- Надо… остановить его…
   - Ты не сможешь, - сказал Шив’кала. - Ты ничего не в силах остановить. Дело зашло уже слишком далеко. Остались считанные дни до того момента, когда ваш флот начнет атаку. Действия Дурлы внушают уверенность, что ничего не сорвется. Он на удивление хорошо подготовился. И ты не сможешь - и не посмеешь - даже пальцем пошевелить, чтобы ему помешать. Иначе я приму меры к тому, чтобы Дурла и в самом деле зашел достаточно далеко в этих… как он выразился… «интенсивных тренировках» для Г’Кара. И это лишь самая мягкая из ответных мер, которые будут ждать тебя… И все это лишь для того, чтобы напомнить тебе - все, что ты можешь попытаться сделать, все это обречено на поражение.
   Единственное, в чем ты можешь преуспеть, это в том, чтобы причинить побольше страданий себе… и другим. Г’Кару, Сенне, да даже этому шуту Виру Котто, к которому ты продолжаешь питать столь глупую привязанность. Всех них постигнет кара за твои неудачные попытки остановить то, что невозможно остановить.
   Теперь между нами не осталось никаких неясностей, Лондо?
   - Больно сказать, да, - Лондо ухитрился еще кивнуть головой.
   - Я уже говорил тебе, Лондо… Верь мне или нет, но до сих пор мы были милосердны. Но никогда не путай милосердие со слабостью. Мы не знаем слабости. Мы Дракхи. Мы наследники Теней. Тебе это ясно, Лондо?
   На этот раз он не стал ничего говорить. Лишь молча кивнул.
   - Мне приятно, что выдалась возможность поболтать с тобой, Лондо.
   И тут Лондо, совершенно неожиданно, ухитрился спросить:
   - Мальчик… Сын Шеридана…
   - А что с ним? - если бы у Дракхов были брови, они бы сейчас вздернулись в недоумении.
   - Доставить его сюда… это безумие. Устроить такую подлость Шеридану и Деленн… И флот Земли, и Флот Минбара, они оба обрушатся на нас. Вы ведь не думаете, что мы выстоим против такой атаки. Минбарский флот и в одиночку мог бы стереть нас в порошок.
   - Вполне возможно. Но такие действия приведут к гибели мальчика, Шеридан и Деленн не посмеют так рисковать. Они прилетят сюда в одиночку, без сопровождения. Мы полностью уверены в этом. И когда они прибудут сюда, ты, Лондо, лично проследишь за их казнью.
   - На каком основании?
   - На том основании, что они виновны в уходе Теней. И за это они должны заплатить своими жизнями.
   - А мальчик?
   - У нас есть планы насчет этого мальчика. После гибели родителей, он «бежит», и будет жить, служа нашим интересам.
   - Вашим интересам? - А затем Лондо горько усмехнулся. - Ох. Ну конечно. Страж.
   - В той урне, которую ты оставил ему в подарок, да. Разве ты об этом забыл?
   - Я пытался об этом забыть. К несчастью, все, о чем я пытаюсь забыть, накрепко застревает в моей памяти, зато из нее быстро исчезает все то, что я хотел бы запомнить. Когда я доставил им урну со Стражем… я надеялся… что это лишь для того, чтобы шпионить за ними. И все. Чтобы оказывать воздействие на его отца и мать на Минбаре, может быть. Но я никогда не думал…
   Дракх приблизился вплотную к нему.
   - Никогда не забывай, - сказал он, - кто здесь главный. Иначе это для тебя плохо кончится.
   И с этими словами, Шив’кала оставил Лондо в одиночестве - в молчании, наполненном болью, насланной на него Стражем, в напрасных попытках понять, как же могло получиться, что все пошло настолько плохо.
   Выдержки из «Хроник Лондо Моллари».
   Фрагмент, датированный 3 декабря 2277 года (по земному летоисчислению)
    Мне нужно было связаться с ней. Мне жизненно необходимо было связаться с ней.
