- Вцепившихся руками в горло друг другу, - мрачно сказал Шеридан.
   - Я исключаю… абсолютно исключаю… какую бы то ни было вероятность того, что Лондо пытался убить Г’Кара по своей собственной воле. Он лишь хотел обеспечить вам двоим возможность спастись, и готов был ради этого пожертвовать своей собственной жизнью. И любое сопротивление, которое он при этом оказал Г’Кару, лежит целиком на совести Стража.
   - И ты полагаешь, что раз так, то мы должны лучше относиться к этому парню? - требовательно спросил Гарибальди.
   - Майкл… - попытался одернуть его Шеридан.
   Но Гарибальди не слушал. Он отложил в сторону вилку, которую вот уже двадцать минут держал в руках, собираясь что-нибудь все-таки взять в рот, и склонился вперед.
   - Ты сидишь здесь и пытаешься доказать мне, что несмотря на вину за смерть миллионов, которая легла на него еще задолго до того, как его подцепили на свой крючок Дракхи, - после этого мы должны жалеть несчастного Лондо Моллари и гордиться им, поскольку он пожертвовал собой для спасения троих людей? Пусть даже таких троих, ради которых я готов был бы ад переползти по битому стеклу, только чтобы спасти их - но все равно, ведь всего лишь троих? Это что, может хоть как-то уравнять счет?
   - Нет, - тихо ответил Вир.
   - Тогда и не пытайся слепить из него кого-то наподобие великого героя, или по крайней мере не пытайся делать это в моем присутствии.
   Деленн подумала, что когда-то в прежние времена, жесткость и яростный напор высказываний Гарибальди запугали бы Вира. Но сейчас, выслушав их, он казался всего лишь слегка уставшим, и ответил так:
   - Знаете ли, Мистер Гарибальди… Лондо был прямо-таки зачарован Землей и ее обитателями. Он хватался за любую возможность помочь вам. Проворачивал закулисные махинации, полезные для вас, но такие, о которых ваши люди никогда ничего не знали. Он мог не отрываясь читать о культуре Земли, и никогда не уставал от этого чтения, постоянно раздумывал, постоянно пытался понять. Я однажды поинтересовался у него, почему он настолько увлечен всем, что связано с вами, но ему так и не удалось найти удовлетворительного ответа. Но знаете что? Мне кажется, я этот ответ знаю. Я думаю, что во многом… он был ближе по духу к любому из вас, чем к кому бы то ни было из нас. У него было ясное видение того, чего он хочет добиться, и на любой ступени его карьеры это видение превышало его возможности. Но он никогда не прекращал попыток добиться своего, несмотря на такие черты своего характера, которые постоянно тянули его вниз. Лондо Моллари не был героем, Мистер Гарибальди. Но он был… Он просто был человеком.
   Долго тянулось молчание, и, наконец, к Виру обратился Шеридан.
   - Хорошо сказано, - произнес он.
   Гарибальди вытаращил глаза.
   - Иногда я просто перестаю улавливать, о чем вы говорите, ребята.
   - Не стоит об этом тревожиться, сэр, - взяла слово Сенна. - Я тоже совсем не "улавливаю" ни одного из вас. И к тому же говорю скорее как некий внешний наблюдатель. Но то, что я вижу, - она обвела взглядом всех собравшихся за столом и улыбнулась, - Я вижу, что здесь собрались исключительно люди, которые искренне хотели бы с приязнью относиться друг к другу… Но пройдя через столько испытаний, просто боятся теперь, хватит ли у них на это душевных сил.
   - Вир, ты привел сюда очень наблюдательную молодую даму, - заметила Деленн. - Смотри, не дай ей зайти слишком далеко.
   - Спасибо, - сказал Вир. - Конечно, слишком далеко я ей зайти не дам. Ох… Кстати, Сенна, ты взяла с собой рисунки?
   - Рисунки? - спросил Шеридан.
   - Сенна была очень занята, - сказал Вир таким тоном, будто пытался пояснить, что имеется в виду. - У нее оказалось столько нераскрытых талантов.
