Мэри Хиггинс КЛАРК
ПРОГУЛКА ПО ГОРОДУ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1

ИЮНЬ 1974. РИДЖВУД, НЬЮ-ДЖЕРСИ
 
   За десять минут до того, как это случилось, четырехлетняя Лори Кеньон сидела, поджав ноги, на полу в детской и переставляла мебель в кукольном домике. Ей уже порядком надоело играть в одиночестве и не терпелось пойти в бассейн. Из столовой доносились голоса матери и ее подруг, с которыми та училась в Нью-Йорке. Они разговаривали и смеялись.
   Мама за обедом обещала, что в бассейн Лори пойдет с Бет, сидевшей иногда с ней по вечерам, поскольку ее старшая двенадцатилетняя сестра Сара отправилась со своими сверстниками на день рождения. Но Бет, как только пришла, сразу засела за телефон.
   Лори откинула назад длинные белокурые волосы, щекотавшие ей лицо. Она уже давным-давно сходила наверх и надела свой новый розовый купальник. Может, ей стоит еще раз напомнить Бет?..
   Бет уютно расположилась на кушетке, прижимая телефонную трубку к уху плечом. Лори потянула ее за руку.
   — Я уже готова.
   Бет раздраженно взглянула на нее.
   — Подожди чуть-чуть, золотце, — сказала она. — У меня очень важный разговор.
   И Лори услышала, как Бет шепотом добавила в трубку:
   — Ненавижу сидеть с детьми.
   Лори подошла к окну. Мимо дома медленно проезжал длинный автомобиль, следом за ним ехала машина, полная цветов, и еще много машин с зажженными фарами. Когда Лори видела подобную процессию, то ей казалось, что они едут на праздник, но мама объясняла, что это похороны, и машины направляются на кладбище. Но Лори все-таки хотелось думать, что они едут на праздник, и она любила выбегать на дорогу, чтобы помахать сидевшим в машинах людям, которые иногда махали ей в ответ.
   Лори услышала, как Бет положила трубку, и уже было собралась предложить ей пойти посмотреть на проезжавшие мимо машины, но Бет вновь взялась за телефон.
   «Противная Бет», — подумала про себя Лори. Она на цыпочках вышла в коридор и заглянула в столовую. Мама с подругами по-прежнему весело болтала.
   — Трудно поверить, что мы окончили «Виллу» тридцать два года назад, — говорила мама.
   — Ну уж, Мэри, по тебе этого не скажешь. Ведь у тебя четырехлетняя дочь. А у меня уже четырехлетняя внучка! — ответила сидевшая рядом с ней дама.
   — Мы все еще хоть куда, — сказал кто-то, и все дружно рассмеялись.
   Никто даже не обратил внимание на Лори. Они тоже противные. Лори взяла стоявшую на столе красивую музыкальную шкатулку, которую подарила ей одна из подруг. Бесшумно открыв дверь, она выскочила на крыльцо, побежала по дорожке к улице и помахала по-прежнему проезжавшим мимо машинам.
   Лори проводила их взглядом, пока они не скрылись из виду, и вздохнула, надеясь, что процессия скоро поедет назад. Она завела музыкальную шкатулку, и оттуда раздался звук пианино и пение: «На востоке, на западе…»
   — Малышка.
   Лори не заметила, как неподалеку, затормозив, остановилась машина. За рулем была женщина. Сидевший возле нее мужчина вышел из машины, взял Лори на руки, и, не успев опомниться, она уже сидела между ними на переднем сиденье. От удивления Лори не могла сказать ни слова. Мужчина улыбался ей, но улыбка казалась недоброй. Распущенные волосы женщины падали ей на лицо. Мужчина был с бородой и очень волосатыми руками. Лори оказалась прижатой к нему настолько сильно, что чувствовала колечки волос на его руках.
   Машина поехала. Лори стиснула свою музыкальную шкатулку. Теперь оттуда раздавалось: «По всему городу… И мальчики, и девочки…»
   — Куда мы едем? — спросила она, вспомнив, что ей не разрешали одной ходить на дорогу. Мама могла рассердиться. Лори почувствовала, что на глаза навернулись слезы.
   Женщина выглядела очень раздраженной. А мужчина ответил:
   — По городу, малышка. По всему городу.