    Я сидел здесь, пьянствуя дни напролет, размышляя об увиденном… Размышляя о том, что этот мерзавец Дурла сделал с Мэриэл, хотя знал, что я взял ее под свою защиту после того, как она вернулась во Дворец. И продолжал твердить себе, «По крайней мере, твои руки чисты. Несмотря на все твои преступления, несмотря на все то, что можно сложить к твоим ногам… По крайней мере ты никогда не обращался с женщиной подобным образом.»
    А затем я задумался об этом несколько глубже, действительно задумался.
    Я вспомнил об Адире… о моей прекрасной Адире. О танцовщице, которая облагородила мое прошлое, не желала покинуть мое сердце в настоящем, и никогда уже не станет частью моего будущего. Когда она умерла, я предпринял некие… шаги… которые вернули меня на тот темный путь, на который, впрочем, я уже вступил тогда. (20)
    Я подумал о Мэриэл, ставшей придатком этого человека, чудовища в облике человека. Если бы я не развелся с ней, она бы не оказалась сейчас в таком положении. Я знаю, я знаю… чтобы обеспечить себе будущее, она пыталась убить меня. Но все же… Я что, должен был этому удивляться? Она наблюдала за мужчинами, составлявшими то общество, к вершинам которого она стремилась подняться. И моя принадлежность к мужскому полу подсказала ей, как следует применить ко мне впитанные ею с детства уроки. Если ее воспитали быть порочной, не испытывать уважения к чужой жизни… Так мне ли винить ее за это? Мне ли, кто и сам вел отнюдь не безукоризненную жизнь? Если бы не опасение, что придется пережить еще один приступ кашля, я бы от всего сердца посмеялся.
    Я подумал о Даггер, еще одной из моих жен… да. Что ж… Я не слишком-то много думаю о ней. И, конечно, винить себя перед ней буду не больше, чем думать о ней.
    И наконец, Тимов. Тимов, которую я убрал подальше от себя, ради ее же собственного блага. Заставив ее поверить, будто я не люблю, и никогда не любил ее. Но все дело в том, что она всегда была женщиной безграничной прямоты и острого ума. Если бы мы в свое время и в самом деле стали единой командой - Великий Создатель, чего мы смогли бы тогда добиться вдвоем.
    Я почувствовал потребность сказать ей об этом. Объяснить ей, насколько высоко я на самом деле ценю ее. И - должен в этом сознаться - попытаться загладить свою собственную вину перед ней, потому что мне пришлось по-своему унизить ее, в чем-то не менее жестоко, чем Дурла унизил Мэриэл. Предать ее доверие, предать ее страсть. Долг мой перед ней велик, и надо, каким-то образом, попытаться возместить его.
    Глупец. Глупый старик.
    Когда мой «маленький напарник» позволил мне выйти из вынужденной «медитации», я решил, что слишком долго откладывал разговор. В самом деле, слишком долго. Я опоздал с ним на много лет. Я знал, что Тимов покинула Приму Центавра и поселилась на одном из окраинных миров. Но мне не составило труда организовать сеанс связи с ней в режиме реального времени. Женщина, в которой я узнал секретаршу, со стародавних времен служившую Тимов, ответила на мой вызов и, казалось, была более чем удивлена тем, что в контакт с ними вошел сам император. Она сказала мне, что госпожа будет здесь немедленно.
    Прошли долгие минуты. Я предполагал, что Тимов просто заставляет меня ждать из вредности.
    Но я ошибался.
    Когда бледная и изнуренная женщина появилась передо мной на экране, я поначалу не узнал ее. Не было и следа той пламенной энергии, которую я привык ассоциировать с острой, как лезвие бритвы, колючкой, прозывавшейся Тимов. Но затем понял, что да, передо мной появилась все-таки именно она.
    Тимов сидела, глядя прямо на меня. И не говоря ни слова. Она казалась мумией, в которой жили разве что ее глаза, и эти глаза разрезали меня огнем ее глубинного зрения.
