Хозяин, чей щетинистый подбородок и шишковатый нос вполне соответствовали названию гостиницы, был счастлив услужить им, в особенности после того как Джордан отсыпал в его ладонь впечатляющее количество золотых соверенов. Бедняга и так уже смотрел на графа с благоговением, но при виде золота прямо-таки просиял.
   – Моей жене и мне нужна отдельная комната, самая лучшая, – заявил Джордан. – И как можно быстрее подайте нам туда сытный завтрак. Моего кучера тоже накормите.
   Джордан добавил еще один соверен и, взглянув на Эмили, прошептал что-то на ухо хозяину.
   Хозяин так энергично закивал головой, что Эмили показалось, будто она в любой момент может отвалиться.
   – У меня есть отличная комната для вас, милорд! Не сомневаюсь, что ваше сиятельство останется доволен! Сюда, пожалуйста. Осторожнее! Здесь не хватает ступеньки…
   Эмили оперлась на руку, предложенную Джорданом, стараясь не задумываться над тем, как приятно ей было услышать, что он назвал ее своей женой. Она не могла, не должна была позволить этому искушению повлиять на свою решимость. Брак с человеком, неспособным любить, принес бы одно несчастье, даже если не учитывать все остальные обстоятельства.
   Пока они поднимались по шаткой лестнице на второй этаж вслед за кивающим головой хозяином, Эмили бегло огляделась вокруг. Ей придется убегать в спешке, и никак нельзя заблудиться при выходе.
   Хозяин провел их в уютную комнату с веселенькими занавесками и на удивление чистым полом, хотя там и стоял запах угля и рыбы, а скудная мебель сильно обветшала.
   – Я распоряжусь сейчас же доставить вам завтрак, милорд! Только после ухода хозяина Эмили заметила кровать. Она все еще разглядывала ее, когда услышала, что Джордан запер дверь. Обернувшись назад, она с упреком взглянула на него.
   – Это не столовая! Здесь стоит кровать!
   Его многозначительная улыбка заставила ее похолодеть.
   – Так оно и есть. Я подумал, что мы могли бы… удовлетворить свои аппетиты не только в отношении пищи.
   Это беда! Если она снова позволит ему заняться с ней любовью, она не сможет уже заставить себя оставить его. Кроме того, чем чаще они станут предаваться любви, тем вероятнее, что позже она останется с ребенком.
   Граф шагнул к ней, и она отступила назад.
   – Полно, Джордан! Сейчас не время. Вы сказали, что хотите еще сегодня прибыть в Лестер.
   Он снова подступил к ней с улыбкой на красивом лице.
   – Мы обязательно будем в Лестере, не беспокойся! Ну давай, совсем недолго, пока нам принесут завтрак. У нас достаточно времени, чтобы доставить себе удовольствие.
   Когда он подошел слишком близко, она метнулась прочь и наткнулась спиной на грубый деревянный туалетный столик. Оглянувшись, она заметила на нем глиняный кувшин с водой и рядом таз для умывания. В ее голове сразу же возникла идея.
   Повернувшись так, чтобы скрыть от Джордана свои руки, она нащупала за спиной кувшин.
   – Я собираюсь поесть сразу же, как еда будет готова. Мы ведь еще не женаты, как вам известно. Если уж вам угодно упражняться в своих супружеских правах, то хотя бы накормите меня сначала.
   Граф бросился к ней и схватил ее в объятия, как раз в тот момент, когда она кончиками пальцев коснулась ручки кувшина.
   – Ну хорошо. А как насчет легкой закуски перед основным блюдом? – Он поцеловал ее в кончик носа. – Что-нибудь, что поможет мне дотерпеть до завтрака?
