суеверий и страхов соседствующих с ними примитивных племен. Вот тогда предки тех, кто сейчас собрался в совещательной палате, ушли на вершину горы, так как их считали ведьмами и колдунами. И здесь, у самой вершины, они снова обрели свободу познавать природу и раскрывать ее великие тайны.
   Рис и его супруга, сидя за круглым столом из красного дерева, ожидали решения Совета относительно поданного Рисом прошения. Ему казалось, что за прошедшие шесть тысяч лет его люди так и не избавились от древнейших, когда-то навязанных им ритуалов. Они все еще верили, что те, кто намерен достичь Внутреннего Круга, обязаны пройти испытания, одно глупее другого.
   Рис следил взглядом за говорящими. Он видел доверие в глазах членов Совета, хотя некоторые из них голосовали против его сына. Трое против. Трое за. Окончательное решение предстояло вынести главе Центрального совета, его бабушке.
   Дейдре смотрела на свои стиснутые пальцы. Рис видел, как ее узкие плечики приподнялись от глубокого вдоха — она будто хотела набраться сил от солнечного света, сверкавшего вокруг нее. Она выглядела такой слабой, как воробышек. Но Рис знал: в этой хрупкой оболочке бьется сердце сокола.
   Она подняла темно-голубые глаза и пристально взглянула на своего внука. Рис уже знал, что она скажет.
   — Мы прочитали послание Наблюдателя, — сказала Дейдре, не отводя взора от Риса. — Мы отлично понимаем, что появление этого неизвестного Чужака, который намеревается добыть карту, ведущую в город, усугубит опасность для испытуемого. Но нам надлежит прежде всего печься о покое жителей Аваллона.
   Брайана сжала руку Риса под столом. Он пытался успокоить ее, поглаживая большим пальцем ее сведенные страхом суставы. Снова его настигла тревога за сына, которого они могли потерять. Он старался пересилить боль, волнами подкатывавшую к сердцу и разъедавшую душу.
   — Ни один член экспедиции Витморов не будет допущен в город, пока Совет не убедится в честных намерениях этих незнакомцев, — сказала Дейдре. — Наше решение таково: возросшая опасность не может стать причиной отмены испытания. Наблюдатель сообщает нам, что Витморы покинули Пара три дня назад. Они должны прибыть в Сантарен поздним утром. Наблюдатель не оставит нас в неведении относительно прибывших. Если опасность усугубится, испытание будет прервано.
   — Но беда может грянуть до того, как нас успеют предостеречь, — спокойно промолвил Рис, хотя ему мучительно хотелось закричать. — Что. если кого-то ранят или убьют?
   — Нас уведомили, что Витморы с самого начала знали, сколь опасно затеянное ими путешествие, цель которого — найти наш город. — Дейдре снова посмотрела на свои скрещенные руки. — Будем же надеяться, ч го ваш сын достойно встретит надвигающуюся беду.
   — Не слишком ли тяжкая для одного человека ноша?
   — Его никто не неволит. — Дейдре встретилась взглядом с внуком. — Испытание может быть прервано.
   Каждый из жителей Аваллона проходил через какое-нибудь испытание. Чтобы доказать, что его мастерство и способности не подведут его в избранной им жизни. Но испытание, выпавшее на долю их сына, было как никогда суровым. Никогда еще испытуемые не подвергались подобной опасности.
   — Разумеется, ему предоставят возможность испытать себя в другом деле. Но на подготовку нового испытания потребуется несколько месяцев, если не год.
   — На эти испытания уходит слишком много времени, — сказал Рис.
   — Но если ваш сын не пройдет их, ему будет разрешено жить в Аваллоне только в качестве Чужака. И он не получит доступ во Внутренний Круг, никогда. — Дейдре на мгновение умолкла и пристально посмотрела на Риса. — Его будущее в ваших руках. Достаточно ли велика ваша вера в него, чтобы дозволить ему попытать удачу? Не отнимите ли у него надежду занять надлежащее место в нашем обществе?
   Хотя сграх за сына подталкивал его воспротивиться, он знал, что не посмеет этого сделать.
   — Мы согласны с решением Совета.
   Никто и не думал, что Рис и Брайана дерзнут оспаривать решение. Это смирение далось им нелегко, особенно Брайане. Рис чувствовал, что ее переполняет желание бороться за сына, то же самое, которое мучило и его. Он взял ее за руку и быстро вывел из палаты Выйдя из здания Совета, он сощурился от яркого света.
