— И куда же она направИлась? Или поблизости есть еще какие-нибудь руины?
   — Нет, — ответил Трапспрингер. — Беру свои слова обратно, — тут же поправился он. — Неподалеку есть еще одно место, куда она могла пойти. Фактически оно представляет собой часть Руин, но я не знаю никого, кто бы туда входил.
   К тому времени Трапспрингер уже вскочил на ноги и вел Финеса к поросшей лесом местности в северной части Руин. Стволы деревьев, ветви, корни, лоза дикого винограда и кустики ежевики переплетались так, что лес казался просто непроходимым. Под низкими кронами царил вечный мрак.
   — А зачем вообще сюда ходить? — спросил Финес Трапспрингера, когда, последовав его примеру, привязывал поводья пони к дереву. Трапспрингер вытащил изза седла хупак и принялся прокладывать себе путь сквозь чащу зелени. Финес выскочил вперед, чтобы присоединиться к нему.
   — Мне кажется, стоит нам пробраться внутрь, и лес значительно поредеет, — беспомощно объяснил кендер.
   — А что там, внутри? — спросил Финес, осторожно высвобождая зацепившуюся за ногу шипастую веточку.
   — Башня, конечно — пятая Башня Высшего Волшебства. Она была одной из пяти первоначальных Башен Высшего Волшебства и, должно быть, разрушилась сразу после Катаклизма. Но проблема совсем не в башне. Проблема в том, что вокруг каждой из них растет заколдованная роща, которая не пропускает внутрь нежеланных посетителей. Никто из тех, кого я знаю, еще не добирался до самой башни.
   Финес замер на месте. Он повернулся назад и чуть было не помчался к привязанным у опушки пони.
   — Чем ты думаешь, когда ведешь нас в магическую рощу? Да еще с Башней Высшего Волшебства в центре! Ты что, сумасшедший?
   Внезапно о чем-то подумав, он остановился и смерил кендера полным сомнений взглядом:
   — Не вижу я никакой башни. И в этих деревьях тоже не усматриваю ничего сверхестественного. Кстати, откуда ты об этом узнал?
   — Роща воздействует на тебя не на физическом уровне, — объяснил Трапспрингер. — Роща… она делает что-то, отчего твои чувства значительно обостряются и тяжело поддаются контролю.
   — Боги, да это же чепуха, Трапспрингер! Наверное, ты меня за простака принимаешь!
   Остановившись напротив кендера, он прищурился.
   — Хотя могу предположить, что ты затеял. Думаешь посеять в моей душе панический страх, который вынудит меня убежать, а потом найти Дамарис самому? Ты вернешься в Кендермор героем и присвоишь себе половинку карты, что сейчас у твоего племянника!
   Палец мужчины уткнулся в грудь Трапспрингера.
   — Ты же знаешь, что на этот раз имеешь дело не с кучкой бестолковых кендеров.
   Голова Финеса бешено тряслась; никогда еще он не испытывал такой злости и вместе с тем такого испуга.
   Миндалевидные глаза Трапспрингера расширились от обычно не свойственной ему ярости.
   — Бестолковых кендеров! Смердящий, кишащий жуками мешок соломы! Трусливый хобгоблинский подхалим, вот ты кто! И держу пари, это твоя матушка постаралась! Вот уж никогда не думал, что человек может быть настолько туп, чтобы залазить на хобгоблиншу, а если и нашелся один такой, им непременно был твой отец! Но по сравнению с тобой он куда толковее!
   Трапспрингер угрожающе поднял свой хупак.
   Финес не стал смотреть, на что способна рогатина в руках у кендера. Мужчина крутанулся на пятКах, упал на колени и решительно рванулся сквозь густую чащу в глубь рощи. Он должен добраться до башни и отыскать Дамарис Метвингер раньше, чем это сделает Трапспрингер!
   — Финес, вернись! — окликнул Трапспрингер, и из его глаз брызнули слезы. — Что я такого наговорил? Я ведь имел в виду совсем другое! Долгие годы я говорил то, что подразумевал. За исключением тех случаев, когда я просто говорил. Кажется, так.