   Затем его губы завладели ее ртом, ласковые, настойчивые и – ах!.. такие соблазнительные! На мгновение она позволила себе наслаждаться поцелуем, позволила ему раздвинуть свои губы языком, проникнув в теплую глубину рта, с намеком, что бы он еще хотел с ней сделать, какими бы еще частями ее тела он хотел бы овладеть. Ладони его скользнули вверх по ее телу, пока не коснулись грудей.
   Но когда его умелые пальцы накрыли нежную плоть, Эмили оторвалась от его губ. Что он себе позволяет?! Слегка повернувшись в его руках, она крепко ухватила кувшин за ручку, моля Бога, чтобы он ничего не заметил.
   Он и не заметил. Глаза его горели неутоленным желанием, а дыхание стало тяжелым и прерывистым, когда он вновь склонился к ее губам.
   – Прости меня, Джордан, – прошептала она как раз перед тем, как он успел ее поцеловать.
   И что есть силы ударила его кувшином по голове!

Глава 17

   Я терпеть не могу шумиху и суету, постоянно окружающие богатых и титулованных особ, и рассматриваю их как дань, которую следовало бы отдавать одним лишь дуракам, потому что только они и почитают все это за счастье.
   Леди Мэри Уортли Монтегю
Письмо мужу, 28 марта 1710

 
   Когда Джордан пришел в себя, он лежал в луже воды на шероховатом деревянном полу. Уставившись в крашеный потолок, он тщетно пытался сообразить, почему он весь промок, а голова так сильно болит. Он сел со стоном и потер шишку на голове. Как он очутился на полу в этой убогой комнате?
   Потом он увидел разбитый кувшин в нескольких футах от себя и сразу все вспомнил.
   – Дьявол! – проревел он, вскакивая на ноги. От резкого движения болезненная пульсация в голове усилилась, но его подгоняла ярость.
   Девчонка и вправду сбежала! И это после того как он решил, будто она согласилась на их женитьбу! Вот что он получил из-за того, что недооценивал Эмили Фэрчайлд.
   Проковыляв к двери, граф попытался ее открыть, но она оказалась заперта. Проклятие! Она его заперла! Он принялся колотить в дверь, во все горло призывая хозяина. Снизу до него донеслись взволнованные голоса. Мужчина и женщина ожесточенно спорили в холле.
   – Она сказала, что он похитил ее, – убеждал женский голос.
   Второй голос почти наверняка принадлежал хозяину.
   – Да, голубка моя, но ведь он граф! Мы не можем держать графа взаперти!
   – Немедленно откройте дверь! – прогремел Джордан, их спор только еще больше разозлил его. – Откройте или, клянусь, я натравлю на вас всех полицейских в округе!
   Ключ повернулся в замке, и дверь распахнулась.
   Не обращая внимания, на хозяина и его хмурую жену, Джордан устремился вниз по скрипучим ступенькам со всей скоростью, какую только позволяла непрекращавшаяся боль в голове. Он не имел понятия, сколько времени пробыл без сознания, но это не имело значения. Он все равно найдет ее! А когда найдет…
   Блэкмор ворвался в столовую, но беглый осмотр помещения показал, что Эмили там не было. Граф повернулся к хозяину, который следовал за ним по пятам по лестнице, бормоча извинения.
   – Где она? – проревел Джордан, подступив к хозяину.
   – Она… она… сказала, что вы увезли ее против ее воли. Она… она…
   – Где моя жена?! – прогрохотал Джордан. Дрожащим пальцем хозяин указал на дверь.
   Джордан поспешил во двор, уже гораздо лучше владея своим телом. Слава Богу, что она ударила его не слишком сильно и не нанесла серьезного увечья. На другом конце переполненного двора граф увидел Уоткинза, препиравшегося с крупным мужчиной, подсаживавшим Эмили на козлы небольшой двуколки.
   – Отпустите мою жену! – рявкнул Джордан, продираясь сквозь толпу.
   При виде графа глаза Эмили удивленно расширились.
   – Поспешите! – поторопила она своего несостоявшегося спасителя. – Влезайте!
