Не успел он это произнести, как Ушан и Профессор действительно уронили на причал сундук, обитый железом. Откинулась крышка, и на доски посыпались золотые монеты, украшения и драгоценные камни.
   Капитан стал в ярости топать ногами и выкрикивать замысловатые морские ругательства. Пару раз он огрел веревкой «неуклюжих олухов», которые с понурым видом собирали драгоценности и укладывали их обратно в сундук.
   – Уберите этих идиотов, чтобы я их больше не видел! Пусть другие тащат, морских ежей в глотку!..
   Сундук подхватили двое других разбойников, а Ушан и Профессор куда-то незаметно испарились.
   Однако и теперь дело не клеилось. Продолжая браниться, капитан подбежал сам, чтобы показать, «как это делается». Он оттолкнул одного из «еще двоих безмозглых дураков», обеими руками схватился за медную ручку, с кряхтением приподнял край сундука – и тут же опустил его себе на ногу.
   Взвыв от боли, разбойник запрыгал по причалу с такими словами, от которых даже у его отпетой команды вытянулись физиономии. Все сгрудились на самом конце причала, со страхом ожидая, на кого теперь обрушится сила капитанского гнева.
   – Похоже, наш старикан встал сегодня не с той ноги, – пробормотал рыжий пират по прозвищу Живчик.
   – Гы-гы-гы… – тихонько прогудел здоровенный, выше на голову всех остальных, пират по прозвищу Железяка. – Ноги… Гы-гы-гы…
   – Капитан сейчас говорил по телефону, – пояснил Нос, первый помощник. – Ему здорово влетело от директора. Ночью из барака сбежали сразу тринадцать коротышек, и почти все – наши…
   – Видать, это те самые, которые шустрые попались, – высказал предположение пират по прозвищу Циклоп, у которого была черная повязка вместо глаза. – Они директору сразу не понравились.
   – Навели они тогда шороху на «Медузе», – заметил Лопух. – Капитан им этого не простит…
   – Он уже отправил цириков осматривать берег, – сообщил Угрюмый. – Если тех не найдут – нам достанется.
   – Не могу я больше так! – заныл Плакса. – Зачем, зачем мы в это дело ввязались!..
   – Не скули, малявка, – прохрипел Костыль, корабельный кладовщик. – Домой вернёмся богачами!
   – Пропадём мы здесь, пропадём!.. – возбужденно зашептал Кошмарик, но тут же получил зуботычину от Железяки.
   Еще трое пиратов – Молоток, Пузырь и Зубарик – высказаться не успели, потому что капитан, слегка оправившись от боли, принялся охаживать всю компанию толстой просмоленной веревкой.
   Загнав пиратов на самый край причала, он с наслаждением лупил направо и налево, куда попало, не позволяя никому прошмыгнуть себе за спину.
   Вдруг капитан почувствовал, как железная рука опустилась ему на плечо. Он медленно повернул голову, поднял глаза и увидел бесстрастно поблескивающие черные очки «Одиннадцатого» робота. Поблизости стояли еще двое стражников – «Двенадцатый» и «Тринадцатый».
   Капитан удивился.
   – Эй, ты, придурок… – дёрнул он плечом, но не договорил, потому что пальцы железного механизма сдавили его плечо.
   Тяжелая рука робота стала медленно опускаться, ноги у бородатого капитана подогнулись, он упал на колени.
   – Выстроиться в цепочку по одному! – продребезжал «Одиннадцатый».
   Пираты в растерянности загалдели и затоптались на месте.
   – Позвольте, это какая-то ошибка! – подал голос Профессор. – Вы обязаны нам подчиняться, мы сотрудничаем с директором!
   К нему приблизился «Двенадцатый», молча взял его за горло и приподнял. Профессор несколько секунд подрыгал ногами – и затих. Робот поставил его на место и вынул из кармана верёвку.