    - Тимов, - произнес я, и сам удивился звуку своего внезапно осипшего голоса. А затем начал было, - ты хорошо выглядишь… - Но ничто не могло быть дальше от истины, чем это утверждение, и мы оба знали об этом. Так что вместо того, чтобы продолжать, я прокашлялся и снова назвал ее по имени.
    Она грубо оборвала меня.
    - Это правда. Ты удовлетворен? Ты, очевидно, вызвал меня лишь для того, чтобы своими глазами убедиться в истинности дошедших до тебя слухов. Так что… смотри. Ты доволен?
    - Я не знал ни о каких слухах, - совершенно искренне признался я. Ничего более честного я не говорил ей долгие годы… а может, и вообще никогда.
    - Ты хочешь сказать, что не слышал, будто я умираю, - сказала она с таким презрением в голосе, что сразу стало ясно - она не поверила мне ни на йоту.
    Никогда еще мне не приходилось тратить столько времени и сил, на то, чтобы произнести одно-единственное односложное слово. Но, наконец, я сумел выговорить его.
    - Нет.
    - Мм-хмм, - Тимов по-прежнему не верила мне. Я не могу винить ее за это. - Ну, хорошо, допустим, что это так. Тогда зачем же ты вызвал меня, после стольких лет молчания?
    - Я…
    Все, что я хотел сказать ей, переполняло мой разум. Но ничего не могло вырваться наружу.
    Она насупилась так, как она одна умела это делать.
    - Лондо… ты выгнал меня с Примы Центавра. Ты обошелся со мной настолько неуважительно, насколько не позволил бы себе обойтись даже со своим злейшим врагом. Ты публично продемонстрировал презрение ко мне, ты…
    - Я знаю, я знаю. Я действительно сделал все это. Я знаю.
    - Я императрица, а со мной обошлись как с презреннейшей из рабынь. И теперь, когда прошло столько лет, что ты еще можешь мне сказать?
    - Почему ты умираешь? - только и сумел спросить я.
    - Чтобы досадить тебе. А что, могут быть другие причины? - Тимов, похоже, собралась оборвать связь, чтобы заняться чем угодно, только бы не разговаривать со мной, чтобы оказаться где угодно, только не на связи со мной. Сотня возможных ответов пришла ко мне на ум, но произнести я мог лишь один.
    - Я хочу, чтобы ты знала… Я виноват перед тобой.
    Тимов уставилась на меня как на сумасшедшего. Молчание длилось несколько секунд, которые показались мне вечностью.
    А потом я заметил, что взгляд ее чуть-чуть смягчился.
    - Конечно, виноват. Но вовсе не в том, в чем решил повиниться, связавшись со мной сейчас.
    - Боюсь, что я…
    - Ты не понимаешь. Да, впрочем, ты редко находил время, чтобы попытаться понять, или даже обдумать собственные действия. Ведь даже в ту ночь, когда ты изгнал меня с Примы Центавра, ты действовал импульсивно. - Разговор со мной явно отнимал у нее много сил. Она остановилась, чтобы отдышаться, я продолжал молчать.
    - Я всегда была более рассудительна, да к тому же, учитывая мои обстоятельства, у меня было очень много времени на размышления. Лондо, я знаю о твоей дилемме.
    - Что же ты можешь знать об этом?
    - Ты помнишь Леди Мореллу? Ты попросил ее предсказать тебе будущее.
    - Это было наше с ней приватное дело.
    - Ммм… Любому центаврианину все важные для него вопросы представляются его приватным делом. И потому о них знают все кому не лень. Ну, а я… Я твоя жена, Лондо. Даже будучи в изгнании, я знала практически все о твоих делах. Знаешь ли, только в этой глуши я поняла, что действительно жена императора. - Тон ее, когда она говорила все это, был отнюдь не легкомысленным. Более того, глаза ее зажглись еще ярче.