   Когда мужчина замешкался, настороженно глядя на знатного лорда, спешно проталкивавшегося к нему через двор, Эмили сама ухватила вожжи, но Уоткинз ступил вперед и вырвал поводья у нее из рук, прежде чем она сумела что-нибудь сделать.
   Сердито посмотрев сначала на Уоткинза, затем на Джордана, девушка, гордо выпрямившись, встала в двуколке.
   – Я возвращаюсь в Лондон, и вам не удастся остановить меня!
   – Даже не думай, – сухо сказал Джордан, подходя к коляске. Здоровенный мужчина заступил ему дорогу.
   – Леди ах как не хочет ехать с вами, господин. И она нехило заплатила мне, чтоб я отвез ее в город.
   – Заплатила тебе… – Граф пошарил в кармане сюртука, но не обнаружил кошелька. Она не только ударила его кувшином по голове и заперла в комнате, у нее хватило наглости взять его деньги! – Уверяю, твоя самоотверженность неуместна. Какую бы глупую историю она ни наплела, эта женщина – моя жена, и мой кучер может это подтвердить.
   Уоткинз яростно закивал, готовый подтвердить любую ложь хозяина, но на противника Джордана это не произвело впечатления.
   – Она говорила, что вы так и скажете. Она говорила, что вы обманываете людей, чтобы не дать ей сбежать. Ну, так я не позволю какому-то жалкому надутому франту с развратными мыслями причинить вред достойной молодой леди.
   Джордан сердито посмотрел на своего противника. Плутовка сумела хорошо выбрать себе защитника. Могучий верзила перевешивал его фунтов на семьдесят и был на пару дюймов выше ростом, хотя и сам граф был высоким. От мужчины несло потом и полевыми работами, а возможно, он зарабатывал на жизнь тем, что таскал камни.
   Все это только сильнее разъярило Джордана.
   – Уйди с дороги, или я разделаюсь с тобой! – прошипел он тихим голосом, отчетливо сознавая, что половина гостиницы высыпала во двор, за его спиной с волнением наблюдая за развертывающейся стычкой.
   – Разделаешься со мной? – Верзила рассмеялся. – Со мной? Ах ты, бесстыжий…
   Он нацелился увесистым кулаком в голову Джордана, но тот увернулся, ответив быстрым ударом в живот.
   Его противнику хватило времени только на то, чтобы изумленно воззриться на него, словно поражаясь, что граф может проявлять такую ловкость, в то время как Джордан нанес ему прямой апперкот в подбородок.
   Гигант пошатнулся, но не упал. Затем он застал Джордана врасплох, ударив в глаз, что заставило графа отступить. Он смутно услышал, как вскрикнула Эмили, упрашивая их прекратить драку. Но об этом не могло быть и речи.
   Этот человек пытался украсть у него Эмили. Но никому не удастся отнять Эмили у него! Джордан быстро ударил верзилу левым кулаком в лицо, затем со всей силы двинул его правым кулаком снова в живот, самое слабое место гиганта. Удар достиг цели. Злополучный рыцарь Эмили, согнувшись вдвое, рухнул на землю.
   Джордан не зря потратил время, обучаясь последние пять лет боксу. Одно он усвоил твердо: не размер противника определяет исход схватки, а места нанесения ударов.
   – В следующий раз никогда не становись между «франтом» и его женой, – пробормотал Джордан, переступив через стонущего верзилу и направляясь туда, где Эмили, разинув рот, все еще стояла в коляске.
   Прежде чем она успела возразить, Джордан взял ее на руки и вытащил из двуколки. Не обращая внимания на протесты, он понес ее к своей карете.
   – Отпустите меня! – закричала она, колотя его в грудь. – Я не хочу ехать с вами!
   Когда он перекинул ее через плечо, как мешок с зерном, и дал знак Уоткинзу открыть дверцу кареты, Эмили пронзительно закричала:
   – Остановите же его кто-нибудь! Пожалуйста, помогите мне!