   – Выстроиться в цепочку по одному, – повторил «Одиннадцатый».
   На этот раз пираты послушно выполнили приказ и замерли, взволнованно дыша друг другу в затылок. Их связали и повели на веревочке, словно дошколят, вглубь острова.
 
   Первым в колонне оказался Профессор. Он сильно хрипел и шатался из стороны в сторону. Последним волочил свою ушибленную ногу капитан. Он молча сопел и громко скрежетал зубами.
   Прекрасно зная крутые замашки механических стражников, пираты боялись и пикнуть. Тем не менее, лихорадочно соображавший и постоянно вертевший во все стороны головой помощник капитана Нос успел что-то заметить в прибрежных кустах. Ему показалось, что, щуря глаза и зажимая себе рты, оттуда выглядывают те самые беглые коротышки. В волнении Нос дёрнулся, но тонкая бечёвка тут же больно впилась в запястья, а роботы грозно повернули головы в его сторону. «У-у-мм!..» – только и смог простонать про себя Нос в бессильной ярости.
   Вереница из пятнадцати коротышек и трех роботов растянулась далеко по узкой тропинке. Эта дорога была пиратам хорошо знакома, но никто из них не предполагал, что когда-нибудь отправится по ней со связанными руками.
   Будучи самым сообразительным в этой шайке, Нос продолжал мучительно обдумывать причины случившегося. Наконец его осенило: «Да ведь они принимают нас за тех самых беглых пленников!» Он завертелся, сгорая от желания объявить всем о своей догадке. Но, встретившись глазами с непроницаемыми стеклами очков «Одиннадцатого», моментально вжал голову в плечи.
   «В их программе что-то разрегулировалось, – продолжал он усиленно соображать, глядя себе под ноги. – Возможно, что, когда на берегу они преследовали настоящих беглецов, в их механизмы попала морская вода…»
   Выбрав момент, Нос едва слышно шепнул идущему впереди Кошмарику:
   – Они принимают нас за беглых пленников!..
   За несколько секунд весть облетела всех пиратов, вплоть до идущего впереди Профессора. Один только капитан Чёрная Борода, который плелся позади Носа и рычал от злости, всё ещё не понимал, в чём дело.
   Проконвоировав пиратов до котлована, роботы-цирики сдали их другим стражникам, надзиравшим за работающими в котловане коротышками. А сами отправились к директору, чтобы доложить, как всё замечательно сложилось.
   В котловане цирики распределили пиратов по работам – долбить, таскать, крутить. Не имея выбора, они послушно работали, в надежде на то, что сейчас всё разъяснится и их освободят.
   Но время шло, а ничего не менялось. Более того, настоящие пленники то и дело норовили дать пиратам тумака или больно пнуть ногой, а шар за медлительность и нерасторопность жалил разбойников направо и налево.
   Так, в невыносимых для пиратов мучениях, прошел час, другой, третий… Никаких признаков того, что недоразумение разъяснилось, не было видно.
   По жестокой иронии судьбы капитану доставалось больше всех: он был поставлен отдельно от своих – на чёртово колесо. Это колесо считалось здесь самым тяжёлым видом работ, на него попадали новички или провинившиеся. Обливаясь потом и всё ещё не понимая происходящего, капитан волочил по кругу больную ногу. И если бы не регулярно достающиеся ему «стимулирующие» удары хрустального шара, он бы давно уже свалился без чувств.
 
   Что касается директора, то дело обстояло следующим образом.
   Ещё ранним утром, когда обнаружилось отсутствие тринадцати коротышек, ему под горячую руку попался Чёрная Борода, который доложил по радиотелефону о прибытии на остров «Медузы». Сорвав на нём первый приступ ярости, директор направился в свою секретную лабораторию, откуда не выходил до полудня. Там он попытался ускорить завершение работ над главным объектом (о нем несколько позже). До «часа икс» оставалось уже не более двух суток… Но роботы-электронщики требовали ещё несколько унций алмазов, без которых закончить объект не представлялось возможным.