    О, да, Тимов была в курсе всего, точно так же, как все императрицы знают все об удачах и злосчастьях своих мужей. Я видел, что она скажет сейчас. Она намекала мне, что Леди Морелле, которая и до замужества была телепатом с довольно сильными псионическими способностями, были дарованы особые визионерские способности, как жене Императора Турхана.
    Тимов знала. И Леди Морелла знала. И потому требовалось срочно предупредить ее.
    - Это очень опасное дело, рассуждать о таких вещах. Именно поэтому я держу тебя в изгнании.
    - Я знаю. Ты окружен тьмой, и я хорошо знаю, что в эту тьму лучше и не пытаться заглянуть.
    - Мне пора идти, Тимов. Я вот хотел связаться с тобой, чтобы сказать… столь многое. Но оказалось, что все это ни к чему.
    - Прощай, Лондо, - живо откликнулась она.
    Я потянулся, чтобы выключить трансмиттер, и тут Тимов внезапно сказала:
    - Лондо…
    Моя рука замерла на выключателе.
    - Да?
    - Если почувствуешь, что нуждаешься во мне, звони.
    - Это вряд ли.
    - Я знаю, - сказала она едко. - Потому и предлагаю.
    Экран померк. И в этот момент я понял, что уже никогда больше не увижу ее. Но по крайней мере, я попытался. Попытался… и потерпел неудачу.
    Если уж мне не суждено достичь величия, то, по меньшей мере, я могу стойко переносить неудачи.
 

Глава 2

 
   Вир торопливо упаковывал свои вещи, собираясь покинуть Вавилон 5, когда раздался настойчивый звонок во входную дверь.
   - Пойдите прочь! - крикнул он.
   - Нам нужно поговорить, - раздался, к его удивлению, знакомый голос. И в то же время, нельзя сказать, что это было так уж неожиданно. На самом деле, Вира больше удивило то, что он не услышал этот голос много раньше.
   - Войдите, - приказал он, и его команда разблокировала дверной замок.
   Вошел Майкл Гарибальди, и вид у него был ужасающе спокойным. Он огляделся по сторонам.
   - Что, собрался куда-то?
   - Да. Можно сказать, что…
   Вир не успел закончить фразу. Гарибальди в одно мгновение пересек комнату, схватил его за отворот рубашки и шмякнул об стену, сшибая мебель.
   - А я так не думаю, - сказал Гарибальди, и в голосе у него звучала с трудом сдерживаемая ярость. - Я думаю, что ты немедленно расскажешь мне все о том, как по твоему ваши люди собираются теперь выйти сухими из воды…
   Он замолчал. К его горлу было прижато лезвие, и рукоять меча сжимала рука Вира. Сам же Вир смотрел прямо в глаза Гарибальди без каких-либо признаков страха со своей стороны. Ничего похожего на Вира Котто, впервые вступившего на борт Вавилона 5 много лет назад, не было и в помине.
   - Я так думаю, - сказал Вир тихим голосом, - что ты для начала немедленно уберешь с меня свои дурацкие руки. А затем мы поговорим как разумные люди, к каковым по крайней мере один из нас, я знаю точно, относится.
   Гарибальди очень медленно освободил свою хватку, отпустил Вира и отступил назад, стараясь держать свои ладони так, чтобы они были видны Виру.
   - Тебе это удалось лишь только потому, - сказал он, - что меньше всего я ожидал подобного от тебя.
   - Именно поэтому мне и удается постоянно выходить сухим из воды в наши дни, - сказал ему Вир. Он вложил свой клинок обратно в ножны, спрятанные под жилетом, и некоторое время изучающе смотрел на Гарибальди. Бывший шеф службы безопасности был небрит и глаза у него казались остекленевшими. - Сколько времени ты уже не спишь?
   - Ты об этом знал? - требовательно спросил Гарибальди.
   - О том, что ты не спишь? - растерянно спросил Вир.
   - О Дэвиде!
   - Дэвид. - Виру понадобилось какое-то время, чтобы понять, о ком идет речь. - Сын Шеридана. А что с ним?
   - Они взяли его.
