Я понял, что если ничего не предприму, то вскоре мне не поздоровится, и рванул с места так, что оторвал скелету руку.
   А из-за поворота уже появились первые костяные воины. Впереди неслись на четырех ногах скелеты-псы – зубы их отливали желтизной.
   – Проклятие! – выругался я (мои надежды на встречу с тощими, хилыми демонами рушились на глазах) и помчался прочь, позвоночником ощущая, что псы вот-вот кинутся мне на спину и острые клыки вонзятся в мою плоть…
   Посреди коридора стоял полупрозрачный фиолетовый столб с руками – точно такой же, какой мы встретили с Инессой-демонессой, а может, даже тот самый. Он не успел никак отреагировать на мое появление – я возник перед ним слишком внезапно. И сильно пнул его снизу. Как я и рассчитывал, столб завалился, перекрывая проход. Мне некогда было прислушиваться к его недовольным воплям – я уже мчался дальше. Столкновение со столбом на некоторое время задержало скелетное охранение, и мне удалось оторваться от преследователей…
   Я свернул направо и вбежал в пещеру, разделенную на две части огненной рекой. Передо мной бушевало, рвалось из тесных берегов адское пламя. Проявляя нездоровую агрессивность, река плевалась сгустками огня, крутила в раскаленных водах глубокие водовороты, расшвыривала раскаленные добела камни. На другой берег вел узкий металлический мостик. Я дотронулся до перил и убедился, что они буквально пышут жаром. Поскольку скелетное охранение было от меня всего в нескольких шагах, я, не найдя ничего лучшего (не прыгать же в самом деле в огонь), помчался по мостику. Пришлось очень постараться, чтобы мои пятки как можно меньше соприкасались с горячей поверхностью. Вскоре я уже был на другой стороне реки.
   Скелеты так разогнались, что парочка их не успела затормозить и плюхнулась в огонь. Короткие вскрики, и серые оболочки, пометавшись по пещере, поднялись вверх и просочились сквозь каменный свод.
   Один из псов запрыгнул на мостик, за ним последовал скелет с перебитыми шейными позвонками – голова его безвольно моталась на тонкой шее. Нужно было срочно что-то предпринять, если я хотел остаться в живых. И я предпринял: схватился рукой за перила и принялся яростно раскачивать мостик. При этом я орал в голос и совсем не чувствовал боли. Скелет полетел в огненную реку и исчез, сгорев в адском пламени. Пес, как ни странно, оказался благоразумнее своего человекоподобного собрата. Увидев, что удержаться на мостике невозможно, он отпрыгнул назад и замер на берегу.
   Я почувствовал, что ладонь нестерпимо жжет, и отдернул ее. Слава всем богам, обуглиться моя ладошка не успела, но теперь непременно покроется волдырями и будет ныть целую неделю.
   Скелеты застыли без движения, они выглядели подвешенными на невидимых веревочках марионетками. Пес дернулся и снова ступил на мостик. Вот упрямая тварь! Я потянулся к перилам, и он отпрянул. Надо же, скелеты скелетами, но соображают – умирать им тоже не хочется. Имеются и у них зачатки здравого смысла. Понимают, твари, что добраться до меня им будет очень непросто! Однако их неподвижность мне не понравилась. Я засмеялся, чтобы придать себе решительности и заодно разозлить их. Скелеты не трогались с места, и меня вдруг охватило чувство превосходства и силы. Несмотря на то что сейчас я – калека, уж с какими-то безмозглыми кучами костей я еще могу справиться…
   Прошло довольно много времени. Не знаю, миновал ли час, два или три, но только скелеты сохраняли прежние позы, и я понял, что спешить им некуда. Чувство голода и усталости, судя по всему, было им незнакомо, я же потихоньку начал утомляться, к тому же у меня предательски заныло в спине. Я понял, что удобное для обороны местечко придется оставить, иначе скелеты на другой стороне реки дождутся момента, когда я свалюсь без сил, и схватят меня. Я прикинул, что бы такое мог еще сотворить, чтобы осложнить жизнь скелетного охранения. Мостик выглядел слишком крепким, чтобы я смог его обрушить, а река слишком жгучей, чтобы я смог по ней уплыть. За моей спиной находился очередной коридор, поэтому я стал медленно отступать – скелеты даже не шевельнулись. Тогда я развернулся и побежал. Тут же меня почти оглушил рев множества глоток – охранение ринулось за мной в погоню.