   Он решительно засунул ее в карету и обернулся к рокочущей толпе. Благодаря сопротивлению Эмили и его полной недооценке ее решимости не выходить за него замуж, он оказался сейчас в очень щекотливой ситуации. Множество постояльцев гостиницы взирали на него с подозрением, и несколько мускулистых работников высыпали из повозок, вооружившись вилами и лопатами.
   Скрестив на груди руки, Джордан изобразил беззаботность, какой на самом деле не испытывал.
   – Пожалуйста, извините мою жену за беспокойство, которое она причинила. Мы с ней повздорили, и она решила наказать меня.
   – Вы… вы лжец! – запротестовала она через открытую дверцу кареты. – Вы негодяй, вы…
   Граф захлопнул дверцу перед ее носом и подпер ее спиной, радуясь тому, что его карета достаточно герметична, чтобы заглушить ее голос.
   – Как видите, она готова говорить что угодно, только бы задеть меня.
   – Она сказала, вы ее похитили! – раздался угрожающий голос из толпы.
   Граф насмешливо фыркнул:
   – Ну полно! Неужели вы и вправду думаете, что мне нужно похищать женщину для компании? Кроме того, когда мы приехали, я сказал хозяину гостиницы, что она моя жена. Тогда она не протестовала, хотя имела для этого все возможности. Но в то время она еще не разозлилась на меня. – Он с раскаянием посмотрел на толпу. – Или по крайней мере была не так зла, как сейчас.
   Противник Джордана поднялся на ноги, поглядывая на него настороженно и упрямо в одно и то же время.
   – Леди сказала, что вы хотите использовать ее. Вот что она мне сказала.
   – Я должен признать свою вину. – Граф выдавил на лице улыбку. – Я очень часто использую свою прекрасную жену, но ведь кто этого не делает?
   К его облегчению, кое-кто в толпе захихикал.
   – К несчастью, – продолжал Джордан, – она терпеть не может оставлять своих утонченных друзей в Лондоне и проводить неделю-другую в моем загородном поместье, и совсем недавно она продемонстрировала свои желания весьма откровенно. – Он вздохнул с преувеличенным сожалением. – Но увы! Дела зовут, и я беру жену с собой в деревню, где могу… свободно использовать ее.
   Он почти физически ощутил, как они внезапно заколебались. В сознании этих людей происходила борьба между твердой уверенностью в безнравственности знатных мужчин и не менее твердой верой в непостоянство и причуды знатных женщин. Последнее, вместе с его способностью побить противника, почти вдвое превосходившего его по размерам, казалось, побеждало, хотя он не собирался задерживаться здесь дольше, чтобы убедиться наверняка.
   Чтобы закрепить победу, граф повернулся к бывшему противнику:
   – Можете оставить себе деньги, которые дала вам моя жена. Вы их заслужили.
   Он был уверен, что его вид подтверждает его слова, напоминая верзиле, что граф не тот человек, с которым можно шутить. Верзила побледнел и пробормотал:
   – Вам следует держать ее в крепкой узде, господин. Джордан повернулся к хозяину гостиницы:
   – Благодарю за ваше гостеприимство, но боюсь, нам нужно отправиться в путь прежде, чем моей жене придет в голову еще какая-нибудь блажь.
   – Да, милорд, я понимаю.
   Джордан взялся за ручку дверцы, но хозяин гостиницы закричал:
   – Подождите!
   Граф застыл, опасаясь смотреть на недоброжелательные лица столпившихся во дворе людей. Повернувшись к хозяину гостиницы, он смерил его самым надменным взглядом, на который оказался способен.
   – Вам с женой понадобится ваш завтрак, – невнятно пробормотал хозяин. Он подал знак служанке, и та скрылась в гостинице, затем поспешила назад с большой корзиной, накрытой льняным полотенцем. – Я взял на себя смелость приготовить вам это.
