Валерий Гитин
ВСЕМИРНАЯ ИСТОРИЯ БЕЗ КОМПЛЕКСОВ И СТЕРЕОТИПОВ
Том 2

Ренессанс, или Возрождение

   Хоть вилами гони Природу, а она все-таки постоянно возвращается.
Квинт Гораций Флакк

 
 
   Эта эпоха ассоциируется с пышнотелыми девицами на потемневших полотнах в золоченых рамах, с наглыми сексуальными авантюрами персонажей Джованни Боккаччо, с первооткрывателем Америки Кристофором Колумбом, со знаменитым пиратом Френсисом Дрейком и скромным актером и драматургом Уильямом Шекспиром, с лютеранством, кальвинизмом, иезуитами, грозным кардиналом Ришелье, блистательным королем Людовиком XIV, великим Леонардо да Винчи и многими другими людьми такого уровня незаурядности, что всякая иная эпоха попросту блекнет и стыдливо сворачивается в трубочку при одном лишь упоминании о Ренессансе…
   Так называется идеологическое и культурное течение, зародившееся в Италии середины XIV века. Это было безусловно прогрессивное движение сопротивления дремучему средневековому феодализму и церковному мракобесию, проникшему во все сферы бытия.
   Эпоха возрождения естественных жизненных приоритетов, характерных для древней Греции и Рима, эпоха освобождения от насаждаемого Церковью противоестественного аскетизма, эпоха буйства красок, форм и страстей, вырвавшихся из-под тяжкого гнета.
   Оказалось, что вырваться из-под гнета не так уж сложно при наличии необходимой степени внутренней свободы. Конечно, такую свободу нельзя купить, как нельзя получить в подарок, но пробудить ее, дремлющую, приободрить ее, растерянную, а затем распахнуть перед ней дверь в мир раскрепощенного естества и осязаемой, многоцветной, терпкой, как вино, жизни…
 
   Ф. Буше. Изящный поворот
 
   Все не так уж сложно при наличии здорового начала.
   Это здоровое начало присутствует в человеке независимо от внешних условий, от государственного устройства или системы общественных связей. Конечно, не в каждом из людей, но и не настолько редко, как это хотят преподнести некоторые субъекты, претендующие на исключительность, исходя из совершенно несостоятельного группового принципа.
   Здоровое начало, как и здравый смысл, — понятие строго индивидуальное, что бы и кто бы ни говорил о коллективном сознании, эгрегорах и т.п., однако оно, несомненно, имеет черты, характерные для каждой конкретной эпохи.
   Чтобы постичь эти черты, прежде всего следует обратиться к философии той неповторимой поры…
 
   КСТАТИ:
   «Философия есть современная ей эпоха, постигнутая в мышлении»
   Георг Вильгельм Фридрих Гегель

Брожение умов

 
 
   Философия во все времена играла роль некоего рентгеновского аппарата, лучи которого проникают в глубинную суть явлений и выявляют закономерности взаимодействия всех начал и всех противоположностей — в Природе, в характере человека и в общении его с себе подобными, отвечая на бесчисленные «почему?» и «зачем?».
   Каждая эпоха имеет своих философов, которые с объективностью врачевателей ставят ей свои диагнозы — иногда в виде обширных трактатов, иногда — какой-нибудь одной будто бы случайно оброненной фразой.
   Впрочем, в философии, как и в жизни, не бывает ничего случайного…
 
   Характернейший персонаж эпохи — итальянский философ Никколо Макиавелли (1469—1527 гг.). Этот образ имеет традиционно зловещий оттенок из-за одной его крылатой фразы, ставшей девизом иезуитов: «Цель оправдывает средства». Собственно, в этой фразе содержался не столько призыв действовать определенным образом, сколько констатация существующего с незапамятных времен положения вещей, однако на Макиавелли всегда ссылались как на желчного мизантропа, вооружившего негодяев всех времен и народов таким вот руководством к действию.
 
   КСТАТИ:
   Эта мысль была сформулирована как программа лишь через 120 лет после Макиавелли священником-иезуитом Германом Бузенбаумом в сочинении «Основы морального богословия», где утверждалось: «Кому дозволена цель, тому дозволены и средства».
   В начале XIX века подобную мысль выскажет Наполеон: «Нет путей к победе, есть только победа!»
   Что же до совершенно беспринципного XX столетия, равно как и начала XXI, то нет, пожалуй, девиза, характеризующего это время наилучшим образом.
 