   Сенна развернула несколько больших листов бумаги и вручила их Гарибальди. Он старался остаться суровым и непреклонным, но не смотря на все старания, не мог не поднять в изумлении брови, увидев эти рисунки.
   - Я бы сказал, что это Лондо и Г’Кар, - отметил он. - Мне нравится, как они стоят здесь, спинами друг к другу. Выглядит символично.
   - Это пока лишь грубый набросок, - сказала Сенна.
   - А что это за пространство между ними?
   - Это город. Я же говорю, что это лишь грубый набросок.
   - Город? - и тут он понял. - Так это статуи. Набросок для статуй. Мой Бог, они же прямо-таки колоссальные.
   - Статуи? - Шеридан наклонился ближе к Гарибальди, чтобы лучше видеть. Так же поступила и Деленн. Франклин поднялся и обошел вокруг стола, чтобы посмотреть, чем же это все так заинтересовались. - Ты раздумываешь о том, не соорудить ли монумент в память Лондо и Г’Кара?
   Вир кивнул.
   - У противоположных ворот главного города. Часть работ по возрождению Примы Центавра. - Он покачал головой. - Трудно поверить. Кажется, только вчера мы начали отстраиваться заново после атак Альянса. А теперь мы обращаемся к этому же Альянсу с просьбой помочь нам восстать из пепла еще раз.
   - Альянс придет к вам на помощь, - заверил его Шеридан. - Уж это-то я могу тебе обещать. А что касается статуй… - Он покачал головой и указал на рисунки. - Если бы двадцать лет назад мне сказали, что на Приме Центавра возведут памятник Г’Кару… Да вообще любому Нарну, если уж на то пошло… Прямо на границе столичного города…
   - Весьма примечательная концепция, - сказала Деленн. Теперь рисунки Сенны приняла в свои руки она. - Но вот что меня удивляет. Почему оба они смотрят в сторону от города? Такое впечатление, что они повернулись спиной к народу Центавра…
   - Нет, Деленн, вовсе нет, - объяснил Гарибальди. - Мне, старому боевому коню, замысел вполне ясен: они стоят на страже. И нельзя стоять на страже, повернувшись к своим врагам спинами.
   - Совершенно верно, - сказала Сенна. - Хотя в этом скрыто и еще кое-что. Дело в том, что Лондо… - похоже, Сенна знала, что она хочет сказать, но никак не могла подобрать подходящих слов.
   Вместо нее это сделал Вир.
   - Лондо у нас смотрит прочь от столицы, в которой он прожил так долго… Панораму которой он наблюдал из своего тронного зала так долго… что ничего другого, кроме этого города, он уже и не видел. У него не было возможности приглядеться к тому, куда приведут его решения в долгосрочной перспективе, потому что он все время был ослеплен сиюминутными результатами принятых им дурных решений.
   - И потому, - подхватила Сенна, - мы расположили его так, как, по нашему мнению, хотелось бы ему самому. Он отвернулся от города, но зато сумел увидеть далекий горизонт.
   - Очень любопытно, - сказал Шеридан. - И что-то подсказывает мне, что Г’Кар сумел бы оценить иронию, что он защищает столичный город тех, кого когда-то считал своими врагами.
   Гарибальди также не удержался от еще одного комментария.
   - И еще. То, как вы их расположили… Получается, что они и в самом деле защищают друг другу спину.
   - Так, как было у них и при жизни, - сказала Деленн. - И это вносит новую симметрию в проект. Просто здорово, Вир и Сенна… Очень здорово.
   - Жаль только, что им не довелось самим увидеть это при жизни, - сказал Шеридан.
   Деленн обхватила его руки своими.
   - Знаешь, Джон… Мне кажется, что некоторым образом, недоступным нашему пониманию… они это видели.
   Выдержки из «Хроник Вира Котто».