   Трапспрингер выглядел чрезвычайно расстроенным.
   Сердце кендера готово было выпрыгнуть из груди. Он решительно вытер с глаз слезы. "Финес в роще совсем один, и все из-за меня!" — подумал он. Его маленькое тельце сотрясали рыдания. Ослепленный слезами, кендер ломанулся сквозь лесные заросли вслед за человеком. Ветви хлестали его по щекам, колючки раз- ывали одежду, хупак тяжело волочился за ним, больно ударяясь о правую щиколотку. И когда кендер столкнулся с еще одним живым, продирающимся через чащу существом, воздух, казалось, взорвался прямо в его легких:
   — Уфф!
   Трапспрингера с силой отбросило назад. Он приземлился на невысокий куст, оцарапав спину жесткими ветками. Не открывая глаз, он несколько раз порывисто вздохнул. Но тот, кто его ударил, теперь одним броском оказался перед кендером и вцепился в него когтями, как тигр.
   — Финес? — вздохнул Трапспрингер, парируя удары.
   Противник прижал его к земле и яростно впился в губы, да так и замер; поцелуй становился все более настойчивым. Трапспрингеру оставалось надеяться, что на него напал не Финес. Охваченный незнакомым ему чувством страха, кендер нерешительно приоткрыл один глаз.
   Дамарис Метвингер!
   На старом морщинистом лице Трапспрингера расцвела довольная улыбка. Он не помнил, чтобы она была такой замечательной, хотя, по правде говоря, не особенно-то вообще ее помнил. Ее длинные, по пояс, волосы имели цвет и запах полевых лютиков. И, несмотря на то, что волосы в ее хохолке сейчас сбились и выглядели достаточно жалко, она вплела в них шесть ленточек из разноцветных птичих перышек. Глаза ее имели бледный голубой оттенок; так выглядят кристаллики льда в ясный зимний день. Сейчас руки Трапспрингера обхватывали ее талию, и он не мог не отметить, что фигура у девчонки стройная и чертовски ладная; кендер был уверен, что она без проблем сможет залезть в любое здание. Тяжелая шерстяная кофта потускнела и испачкалась, на нее налипли дюжины сухих прутиков и листьев. Рукава блузки из хлопка обтрепались, а красные штанишки покрылись коркой засохшей грязи и колючками. Ее единственным недостатком было то, что на лице девушки еще не образовалась сеточка приятных морщинок, которые, по мнению Трапспрингера, так красили любую женщину; но Дамарис еще почти ребенок, а потому оставалась надежда, что со временем этот досадный недостаток исчезнет.
   — Я не знаю, кто ты, но целуешься ты неплохо, — промурлыкала она. Трапспрингеру подумалось, что звук ее голоса напоминает тихий, переливчатый звон колокольчиков. — Но было бы куда лучше, если бы ты…
   Трапспрингер заставил ее замолчать, сокрушив ответным поцелуем — его разумом овладела всепоглощающая страсть.
   После этого беседовать им хотелось все меньше и меньше.
   — Что это было? — вдруг спросил вслух Трапспрингер. Он с трудом отстранился от лица Дамарис и наклонил голову в сторону. — Ты что-нибудь слышишь?
   — Ну конечно слышу, — хихикнула она. Дамарис прошептала на ухо Трапспрингеру что-то непрстойное.
   — Великие боги, девочка! — воскликнул восхищенный Трапспрингер. — Ты будешь настоящим наказанием для моего юного племянничка!
   Дамарис отпрянула от Трапспрингера и внимательно вгляделась в его лицо.
   — Так ты дядюшка этого никчемного проставщика, Тассельхоффа Непоседы?
   На виду у Трапспрингера чувственный огонь в ее глазах сменился вспышкой гнева. Пожалуй, с его стороны было грандиозной ошибкой упоминать имя кендера, который ее обманул.