   Было ясно, что после столь массового бегства работников об ускорении работ в котловане не могло быть и речи. Директор рвал и метал.
   Вернувшись из секретной лаборатории, он застал у дверей своего кабинета «Одиннадцатого», «Двенадцатого» и «Тринадцатого», мыслительные способности которых после утренних экспериментов на берегу пришли в совершенное расстройство.
   Роботы доложили о том, что господа пираты оказались на деле злонамеренными беглецами, которые теперь благополучно водворены на свои рабочие места. Напоследок они поинтересовались, не прикажет ли хозяин перекрасить всю траву на острове в оранжевый цвет…
   Схватившись за голову, директор бросился к экранам слежения и увидел в котловане всю пиратскую шайку. Вид у разбойников был столь жалкий, что даже пленённые ими самими коротышки перестали их обижать.
   Тонкие губы директора растянулись в ядовитой усмешке. И, вместо того чтобы отдать распоряжение о немедленном освобождении своих союзников, он с наслаждением влепил капитану Чёрная Борода длинную очередь двойных болевых импульсов.

Глава сорок девятая
СОДЕРЖИМОЕ «МЕДУЗЫ»

   Когда вереница плененных роботами пиратов скрылась за поворотом, из-за кустов выскочили… нет, просто вывалились беглецы и наконец-то дали себе волю.
   – Ой, держите меня! – хватался за живот Шпунтик. – Вот умора!..
   – Ой, не могу! – надрывался Пилюлькин, повалившись на спину и дрыгая ногами в воздухе.
   – А этот… в очках… – стонал Сиропчик. – Ошибка, говорит, ошибка!..
   Кое-как угомонившись, друзья выбрались на причал и осмотрелись.
   Вокруг не было ни души. Ракета всё ещё казалась точкой на горизонте, но эта точка немного увеличилась в размерах и слегка переместилась к югу.
   – Если мы сможем вывести «Медузу» в море, – сказал Знайка, – и пойдём наперерез движению ракеты, то менее чем через час окажемся с нею примерно в одном месте. Если, конечно, нам повезёт, и она не изменит направление.
   – А люк-то захлопнут! – сообщил Торопыжка, взобравшийся на рубку подводной лодки.
   Знайка и Шпунтик озабоченно поспешили к «Медузе».
   – Ну как, сможешь? – испытующе спросил Знайка, когда они тщательно осмотрели и ощупали прочный металлический запор крышки люка. – Времени у нас в обрез…
   – Без шифра и ключей будет сложно, – деловито пробормотал Шпунтик. – И ломать нельзя. Ладно, сейчас что-нибудь придумаем.
   Он стал вынимать из своих многочисленных карманов и раскладывать на шершавой чугунной крышке люка всевозможные инструменты. Он также зачем-то попросил у Пилюлькина его докторскую слуховую трубочку.
   Тем временем остальные разглядывали сундук с золотом и драгоценностями, который так и остался стоять на причале.
   – И где они набрали столько старья? – высказал недоумение Авоська.
   – Что бы ты понимал в искусстве, – возразил Тюбик. – Это очень ценные работы древних мастеров.
   – Да, это точно что-то очень древнее, – согласился Сиропчик. – Я видел такие в Солнечном городе, в музее. Интересно, где они все это нашли?
   – Известно где, – проворчал Ворчун. – Из музея и слямзили.
   – Нет, это не из музея, – не согласился Знайка. – Посмотрите: они все потускнели и покрылись зеленоватым налётом. Скорее всего, это добро со дна моря.
   – Откуда же на дне столько драгоценностей? – недоверчиво спросил Пилюлькин.
   – Существует научная гипотеза, – начал объяснять Знайка, – что когда-то там, где сейчас море, была суша…
   – А там, где мы теперь живем, была вода? – подхватил Авоська.