   Я мчался что есть силы, почти не разбирая дороги. На меня напали плотоядные растения. Они начали атаковать слишком поздно – только тогда, когда я уже миновал место их обитания. Позади я услышал шорохи и вопли. Это растения схватились со скелетами…
   Затем я выбрался в коридор, где по стенам ползали какие-то существа, похожие на пиявок. На спинах они носили кругляшки твердого панциря и были, кажется, разумны – по крайней мере, между собой они переговаривались почти связно. Мне в голову пришла неплохая идея, я без труда оторвал от стены одну из множества безобидных малюток и запустил в скелета – он как раз выскочил из-за поворота. Твердый панцирь угодил врагу точно в середину лба, и он, утратив жизненную энергию (серым облаком она порхнула вверх), рассыпался на части. Некоторое время я весьма точно швырял пиявок (спасибо упражнениям с метательными топорами – левой и правой рукой я владел одинаково хорошо), но до бесконечности так продолжаться не могло. Запустив последних малюток (одна из них застряла в пасти костяного пса), я развернулся и помчался прочь, сопровождаемый яростным хором тоненьких голосов. Пиявкам очень не понравилось, что я превратил их гармоничное существование в настоящий хаос.
   Зыбучий песок я вновь миновал, прыгая по головам живущих в нем существ. Обернулся напоследок и увидел, что парочка преследующих меня скелетов стремительно погружается вниз, стаскиваемая свихнувшимися от ярости темными тварями.
   Я побежал дальше и вскоре понял, что, пробежав по кругу, странным образом проделал обратный путь (неужели подземные коридоры действительно извиваются подобно червям) и теперь нахожусь возле пещеры, где оставил голодного (мясо съел я) и бессознательного (это я довел его) Гондора Поголовеушибленного. Я запомнил, что пещера была проходной. На длительные раздумья времени не осталось, и я просто ворвался внутрь.
   Сейчас здесь находился Гондор и парочка демонов. Завороженные девушки куда-то исчезли. Должно быть, Поголовеушибленный их отослал. Я сразу узнал демонов. Жестокие палачи, которые не так давно собирались вколотить гвозди в голову вора-неудачника, – Аруга и Норнор. Судя по их спокойному виду, они уже выполнили свое предназначение и могли отдыхать с чистой совестью. Славная троица играла в кости. Увидев меня, Гондор в ужасе вскричал:
   – Опять ты!
   – Точно! – согласился я, озираясь.
   – Эй, да это же, кажется, тот тип, которого все ловят, – протянул Аруга, – за него, я так думаю, немало отвалят. – Он поднялся, раскинул руки и медленно пошел на меня. – Ну-ка, поди сюда! Поди сюда, я тебе говорю!
   – Точно! Отвалят! – Норнор прыгнул ко мне прямо с места, но я проворно увернулся от его растопыренной пятерни.
   В дальнем углу пещеры темнел выход в смежный коридор. Я больше не мог медлить – громкий стук костей говорил сам за себя, и я ринулся вперед. Но Аруга, порыкивая, шагнул в сторону, закрывая мне путь к отступлению. Кого он пытался остановить?! Я понесся на него, склонив голову, и изо всех сил боднул демона в живот. Аруга охнул и приземлился на толстую задницу. Испытывая чувство глубокого удовлетворения, я пнул здоровяка в морду.
   – Не уйдешь! – взревел Норнор.
   Он собирался было кинуться за мной, но не успел… В пещеру ворвалось скелетное охранение, сшибло демона с ног и промчалось по нему, словно снежная лавина по горным жителям. Демон только слабо вскрикивал, когда очередная костистая конечность соприкасалась с его ушибленным телом.
   Я побежал к Гондору. Поголовеушибленный пытался меня остановить, но как-то очень странно. Он замахал на меня руками, словно ветряная мельница, и завизжал. Один точный удар в подбородок заставил его прекратить неясные телодвижения. Гондор обмяк и стал заваливаться в сторону. Я поймал его за шиворот, швырнул депрессивную тушу в преследователей и ринулся вон из пещеры. Перед самым выходом я обернулся. К моему удивлению, скелеты замерли над телом Гондора, щупая его тонкими пальцами, псы тыкались в Поголовеушибленного костяными носами.
   «Они что же, его за меня приняли? – удивился я неожиданной удаче. – В любом случае это ненадолго. Скоро тупые охранители распознают, что Гондор вовсе не я, и возобновят погоню».