   Более или менее образованные обыватели в связи с именем этого философа могут припомнить мудреный термин «макиавеллизм» — некий синоним политической беспринципности, вероломной интриги и морального беспредела, хотя сам философ ничего подобного не пропагандировал, а лишь отмечал то, что наблюдал вокруг себя, пребывая с 1498-го по 1512 год на государственной службе в своей республике Флоренции.
   Так что он может быть обвинен в пропаганде политического коварства не более, чем Дарвин — в пропаганде естественного отбора.
   А вот то, что он наблюдал и анализировал, нашло свое отражение в таких известных трудах как «Государь», «Мандрагора», «История Флоренции» и т.д.
 
   АРГУМЕНТЫ:
   «Насколько похвально, когда государь неизменно благочестив, живет цельно и бесхитростно, понятно каждому; тем не менее видно из опыта в наши времена, что те государи, которые мало заботились о благочестии и умели хитростью заморочить людям мозги, победили в конце концов тех, кто полагался на свою честность».
   «Глава знаменитой семьи Борджиа, папа Александр VI, только то и делал, что обманывал, ни о чем другом не думал и находил случаи для этого… однако он всегда преуспевал…»
   «Один из способов, с помощью которого можно удерживать власть в новом государстве и либо укрепить колеблющихся, либо сохранить в них состояние нерешительности и неизвестности, это держать их постоянно в ожидании, возбуждая желание узнать, чем же закончатся новые предприятия и начинания…»
   Никколло Макиавелли. «Государь»
 
   Реалии нашего бытия XX века ясно свидетельствуют о том, что государи бывших советских республик, а затем — «независимых государств» детальнейшим образом ознакомились с этим произведением Макиавелли (или, скорее всего, их ознакомили референты), особенно с последним из приведенных мною абзацев. Ну, один к одному…
   В 1546 году состоялся Тридентский собор, в материалах которого произведение Макиавелли «Государь» объявлялось «написанным рукой Сатаны».
   В 1559 году был опубликован папский «Индекс запрещенных книг», куда были занесены все произведения Макиавелли.
   Этот печально знаменитый «Индекс…» просуществовал до 1966 года. К тому времени он включал в себя около 4000 названий произведений, которыми может лишь гордиться человечество.
   В 1512 году республиканское правление во Флоренции сменилось тираническим. Правящая семья Медичи изгнала философа из его родного города, а через некоторое время, когда этого показалось мало, Никколо Макиавелли был брошен за тюремную решетку, где его и допрашивали со всей настойчивостью, и пытали, конечно же, не с целью вырвать из него какую-то тайну, а просто так, для мстительного кайфа…
 
   КСТАТИ:
   «Всегда недруг призывает отойти в сторону, тогда как друг зовет открыто выступить за него с оружием в руках. Нерешительные государи, как правило, выбирают невмешательство, чтобы избежать ближайшей опасности, и, как правило, это приводит их к крушению».
   «Люди всегда дурны, пока их не принудит к добру необходимость».
   «В действительности нет способа надежно овладеть городом иначе, как подвергнуть его разрушению. Кто захватит город, с давних пор пользующийся свободой, и пощадит его, того город не пощадит».
   Никколо Макиавелли
 
   Он был подлинным философом Возрождения, выразив суть своей эпохи просто, доходчиво, без всяких интеллектуальных изысков: «Все вещи в мире во все времена на свой лад сходны с античными временами. Ибо их творят люди, у которых всегда одни и те же страсти, приводящие к одному и тому же результату. И это облегчает узнавание будущих вещей посредством прошлых».
   Вот так. И не имеет абсолютно никакого значения мнение по этому поводу какого-то там Тридентского собора…
   Я не устану утверждать, что Бог, несомненно, существует как создатель Вселенной и всего сущего, но не следует переносить отношение к Богу на недобросовестных посредников между Ним и людьми, на клерков, которые должны, черт их побери, кланяться и умильно спрашивать: «Чего изволите?», а не восседать рядом с государями и запрещать «Анну Каренину». Да, и до такого дошла их наглость в 80-е годы XIX столетия…
 
 
   Эпоха Возрождения, как никакая другая, поставила церковников на должное место. Они, правда, отомстили ей издевательствами над Галилеем и сожжением Бруно, Коперника и других светочей мысли, но этим они ничего, кроме холодного презрения потомков, так и не добились.
 