   Фрагмент, датированный 20 января 2278 года (по земному летоисчислению)
    Сегодня мы с Сенной вернулись на Приму Центавра. Наше возвращение прошло тихо и незаметно, чего, в общем-то, и следовало ожидать. Мы все еще продолжаем хоронить погибших, и естественно, возникли определенные сложности с обеспечением должного уровня встречи того человека, который должен стать следующим императором.
    Хотя пожары давно потушены, но разрушения остались. И запах горелого мяса по-прежнему висит в воздухе; Я пытался глубоко вздохнуть, но легкие рефлекторно выбрасывали все обратно. Первое, что я сделал по прибытии, это прошелся по улицам Примы Центавра, чтобы своими глазами увидеть разрушения. Мне казалось, что я блуждаю по городу-призраку, хотя призраки уже и начали оправляться после пережитого. Люди смотрели на меня рассеянно и безучастно. Несмотря на мое кратковременное появление в виде гигантской голографической проекции, похоже, никто не мог узнать меня. Я еще не облачился в белый мундир. И не знаю, когда это произойдет. Думаю, нашему миру, нашему народу предстоит долгий путь, прежде чем мы сможем снова позволить себе облачиться в традиционные одеяния прошлого.
    Дворец, конечно, остался нетронутым. Естественно. Для Дракхов он стал символическим оплотом их влияния, вторым по значению после сооруженной по их проекту Вертикали Власти. Шеридан как-то показал мне изображение мерзкой башни. Их строят на Земле в пустынях насекомые, и башни кишат внутри этими противными созданиями. Именно такова была и Вертикаль Власти: термитник, в котором кишели паразиты, заполонившие Приму Центавра. Мы уничтожили этот термитник. Но, как и любые насекомые, обитатели нашей башни, уцелевшие после ее разрушения, в ответ ужалили нас. И нам теперь понадобится много времени, чтобы прийти в себя после их ядовитого укуса.
    Я вернулся с Минбара не с пустыми руками. В грузовом отсеке шаттла, доставившего нас на Приму Центавра, находились подарки, которые Шеридан и Деленн любезно предоставили мне… книги и некоторая мебель, включая несколько столов, стульев и большой гардероб. Старинный и украшенный в минбарском стиле. Их щедрость просто удивительна.
    Я провел несколько первых совещаний со своими министрами. Я намерен назначить Генерала Рийса Министром Внутренней Безопасности. Он заявил мне, что не имеет ни малейшего желания занять такой пост. Тем больше оснований назначить именно его.
    Когда я прибыл во дворец, меня там ждал Дунсени, и с ним были Касо и Ренегар. Ренегар вручил мне кристалл, на котором, когда я просмотрел его, оказалось записано послание от Гвинн и Финиана. Оба они выглядели… усталыми. Будто происшедшие события потребовали от них слишком многого. Не могу их за это винить; мне кажется, все мы сейчас выглядим нисколько не лучше. Но сам факт, что они не просто люди, а техномаги, должен был бы, мне кажется… ну, защитить их, что ли, от усталости.
    - Все кончено, Вир, - сказал мне Финиан. - Но с другой стороны, все только еще начинается. И мы оба, Гвинн и я, хотели бы, чтобы ты знал… Если опять возникнет чрезвычайная ситуация… Если, будучи императором Примы Центавра, ты столкнешься с еще какой-нибудь катастрофой, пытаясь собрать воедино разбитые останки вашей республики… короче говоря, если возникнет ситуация, в которой потребуются таланты техномагов… То мы оба, Гвинн и я, хотим, чтобы ты знал…
    - О нас можно забыть, - закончила вместо Финиана Гвинн.
    Картинка померкла, а я не смог удержаться от смеха. Нужно отдать им должное… техномаги обыкновенно выражаются так завуалированно, зашифрованно, что мне было даже приятно убедиться в их способности высказываться при необходимости совершенно прямо и нелицеприятно.