   Я побежал дальше. Размышлял я теперь не о судьбах Белирии или своем предназначении, а только об одном – спасении жизни. Некоторое время за мной гнались какие-то мелкие черные существа, крича о награде, которую им посулили, если они меня поймают. Я прикрикнул на них, и черные человечки разбежались. Потом я сбил с ног также пытавшееся меня задержать существо с ластами вместо ног и плоской головой. Я вращался в подземном лабиринте, сталкиваясь с его странными представителями, и мне казалось, что я бегаю по кругу. Ходы петляли, морочили голову, сводили с ума.
   Впереди вдруг замаячила какая-то мелкая фигурка. Я решил поступить с ней так же, как с плоскоголовым, благо решительности у меня теперь было хоть отбавляй, но, когда я подбежал ближе, меня будто холодной водой облили. Передо мной был Куксоил. Собственной персоной. Маленький и уродливый карлик Куксоил, поставщик еды, из-за исчезновения которого голодали Нижние Пределы. Для карлика наша встреча тоже оказалась неожиданной. Он опешил, не зная, что предпринять, только звонко хлопал себя ладошками по ляжкам. Я, честно говоря, тоже не знал, как реагировать на его появление, только все время оглядывался через плечо, но скелетное охранение, должно быть, все еще разбиралось с Гондором Поголовеушибленным, а может, и вовсе сбилось со следа.
   – Привет, – наконец сказал я, – значит, все-таки выбрался. Признаться, я на это не рассчитывал.
   Карлик вдруг рассвирепел, ноздри его громадного носа стали расширяться, глаза налились кровью, и он ткнул в меня кривым пальцем:
   – Ты сказал, Куксоил болен?! Куксоил теперь больше не возит еду! Ты сказал!..
   – Не понял, – откликнулся я, перенимая его манеру разговора, – что это за странные обвинения? Когда это я такое говорил?.. – Но тут вспомнил. – Ах да, действительно говорил…
   – Ты сказал, Куксоил болен!
   – Ну да, говорил, Пределы тебя побери, и не надо на меня орать! – Тут я тоже рассердился. – А кто, спрашивается, закинул меня на охранительный круг, где вообще никого нет и можно запросто от голода сдохнуть, а? Молчишь – вот то-то же. Подумаешь, ну и сказал кому-то, что ты болен, делов то… Так ведь я же тебе помочь хотел, ты же долгое время отсутствовал. Что они могли подумать? Они могли решить, что ты просто уклоняешься от своих обязанностей, а я вот тебя спас…
   – Ты сказал – Куксоил болен! – упрямо протянул карлик. – А Куксоил вовсе не болен!
   – Вот заладил! – с досадой проговорил я. – Еще раз повторяю: я хотел тебе помочь. Не знаю, что там у тебя приключилось, но…
   За моей спиной вдруг раздался дикий рев, и я понял, что скелетное охранение напало на след и через пару мгновений будет здесь.
   – Эй, – мягко сказал я, – Куксоил, дружище, а не мог бы ты применить свое умение еще разок и отправить нас куда-нибудь подальше? Видишь ли, скоро здесь будет целая куча очень неприятных гадов… Они лишены плоти и очень опасны…
   Карлик вытаращился на меня так, словно я сказал что-то неприличное. Впрочем, скорее всего, из моих слов он попросту ничего не понял. А когда поймет, пройдет целая вечность и его помощь мне уже не понадобится.
   – Так, ясно! – Я пихнул его в грудь и рявкнул: – С дороги, уродец!
   В ответ он влепил мне крепким кулачком в живот. Поскольку нападение Куксоила было для меня полной неожиданностью, удар получился очень болезненным. Я охнул и собирался уже дать ему по зубам, когда послышался шорох множества бегущих по песку ног. Я обернулся и понял, что преследователи настигли меня. Впереди, ощерив желтые клыки, неслись псы-скелеты. За ними, размахивая костями, торопились воссоединиться со мной скелеты-люди.