   КСТАТИ:
   Девятого июня 1889 года в Риме, на той самой площади, где был сожжен Джордано Бруно, в присутствии 6000 делегатов от всех стран и народов мира был открыт памятник великому мыслителю.
   К чести папы Иоанна Павла II нужно отметить, что перед 2000-летием Рождества Христова он от имени католической Церкви принес покаяние за преступления инквизиции.
 
   Еще один философ эпохи Возрождения, чьи труды под общим названием «Опыты» были осуждены Церковью.
   Мишель Эйкем из замка Монтень, или попросту — Мишель де Монтень (1533—1592 гг.).
   Он избрал отправной точкой познания окружающего мира человеческую душу как своеобразную действующую модель бытия. Как крошечная капля океанской воды содержит в себе все химические характеристики океана, так и человеческая душа, — по Монтеню, — содержит в себе все свойства огромного окружающего мира.
   Полагаясь на древний принцип «Познай самого себя», Монтень выстроил свое философское учение на результатах анализа собственной души, и нужно отдать ему должное: мало кто способен на полное самообнажение, притом лишенное какого бы то ни было украшательства. Только через постижение самого себя Монтень изучал мир с азартной дотошностью ученого и с мудрой терпимостью истинного философа, и все затем, чтобы подвести итог своего исследования сакраментальным вопросом: «А что я знаю?»
   Подобный вопрос может поставить только действительно мудрый и обладающий поистине глубокими знаниями человек…
 
   КСТАТИ:
   «Если хочешь излечиться от невежества, надо в нем признаться… В начале всякой философии лежит удивление, ее развитием является исследование, ее концом — незнание».
   Мишель де Монтень
 
   Видимо, контраст между его социальным статусом и местом в семейной иерархии породил знаменитую крылатую фразу Монтеня: «Для камердинера нет героев», которая стала лаконичным продолжением такого его изречения: «Мир считает чудом иных людей, в которых их жены или слуги не видят ничего замечательного».
   «Опыты» Монтеня изобилуют истинами, пропущенными через его трепетное сердце, а потому весьма горькими. «Об истине, — писал философ, — нельзя судить на основании чужого свидетельства или полагаясь на авторитет другого человека».
   Он считал религию не объективной данностью, а всего лишь реакцией человека на явления окружающего мира. «Религия людей, — утверждает Монтень, — есть ни что иное, как их собственное измышление, необходимое для поддержания человеческого сообщества».
 
   КСТАТИ:
   В 1676 году Ватикан внес «Опыты» Монтеня в «Индекс запрещенных книг».
 