   — Ну, что-то типа того, — уклончиво пробурчал он. — Но мы не очень близки с ним. Если тебя интересует правда, я никогда особенно его не любил! И если бы он вдруг очутился прямо здесь, без раздумий плюнул бы ему в лицо!
   Чтобы подтвердить истинность своих слов, седеющий кендер с отвращением сплюнул на землю. Руки его снова потянулись к Дамарис. Но если бы слова подоспели вовремя… Дамарис неудержимо приближалась к точке кипения. Она рывком отдернула его руки.
   — Что касается его, одного плевка недостаточно. И если бы он был здесь, первое, что я сделала бы — пригвоздила его к земле. Потом вырвала бы его веки и ногти, а потом… потом отрезала бы один за одним все пальцы, чтобы он никогда уже не смог открывать замки!
   В ее голосе появились истерические нотки. Трапспрингер попятился.
   — Хм, да, но тем самым ты покажешь ему, насколько расстроена, — слабо возразил он, не желая распалять ее дальше. Единственное, чего ему сейчас хОтелось — возобновить прерванную "деятельность".
   Дамарис сидела на корточках, весело потирая руки, а глаза ее пылали ненавистью. Она улыбнулась ему; то была улыбка маньяка.
   — И это только начало!
   Она быстренько обрисовала в общих чертах порядок, в котором она будет извлекать из Тассельхоффа жизненно важные органы.
   — А потом я набью ему ноздри и рот тряпками и понаблюдаю, как он будет раздуваться!
   — Только сначала убедись, что ты вставила на место легкие, — беспомощно развел руками Трапспрингер. Его голова снова чуть склонилась в сторону. — Вот снова этот звук!
   Не успели слова сорваться с его губ, как через ветки проломилась гигантская, неуклюжая туша. На первый взгляд могло показаться, что это человек, если бы не покатый лоб, упирающийся в полоски бровей, и темные засаленные волосы, зачесанные назад. У него были непропорционально длинные руки, ороговевшие стопы и совершенно отсутствовал подбородок. В довершение ко всему, пришелец возносился над ними на все свои десять футов росту. Дамарис с любопытством уставилась на него. Трапспрингер же не разделял ее увлечения; однажды ему уже приходилось видеть огра, а потому он сразу же понял, кто стоит перед ними.
   — Какой галдеж! — заревело чудовище. Зажав испуганных кендеров под мышками, великан углубился в чащу на дюжину ярдов. И тут Трапспрингер заметил вырытую в земле нору, у одной из сторон которой обрывались гигантские следы. Дыра была по крайней мере шести футов в диаметре. Без сомнений, достаточно обширная для…
   Не приостановившись, огр прыгнул в пустоту. Стены двадцатифутовой ямы, в которую они нырнули, устремились им навстречу, и в конце концов великан с грохотом шлепнулся в утоптанную землю на дне. Огр приземлился на ноги; кендеры, все еще зажатые под мышками, были обезопасены. Покрутившись по сторонам, Трапспрингер смог разглядеть, что огр движется вниз по туннелю. Дамарис визжала и лягалась, а Трапспрингер в это же время наслаждался прекрасной "верховой ездой".
   Влажный, отдающий плесенью проход вылился в круглую комнату, в стенах которой все еще гуляли отголоски эха. На одной из стен вверх уходила изогнутая лестница. Крякнув, огр свалил свой груз на пол. Оцепеневшие от неистовой «скачки», еще не вполне отошедшие от волшебства рощи, которое только начинало затухать, двое кендеров уселись на неровный песчаный пол, собираясь с мыслями. В мерцающем свете факела разглядел импровизированный стол, состоящий из большой доски, лежащей на двух столь же непомерно крупных булыжниках. За столом сидел — а вереятнее, был привязан к нему — Финес Докторишка. Голова мужчины безвольно болталась у него на груди. Крохотный нимб из волос у основания черепа, оставленных ему сострадательной природой, теперь ощетинился наружу. Лицо и руки человека покрывали царапины, хотя в остальном он казался целым и невредимым.