   И вновь Виру понадобилось несколько секунд, чтобы отследить нить разговора… но затем он понял.
   - Великий Создатель, нет! - прошептал он.
   - Великий Создатель, да.
   Вир подошел к бару и решительно наполнил себе стакан. Затем, не убирая бутылку, жестом предложил выпить Гарибальди. Тот взял бутылку, глядел на нее некоторое время, затем глубоко вдохнул запах алкоголя, исходивший из горлышка, и поставил бутылку обратно в бар.
   - Вряд ли можно найти здесь лучший букет, - сказал Вир, несколько озадаченный.
   - Может быть, как-нибудь другой раз… например, лежа на смертном одре.
   - Расскажи мне, что случилось. Расскажи мне все.
   Что-то в голосе Вира, должно быть, убедило Гарибальди, потому что, поколебавшись не дольше одного мгновения, он быстрыми и широкими мазками выложил Виру все, что знал, об обстоятельствах исчезновения младшего Шеридана. Когда он упомянул о гигантской живой одноглазой бородавке на плече Дэвида, Вир медленно кивнул.
   - Это Дракхи, - сказал он.
   - Что? Что там насчет Дракхов? - переспросил Гарибальди.
   - Продолжайте. Я скоро все расскажу.
   И Гарибальди продолжил рассказ, а когда завершил его, Вир просто сидел рядом, разглядывая свой стакан.
   - Его родители просто сами не свои от беспокойства, - сказал Гарибальди.
   - У них есть все основания для этого, - сказал Вир и прищурился. - Я думаю, что и их друзья тоже слегка обезумели.
   - Прошу прощения… за происшедшее, - сказал Гарибальди, жестом показывая, что имеет в виду свое нападение на Вира. - Ты тут упомянул «Дракхов». Ты имеешь в виду тех же самых Дракхов, что заразили Землю чумой?
   - Точно тех же. Эта тварь, которую ты видел на Дэвиде - точно такая же сидит и на Лондо. С ее помощью они могут контролировать тебя, или следить за тобой, или еще что-то в этом роде.
   - Ты хочешь сказать, - медленно сказал Гарибальди, - что Дракхи имеют какое-то отношение к Приме Центавра? И к этому похищению?
   Вир набрал полную грудь воздуха и, наконец, решился.
   - Да. Уже в течение некоторого времени. Они контролируют Лондо. Я подозреваю, что в какой-то степени они контролируют и Дурлу. И у меня есть некоторые основания полагать, что Дракхи имели отношение к смерти Лу Велча.
   - Ты же сказал мне, что это были Пионеры Центавра.
   - Так оно и есть. Но вряд ли эти Пионеры обошлись без помощи Дракхов. - Вир покачал головой. - Чума, которой они заразили Землю, не так уж сильно отличается от той чумы, которой они заразили мой мир… Только вот на Приме Центавра все было сделано более завуалированно.
   - Я не понимаю. Почему ж ты мне раньше ничего не сказал?
   - Я не мог так рисковать, - признался Вир. - Мы ведь говорим о подручных Теней. Я опасался, что если ты будешь знать, что они присутствуют на Приме Центавра, то расскажешь обо всем Шеридану, Шеридан расскажет Альянсу, и это будет как раз то, что требуется Альянсу, чтобы оправдать новое нападение на мой народ, новый удар, который был бы нанесен без колебаний. Ведь, в конце концов, все теперь считают центавриан народом, порочным до мозга костей. За Дракхов вы бы если и взялись, то много позже… Но Прима Центавра пострадала бы в любом случае. Вы бы убили пациента, вместо того, чтобы вылечить болезнь.
   - И что, теперь это тебя уже не волнует?
   - А почему я должен об этом волноваться в нынешней ситуации? - резонно заметил Вир. - Они схватили Дэвида. Я сомневаюсь, что Шеридан прикажет нанести удар по моей планете, когда на ней находится его сын. Ведь это будет означать для Дэвида верную смерть.
   - Черт, просто изумительно хладнокровная логика, Вир!