   Здание Совета было построено из натурального камня, высеченного из гор. Оно гармонировало с другими, тоже каменными, ничем не выделяясь. И его обитатели через эпохи пронесли умение не выделяться, растворяться среди Чужаков Банкиры, судьи, светские люди, бизнесмены, королевские советники и политики — Аваллон был развитой социальной структурой, сохранившей наследие предков.
   — Те, кто вне нашего мира, живут в Темную эпоху. Рис посмотрел на ту, что шла рядом с ним, и увидел, что ее маленький подбородок предательски подрагивает. Ее салатная шелковая туника была стянута на талии широким золотым поясом, и эта талия все еще оставалась узкой, несмотря на то, что ее обладательница дала жизнь троим детям. У нее были длинные ноги, которые соблазнительно просвечивали сквозь белый шелк узеньких шальвар.
   Он знал ее душу — так же, как и все нежные изгибы ее тела. Она винила себя за то, что случилось с их сыном. Она винила себя за это навязанное их сыну испытание, которое он должен пройти, прежде чем вернется к ним. И Рис ничем не мог ее утешить и убедить ее в том, что она ни в чем не виновата.
   — Почему они не вложили в его руки меч и не приказали сразиться с драконом?
   — Думаю, в наши дни не так просто найти подходящего дракона, с которым не стыдно было бы сразиться.
   Она попыталась скрыть улыбку, но та предательски проскользнула на уголок рта.
   — Не пытайся развеять мое плохое настроение, у тебя все равно ничего не получится. — Она остановилась под кроной одного из росших вдоль улицы деревьев. — Слушай, давай прекратим это. Давай вернем нашего сына домой. Скажем этим людям, что нам наплевать на их средневековые выходки.
   Рис посмотрел на длинное двухэтажное здание напротив, один из их центров развития. К зданию примыкал парк — огромная изумрудная лужайка, окруженная низенькой каменной оградой. На лужайке росли деревья, под их ветвями, точно под навесом, резвились мальчики и девочки, кто-то играл в мячик, кто-то складывал деревянные кубики, кто-то бегал наперегонки. Им было от пяти до двенадцати, их смех не умолкал ни на миг, несмотря на то, что у каждого на глазах были черные повязки. Это входило в план тренировок, чтобы развить их чувства. Тренировать детей Аваллона начинали, когда они еще не умели ходить.
   — А что ты скажешь нашему сыну, когда он поймет, что должен навеки остаться Чужаком в том месте, где он родился? Что мы испугались, что ему не хватит сил, чтобы выдержать испытание?
   Она помолчала мгновение, вглядываясь в черные камни под ногами.
   — Я прожила здесь большую часть моей жизни, но все еще не могу до конца понять это место и этих людей. Ты хорошо хранишь секреты, любимый.
   Его сердце сжалось, когда он подумал о тех тайнах, которые он не имеет права ей доверить. О тайнах Внутреннего Круга. Тайны, которые вызовут беду, если их когда-нибудь узнает Чужак; тайны, известные в Аваллоне лишь избранным.
   — Если бы я мог, я открыл бы для тебя целый мир. Но я дал клятву, я не могу.
   — Я знаю. — Она взглянула на него, улыбка появилась на ее губах. — И еще я знаю, как тяжело чувствовать себя чужой в этом мире загадок. Я не хочу лишать нашего сына будущего.
   — Надо верить в него, любимая. — Рис обнял ее. Им нужно верить в сына. Только вера поможет им вынести это бремя.
 
   Кейт положила руки на перила. Внизу покачивался ялик с Маккейном, Остином и тем человеком, который приставлял нож к ее горлу; вот он отчалил от парохода и поплыл в Сантарен. На белом песчаном берегу бок о бок стояли одноэтажные и двухэтажные домики, образуя улицы, которые выглядели бы очень мило, если бы там имелись какие-нибудь деревья. Город утопал в жаре и духоте.
   — Взгляни-ка туда, Кети. — Фредерик указывал на группу хижин на берегу, покрытых пальмовыми листьями. — Алдейя, настоящее индейское поселение — прямо под боком современного города. Пригород, как говорят. Девлин сказал, что там они с Остином достанут каноэ и байдарки, которые нам понадобятся.
   — Я бы хотела осмотреть город. — Кейт оторвалась от Девлина Маккейна и посмотрела на остатки форта на скалистой горе недалеко от берега. На берегу расположились прачки, цветастая одежда была разложена на песке и свисала с веревок, в прохладной воде плескались люди. — Я чувствую себя пленницей.