   При виде столь жуткой картины Куксоил заскулил от страха и обмочился (решил, наверное, что ему тоже что-нибудь угрожает – ну круглый идиот, что тут говорить). Он вскинул ладонь и выкрикнул: «Кадемаран ракемаран бегдракака!» Я сделал для себя вывод, что прибегать к помощи магии Куксоил может только в стрессовой ситуации. Значит, надо эти стрессовые ситуации ему создавать, и тогда я смогу использовать его дар в полной мере… От яркой вспышки я почти ослеп. Потом почувствовал, что нечто громадное сильно ударило меня в грудь. Я сделал сальто назад (на уроках акробатики оно мне никогда не давалось) и полетел в разверзшуюся под ногами пропасть. На мгновение я потерял ориентацию в пространстве, а когда снова обрел ее, то увидел, как песчаный обрыв быстро удаляется. На нем застыли без движения желтые фигурки бойцов скелетного охранения, но нигде не было видно проклятого Куксоила…
   «В этот раз я точно переломаю себе ноги и руку, – подумал я, – надо будет запомнить на будущее – держаться подальше от горбатых карликов, кажется, они приносят мне несчастье».
   Посчастливилось мне как-то присоединиться к незначительному обозу. Тащили его четыре дохлые лошаденки. На обозе ехала семья – отец, мать и два сына. Один не в меру мрачный и толстый, другой – длинноволосый и, как мне показалось, немного не от мира сего. Отец был весь сосредоточен на четверке лошадей и много о них рассуждал (должно быть, очень увлекался лошадьми). Мать же, не слушая его рассказов, говорила токмо об искусстве и тем заслужила мое искреннее уважение, ибо столь долго и нудно рассуждать о материи сугубо умозрительной может лишь человек, который действительно глубоко в этом сведущ. Почтенная служительница муз и меня несколько раз пыталась втянуть в разговор, но я вежливо отклонял все ее выпады в мой адрес. Поскольку дорога была долгой, старший сын, наверное с тем, чтобы хоть как-то скрасить ее, внезапно затянул заунывную мелодию. Голос у него оказался настолько противным, что я, признаться, хотел уже заткнуть уши, но подумал, что могу этим неосторожным жестом оскорбить чувства этого странного семейства, и потому сидел без движения, вслушиваясь в омерзительное пение. Едва я успел к нему немного привыкнуть, как принялся выводить какую-то совсем другую песню отец, а за ним и мать. Пели они действительно ужасно – фальшивили, не попадали в ноты, а отец к тому же, как мне показалось, изображал исключительно дикую пародию на баритональный тенор. Признаться, я уже начал всерьез размышлять о том, чтобы покинуть обоз, хотя мне и было весьма удобно ехать на нем и двигались мы именно в ту сторону, куда мне было надо… Положение спас младший сын. «Здесь что, – спросил он, – соревнование странствующих трубадуров – кто хуже споет?» Старший сын и мать мгновенно умолкли, и только отец, не забывая нахлестывать лошадок, продолжал выводить жутковатые рулады. «Папа, ты победил!» – заметил наконец старший, должно быть, ему тоже было тяжело слышать несвязные завывания, и отец тотчас прекратил изводить мой тонкий слух… Кстати, соревнование странствующих трубадуров – кто хуже споет, действительно проводится в этих краях. В прошлом году, говорят, первое место завоевала какая-то многочисленная труппа с названием «Король и шум». По слухам, шума в издаваемых труппой звуках действительно достаточно, а вот того, что называется музыкой, не наблюдается вовсе…
Отрывок из книги воспоминаний величайшего путешественника Порки Мало. Глава 386. О том, что Порки увидел в Белирии

ГЛАВА ВОСЬМАЯ
В ней вы сможете найти множество упоминаний о неприятном запахе и сделать для себя вывод, что иногда запах соответствует душевному состоянию тех, кому он принадлежит, а также убедиться в том, что истинный король всегда обретет поддержку простого народа

   Полет, как и в прошлый раз, замедлился в самый последний момент. Я уже успел попрощаться с жизнью и послать сотню проклятий на голову горбатого карлика-убийцы, когда выяснилось, что Куксоил вовсе не собирался меня убивать, а просто по недоброте душевной и врожденной тупости снова послал принца крови и надежду Белирии куда подальше. Я попробовал сгруппироваться, но меня развернуло восходящим потоком воздуха и приземлился я точно на пятую точку. Шлеп! Резкая боль прошлась по позвоночнику и тяжелым молотом опустилась прямо на макушку. В голове ударил гулкий набат, и толпа маленьких паршивцев задула в медные трубы…
   Однажды мне довелось прервать исполненный страсти визит к даме и спешно уходить от нее через окно второго этажа. Я прыгнул, нацелившись в седло лошади. Решил, знаете ли, уйти красиво. Идиот! Никогда больше не стану повторять этот чудовищный трюк. В седло я, разумеется, попал – глазомер не подвел, но самая значимая часть моего либидо (спасибо покойному доктору Фрейдо за изящное определение) серьезно пострадала. Долгое время я даже ходить не мог, ковылял по дворцовым коридорам, переваливаясь с ноги на ногу, словно разжиревший до неприличия гусак, и последними словами ругал ни в чем не повинную лошадь и мастерового, чья рука сделала седло таким жестким. Досталось и так не вовремя возвратившемуся супругу моей возлюбленной – отвратительному толстому типу с гнилыми зубами и тугим кошельком, и даже самой возлюбленной.