   – Не везде, конечно, – уточнил Знайка. – Но кое-где точно была вода. И вот в некоторых местах на дне моря сохранились целые затопленные города, которые существовали так давно, что толком о них никто ничего не знает. Существует несколько научных гипотез…
   Но тут, помешав Знайке развить интересную мысль, крышка люка с лязгом открылась и сидевший верхом на рубке Шпунтик сделал всем широкий приглашающий жест рукой.
   Один за другим коротышки юркнули в чрево пиратской подводной лодки. Не теряя времени, Шпунтик завёл мотор, и уже через секунду «Медуза» рванулась с места, набирая скорость и одновременно погружаясь под воду. Когда над поверхностью остался один только перископ, никакая погоня беглецам была уже не страшна. Даже если директор отправит за ними «летающее блюдце».
 
   Вздохнув наконец свободно, коротышки разбрелись по отсекам. Вспомним, что семеро из них – Знайка, Шпунтик, Пилюлькин, Пулька, Торопыжка, Авоська и Небоська – прибыли на остров как раз на этой самой «Медузе», в то время как Тюбик, Гусля, Молчун, Ворчун, Растеряйка и Сиропчик были похищены «летающим блюдцем» ещё на первой стоянке «Стрекозы» и на подводной лодке оказались впервые.
   – Фу, как тесно и грязно! – возмущался Гусля. – Сразу видно, что здесь хозяйничали разбойники.
   – Да уж, это точно, – подтвердил Тюбик. – Компания здесь заседала колоритная!
   – Просто возмутительно! – разорялся Пилюлькин. – Повсюду мусор, объедки, мухи летают!..
   Продолжая осмотр, друзья обнаружили на камбузе Сиропчика, который набивал рот сухофруктами.
   – Прекрати сейчас же! – закричал на него Пилюлькин. – Ты что, не видишь, здесь повсюду грязь, дизентерия!
   Не в состоянии что-либо возразить с набитым ртом, Сиропчик развел руками.
   – Сухофрукты надо сварить, – сказал Пилюлькин. – Это что? Целый мешок сухарей. Мы сейчас сварим компот и закусим сухарями.
   Пока на камбузе варили компот, в кают-компании делали уборку и воевали с мухами, каждая из которых в сравнении с нормальным коротышкой была чуть ли не с ладонь величиной.
   Наконец все расселись за столом и смогли позавтракать.
   – Ой, горячо! – обжегся Торопыжка.
   – Сухари прямо-таки каменные, – сетовал Ворчун. – Зубы можно переломать.
   – А вы делайте, как я, – посоветовал Сиропчик. – Я каждый сухарик окунаю в компотик. Становится не горячо, и жевать удобно.
   Послушавшись совета опытного Сиропчика, все принялись макать сухари в компот, и разговоры на время прекратились.
   Только наспех перекусив, Знайка побежал в рубку и подменил Шпунтика. Когда же тот вернулся и снова встал за штурвал, Знайка отправился хорошенько осмотреть «Медузу».
   У входа в шлюзовую камеру громоздилось с десяток металлических ящиков. Открыв наугад один из них, Знайка с удивлением обнаружил там комплект космического снаряжения: скафандр, комбинезон и баллоны со сжатым воздухом. То, что это было именно космическое, а не водолазное снаряжение, Знайка понял сразу: он сам конструировал в своё время нечто похожее. Удивительно было другое: это космическое снаряжение на «Медузе» использовали именно как водолазное! Не было никаких сомнений в том, что в этих скафандрах и резиновых комбинезонах уже не раз погружались в воду.
   Знайка стал открывать все ящики подряд и в нижних обнаружил нетронутые, аккуратно уложенные комплекты. Дальнейший осмотр выявил простую закономерность: те комплекты, в баллонах которых кончился запас сжатого воздуха, отставлялись как уже непригодные, а в новых пираты погружались в воду. Для чего? Красноречивее всего это объяснял оставшийся на причале сундук, набитый поднятыми со дна старинными драгоценностями.