   Философу еще повезло, что он все-таки избежал костра инквизиции. А может быть, это повезло Ватикану, потому что еще пять-шесть сожженных вольнодумцев такого уровня, и — кто знает, чем бы завершилась эта эпопея с кострами на площадях…
   Монтень не считает и человека каким-то уникальным явлением. Он беспристрастно рассматривает его как всего лишь одного из субъектов Природы, тем самым отвергая идею богоподобной исключительности. Человек, по Монтеню, не надприродный феномен, но и не слепая игрушка в руках этой самой Природы, в которой «ничто не бесполезно, даже сама бесполезность».
   Монтень призывает человека заглянуть в собственную душу и постараться отделить в ней зерна от плевел, именуемых тщеславием, конформизмом, привычками и стереотипами, которые, как всякие слабости, необычайно коварны, живучи и вместе с тем необычайно разрушительны.
   Душевные качества во многом определяются характером желаний того или другого человека, и прежде чем вкусить их сладкий дурман, следует трезво взвесить, стоит ли искомое наслаждение той платы, которую жизнь потребует за него.
   Зачастую эта плата неоправданно высока.
   Многие люди бывают недовольны государственным строем, при котором они живут. Наиболее радикальные из них проникаются страстным желанием изменить существующий порядок вещей, причем любой ценой. При этом они забывают о том, что этот порядок далеко не случаен, что он сформирован под воздействием определенных объективных законов, что он является строением, сложенным из взаимосвязанных частей, и нельзя поколебать хотя бы одну из этих составляющих, чтобы не нанести существенного ущерба всем остальным.
   Монтень предостерегает от искушения вводить радикальные социальные новшества: «Плоды смуты никогда не достаются тому, кто ее вызвал: он только всколыхнул и замутил воду, а ловить рыбу будут уже другие».
   Несомненно, именно эта фраза Монтеня навеяла в свое время германскому канцлеру Бисмарку его знаменитый афоризм: «Революцию подготавливают гении, осуществляют фанатики, а плодами ее пользуются проходимцы».
   Бисмарк далеко не единственный, кто испытал на себе влияние великого французского философа. В драматургическом наследии Шекспира исследователи обнаружили более 750 косвенных цитат из «Опытов» Монтеня. Эта книга была настольной и у Г. Флобера, и у Л. Толстого, и у многих других выдающихся писателей и философов.
   По количеству ссылок на них «Опыты» уступают разве что Библии.
   Непревзойденная мудрость в сочетании с отточенной простотой:
   «И даже на самом высоком из земных престолов сидим мы на своем заду».
   Так что нечего искать на него приключений…
   Но что было бы с миром, если бы все враз перестали искать подобные приключения?
 
   Блистательный искатель приключений Томас Мор (1478—1535 гг.), английский гуманист, государственный деятель, писатель.
   Один из основоположников утопического социализма.
   Выпускник Оксфордского университета. Правовед.
   В 1516 году увидело свет его сочинение «Утопия», где представлено идеальное общественное устройство фантастического острова Утопия. Там нет частной собственности, там все общее, там труд — почетная обязанность всех и каждого, а распределение жизненных благ осуществляется исключительно по потребности каждого желающего.
   Любую идею можно дискредитировать, доведя ее до абсурда, и если идеологам социального паразитизма «Утопия» показалась рабочей моделью желаемого бытия, то здравомыслящие люди усмотрели в ней абсурд, доказательство от противного теоремы под названием «Рай для бездельников» или, в крайнем случае, беспощадную сатиру на популистские бредни.
   К числу последних относился король Англии Генрих VIII, который по достоинству оценил критический пафос «Утопии» и назначил ее автора сначала своим советником, а затем — королевским секретарем. Очень скоро Томас Мор удостаивается рыцарского звания, а в октябре 1529 года становится лордом-канцлером Англии.
   Ничто, казалось бы, не предвещало грозы на ясном небосклоне его успешной карьеры, как вдруг… собственно, не вдруг, к этому дело шло несколько лет подряд… король окончательно решил отмежеваться от католической Церкви, аннулировать все обязательства перед Римом и объединить в своем лице светскую и духовную власть. К причинам такого разворота событий мы еще вернемся. Сейчас речь о другом… В 1534 году Генрих VIII издает скандальный «Акт о верховенстве», где король провозглашается отцом Церкви. Томас Мор отказывается подписать Акт, за что препровождается в Тауэр, а через некоторое время обвиняется в государственной измене и приговаривается к смертной казни.
   Что ж, немало людей без колебаний подписало бы любой Акт при малейшей угрозе своему благополучию, сочтя пустым звуком разговоры о чести, совести, верности и достоинстве…
 
   КСТАТИ:
   В 1886 году Томас Мор был причислен католической Церковью к лику блаженных, а в 1935 году — к лику святых.
 
   Далеко не святой, но весьма уважаемый и Церковью, и ее оппонентами мыслитель Герхард Герхардс (ок. 1466—1536 гг.), он же Дезидерий, он же знаменитый Эразм Роттердамский. Непререкаемый авторитет в области научного познания христианства, античной философии и литературного творчества.
   В 1500 году он завоевал общеевропейскую известность, выпустив в свет книгу под названием «Адагии», где были собраны поговорки и афоризмы античных и раннехристианских писателей. Книга произвела настоящий фурор, которого автор, по его словам, никак не ожидал. Так или иначе, но это была бомба, заложенная под устои ортодоксального христианства, потому что в ней красной нитью проходила тема Человека, ненавязчиво выводящая на идею его независимости и самоценности.
   Недаром же Эразма Роттердамского считают одним из основоположников ренессансного гуманизма и наиболее характерным из его персонажей.
 