    Когда день близился к завершению, я обнял Сенну и стал наблюдать, как солнце на горизонте окрашивается в красный цвет. Так много нужно сделать. Столь многим вопросам нужно уделить внимание. И я вдруг заметил, что мои мысли обратились к Тимов, изгнанной жене Лондо. До нас дошли слухи, что она тихо преставилась, после долгой болезни. Она продержалась гораздо дольше, чем предсказывали, основываясь на всем своем опыте, все доктора. Она умерла именно в тот самый день, когда погиб Лондо. С одной стороны, нет никаких разумных причин полагать, что она каким-нибудь образом узнала о гибели мужа. С другой стороны, учитывая ее строптивость, вполне возможно, что она просто оказалась настолько упряма, что не могла себе позволить умереть раньше Лондо.
    И естественно, мысли о Тимов привели меня к Мэриэл.
    Мы все носим на себе свои грехи. Мэриэл навечно легла тяжестью на мою душу. Я трудился ради спасения всего народа… и при этом разрушил одну женщину. Я могу оправдать этот поступок самыми разными способами, выбирай - не хочу. Я могу заставить себя поверить, что она сама во всем виновата. Я могу заставить себя поверить, что это было необходимо. Что это лишь один из сотен моих грехов. И все равно не могу избавиться от постоянно возвращающейся мысли, что я поступил неправильно, что я совершил непоправимую ошибку, которую никогда не смогу исправить и искупить. Никогда.
    Я почувствовал холодок на спине, словно тень коснулась меня, и крепче прижал к себе Сенну. Ночной холод начал окутывать нас.
 

Глава 17

 
   - Хочешь ли, чтобы я спала сегодня с тобой, - спросила Сенна.
   Вир буквально мгновение раздумывал, а затем покачал головой.
   - Сейчас, пожалуй… неподходящее время. - Он вздохнул. - Я… не могу… Я…
   Сенна прижала палец к его губам и заставила его замолчать.
   - Значит, мы просто подождем подходящего времени. - Губы Сенны слегка пощекотали его губы. - Спокойной ночи, Вир.
   - Спокойной ночи.
   И он направился в свои апартаменты. Вир выбрал для себя довольно простые помещения, никакой помпезности. Заставить себя поселиться в тех же палатах, которые раньше принадлежали Лондо, он не мог. Слишком много еще витало повсюду неупокоенных призраков, и вполне возможно, они останутся здесь навсегда.
   Когда дверь закрылась за ним, он обвел комнату одобрительным взглядом. Вещи, которые он привез с Минбара, уже доставили сюда и расставили в точности так, как он и велел. Здесь стоял рабочий стол, несколько стульев. И гардероб, отполированный и украшенный замысловатой резьбой, высотой в рост человека, а по ширине вдвое больше.
   Было поздно; за плечами остался долгий день, а на завтра намечена целая серия встреч и совещаний, исход которых должен иметь решающее значение для решения вопроса о том, в каком направлении следует двигаться Приме Центавра. И несмотря на все это, сон не шел. Вир сел за компьютер и записал еще одну главу в свои хроники. Во многом он не собирался следовать примеру Лондо, но идея насчет того, чтобы вести дневник, показалась Виру очень хорошей. Потому что дневник - это не просто частное дело Вира Котто, это долг императора, его обязанность регулярно приводить свои мысли в порядок, отмечать все свои достижения или отсутствие таковых. Это долг императора перед тем, кто придет после него. Наброски, намеки на то, что оказалось правильным решением… а от чего стоило бы воздержаться.
   - Я почувствовал холодок на спине, словно тень коснулась меня, и крепче прижал к себе Сенну. Ночной холод начал окутывать нас, - произнес Вир, и собрался было продолжать запись, как вдруг опять почувствовал резкое похолодание. Очень странно, ведь сейчас он отнюдь не стоял на балконе в обнимку с Сенной. Он находился во внутренних помещениях дворца, и всего мгновение назад температура здесь была вполне комфортной.
   И вся комната словно потемнела, а тени в ней - это казалось уж и вовсе невозможным - стали вытягиваться.
   Вир медленно поднялся с кресла.