   Сам факт существования на подводной лодке космического снаряжения Знайку не очень удивил. После всего, что произошло за последние десять дней, его вообще было трудно чем-либо удивить.
   Оставив ящики, Знайка продолжил осмотр судна и заглянул в каюту капитана.
   Среди грязи и запылившегося хлама его внимание привлек судовой журнал в засаленном кожаном переплете. Страницы журнала были испещрены неразборчивыми каракулями и цифрами. Открыв страницу наугад, Знайка с трудом разобрал слова:
   "Главный навигатор делает вид, что ему наплевать. Посмотрим, как он закрутится, когда директор проковыряет дыру в его дурацком пузыре. Все цирики работают в котловане. Пользы от них мало, как бы этот психопат не запряг насНадо привозить больше камней, тогда нас не тронут. За эту неделю только одно успешное погружение. Общий расклад – 380 золотых".
   Записи в журнале заканчивались самой последней, скорее всего сделанной сегодня записью:
   «Хороший улов, директор отвалит не меньше десяти золотых. Итого: 3339+10=3349. 3349-100=3249».
   Далее следовала колонка сложных вычислений, смысл которых сводился к делению 3249 на 15, но так и не был довёден до конца. Скорее всего, что сотню золотых капитан вычитал на свой счет, а оставшиеся делил на пятнадцать членов команды, включая самого себя.
   Знайка захлопнул журнал и в глубокой задумчивости направился в рубку, где за штурвалом, поглядывая на экран радара, стоял Шпунтик.
   Прильнув к окулярам перископа, Знайка осмотрелся.
   Море было чистым и спокойным. Ракета, не снижаясь, продолжала двигаться в прежнем направлении.
   – Выходи на поверхность, – махнул он рукой. – С острова нас уже не достанут, а с ракеты могут заметить.
   Шпунтик вывел лодку на поверхность, а Знайка поднялся по ступенькам, открыл люк и высунулся наружу. Приставив к глазам мощный морской бинокль, он сначала долго и пристально рассматривал ракету, а потом медленно осмотрел море по кругу. На мгновение ему показалось, что где-то у самого горизонта, по ходу лодки, в море виднеется какой-то предмет. Предмет был, очевидно, небольших размеров и находился так далеко, что его невозможно было разглядеть даже через бинокль.
   «Наверное, бочка или бревно плавает после бури», – подумал Знайка.
   Однако не будучи до конца уверенным и не понадеявшись на авось, он и Шпунтик решили увести «Медузу» на глубину, затем приблизиться к неопознанному предмету и рассмотреть его через перископ.
   Как можно догадаться, этим предметом был затерявшийся после бури катер с известными нам личностями на борту. Обессиленные и голодные, они лежали в своих креслах и уповали на чудо…

Глава пятидесятая
СНОВА НА ОСТРОВЕ

   Рассказ Знайки закончился счастливой встречей подводной лодки, катера и ракеты. Теперь они все вместе приближались к острову, и собравшиеся на палубе путешественники с любопытством дожидались момента пересечения лодкой границы оптической сферы.
   Вставший за штурвал Винтик специально сбавил ход, и перед коротышками в одно мгновение прямо посреди моря развернулся гигантский массив с песчаными пляжами, пальмами, скалами и уходящей в поднебесье вершиной…
   Лодка приблизилась к острову с западной стороны, и Винтик отбуксировал парящую в невесомости ракету к небольшому арочному проходу в отвесной скале. Внутри находился грот, в котором потерпевшие аварию пассажиры «Стрекозы» разбили свой лагерь. Сама «Стрекоза» с унылым видом лежала неподалёку на торчащих из воды камнях.
   При входе в грот вскрылось досадное недоразумение: ракета оказалась слишком велика для того, чтобы зайти в укрытие. Протиснуть её под арку не представлялось никакой возможности, это было видно без измерений.