   - Мне пришлось принять немало изумительно хладнокровных решений за последние годы, Мистер Гарибальди. Придется вам привыкнуть к этому. - Вир вздохнул. - Возможно, мне придется выступить открыто несколько раньше, чем я рассчитывал. Дозволив Дракхам скрываться во мраке, я позволил этому гнойнику разрастись. Но выставив их на всеобщее обозрение, я могу обречь на гибель весь свой народ. Впрочем, если нам хоть сколько-нибудь повезет, мы сможем решить обе этих задачи. Мы скопили такие силы в нашем движении сопротивления, что Дракхи могут быть разоблачены, не успев привести в исполнение смертный приговор Приме Центавра.
   - Ты просил меня довериться тебе, - сказал Гарибальди, уставив пальцем на Вира. - Ты сказал мне, что сумеешь урегулировать ситуацию. Что центавриане сами справятся с проблемами Примы Центавра. Я свое обещание выполнил. Но теперь ваша проблема перестала быть проблемой Примы Центавра. Теперь это проблема Джона Шеридана и Деленн.
   - И я справлюсь с этой проблемой.
   - Вир!
   - Я сказал, что справлюсь с этой проблемой, - твердо повторил Вир. - Я направляюсь на Приму Центавра. Немедленно. Я провел годы, долгие годы, занимаясь планированием и подготовкой, рискуя собственной шеей и шеями многих других моих соратников - и теперь все подходит к концу. Тот факт, что Дэвида доставили на Приму Центавра, явно свидетельствует об этом. Дракхи жаждут отмщения… но еще больше они хотят подстраховаться. Но никакая страховка не поможет им против тех, кого они не считают своими врагами. Против того, кого они считают простофилей и дураком.
   - Я полечу с тобой.
   - Нет, потому что тогда ты окажешься дураком, - сказал Вир. Он подошел к Гарибальди и положил руку ему на плечо. - Мы вернем тебе Дэвида, Майкл. Но мы сделаем это по-своему.
   - Кто это «мы»?
   - Легионы Огня.
   Гарибальди уставился на Вира, выпучив глаза.
   - Что?
   Вир криво улыбнулся.
   - Я вслед за Лондо обнаружил, что история Земли чрезвычайно увлекательна. Оказывается, в ней можно отыскать все возможные сценарии конца света, знаешь ли ты об этом? И один из них - его, кажется, придумали ваши Скандинавы - гласит, что мир кончится, когда огромный огненный демон, Суртур, сметет мир своим мечом и очистит его от всякой скверны. Именно этим и займутся наши Легионы Огня, Майкл. Мы сметем с лица Примы Центавра весь мрак, который столь долго окутывал нашу планету. Мы разоблачим присутствие Дракхов перед лицом всей галактики. И тем самым мы укажем истинных виновников, тех, кто направил Приму Центавра на ложный путь. Мы докажем, что именно на Дракхов следует направить удар возмездия… и что долгая кампания негодования и агрессии была нацелена не на те народы. И ее следует остановить.
   - И вы что, в самом деле называете себя Легионами Огня?
   - А ты можешь предложить что-нибудь получше? - спросил Вир с легким раздражением. - Конечно, можно было бы попробовать что-то вроде «Непобедимый Эскадрон Вира», или «Крестоносцы Котто», но мне почему-то кажется, что в этом случае можно было бы легко догадаться, кто всем заправляет.
   - Нет, нет, название отличное. Легионы Огня. Отлично. - Гарибальди сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. - Вир… он - мой крестный сын… А Шеридан и Деленн - мои лучшие друзья во всей галактике…
   - Верь мне или нет, но после них твой самый лучший друг - это я, - ответил Вир. - И я выполню эту работу, и верну Дэвида домой в целости и сохранности. Даю тебе мое слово.
   - Я не привык к тому, что оно много значит, - сказал Гарибальди, а затем крепко пожал руку Виру. - Но теперь начинаю верить, что в этом я глубоко ошибался.