   КСТАТИ:
   «Иногда хорошо любить — значит хорошо ненавидеть, а праведно ненавидеть — значит любить».
   Эразм Роттердамский
 
   В 1501 году им был написан религиозно-этический трактат «Оружие христианского воина», где изложены основные принципы религиозной философии Эразма, который всегда подчеркивал важность нравственного совершенствования человека в соответствии с учением Христа, но совсем не с обрядовой стороной богослужения, которая к этому совершенствованию имеет весьма отдаленное отношение, если не противоречит ему.
   Здесь можно с полным на то основанием усматривать основы Реформации церковной практики, что в принципе так и было, но когда впоследствии деятели этого течения обратились к Эразму Роттердамскому с предложением занять почетное место в их рядах, философ отказался, видимо, хорошо понимая, что реформаторами движет не столько забота о благе прихожан, сколько желание самим пользоваться всеми благами отцов обновленной Церкви.
   В искренность реформаторов может поверить только уж очень наивный человек, а уж кто-кто, но Эразм Роттердамский таковым не был.
   Некоторое время он жил в Лондоне, пользуясь гостеприимством Томаса Мора. Именно там была написана блистательная «Похвала глупости», остроумнейший синтез католической традиции и ренессансного гуманизма. Это был подлинный бестселлер, только при жизни автора переиздававшийся сорок три раза! Эразм по праву считается первым популярным писателем эры книгопечатания.
 
   КСТАТИ:
   «В человеческом обществе все делается дураками и для дураков».
   «Христианская вера, по-видимому, сродни некоему виду глупости и с мудростью совершенно несовместна. Отсюда дураки столь угодны Богу».
   Эразм Роттердамский. «Похвала глупости».
 
   И никто не возмутился, наоборот, ему наперебой предлагали свое высокое покровительство и светские государи, и князья Церкви. Он учил их, как править своими подданными в «Наставлении христианского государя» и как правильно понимать патриотизм — в «Жалобе мира», где развенчивал славу завоевателей чужих земель и народов.
   Это был необыкновенный человек: монах-антиклерикал, желчный критик своих содержателей и начальников, искренний протестант, не желающий принимать участие в протестантизме, христианин и в то же время — гуманист, то есть крайне парадоксальная личность, не воспринимаемая таковой…
   Он писал: «Думаю, никакой беды в том не было бы, если бы высшее духовенство, эти наместники Христа на земле, попытались бы подражать Ему в своей повседневной жизни, исполненной тяжких лишений и труда, не так ли?» И тут же отвечал самому себе: «Оно-то так, но тогда ведь тысячи писак, блюдолизов… сутенеров останутся без работы…»
   И в то же время он издает «Новый Завет» на греческом языке, написав в предисловии: «Я хочу, чтобы каждая женщина могла читать Евангелие и Послания Св. Павла. И пусть эти произведения будут переведены на языки всех народов, чтобы их понимали не только шотландцы и ирландцы, но и турки и сарацины…»
   И в то же время это был великий пересмешник, мудрый шут, без язвительных тирад которого невозможно было бы осознать все безумие нашего мира.
 
   КСТАТИ:
   «Лишь одним дуракам даровано уменье говорить правду, никого не оскорбляя».
   Эразм Роттердамский
 