   — Да будет тебе, Кети, мистер Маккейн прав. Зачем лишний раз подвергать себя риску.
   Резкий голос Девлина Маккейна звенел в ее ушах. Может, он и прав, но ей совсем не нравилось то, ч го он ей наговорил. Да еще с такой яростью.
   Вокруг было множество судов: сельскохозяйственные баржи, торговые каноэ, рыболовные лодки. Внимание Кейт привлек белый пароход, поставленный на якорь в сотне ярдов от них. На палубе она разглядела пару, темноволосую женщину и высокого мужчину со светлыми, почти серебряными волосами. Женщина прижимала к глазам подзорную трубу, на латунном бочке которой плясал солнечный луч. Кейт снова посмотрела на берег, стараясь понять, что же так заинтересовало эту леди.
 
   Джудит стояла рядом с Лейгтоном у перил «Стикса» и смотрела в подзорную трубу, как Девлин Маккейн и еще один высокий брюнет сопровождали нанятого Лейгтоном человека на берег. Маккейн двигался с грацией хищника. Он возвышался над толпой крестьян, которые толклись на берегу со всяким товаром, в руках у них были корзины с фруктами, яркокрылые попугаи, обезьяны, змеи — все, что могло привлечь внимание англичан и американцев.
   Когда Маккейн скрылся из виду, Джудит подумала, что действительно была бы рада его приручить. Интересно, будет ли у нее Шанс.
   — Ну что, похоже, твой маленький друг провалился. — Она передала Лейгтону подзорную трубу.
   — Ты так мало в меня веришь, моя королева?
   Лейгтон положил подбородок на окуляр и улыбнулся. Ветерок подхватил его волосы, сдувая их с высокого лба. Он казался слишком красивым, чтобы быть жителем этого мира: ангельское лицо, скрывающее душу дьявола.
   — Запомни: я всегда получаю то, что хочу. Джудит почувствовала, как волосы на ее затылке шевельнулись от страха, когда она взглянула в его холодные голубые глаза. Ему нужен был этот мифический город в джунглях. И он убьет любого, кто встанет на его пути, включая Девлина Маккейна.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

   Кейт передвинулась на узком сиденье каноэ, она хотела вытянуть ноги, но ее колени уткнулись в спину Девлина Маккейна. Он даже не обернулся. Может быть, потому, что эго случалось слишком часто за последние несколько часов. Может, потому, что ему не хотелось ее видеть. С этой мыслью неожиданно нахлынула волна боли, как будто на сердце ее плеснули кислотой.
   Ей нет никакого дела до того, что он о ней думает, внушала она себе, пытаясь не обращать внимания на боль, которая жгла ей грудь Это не имеет значения. Ни малейшего!
   Хотя они наняли по два индейца-гребца на каждое из четырех добытых в Сантарене каноэ, Девлин не мог сидеть без дела. Он тоже греб своим веслом, взрезая черные воды Тапажоза, снова и снова, заставляя волны биться о борт каноэ. От быстрых энергичных движений мышцы на его спине напряглись, белая хлопковая рубашка, намокла и прилипла к коже, обрисовав каждый изгиб его могучего тела. Какой быстрый ритм. Танец силы и грации под аккомпанемент журчащей воды.
   Она вдыхала манящий аромат его влажной кожи. Жар его тела касался ее ног, дразнящее напоминание о том, как теплы его объятия, и о том, как холодно его презрение. Этих воспоминаний было достаточно, чтобы заставить ее дрожать, несмотря на душные сумерки.
   — Девлин, сейчас нам надо будет свернуть с основного канала, — сказал Фредерик.
   Девлин поднял деревянное весло над водой и уперся руками в бедра. Чуть откинув голову в темно-коричневой шляпе, он посмотрел мимо Кейт на ее отца, сидящего на корме лодки под маленьким самодельным навесом из пальмовых листьев.
   — Вы уверены? Это не похоже на главный приток.
   — Я знаю, но мне кажется, что это как раз то, что нам нужно. — Фредерик наклонился вперед, скрестив руки на коленях. — Согласно карте Рандольфа, эта гора, имеющая форму клина, символизирует вход. Я думаю, что это та примета, которую мы ищем, ты согласна, Кети?