   Некий силуэт отделился от теней и, выйдя на середину комнаты, остановился, глядя Виру в лицо.
   - Шив’кала, - сумел произнести Вир. - Я вижу… ты выжил.
   - Когда попал вместе с другими в вашу засаду? Да. Я выжил. - Когда Вир сталкивался с Шив’калой в прошлом, его каждый раз поражал спокойный, ровный тон Дракха. Но теперь голос Шив’калы звучал так, будто каждое слово, исходившее из его рта, пропитано ядом. Вир не мог бы в этом поклясться, но ему казалось, что Шив’кала в буквальном смысле дрожит от ярости. - Да, я смог спастись… Если считать «спастись» хорошим словом.
   - Хорошим?
   - Я, - прорычал Дракх, - был отвергнут. Отвергнут Общностью Дракхов. Из-за Лондо. Из-за тебя.
   - Я… не понимаю…
   - Конечно не понимаешь, - рыкнул Шив’кала. - Ты не можешь этого понять. Не можешь знать, что это значит, быть единым с Общностью. Но наш оплот на Приме Центавра разрушен, мой народ покинул твой мир. Могучий флот, который мы помогли создать, теперь собирается уничтожить нас самих… И во всем этом они винят меня. Они говорят, что я был слишком мягок с Лондо. Но я ведь пытался научить его, убедить его, ты понимаешь? - Шив’кала начал кружить вокруг Вира, и казалось гнев, словно серый гной, сочится из него. Вир застыл на месте. - Я пытался приобщить его к нашим помыслам. Дать познать ему смысл нашего существования. Пытался добиться от него понимания истинности наших целей и причин наших действий. А он принял сострадание за слабость, и предал нас, чего никогда бы не случилось, если бы я обращался с ним, как он того заслуживал. Я не сумел достаточно сломить его. Но больше ошибок я не повторю.
   Мой народ отринул меня и бросил один на один с твоим миром… Но я им докажу. Они поймут меня, и увидят, на что я способен. Я заставлю склониться этот мир, и он пойдет за мной по пути Теней, пусть даже я буду в одиночестве вести его за собой. И Дракхи узрят мои достижения, и вернутся. Пусть на это уйдет столетие, это не имеет значения. Потому что именно время наше главное оружие, как бы ни старались ваши корабли предпринимать безнадежные попытки выследить нас или уничтожить нас. Но начну я с тебя, Вир Котто.
   - Вы имеете в виду… Вы… - Вир сглотнул. - Вы собираетесь сломить меня теми способами, которые не стали применять к Лондо?
   - Нет, - сказал Дракх, и говорил он настолько тихо, что Вир с трудом слышал его. - Тебя… я собираюсь просто убить. А заниматься стану уже с тем, кто наследует тебе, кем бы он ни оказался… Но тебе я не могу позволить жить дальше.
   Вир облизнул губы, надеясь, похоже, хотя бы таким способом призвать храбрость… И внезапно изрек тоном, который приличествовал бы императору не Примы Центавра, но всей Вселенной…
   - Нет. Вы не убьете меня. Наоборот… вы расскажете мне, где найти Дракха, подсадившего Стража на Дэвида Шеридана.
   Трудно поверить, чтобы Дракх мог выглядеть удивленным, тем более настолько удивленным, каким предстал Шив’кала в эту минуту.
   - Я думал, - медленно сказал он, - что ты просто разыгрывал из себя дурачка, чтобы отвести от себя подозрения. Но я ошибался. Ты и в самом деле дурачок.
   - Говори мне! - повторил Вир так, будто и в самом деле он был сейчас хозяином положения.
   - Тебе нужен Дракх, который сотворил Стража Дэвида Шеридана? - Шив’кала раскинул руки в стороны. - Ну так он перед тобой. - И вытянув руки перед собой, Шив’кала двинулся на Вира.
   Вир даже не шевельнулся.
   - Спасибо. Я и сам догадывался об этом. И это все, что мне требовалось узнать.