   Путешественники стали совещаться.
   – Оставлять ракету нельзя, – сказал Знайка. – Нас сразу обнаружат.
   – Но ведь «Стрекоза» лежит у берега почти неделю, а директор ваш об этом ничего не знает, – возразил Винтик.
   – Ошибаетесь, – сказал Знайка. – О том, что «Стрекоза» разбилась, всем известно. Директор распустил слух, что все пассажиры погибли.
   – Но мы не можем спрятать ракету на острове, она слишком большая! – сказал Клёпка.
   С минуту все раздумывали, а потом Знайка сказал:
   – Если мы не можем спрятать ракету, значит, мы выставим её на всеобщее обозрение!
   И он пояснил свою мысль.
   – Как вам известно, ракета обладает антиметеоритным защитным полем, делающим её совершенно неуязвимой. Она может приземлиться перед самым носом у директора и без малейшего риска для себя отвлекать его внимание. Кстати, судя по всему, находящийся в жерле вулкана космический корабль тоже имеет подобное защитное поле.
   – Да, да! Это несомненно! – послышался из динамика рации голос Стекляшкина, который принимал участие в разговоре, находясь при этом внутри ракеты. – Несомненно, здесь на острове находится инопланетный космический корабль! Это чрезвычайно важно, чрезвычайно! Встреча с пришельцами из другой галактики может необычайно обогатить наши познания в области астрономии!..
   – Хорошо, хорошо, – согласился Знайка. – Ты только нам пока не мешай, сейчас не до астрономии.
   Стекляшкин, который в это время сидел пристегнутый в удобном кресле пилота и завтракал космической манной кашей из тюбика, послушно притих. А Знайка продолжал развивать свою мысль:
   – Ракета отвлечёт внимание противника, а мы будем иметь свободу действий. Но в первую очередь нужно попытаться войти в контакт с тем загадочным коротышкой, которого вы видели там, наверху…
   И Знайка многозначительно поднял палец вверх, по направлению к расположенному внутри горы кратеру.
   Тут произошло нечто для некоторых неожиданное. Робко высовываясь из лазейки, в пещере один за другим начали появляться дикари. При виде их Знайка и другие вновь прибывшие испуганно отступили.
   Туземцы тоже в нерешительности замерли, увидев здесь множество незнакомцев.
   – А вот и наши замечательные этнические друзья! – воскликнул Винтик, сам удивившись тому, что сказал.
   Чтобы поскорее разрядить обстановку, он начал всех знакомить, а потом перепоручил «замечательных этнических друзей» Кнопочке и Крохе. С помощью сообразительного Уголька малышки стали объяснять туземцам, как обстоят дела.
 
   В суматохе Винтик искал и никак не мог найти «Бобика» и «Трезора» – двух из четверых остававшихся на попечении Незнайки и Пёстренького роботов. Да и самих этих друзей что-то не было видно, хотя поначалу на это никто не обратил внимания.
   – Кто-нибудь видел Незнайку и Пёстренького?! – крикнул наконец Винтик, обращаясь ко всем одновременно.
   Гул затих, все переглядывались и пожимали плечами. Никто ничего не видел и не знал.
   – Наверх они не поднимались, мы всё время следили за входом, – сказал Уголёк. – Если они не уплыли по воде, остаётся только… – И он подозрительно покосился в сторону отверстия пещеры, ведущей к кратеру.
   Винтик подбежал к дыре и, сложив ладони рупором, прокричал несколько раз в глубину: «Незнайка! Незнайка! Пёстренький!..»
   Пропутешествовав по неведомым лабиринтам туда и обратно, крик разноголосым эхом вернулся в грот.
   – Смотрите! – сказала Кнопочка. – Вот записка: «Мы ушли в пещеру на разведку. Скоро вернемся. Н. и П.П.».