   — Что ты с ним сделал? — спросил Трапспрингер, чуть склонив голову в сторону Финеса.
   Огр отступил назад, немного обиженный.
   — Да ладно вам, я лишь слегка зацепил его. Он так молотил кулаками в воздухе, что мне пришлось его связать, чтобы он ненароком не навредил себе.
   Великан ткнул Финеса в бок, и мужчина застонал.
   — Поправится.
   — Обожди минутку! Откуда ты знаешь Общий язык? — поинтересовалась Дамарис.
   Огр завращал огромными глазами с обвисшими кругами под ними.
   — Я должен был знать, что теперь от кендера не дождешься элементарной вежливости.
   Он тяжело вздохнул, выпустив струю зловонного воздуха сквозь сцепленные зубы, и печально покачал головой.
   — Давайте начнем с начала, ладно? Меня зовут Винсент. А вы кто?
   Дамарис с Трапспрингером обменялись недоверчивыми взглядами. Вежливый огр, да еще и умеющий ясно выражать свои мысли? Очень интересно…
   Ручонка Трапспрингера исчезла в мясистой ладони великана.
   — Трапспрингер Лохмоног, к вашим услугам, — вежливо сказал он. Потом жестом указал на второго кендера. — А это Дамарис Метвингер.
   Огр бережно принял ее крохотную ладошку.
   — Я очарован, — сказал он и хихикнул; его смешок звучал так, будто кто-то пытался сыграть симфонию на рыбьем скелете. — Ведь так? «Очарован»? Но это вы только что явились из заколдованной рощи!
   Внезапно его веселье сменилось расстройством.
   — Не обращайте внимания. Такие вещи всегда пропускаются кендерами мимо ушей.
   Винсент отошел в сторону и принялся рыться в каких-то ящиках.
   — Как вы думаете, на обед подойдут копченая рыба, молодая морковь и хлебная запеканка? — спросил он через плечо. — Ох, прошу прощения. Я выбросил хлебную запеканку. Как насчет свеженьких, спелых яблок взамен?
   Трапспрингер чуть было не захлебнулся слюной, но его беспокоил Финес.
   — Хоть это и звучит заманчиво, Винсент, — сказал седовласый кендер, — мы с друзьями должны идти.
   Трапспрингер встал, взяв Дамарис за руку, и указал на недвижимое тело Финеса, распластавшееся за столом. — Спасибо огромное за то, что вытащил нас из этой проклятой рощи. Мы с радостью расскажем об этом всем своим друзьям.
   — Сядь! — заревел огр и ткнул Трапспрингера в грудь, так что кендер полетел на пол. Дамарис шлепнулась рядом.
   Брови Трапспрингера поползли вверх от изумления. Уйти отсюда будет не так просто, как ему показалось вначале.
   — Вы останетесь здесь и составите мне компанию до тех пор, пока я так хочу!
   — гремел Винсент, который нависал над ними, широко расставив ноги и скрестив на груди массивные, мускулистые руки.
   На столе зашевелился Финес — надо же, выбрал время для пробуждения! В ожидании бури, вот-вот готовой разразиться, Трапспрингер буквально мечтал, чтобы в руках оказалось что-нибудь тяжелое, чем можно было бы вырубить Финеса опять. Как оказалось, оно все равно не потребовалось бы.
   Финес застонал, принялся корчится и извиваться, пока не выпрямился за столом, и лишь потом открыл глаза. Взглянул на свои связанные руки и ноги, на Трапспрингера и Дамарис, а затем прямо на Винсента, выпрямившегося в полный рост; руки великана были сложены на груди, а на толстой шее яростно пульсировали вены. Финес открыл рот, точно хотел что-то сказать, затем закрыл его, будто решил сперва подумать. Так и не издав ни звука, Финес закатил глаза и повалился на бок в глубоком обмороке.

ГЛАВА 15

   Вудроу беспомощно наблюдал, как оживший дракон под кендером расправляет крылья.