2

   Сара торопливо шла по обочине дороги, стараясь не уронить кусочек торта, который она несла с дня рождения на бумажной тарелочке. Лори обожала шоколадную начинку, и Сара надеялась таким образом загладить свою вину, заключавшуюся в том, что она не играла с Лори в то время, как мама принимала гостей.
   Ей было двенадцать лет. Худенькая, длинноногая, с большими серыми глазами, вьющимися ярко-рыжими волосами и веснушчатым носом, она была совершенно не похожа на своих родителей: ни на мать — миниатюрную голубоглазую блондинку, ни на отца, который, до того как поседел, был темноволосым.
   Сару беспокоило, что Джон и Кеньон были намного старше родителей ее сверстников. Она всегда боялась, что они могут умереть до того, как она вырастет. Мать как-то рассказывала ей:
   — Мы были женаты уже пятнадцать лет, и я не надеялась, что у нас будет ребенок. Но в тридцать семь я забеременела тобой — просто подарок судьбы. А еще через восемь лет родилась Лори. Это было чудом, Сара!
   Сара помнила, как во втором классе она спросила у сестры Кэтрин:
   — Что лучше — подарок или чудо?
   — Самый большой подарок для человека — это чудо, — ответила ей тогда сестра Кэтрин.
   В тот же день Сара неожиданно расплакалась на уроке, притворившись, что у нее болит живот.
   Хотя Сара знала, что любимицей в доме была Лори, она все равно обожала своих родителей. В десять лет она условилась с Богом о том, что если Он не даст маме с папой умереть до того, как она вырастет, то каждый вечер она будет убираться на кухне, помогать им с Лори и никогда больше не будет жевать жвачку. Она выполняла свои обещания, и Господь был пока к ней благосклонен.
   Невольная улыбка скользнула по ее лицу. Свернув за угол, она пошла по Твин Оукс-роуд и вдруг от удивления вытаращила глаза. На дорожке перед ее домом стояли две полицейские машины с зажженными огнями. Возле дома толпились соседи. Среди них были даже те, что недавно переехали сюда и с которыми Кеньоны еще не успели познакомиться. Все выглядели какими-то грустными и испуганными и крепко держали своих детей за руки.
   Сара бросилась бежать к дому. Может, маме или папе плохо? На лужайке возле дома стоял Ричи Джонсон, учившийся с ней в одном классе в Маунт Кармел. Сара поинтересовалась у Ричи, почему собралось столько народу.
   Он грустно посмотрел на нее и ответил, что пропала Лори. Старушка миссис Уэлан видела, как какой-то мужчина посадил ее в машину, но она не поняла, что он собирался ее похитить…

3

1974 — 1976. БЕТЛЕХЕМ, ПЕНСИЛЬВАНИЯ
 
   Они и не собирались везти ее домой.
   Они долго колесили по городу, а затем привезли ее куда-то в лес, в незнакомый грязный дом. Они шлепали ее, если она начинала плакать. Мужчина то и дело брал Лори на руки и начинал тискать. Затем относил куда-то наверх. Она пыталась сопротивляться, но он лишь смеялся над ней. Они называли ее Ли. Их звали Бик и Опал. Некоторое время спустя Лори научилась мысленно убегать от них. Иногда она просто взлетала к потолку и наблюдала за тем, что происходит с маленькой белокурой девочкой. Иногда ей было жалко эту маленькую девочку. А иногда она смеялась над ней. Временами они клали ее спать одну, и тогда она представляла себе кого-нибудь — маму с папой или Сару. Но тут она снова начинала плакать, и они опять били ее. И она пыталась забыть и маму, и папу, и Сару. «Вот и хорошо, — говорил ей внутренний голос. — Забудь про них совсем».