   – Благодарю вас. – По крайней мере хоть один человек понимает, с какой стороны его бутерброд намазан маслом. На этот раз Джордан искренне улыбнулся хозяину. – Возможно, это смягчит гнев моей жены, слишком долго лишавшей меня своих милостей.
   Под общий смех он отворил дверцу кареты и поднялся внутрь.
   Эмили сидела как каменная, глядя прямо перед собой. Поставив корзину, Джордан без сил опустился на сиденье рядом с ней и приказал Уоткинзу трогать.
   Когда они с грохотом покидали двор гостиницы, граф изо всех сил старался успокоиться. Ему хотелось придушить девушку, и он опасался, что если хоть раз взглянет на нее, то непременно сделает это. Но в глубине души он не мог винить ее. В конце концов, он действительно похитил ее, даже если для ее же блага.
   – Я говорила правду, – с горечью сказала она, – но они поверили не мне. Вам пришлось всего лишь наплести несколько правдоподобных басен, и они с радостью позволили увезти меня.
   В голосе ее звучала такая боль, что он невольно испытал чувство вины. Это привело его в ярость.
   – Ты и впрямь ожидала, что они станут рисковать своим благосостоянием ради тебя? Несмотря на всех этих стихотворцев, разглагольствующих о жестокости аристократов, низшие классы ничем не отличаются от нас с тобой. Выживание – их первейшая задача. Идеалы, подобные благородству и великодушию, отодвигаются далеко на второе место.
   – Какой вы циник!
   Она произнесла это без всякой злобы, просто как наблюдение, но это ранило его до глубины души. Он был вовсе не циником, а лишь реалистом. Циник ко всему относится с предубеждением, тогда как реалист смотрит на мир здраво и разумно. Неужели она этого не понимает?
   – Скажи мне что-нибудь, Эмили, – сказал он, не в силах молчать. – Почему ты так настроена против нашей женитьбы, что готова объявить меня похитителем, лишь бы избежать ее? Неужели идея стать моей женой для тебя настолько отвратительна?
   Она искоса взглянула на него, затем вздохнула.
   – Конечно же, я вовсе не нахожу отвратительной идею выйти за вас замуж. При других обстоятельствах…
   – При каких?
   Девушка опустила взгляд на свои руки.
   – При тех, при которых большинство людей вступают в брак. Кажется, вы забыли, что я из числа наивных девственниц. – Она умолкла, как бы опасаясь сказать больше. – Я… я хочу любви, Джордан. Я знаю, вы считаете любовь глупостью, но я все равно этого хочу.
   Ее слова не удивили его, но он не находил в себе сил дать ей тот ответ, которого она ждала. Его ужасала мысль сказать ей, что он ее любит. Ведь это не могло быть правдой. Кроме того, она ни слова не сказала о том, что любит его.
   Осознание этого факта обеспокоило его больше, чем ему хотелось бы.
   Прошло некоторое время, прежде чем он вообще смог заговорить.
   – И тебе безразлично, что отказ выйти за меня замуж погубит твою репутацию?
   – Нелепо жениться лишь ради того, чтобы спасти чью-то честь. Вам хорошо известно, что это приводит к несчастью. Ваши родители…
   – Мои родители? Что ты знаешь о моих родителях? Она неопределенно пожала плечами.
   – Лорд Сен-Клер сказал мне, что они женились по необходимости. Он говорил, они были ужасно несчастливы вместе. И я не хочу, чтобы вы думали, будто я завлекла вас в ловушку, чтобы женить на себе, как ваша мать поступила с вашим отцом. Я бы не вынесла, если бы вы стали винить меня за то, что я разрушила вашу жизнь.
   – Я ни в чем тебя не виню, – вымолвил он.