   Шив’кала успел сделать всего два шага в сторону Вира, когда двери Минбарского гардероба внезапно распахнулись. Шив’кала резко обернулся, в недоумении воззрившись на шкаф…
   Внутри гардероба, сжимая ФПР обеими руками, стоял Майкл Гарибальди. На его лице застыла кривая усмешка, больше напоминавшая волчий оскал, и смерть сверкала в его глазах.
   - Так кому там нельзя позволить жить дальше, а, Дракх? - спросил он.
   Шив’кала испустил жуткий вой проклятой души, и рука его взметнулась… Но Гарибальди не дал ему на времени не то, чтобы выхватить оружие. Он выстрелил дважды подряд, и оба выстрела попали точно в цель, первый - в живот Дракха, второй - в его грудь. Удар отбросил Дракха, впечатав его в дальнюю стену. Несмотря на это, Шив’кала успел выстрелить. Стальной дротик вонзился в дерево в шести дюймах от головы Гарибальди. Но Гарибальди не только не вздрогнул, но даже, похоже, и не заметил этого.
   Шив’кала шлепнулся на пол, словно выброшенный на берег кит. Единственный звук, который он издавал теперь своим ртом, был похож на бессвязное мычание, в то время как грудь Шив’калы издавала хрипящий, булькающий звук, слишком хорошо знакомый Гарибальди. Пол рядом с Дракхом быстро покрывался темной ужасной жидкостью, которую логично было бы счесть за кровь чудовища.
   Гарибальди стоял над ним, и ствол его ФПР был направлен прямо между глаз Шив’калы.
   - Первый выстрел был за Дэвида… А второй - за Лу Велча. Ну, а этот…
   - Мистер Гарибальди, - резко сказал Вир. Гарибальди оглянулся на него, и Вир протянул к нему руку, на лице у него была написана неумолимость. - Я не могу позволить вам сделать это. Отдайте оружие мне. Немедленно.
   Медленно и неохотно Гарибальди вручил ему ФПР. Вир осторожно принял его, оценил вес ФПР, явно удивленный легкостью оружия. А затем глянул вниз, на умирающего Дракха.
   - В конце концов… Лондо раскусил тебя, - сказал он Дракху. - Он сказал, что ты предсказуем. Так оно и есть. Твое ущемленное самолюбие не могло не привести тебя сюда, и сделать тебя уязвимым. Чтобы спастись, тебе нужно было всего лишь улететь. Скорее всего, мы бы никогда не смогли отыскать тебя. Но ты предпочел остаться, чтобы добиться отмщения. Ты не мог смириться с тем фактом, что время Дракхов на Приме Центавра кончилось. Множество тварей, которые ходили, плавали или летали в этом мире, отказывались смириться с тем, что их время кончилось. Но вот что странно. Природа никогда не интересовалась, смирились они с тем, что уходят в небытие, или нет. Она просто каждый раз избавлялась от них. Выбрасывала их на помойку. О… кстати, - добавил он, будто едва не позабыл об этом, -…это тебе за Лондо и Г’Кара.
   И с этими словами он снес голову Шив’калы.
 
* * *
 
   Вопль Дэвида Шеридана был настолько громким, что многие Минбарцы в радиусе мили утверждали, что слышали его.
   Шеридан и Деленн в одно мгновение оказались рядом с ним, даже не позаботившись о том, чтобы накинуть на себя одежды. Они даже и представить боялись, что может предстать их взору, когда они войдут в комнату, и ни один из них не был бы удивлен, увидев перед собой бездыханное тело своего сына.
   Но, как ни удивительно, выяснилось, что Стивен Франклин опередил их. Он предпочел задержаться на Минбаре на некоторое время, чтобы наблюдать за состоянием Дэвида и помогать ему всем, что будет в его силах. И теперь, когда Шеридан и Деленн вбежали в комнату, то первым делом увидели Франклина, и его фигура загораживала Дэвида.
   - Стивен! - закричал Шеридан. - Дэвид! Что за напасть с Дэвидом?