   – Когда это – скоро? – заволновалась Кнопочка. – И когда они вообще отправились?
   – Всыпать бы им хорошенько, и этому "Н", и этому «ПП»! – сказал Винтик с раздражением. – Кто им позволил роботов уводить? Сейчас я ещё проверю, чего они тут успели перепортить!
   И он поспешно направился к компьютеру и двум оставшимся роботам, которым он дал названия «Дружок» и «Барбос».
   – Ну вот, всё ясно! – воскликнул он через минуту. – Эти герои как-то сумели переключить «Бобика» и «Трезора» на автономный режим. Записались в блок «голос хозяина» – и теперь роботы их слушаются.
   – Ну, это им так не сойдет! – разозлился Знайка. – Если их там поймают, я только рад буду! Пускай колесо крутят!..
   – Но ведь они, может быть, вас спасать полезли, – робко вступилась за друзей Кнопочка. – Они же не знали, что вы уже на свободе…
   – И я ничего не знаю! – кипятился Знайка. – Как нам теперь планы строить, если мы не знаем, где эти два олуха!..
   Никто не заметил, как над островом пролился небольшой теплый дождик, после которого из отверстия ведущей к кратеру пещеры несколько минут клокотала вода.
   Кнопочка некоторое время смотрела на эту воду, будто оцепенев, а затем глаза её испуганно округлились, она схватилась за голову и закричала:
   – Ой!..
   Все недоуменно к ней обратились.
   – Ой, беда!..
   Стало совсем тихо. Кнопочка подняла испуганные глаза и прошептала:
   – Да ведь… если они вчера полезли…
   Первым всё поняв, Винтик кинулся к компьютеру и проверил на таймере время, когда Незнайка и Пёстренький увели с собой в пещеру роботов.
   – Их ведь смыть могло! – закричал он, взволнованно обернувшись к друзьям. – Они ведь перед самой бурей в пещеру полезли!..
   От этого ужасного известия коротышки буквально оцепенели. Потом все засуетились, было решено отправиться на поиски немедленно. Вспомнили, что во время ливня в пещере застряли роботы. Это означало, что если «Бобик» с «Трезором» найдутся где-нибудь поблизости от входа, то дело плохо. Если же их нет, значит, они успели выбраться. В этом случае появится надежда на то, что Незнайка и Пёстренький находятся теперь среди других пленных коротышек в котловане.
   Торопливо собравшись, в пещеру полезли Винтик, Пилюлькин, Знайка, Кнопочка и Кроха. Шпунтик остался сидеть на рации, а Стекляшкину с Клёпкой было приказано немедленно начать отвлекающий манёвр с ракетой.
   Поисковая группа скрылась в тёмном отверстии пещеры, и для оставшихся в лагере потекли мучительные минуты ожидания.

Глава пятьдесят первая
ЭКСТРЕННОЕ ЗАСЕДАНИЕ БОЛЬШОГО НАУЧНОГО СОВЕТА

   Но неужели Незнайка и Пёстренький в самом деле погибли в стремительном водовороте дождевой воды и были унесены потоком в морскую пучину?.. Для того чтобы прояснить этот вопрос, нам необходимо вернуться к событиям утра предыдущего дня, когда, напомним, два друга в сопровождении механических слуг по уже известному пути направились в сторону кратера.
   Впереди, освещая дорогу фонарём, шел «Бобик». За ним следовали Незнайка и Пёстренький, замыкал процессию «Трезор». Кстати говоря, самим роботам фонарь был совершенно ни к чему: их специальные очки с затемнёнными стеклами в случае надобности служили приборами ночного видения.
   Каменный тоннель петлял, то расширяясь до размера концертного зала, то сужаясь до такой степени, что приходилось ползти на четвереньках. А поскольку каменная поверхность была разглажена и отполирована потоками дождевой воды, можно было продвигаться без опасений расцарапать себе коленки.