 
* * *
 
   К тому моменту, когда Гарибальди вернулся на Минбар, Шеридан и Деленн покинули его.
 

Глава 3

 
   Дурла даже припомнить не мог, чтобы когда-нибудь раньше случалось так, что ему хотелось плакать от радости, но именно таковы были его чувства в данный момент. Словно он наяву оказался в своем сне. Ему приходилось даже убеждать себя, что он не спит.
   Повсюду вокруг себя он видел военные крейсера. Повсюду. Они заполонили небо над космопортом. Взлетное поле было буквально забито кораблями, готовыми взмыть в воздух.
   Они появлялись отовсюду, по несколько кораблей одновременно, собираясь на той единственной планете, которая подходила для этого по всем параметрам… на планете, которую называли К0643. Место, где когда-то осуществлялась программа раскопок, завершившаяся катастрофой, - единственное пятно в безупречном послужном списке Дурлы. И теперь он готовился стереть это пятно, таившееся в дальнем галактическом захолустье, озарив эту планету ослепительным блеском славы, навсегда вписав ее имя в анналы истории как место, с которого величайший флот, созданный его усилиями, отправился в свой поход, величайший за всю историю Республики Центавра.
   Космопорт сам по себе не представлял ничего особенно интересного. Здания возвели наспех, словно времянки. Командный центр, бараки, еще какие-то убогие сооружения. Но своей цели они служили, а все остальное, в общем-то, было неважно. Корабли, совершенство их конструкции, мастерство и умение сотен рабочих, трудами которых приближался этот момент… вот что действительно важно.
   Весь армейский командный состав во главе с Генералом Рийсом был в сборе, все последние предполетные проверки завершены, подготовка закончена.
   - Зона перехода протестирована и приведена в полную готовность, Генерал? - спросил Дурла.
   - Абсолютно, Первый Министр, - кивнул Рийс.
   - Саботажа не будет? - мрачно спросил Дурла. - Если хоть что-нибудь пойдет не так во время запуска кораблей, это никому не пройдет даром, Генерал.
   - Уверяю вас, сэр, это невозможно, - решительно заверил его Рийс. - Этого не может случиться, и этого не случится.
   - Что ж, хорошо, - одобрительно кивнул Дурла. - Эти слова придают бодрости. - Он обернулся к остальным; все напряженно ожидали его указаний. К своему удивлению, Дурла поймал себя на том, что размышляет о своем брате, о том, чью смерть он устроил из чувства зависти. Время от времени он продолжал спрашивать себя, правильно ли он поступил тогда. Теперь никаких сомнений не оставалось. Он достиг вершины успеха, и если ради этого ему пришлось в юности пожертвовать жизнью брата, что ж… оно и к лучшему.
   - Значит, всем все понятно, - сказал Дурла. Все кивнули. Естественно, как же иначе. И все же Дурла не смог удержаться, чтобы еще раз не очертить задачи флота, просто потому, что ему нравилось самому выслушивать все это, - слова, планы, звук собственного голоса. Все это. - Итак, мы собираемся начать первый этап операции по нападению на миры Альянса. На этом этапе атаке подвергнутся девяносто процентов всех правительств, сформировавших Альянс. Те десять процентов, которые мы пропустили, не обладают сколько-нибудь существенной военной мощью, и останутся беззащитны перед нашими дальнейшими действиями… Нельзя не учитывать и то, что нам понадобятся новые рабочие руки, так почему бы не оставить нетронутыми те несколько миров, с которых мы сможем впоследствии черпать рабочую силу, правильно? - Он рассмеялся своим словам, и другие поспешили подхватить его смех. «Однако, они соображают, что для них хорошо, а что плохо», - мрачно подумал Дурла, и продолжил: - Если наш удар окажется достаточно мощным и достаточно быстрым, мы сможем иммобилизовать их и проложить путь для полномасштабной оккупации их планет. Осуществление нашего плана лишит их сил для сопротивления центаврианской агрессии.