   – Глупая гусыня! – бормотал я, ковыляя по дворцовому коридору. – Глупая, глупая гусыня!
   За поворотом я наткнулся на Лювера. Мой братец прогуливался без всякой цели, задумчиво накручивая светлые локоны на указательный палец.
   – Что, невесту зовешь? – поинтересовался он, понаблюдав за моей причудливой походкой. Удачное сравнение с домашней птицей и ему пришло в голову.
   – Иди отсюда по-хорошему, – попросил я, – пока я окончательно не вышел из себя и не сделал из тебя отбивную.
   – Думаешь, сможешь меня догнать? – хмыкнул Лювер, изобразил, как я вышагиваю, показал мне язык и со смехом убежал прочь.
   Я, разумеется, не стал его преследовать. Погоня сейчас была для меня слишком болезненным занятием.
   Будучи моложе меня на два года, Лювер все еще находился в том самом гаденьком переходном возрасте, когда забавляют многие совсем несмешные вещи. Глядя братцу вслед, я подергал серьгу и продолжил свое тягостное путешествие к придворной кухне. Я надеялся найти там что-нибудь съестное – в трапезной я не появлялся весь вчерашний день, и живот мой за это время почти прилип к спине…
   Что и говорить, далеко не всегда мои знакомые красотки отличались хваленой женской мудростью и проницательностью. Будь, скажем, дамочка, от которой я спешно ретировался, немного поумнее, она остановила бы меня от столь безумной выходки, как прыжок в седло из окна второго этажа, спрятала где-нибудь в шкафу или под кроватью и позволила затем, когда опасность минует, уйти через дверь. Но нет, глупая гусыня предпочла понаблюдать, чем все закончится.
   После этого досадного происшествия я с ней больше не встречался. Думаю, что и она не горела желанием возобновить наши страстные свидания, потому что слышала мой отчаянный вскрик в тот момент, когда я рухнул в седельную твердь, и была, должно быть, убеждена, что теперь я уже никогда не окажусь ей полезен. Да и вообще (по всей видимости, думала глупая гусыня), этот симпатичный юный принц навряд ли теперь будет проявлять интерес к женскому полу.
   К счастью, она ошибалась: мой крепкий молодой организм довольно быстро вернулся к нормальному функционированию. То есть все восстановилось, все органы, включая тот, о котором идет речь, заработали именно так, как им следовало работать. Вниманием женщин я никогда не был обделен и по выздоровлении стал платить им взаимностью, сожалея о вынужденном воздержании…
   Несмотря на отсутствие лошади с жестким седлом и мягкий песочек в месте приземления, я и на этот раз пострадал весьма ощутимо. Некоторое время я сидел без движения, будучи не в силах даже пошевелиться и тем более закричать – только корчил страшные рожи. Потом меня понемногу стало отпускать… Едва почувствовав облегчение, я закричал, выражая тем самым яростный протест и возмущение по поводу всего происходящего. Тут же подо мной кто-то дернулся, и я понял, что не одному мне сегодня не повезло, я явно на ком-то сидел. Этому существу, кем бы оно ни было, надо думать, изрядно досталось, ведь я бухнулся на него с огромной высоты. Я поглядел между коленок и увидел распростертого ниц Куксоила. Карлик скрипел зубами и стонал, всем своим видом выражая безмерное страдание. Я вскочил на ноги, освобождая его от тяжкого бремени королевского тела. Но карлик остался лежать, наполовину вдавленный в песок. Он охал, ахал и издавал нечленораздельные звуки – то ли действительно переломал все кости в своем тщедушном теле, то ли, как и я в прошлый раз, никак не мог собраться с духом и пошевелиться, опасаясь, что повредил себе что-нибудь жизненно значимое. Я прикинул, что было бы с обычным человеком, если бы на него бухнулся с такой высоты потомственный принц дома Вейньет, и пришел к выводу, что Куксоилу очень повезло – по крайней мере, видимых повреждений у него не наблюдалось. Выглядел он совсем как живой. Меня немного занимал вопрос, как карлик оказался в этом круге раньше меня – ведь, когда я сорвался в пропасть, он все еще делал пассы руками… Но потом я пришел к выводу, что магия – штука необъяснимая и потому не стоит слишком долго размышлять о нелогичности моего приземления на Куксоила.