   Кейт поднесла руку к шляпе, поля которой защищали ее глаза от нестерпимо яркого солнца, ее блузка прилипла к телу. Ее голова вспотела под шляпой, а коса промокла и приклеилась к затылку. В нескольких ярдах впереди стояла глинистая гора в форме клина, которая и должна была символизировать начало того, что пока выглядело скромным ручейком.
   — Да, я тоже так думаю.
   Маккейн отвернулся, так на нес и не взглянув, будто ее вовсе не было. Ей захотелось закричать. Она захотела схватить его за широкие плечи и развернуть к себе. Она хотела запустить обе руки в его густую черную шевелюру, завивающуюся у воротника в кольца, и заставить его посмотреть на нее, прямо ей в глаза. Что он увидел бы своими прекрасными серебряно-голубыми глазами? Почему ее это так волновало?
   Что же такое с ней творится? Почему этот мужчина мог так разбередить ее? Отчаявшись разобраться в своих собственных ощущениях, она оторвалась от завораживающей игры мускулов на спине Девлина Маккейна и перевела взгляд на берег, пытаясь подавить растущее внутри нее тревожное чувство.
   На западной стороне темнел горизонт. Солнце подползало к нему все ближе, отбрасывая алые и золотые отблески на белые облачка, сгрудившиеся кое-где на голубом фоне небес. Это только начало, напомнила она себе. Впереди не один месяц. И ей придется научиться не так остро реагировать на те странные чувства, которые вызывал у нее Девлин Маккейн. У нее не было выбора.
   Как только они покинули главный канал Тапажоза, они окунулись в иной мир. Высокие деревья обступили узкое русло: пальмы различных видов и размеров, лавр, палисандр, красное дерево, кедр, и еще сотни растений, которых она не знала. Все они тянули свои ветки к солнцу, жадно впитывая золотой свет, силе гая из листьев изумрудный купол над их головами, позволяя только тоненьким лучикам просачиваться сквозь зеленую гущу листьев. Высоко на деревьях она замечала удивленные мордочки: обезьяны были крайне озадачены появлением двуногих тварей.
   Кейт смотрела на все это с опаской, как будто этот лес был живым существом. Похожие на веревки лианы взбирались вверх по толстым стволам деревьев. Орхидеи свешивали свои огромные фиолетовые, белые, розовые кисти; точно пышные подвески, они покачивались на знойном ветру, который доносил их аромат с высоты примерно в двадцать футов. Казалось, они были первыми людьми, вторгшимися сюда.
   Кейт с детским любопытством оглядывалась по сторонам, следя то за роем порхающих голубых бабочек, то за промелькнувшим туканом. Сказочная страна! Однако вскоре ей стало очень неуютно, поскольку утром она выпила довольно много чая.
   — Мистер Маккейн, когда мы разобьем лагерь?
   — У нас впереди несколько световых часов, — сказал он, не глядя на нее, его голос стал почему-то грубым.
   — Понятно. — Она уселась поудобнее и оглянулась на отца, пытаясь угадать, не испытывает ли он столь же неприятных ощущений. Фредерик откинулся на подушки под своим зеленым балдахином и глубоко спал. Что ж, ей следовало выбирать: либо мучиться дальше, либо поставить себя в неловкое положение. Она взглянула на Девлина Маккейна, гадая, как бы он отреагировал на ее страдания. Ладно, она подождет.
   Она уставилась на лес, пытаясь отвлечься. Большие зелено-голубые попугаи ара спланировали откуда-то сверху и опустились на длинный лист пальмы мирити, привлеченные гроздью красноватых плодов. Жизнь в шумном мире джунглей шла своим чередом: лопотали обезьяны, вопили птицы, шуршали листья, постоянно плескалась о берег вода.
   Прикусив нижнюю губу, она посмотрела на воду, предательски журчавшую у борта каноэ. Да, терпеть становилось все труднее. Если они вскоре не остановятся, она страшно оконфузится.
   — Послушайте, а не могли бы мы остановиться на несколько минут?
   Девлин посмотрел через плечо, нахмурившись.
   — Вы пчохо себя чувствуете? Она покачала головой.
   — Нет. Не совсем.
   Он еще раз внимательно на нее посмотрел, и его хмурое лицо расплылось в понимающей улыбке.
   — Выпили слишком много чаю?
   Кейт почувствовала, что жар подбирается к ее щекам
   — Это не займет много времени. Мы могли бы остановиться буквально на несколько минут.
   — Хм, едва ли устройство вашего организма позволит вам использовать апробированный вариант — через бортик каноэ.