   — На этой зверюге мистер Непоседа пронесется над моим трупом, — невольно подытожил он. Ему совсем не понравилось, как звучали эти слова, и потому он бросился вперед, а услужливый кентавр любезно наклонил голову. Белобрысый юноша ухватился за извивающийся драконий хвост и повис на нем, болтаясь из стороны в сторону. Шершавые чешуйки и заостренные шипы глубоко ранили и царапали незащищенную кожу, однако он продолжал держаться, думая только об одном: если он упустит кендера, госпожа Хорнслагер очень рассердится.
   Когда дракон расправил могучие крылья и поднялся выше, он, казалось, увеличился в размерах. Некоторое время спустя, когда к Вудроу наконец вернулась способность соображать, нечего было и думать о том, чтобы спрыгнуть. Всем своим весом он навалился на могучий хвост, хлеставший воздух в попытке сбросить незваного наездника.
   Тем временем Тассельхофф вполне оправился от первоначального потрясения и, выпрямившись, восседал в седле. Пока дракон поднимался навстречу утреНнему солнцу, он счастливо подпрыгивал и колотил ногами по чешуйчатой морде. Внезапно чудовище наклонилось, а взмахи крыльев прекратились. Подъем сменился падением, и чудовище, взяв чуть левее, спикировало обратно на карнавал. Когда в ушах засвистел ветер, Тассельхофф заверещал, а Вудроу задрожал от страха. Длинные волосы Таса хлестали Вудроу по лицу, и если бы тому пришло в голову открыть глаза, он, вероятно, навсегда лишился бы зрения. Но глаза Вудроу были сомкнуты плотнее рук, обвивших толстый драконий хвост.
   Они падали все быстрее и быстрее, устремившись прямо к карусели. Гномы, на головы которых стремительно несся огромный зверь, в панике разбегались кто куда. Но в самый последний момент дракон выровнялся и промчался над самой лужайкой, поднимая за сОбой облака сухой листвы и пыли. Тассельхофф заметил крохотного гнома-механика, приплясывающего возле рычагов.
   — Кажется, она заработала так, как ей и полагается, — заорал он, ни к кому конкретно не обращаясь. Не более чем в дюйме от земли дракон расправил крылья и перешел почти на вертикальный подъем. Тассельхофф обхватил седло, чтобы не перекинуться.
   Пронзительный крик за спиной дал Тасу понять, что в безумную поездку на драконе он отправился не один. Изогнувшись в седле, он увидел Вудроу, белого, как эльфийский саван; юноша что есть силы вжался в драконий хвост. Прямо под Вудроу была земля, удалявшаяся со стремительной скоростью, и Гизелла, указыващая пальцем на гнома-механика.
   — Вудроу! Что ты здесь делаешь? — заорал Тас. — Эй, а Гизелла отсюда кажется такой крошечной! Разве не чудесно?!
   Но Вудроу знал, что если он и откроет для чего рот, то разве что для того, чтобы завизжать. Поэтому он просто затряс головой, пока вдруг не почувствовал, что она самопроизвольно откидывается назад. Оставаться с закрытыми глазами было страшно, он приоткрыл один и обнаружил, что произошло. Юноша видел спину дракона, мистера Непоседу, который чуть не лишился рассудка от ужаса, и небо, перевернутое с ног на голову. Затем небо уступило место земле, но его не оставляло чувство, что земля находится вверху. "Если я не закричу. меня наверняка стошнит", — подумал Вудроу, абсолютно не представляя при этом, в какую сторону полетят рвотные массы. Он открыл рот, но оттуда вырвался только хриплый, надтреснутый звук.
   — Что ты сказал? — крикнул Тас. Когда кендер выпрямился в седле, дракон закончил петлю и теперь снова пикировал на рыночную площадь.