   – Ясное дело. Женщина обманом вынудила его жениться, а он не хотел…
   – Нет. Его ошибка состояла не в том, что он позволил хитростью вовлечь себя в женитьбу, а в том, что он так сильно влюбился, что полностью потерял чувство реальности.
   Джордан продолжал настойчиво смотреть на девушку.
   – Его затуманенный любовью разум принял ограниченность за наивность, а легкомыслие за свойственный молодости энтузиазм. Он не замечал ее недостатков по той простой причине, что позволил слепым эмоциям руководить своим поведением. Он думал не головой, а местом, расположенном гораздо ниже.
   Железным усилием воли Джордан отбросил воспоминания.
   – Женитьба стала причиной его бесконечных мучений. Он очень любил жену, но в то же время она приводила его в ужас, так что он сбежал от семьи, чтобы не сойти с ума. А мать, лишившись своего раболепного поклонника, начала искать утешения в вине. – С горечью в голосе граф продолжал: – Вот что твоя дурацкая «любовь» сделала с двумя совершенно не подходившими друг другу людьми. В конце концов, забавы отца с Купидоном привели к большому несчастью. Можешь ли ты винить меня за то, что я считаю чувства опасными?
   – Но, Джордан, это только один пример. Твой отец женился во второй раз, не так ли? Разве он тогда не был влюблен?
   – О, он был влюблен, правда. Отец никогда не извлекал уроков из своих ошибок.
   – Значит, она тоже оказалась неважной женой? – прошептала Эмили.
   Лицо Джордана смягчилось при воспоминании о Мод.
   – Она была настоящим ангелом. – Он слегка улыбнулся Эмили. – Иногда ты напоминаешь мне ее.
   Девушка покраснела, но не отвела взгляда.
   – Значит, вы понимаете? Любовь не всегда приводит к несчастью.
   – Ты не понимаешь. Они провели вместе несколько чудесных лет. Потом она тяжело заболела, и отец совсем потерял себя. Она так много для него значила, что ему невыносима была даже мысль о возможной потере. – Голос Джордана зазвучал еще более мрачно. – В конце концов он всецело посвятил себя уходу за ней и превратился в жалкий призрак человека, буквально сгорая от отчаяния, что ничего не может сделать для ее спасения. Он умер вскоре после ее кончины, потому что не смог без нее жить. По моему мнению, так это именно Купидон выпустил в него стрелу, от которой он умер, оставив сына и падчерицу круглыми сиротами, без всякой поддержки.
   Некоторое время они оба сидели, погрузившись в молчание, тишину нарушало только шлепанье копыт по грязной дороге. Затем Эмили тяжело вздохнула.
   – Мне так жаль, – прошептала она.
   На лице ее отразилось сожаление, и это привело графа в бешенство.
   – Я рассказал это тебе вовсе не для того, чтобы опечалить тебя или вызвать к себе жалость. Я просто подумал, что тебе следует знать правду. Даже если бы я захотел полюбить тебя, я бы не смог. – Увидев, как она побледнела, он добавил: – Но это не означает, что мы не сможем жить в спокойном, вполне разумном браке. Правда, если не омрачать его эмоциями, он может оказаться гораздо лучше многих других.
   – Вы и в самом деле так думаете? – Эмили гордо вздернула подбородок, в глазах ее светилось сожаление и боль… и какое-то еще, более глубокое чувство. – А что, если я по-настоящему полюбила вас?
   К его неудовольствию, первой его реакцией на это простодушное заявление была неуемная радость. Эмили, его Эмили любит его?!
   Затем практичная сторона его натуры снова взяла верх, и он заставил себя произнести:
   – Это не так. Ты путаешь желание с чем-то еще, что вполне понятно при данных обстоятельствах.
   – Не надо относиться ко мне свысока, Джордан, – огрызнулась Эмили. – Может, я и наивна, и молода, и все такое прочее, но я далеко не глупа. Я отлично знаю, что чувствую.