   Кейт замерла.
   — Конечно нет, мистер Маккейн.
   Неужели именно так делали все остальные? Девлин Маккейн так бы и поступил, если бы ему приспичило? Она подумала, что в этом случае ей тут некому посочувствовать.
   — Ну что? Эти брюки не обеспечили вас всем тем, что обычно к ним прилагается? — Он отвернулся от нее.
   — Что вы имеете в виду?
   Он посмотрел через плечо. Солнечный свет прорвался сквозь лиственный купол, окутав Девлина сверкающим золотом. И снова в ее памяти всплыли древние предания о великанах, возвышающихся над окутанными туманом горными вершинами. Она сложила руки на коленях, преодолевая желание — прикоснуться к нему.
   — Вы можете одеться, как мужчина, мисс Витмор, но при этом вы все равно останетесь женщиной. А женщинам нечего делать в джунглях.
   Каноэ снова скользнуло из солнечного света в тень.
   — Хоть я и не умею справлять нужду через борт каноэ, мистер Маккейн, это еще не значит, что я не имею права здесь находиться.
   — Женщины вашей породы должны сидеть в холодке на крыльце огромного дома и нянчить ребенка.
   — Благодаря мужчинам вашей породы женщин по-прежнему считают людьми второго сорта, слишком хилыми и безвольными, пригодными лишь на то, чтобы стать собственностью какого-нибудь мужчины. Но женщины совсем не такие, какими вы их представляете. Мы не менее умны и выносливы, чем те дети Божьи, которые… чем-то там обеспечены… тем, что внушает вам непонятную гордость.
   Он повернулся, чтобы получше разглядеть ее, его крепкий бок вжался в ее колени.
   — В другом мире, мисс Витмор, в мире, где живут цивилизованно уже на протяжении нескольких веков, вы можете проповедовать равенство. Но сейчас мы спускаемся к истокам развития. Здесь выживает сильнейший.
   — Вы забыли, мистер Маккейн, что женщины пережили каменный век наравне с мужчинами.
   — Да. — Он откинул назад шляпу, его глаза сверкнули озорным светом, а губы тронула улыбка. — Вы считаете, что вы способны влезть в звериную шкуру и взять в руки дубинку?
   — Мистер Маккейн, как раз сейчас вы должны быть очень рады, что у меня в руках нет дубинки.
   Он рассмеялся. Этот низкий, грохочущий хохот был очень заразителен, она сама едва не рассмеялась.
   — Обещаете, что ничего не сотворите с моей спиной?
   — Только если вы направите каноэ к той полоске песка впереди.
   Все еще улыбаясь, он кивнул и отвернулся от нее, выкрикивая приказ переднему гребцу. В этом месте река расширялась, деревья росли более редко, позволяя солнечному свету властвовать на песчаном белом берегу.
   Кейт выпрыгнула из каноэ, едва оно уперлось в песчаный берег. Ее ноги утонули в мягком песке, и она бросилась к большой изумрудной стене, возвышающейся в нескольких ярдах от реки. Озабоченная желанием облегчиться, она не замечала, что Девлин следует за ней, пока не добралась до кромки леса.
   Кейт остановилась.
   — Мистер Маккейн, вам необязательно сопровождать меня.
   — Не волнуйтесь. Я отвернусь.
   — Нет, это невыносимо, я никогда в своей жизни не слышала ничего более нелепого. — Она водрузила руки на бедра и грозно взглянула на него. — Вы не пойдете за мной.
   Девлин снял шляпу, провел тыльной стороной ладони по лбу и опять натянул ее на влажную черную гриву.
   — Мисс Витмор, я хочу оградить вас от неожиданностей.
   Капелька пота соскочила с его шеи и скользнула в блестящие черные завитки, видневшиеся из-под его расстегнутой рубашки. Кто бы оградил ее от него?
   — В такой ситуации я могу обойтись и без вашей защиты.
   Он покачал головой.
   — Вы очень упрямая женщина.
   — Я просто не намерена… — она умолкла, наблюдая, как он вытаскивает длинный страшный нож из кожаного футляра на своем поясе. Лезвие сверкнуло на солнце и пробудило в ней воспоминания. Она невольно потрогала рукой шрам под подбородком. — Что вы собираетесь делать с этим?
   — Успокойтесь, профессор, вы еще не довели меня до нужной кондиции, мне пока не хочется перерезать вам глотку.