   — Ну же, Вудроу, расслабься, — продолжал Тас, дергая человека за рубашку. Дракон выровнялся в восьми футах над землей и устремился к узкой улочке, по обоим бокам которой теснились постройки. Он развернулся под углом, взмахом крыльев стряхнув с одного из балконов рядок цветочных горшков, а затем взмыл вверх ровно настолько, чтобы пронестись над крышами, почти касаясь их брюхом, и выписать зигзаг между трубами, не задев ни одну из них.
   — Это лучше, чем перебираться через водопад, — визжал Тас. — Вот так покатались! Этот гном-механик настоящий гений! Мы обязательно вернемся сюда еще!
   Дракон равномерно поднимался, его крылья совершали монотонные взмахи. Много позже, вопреки ожиданиям Таса, что дракон вот-вот устремится вниз или перевернется, они продолжали подъем. Тас бросил взгляд через плечо и громко присвистнул:
   — А ведь мы пролетели приличное расстояние. Я едва различаю в дымке Росслогивен.
   — Где мы? — Это были первые слова, сказанные Вудроу с тех пор, как он вцепился в хвост дракона; ему казалось, что с того момента он прожил несколько жизней.
   — По-моему, мы высоко над землей, — прозаично заметил Тас. И, точно слова эти являлись сигналом, дракон сделал крутой вираж и стал кругами опускаться на лежащие внизу горы. Мгновение спустя Тас различил на фоне заснеженной поверхности силуэт башни. Затем он увидел еще одну башню, выступавшую из скалы, и три другие постройки: третью башню, прямоугольную крепость и нечто, больше всего напоминающее передний фасад замка, высеченного в скале. Дракон притормозил на вершине второй башни. Тас оглянулся На Вудроу, который поднял голову и смотрел на кендера распухшими глазами, будто только что проснулся. Оба удивленно рассматривали окрестности.
   Верхушка башни, где приземлился дракон, представляла собой плоскую площадку, обнесенную двухфутовой стеной. Сама башня имела форму цилиндра. За ней, конечно же, располагалась скала, возносясь над головой Таса по меньшей мере на шестьсот футов.
   — Мне кажется, он привез нас сюда с определенной целью, — сказал Тас.
   — Почему вы так говорите, мистер Непоседа? — слабым голосом поинтересовался Вудроу.
   Тас легонько стукнул дракона кулаком.
   — Потому что наша зверюга снова сделана из обычного, старого дерева. Интересно, где мы очутились?
   Кендер перекинул через седло левую ногу и соскользнул на драконье крыло, откуда спр=гнул на каменный пол. Вудроу последовал его примеру, сдерживая позывы к рвоте и опираясь о дракона.
   — Ктоздесь? — донесся с другого боку дракона торопливый, гнусавый голосок.
   — Мойбратзнаетчтовылетелинаегодраконе?
   Тассельхофф заглянул туда и увидел гнома-механика, одетого в мешковатые брюки зеленого цвета, грязную желтую рубаху, голубой фартук и оранжевую шляпу. На кончике его носа подрагивали очки. Из набитых карманов передника во все стороны торчали всевозможные инструменты, говорящие о том, что их хозяин причастен к резьбе по камню и дереву. Он стоял у открытого люка и пристально вглядывался сквозь грязные стекла в дракона.
   — Заходитезаходите, драконникогданевозвращаетсяобратнопорожняком. Должнобыть выпоказалисебясхорошейстороны.
   Восхищенный Тас украдкой наблюдал за гномом-механиком из-за массивного туловища дракона. Он знал, что его сородичи кендеры практически не поддерживают отношений с гномами-механиками, и теперь ему предоставлялась отличная возможность внести свою маленькую лепту в дело укрепления дружбы между народами.
   — Не мог бы ты говорить чуть помедленнее, особенно если претендуешь на роль здешнего хозяина, — сказал Тассельхофф, выходя на открытое место, чтобы гноммеханик мог разглядеть его. За ним последовал и Вудроу.