   Эту тему по-своему развивает другой знаменитый персонаж Возрождения — Фрэнсис Бэкон, лорд Веруламский (1561—1626 гг.), который заявил в присутствии членов королевской фамилии: «Не может быть двух более счастливых свойств, чем быть немножко глупым и не слишком честным». Сын лорда-хранителя печати, он получил прекрасное образование и стал одним из самых известных политических деятелей своего времени.
   В 1613 году он назначается генеральным прокурором Англии.
   В 1617 году Фрэнсис Бэкон — лорд-хранитель большой государственной печати. В том же году — лорд-канцлер.
   Он поддерживал дружеские отношения с лордом Эссексом, фаворитом королевы, умницей и эрудитом, оказавшим большое влияние на совершенствование научного знания Бэкона. Правда, когда блистательного лорда Эссекса неожиданно для всех, в том числе и для него самого, обвинили в государственной измене, Фрэнсис Бэкон не только не вступился за него, но
   еще и выступил в качестве главного государственного обвинителя на судебном процессе.
   Меня бесят аргументы самоуспокоенных людишек по таким поводам:
   «А что же, — говорят они, — ему оставалось делать? Как-никак, генеральный прокурор (или лорд-канцлер). Служба такая, ничего не попишешь… Тут, брат…» Да нет такой службы, ублюдок, которая вынуждает быть вероломным, коварным, жестоким, беспринципным и т.д. Нет такой службы. Накануне судебного заседания я на месте Бэкона поехал бы на охоту и сломал ногу, неудачно упав с лошади или сотворил что-то иное, если уж невозможно было пойти в открытую против «генеральной линии». Всегда можно что-то придумать, чтобы не стать негодяем. Мне как-то рассказывал знакомый военный прокурор, что в свое время парни, которые действительно не желали участвовать в Афганской войне (и у которых хватало должной решимости), совершали не слишком тяжкие уголовные преступления, за которые их приговаривали к различным срокам наказания — с отбытием его в Союзе…
 
   КСТАТИ:
   Анекдот афганских времен. Военкомат. Призывники уже в автобусе, который отправляется на вокзал. Пожилая женщина кричит из толпы провожающих:
   — Сереженька! А куда же писать-то тебе?
   — В плен, мама! В плен!
 
   Так что Фрэнсис Бэкон мог избежать этой гнусной ситуации. Но, видимо, не счел нужным. Однако ничто не проходит бесследно. Через несколько лет, в 1621 году, Англия испытала тяжелый финансовый кризис. Король Иаков I созвал парламент и, чтобы разрядить накаленную атмосферу, указал на козла отпущения, на виновника всех возможных бед — лорда-канцлера Фрэнсиса Бэкона. И тот вынужден был принять на себя вину за все-все…
   На этом его политическая карьера закончилась.
   Но есть иной, гораздо более важный вклад Фрэнсиса Бэкона в Историю. Он является основоположником дедуктивного и экспериментального метода научного познания. Он осмелился отвергнуть традиционный индуктивный метод, согласно которому знания выкристаллизовывались только из аксиом, непременно утвержденных Церковью, и предложил прямо противоположный путь освоения Природы.
 
   КСТАТИ:
   «Природу побеждают только повинуясь ее законам».
   «Причина заблуждений коренится не только в наших ощущениях, но и в самой природе человеческого разума, который все представляет себе по своему собственному масштабу, а не по масштабу Вселенной и таким образом уподобляется зеркалу с неровной поверхностью, которое, отражая лучи каких-нибудь предметов, еще и примешивает к ним свою собственную природу».
   «Истина — дочь Времени, а не Авторитета».
   «Знание — сила».
   Фрэнсис Бэкон
 
   Он оставил Истории свои трактаты: «Опыты и наставления моральные, экономические и политические», «О мудрости древних», «О началах и истоках», «Новый Органон наук, или Верные указания к истолкованию природы» и др., а также весьма любопытную философскую утопию «Новая Атлантида».
   Он оставил множество мудрых мыслей, которые часто цитируются интеллектуалами, но, к сожалению, не берутся на вооружение теми, для кого эти мысли должны были бы, по идее, быть программными положениями. Чего стоят такие высказывания как: «Обычная уловка: создатели любой науки обращают бессилие своей науки в клевету против природы», «Общее согласие — самое дурное предзнаменование в делах разума», «Бессмертие животных — в потомстве, человека же — в славе, заслугах и деяниях»… А ведь сколько совершенно никчемных типов с гордостью заявляют, что заслуживают общественного признания только лишь на основании своего трех— или четырехкратного отцовства. Ну, если уж это считать критерием оценки социальных доблестей, то любой кролик или там… боров — достойнейшие из граждан… И еще о социальных ценностях: «Несомненно, что самые лучшие начинания, принесшие наибольшую пользу обществу, исходили от неженатых и бездетных людей».