   Стараясь тщательнее выбирать слова, он сказал:
   – Если это и правда, я не вижу причин, почему это мешает нашему браку. При условии, что ты поймешь, что я не… не способен любить.
   – А твой отец понял, что твоя мать не способна любить? – ответила Эмили. – Разве это сделало их брак успешным?
   Она не могла бы ударить больнее. Он напрягся.
   – Это совсем другое дело. Мои родители не подходили друг другу. Мы подходим.
   Она горько рассмеялась.
   – О конечно! Вы граф, а я дочь священника.
   – Это не имеет для меня никакого значения, – горячо возразил он.
   – Сейчас – может быть. Но впоследствии будет иметь. Однажды утром вы проснетесь и почувствуете, что стыдитесь меня. – Эмили посмотрела в окно на густой лес, который они теперь проезжали. – Если бы вы любили меня, вы, возможно, не обратили бы внимания на отсутствие у меня утонченности и знания светских правил, но поскольку этого нет, все эти мелочи станут постоянно смущать вас, ставить в затруднительное положение.
   – Ты забываешь о своих других замечательных способностях – о своем даре исцелять, о своей сообразительности, о своем мягком характере…
   – А зачем графу все эти качества? Чтобы вылечиться, вы можете пригласить любого врача, которого можно нанять за деньги. Для советов к вашим услугам лучшие умы среди ваших друзей. И я сомневаюсь, что вам вообще нужна женщина с мягким характером.
   В этом она ошибалась. Ее характер в первую очередь привлекал его в ней. Но она бы ни за что этому не поверила, при своем упорном стремлении держаться в тени.
   Однако было кое-что, чему она не могла не поверить.
   – Ты забываешь об одной, очень существенной своей способности. – Он взял ее за подбородок и приподнял его, пока она не взглянула ему в лицо неуверенными, почти настороженными глазами. – О способности удовлетворять меня в постели.
   Он провел рукой по ее наспех причесанной голове и вытащил несколько шпилек, из-за чего ее волосы золотым водопадом рассыпались по плечам. Голос его прозвучал хрипло, когда он погладил ее по раскрасневшейся щеке, из-за тряски кареты движения его были порывисты.
   – Я никогда не испытывал такого наслаждения, как прошлой ночью. Из-за одного этого я хочу дать тебе свое имя.
   Он склонился к ее лицу. Если словами не удается убедить ее выйти за него замуж, он воспользуется другими средствами. Но он должен убедить ее. Может, он и не влюблен, но он пришел к выводу, что очень удобно иметь жену. Особенно если эта жена – Эмили.
   Лицо ее вспыхнуло желанием, но она постаралась скрыть это.
   – А что будет, когда вам надоест заниматься со мной любовью?
   Явная нелепость подобного заявления вызвала у него улыбку.
   – Мне это никогда не надоест.
   И прежде чем она успела выдвинуть новые возражения, он прильнул к ее губам.

Глава 18

   Но что такое ложь?
   Простой ответ:
   – Не более как правда в полумаске.
Лорд Байрон «Дон Жуан», песнь 11, строфа 37[5]

   Чуть позже Эмили сидела в сорочке, натягивая чулки, а Джордан в одних брюках склонился над корзинкой, которой их снабдили в гостинице, и исследовал ее содержимое. Прилив нежности охватил девушку, когда она заметила на его спине веснушки, темные скопления их разбегались по рельефным очертаниям его плеч.
   Он принадлежал ей. На короткое время, возможно, всего на несколько часов, но он снова принадлежал ей.
   Холодный ужас сжал ее сердце. Она должна вернуться в Лондон во что бы то ни стало, даже если для этого потребуется убегать из каждого местечка, где они остановятся. С каждым часом они все дальше продвигаются к северу, и одному Богу известно, как поступит лорд Несфилд, узнав, что она исчезла. Может быть, леди Данди удастся сдержать его ненадолго, возможно даже на день или два, но в конце концов, когда она не появится…