   — Хо-хо! — радостно фыркнул гном-механик. — Кого мы видим — человека, явно плохо переносящего полеты на драконах, и низенькое, морщинистое существо гуманоидного типа. Хм, морщины, хохолок, невежливый, много кошелей и карманов, да еще и коротышка; должно быть, или кендер, или миркимо. Нет, миркимо вымерли еще до Катаклизма. Так что перед нами кендер. Мы уже несколько десятилетий искали представителя этой расы, здесь их немного осталось. А потому входи тем более; зачем же стоять наверху и подвергать себя вредному воздействию солнечных лучей?
   — Тассельхофф Непоседа, — вежливо представился кендер, приветливо протянув руку. — А ты…?
   Гном-механик схватил его руку, пристально вгляделся в нее, а когда обнаружил, что в ней ничего нет, потерял всяческий интерес и отбросил в сторону. Отвернувшись, гном нырнул в люк и исчез из виду.
   Некоторое время Тас с Вудроу молча переглядывались, пытаясь осознать, что же происходит. Голова гнома-механика снова замаячила над верхней ступенькой.
   — Я же сказал, входите. Других путей вниз не существует, разве только слишком быстрый, — заметил он, многозначительно взглянув на стену башни. — Немногие из экземпляров его избирали.
   Он снова исчез.
   Вудроу прокашлялся, а затем обратился к Тассельхоффу, понизив голос:
   — У меня нехорошие предчувствия относительно этого дельца, мистер Непоседа.
   Гном-механик появился снова, на этот раз с яблоком, нанизанным на палочку.
   — У меня есть еда, — запел он, раскачивая палочку из стороны в сторону. — Красные, сочные яблочки. Морковка. Кролики. Полное блюдо жуков. Чем бы ты, кендер, ни питался, у меня есть все. Просто следуй за мной.
   — Яблоки? — Хотя Тас не был голоден, он никогда не отказывал себе в удовольствии вкусно поесть. — Я люблю яблоки. Если хорошенько подумать, можно и перекусить.
   Тассельхофф шагнул к открытой двери.
   Вудроу схватил кендера за руку и рывком повернул его лицом к себе.
   — Как по мне, все это звучит отвратительно, мистер Непоседа, — прошептал он.
   — И где это хозяева угощают гостей жуками?
   — Ну, не в таверне "Последний Приют" точно, — согласился Тас; хотя гном-механик ему понравился. Однако, принимая во внимание замечание Вудроу, он заставил себя выглядеть серьезным. — Это единственный способ разузнать, где мы очутились.
   И шагнул в дверь раньше, чем юноша успел возразить в ответ.
   Они очутились на очень узкой, темной лесенке, которая привела их в длинный каменный коридор. В дальнем его конце стоял гном-механик, нетерпеливо машущий им рукой.
   — Проходите, проходите! Вы же знаете, у меня дел по горло, — очки на кончике носа подпрыгнули вверх. Тассельхофф вприпрыжку помчался к нему.
   — Куда мы попали? И кто ты такой? Если ты, конечно, не возражаешь, что я снова спрашиваю…
   — Возражаю. Разве брат вам ничего не объяснил? — гном-механик нахмурился. — Как всегда, оставил это мне. Ладно, только не прямо сейчас. Вам придется подождать, пока он не вернется, — недовольно молвил он.
   — Остается надеяться, что это произойдет вскорости, — серьезно заметил Вудроу, — Ведь нам нужно возвращаться в Росслогивен. Госпожа Хорнслагер, должно быть, очень сердита на нас за самовольную отлучку.
   Следуя за гномом-механиком и кендером, он обогнул угол и очутился в приспособленной под комнату пещере.
   — Ух ты! — вырвалось у Таса. — Что это за место? Выглядит, словно палантасский музей.
   Исключая узкие проходы, вся обширная комната была забита длинными стеклянными витринами на тонких высоких ножках. На подушечках из белого бархата внутри рядами лежали мертвые насекомые. Пять шкафов отводилось только под синих бабочек, едва отличающихся друг от друга, а возле каждой из них располагалась табличка с ее названием. Точно так же белыми и красными бабочками были заполнены еще несколько шкафов. Здесь были представлены все цвета радуги без исключения.