   Франклин обернулся, и повторил с абсолютно непроницаемым выражением:
   - Напасть?
   А затем отступил в сторону.
   И они с изумлением увидели, что Франклин как раз закончил развязывать юношу, выглядевшего бледным и изнуренным. Шеридан тут же обратил взор на Стража: вот только Стража не было. На плече Дэвида красовалось ужасное багровое пятно, но самого Стража не было. А затем Франклин, на глазах у Шеридана и других вошедших, склонился и поднял что-то с пола пинцетом. Серая лепешка с безвольно болтающимися нитевидными щупальцами. Это и был страж, и его единственный глаз, по-прежнему широко раскрытый, остекленел и ослеп. Теперь Страж казался не более опасным, чем пучок водорослей. Очевидно, он либо умер, либо агонизировал. Франклин открыл большой кувшин для сбора образцов и бросил в него эту тварь, которая шлепнулась внутрь с болезненным тихим «плюх».
   В одно мгновение Деленн и Шеридан оказались возле своего сына. Пальцы Деленн бегали по его коже на том месте, где только что сидел Страж, и от радостного удивления она качала головой, не в силах поверить ни собственным глазам, ни собственным рукам.
   - Попробую угадать, - сказал Дэвид, и голос его был слабым и хриплым. - Дядя Майки?
   - Подозреваю, что так, - подтвердил Шеридан. - Он добровольно отправился на «шашлыки», как он выразился, на Приму Центавра. Что-то подсказывает мне, что он погорячился, раздувая угли, и зажарил свою жертву быстрее, чем мы могли надеяться.
   - Ох, Дэвид, - сказала Деленн, раз за разом дотрагиваясь нежно до его лица, не в силах поверить, что он и в самом деле вновь стал самим собой.
   - Все в порядке, ма… В самом деле. Вот только… Я бы хотел спросить насчет одной вещи…
   - Все, что угодно, сын. Просто спроси, - сказал Шеридан.
   - Ну хорошо, - Дэвид набрал полную грудь воздуха. - Могу я теперь съесть еще один кусок деньрожденного пирога?
   Шеридан и Деленн переглянулись, а затем хором рассмеялись беззаботным смехом, заключив сына в свои объятия.
   - Более того, Дэвид, - с горячностью ответил Шеридан, - если я из всей этой истории чему-нибудь и научился, так это тому, что прятать тебя здесь отнюдь не означает защищать тебя от зла, притаившегося в нашей галактике. Так что можешь выбираться отсюда и начинать готовиться. Когда ты оправишься от пережитого, я прерву свою Президентскую службу… Майкл возьмет отпуск, освободившись от забот о своем бизнесе… И мы с Майклом вместе с тобой совершим вояж по всей известной части Вселенной. Здесь вскочим в какой-нибудь транспорт, там прибьемся к какому-нибудь грузовику… В общем, прошвырнемся по самым грязным и неприглядным местам галактики - взглянем на все это не с высоты нашего положения, а с самого низу. Вспомним, какими парнями мы когда-то были.
   - В самом деле? - Дэвид в изумлении уставился на Деленн. - Мам… и ты… согласна на это? Ты не считаешь, что тебя обделили или обидели?…
   Деленн рассмеялась.
   - Но ведь кто-то должен заправлять делами, пока твои отцы, крестный и биологический, шляются где-то, переживая приступ своего второго детства.
   Дэвид набросился на отца с матерью и обнял их обоих, и оказавшись в его объятиях, Деленн нашептывала тихие молитвы Виру, Гарибальди, Валену и Лориену. Всем тем существам, физическим, духовным или воображаемым, которые позволили ей воссоединиться со своим сыном. Никогда больше она не станет скорбеть по краткосрочности того отрезка времени, который ей осталось провести со своим мужем, потому что они проведут его, даруя радость и счастье друг другу.
   Выдержки из «Хроник Вира Котто».
   Фрагмент, датированный 21 января 2278 года (по земному летоисчислению)