   – Эй, ты в порядке? – спросил я, пошевелив ногой безутешное тело.
   В ответ карлик зашевелился, взревел, как взбесившийся ишак, задергался и принялся молотить кулаками по песку.
   – У-о-о-о-о-о! – вырвался из его глотки безумный вопль, более всего напоминающий проявления поврежденного рассудка.
   «Сбрендил он, что ли?» – с тревогой подумал я, но внешне остался абсолютно спокоен – постарался его не волновать. Я решил выждать и посмотреть, что будет дальше.
   Подергавшись и покричав некоторое время, карлик успокоился и застыл без движения. Он лежал так тихо, – что я, признаться, испугался, не помер ли, часом, бедняга, и снова ткнул его ногой под ребра. К счастью, карлик был все еще жив, он недовольно заворчал, перевернулся на бок и стал сверлить меня маленькими глазками из-под кустистых бровей. Вид у вонючки был самый что ни на есть свирепый, похоже, он питал ко мне враждебные чувства. Настрой карлика меня огорчил, и все же я решил проявить широту души и не обращать внимания на некоторые раздражающие моменты в его поведении.
   – Спасибо тебе, Куксоил, за избавление от скелетов, – сказал я, помогая карлику подняться (все-таки я человек с большим, горячим сердцем). – У меня к тебе только один вопрос: куда ты нас зашвырнул на этот раз? Искренне надеюсь, что это спокойный, в меру населенный живыми существами круг, где мы сможем отдохнуть и перекусить. Что скажешь?
   Вид у карлика стал менее сердитым, судя по всему, он только теперь озадачился вопросом, куда это он нас действительно закинул. Куксоил огляделся вокруг, и губы у него задрожали:
   – Куксоил не хотел нас… Куксоил что-то напутал…
   Карлик всхлипнул и провел ладошкой под носом. Я понял, что сейчас он снова станет невменяемым, разрыдается, начнет лить слезы и зеленые сопли, и решил его немного ободрить.
   – Да ты ведь герой, Куксоил, вот что я пытаюсь тебе сказать. Ты – настоящий герой, ведь ты спас нас от скелетного охранения.
   Карлик замотал головой.
   – Куксоил не герой, Куксоил что-то напутал… – продолжал он гнуть свою линию и захлюпал носом.
   – Ах вот как, – кивнул я. – Значит, Куксоил совсем не боялся встречи со скелетным охранением. Может быть, Куксоил любит, когда к нему несутся зубастые бестии, чтобы разорвать его на куски? Ну нет! И не убеждай меня! Ты – настоящий герой! Ты спас нас. Ты – скромный герой! Этого у тебя не отнять! – Я улыбнулся, показывая свое расположение.
   – Куксоил знает, почему это так! – Карлик в отчаянии затопал ногами и принялся рвать на себе волосы. – Знает! Знает! Куксоил знает!
   – Ну-ну, не стоит так убиваться, – мягко сказал я, – я знаю одного колдуна наверху, так он тоже все время все путает. Такая уж, видно, у вас с ним судьба – быть придурками от рождения.
   Я засмеялся, думая, что удачно пошутил.
   К моему огорчению, карлик вдруг пришел в совершеннейшее отчаяние, рухнул на песок и разрыдался.
   Немного поразмыслив, я пришел к выводу, что мои последние слова заставили его ощутить собственную бесполезность. Нехорошо получилось, нечего сказать. Альфонс Брекхун, наверное, был бы мною очень недоволен. Ведь речевую задачу, стоящую передо мной, я провалил на все сто. Собирался утешить карлика, внушить ему, что он герой и спас нас, а сам зачем-то ляпнул про «придурков от рождения». М-да…
   – Куксоил! – позвал я. – Да ведь я пошутил про придурков. Ты – просто молодец. Ты – герой! Говорю тебе, настоящий герой!
   Но Куксоил был безутешен, он снова молотил кулаками по песку и орал в голос:
   – У-о-о-о-о! У-у-о-о-о!