4

   Поначалу к ним каждый день приходили из полиции, и фотография Лори печаталась на первых страницах газет Нью-Джерси и Нью-Йорка. Сара сквозь слезы смотрела, как отец с матерью, появляясь в передаче «С добрым утром, Америка», умоляли похитителей вернуть ребенка.
   Десятки людей звонили по телефону и сообщали, что они видели Лори, но все было бесполезно. Полиция рассчитывала, что последует требование о выкупе, но их расчеты не оправдались.
   Лето тянулось медленно. Сара видела, как лицо матери становилось все более бледным и осунувшимся, а отец то и дело доставал из кармана нитроглицерин. Каждое утро родители ходили на семичасовую службу в церковь и молили Бога, чтобы Он вернул Лори домой. Просыпаясь по ночам, Сара часто слышала, как мать рыдала, а отец тщетно пытался ее успокоить.
   — Рождение Лори было чудом. Давай же надеяться, что чудо и вернет ее нам, — говорил он ей.
   Вновь начались занятия в школе. Сара всегда хорошо училась. Теперь она подолгу просиживала над книгами, обнаружив, что учеба помогает отвлечься от постоянных мыслей о Лори. Будучи прирожденной спортсменкой, она начала заниматься гольфом и теннисом. Но все равно она мучительно переживала отсутствие своей маленькой сестренки. Уж не наказал ли ее Господь за ревностное отношение к тому, что основное внимание всегда уделялось Лори, думала она. Сара не могла простить себе, что пошла тогда на день рождения, и даже не пыталась найти оправдание в том, что Лори было строго-настрого запрещено выходить на улицу одной. Она поклялась Богу, что, если Он вернет Лори, она будет всегда, всю жизнь заботиться о ней.

5

   Прошло лето. Сквозь щели в стенах подул ветер. Лори постоянно мерзла. Как-то раз Опал, вернувшись, принесла рубашки с длинными рукавами, широкие штаны и зимнюю куртку. Одежда была совсем не такой красивой, как та, которую раньше носила Лори. Когда же вновь потеплело, они принесли ей шорты, майки и сандалии. Прошла еще одна зима. Лори смотрела, как на высоком старом дереве перед домом набухали почки и потом все ветки покрылись листьями.
   В спальне у Бика стояла старая пишущая машинка. Когда Лори убирала на кухне или смотрела телевизор, ей был слышен ее громкий треск. Она полюбила этот звук, потому что он означал, что Бик не будет донимать ее.
 
   Через некоторое время он появлялся из спальни с пачкой листов в руке и начинал вслух читать то, что он напечатал. Он неизменно заканчивал чтение одними и теми же словами: «Аллилуйя. Аминь!» После этого они с Опал вместе пели, называя это тренировкой. Песни были о Боге и о возвращении домой.
   Дом. Внутренний голос подсказывал Лори, что об этом слове ей лучше больше не вспоминать.
   Лори никого больше не видела. Только Бика и Опал. И когда они куда-нибудь уходили, то запирали ее в подвале, что случалось очень часто. В подвале было страшно. Забитое досками окно находилось почти под самым потолком. Подвал был полон теней, и иногда казалось, что они шевелятся. Всякий раз, оказавшись там, Лори сразу же старалась уснуть на матрасе, который они оставляли на полу.
   Бик и Опал почти всегда были одни. А если кто-то и приходил к ним, Лори тут же отправляли в подвал и привязывали цепью за ногу к трубе, чтобы она не смогла подняться по лестнице и постучать в дверь.
   — И не смей звать нас, — предупреждал ее Бик, — а то тебе будет очень плохо, да к тому же мы все равно тебя не услышим.
   Возвращаясь откуда-нибудь домой, они обычно приносили деньги. Иногда совсем немного, а иногда целую кучу. В основном двадцатипятицентовыми монетами и долларовыми бумажками.
   Они разрешили ей выходить с ними во дворик, показывали, как пропалывать грядки и собирать в курятнике яйца. Там был маленький цыпленок, с которым ей позволяли играть. И она играла с ним всякий раз, когда выходила во дворик. Запирая ее в подвале, они иногда разрешали Лори брать с собой цыпленка.
   До того злосчастного дня, когда Бик зарезал его.
   Как-то ранним утром они стали собираться, складывая лишь одежду, телевизор и пишущую машинку Бика. Бик и Опал смеялись и пели: «Ал-ли-луй-я».
   Станция в Огайо! Пятнадцать киловатт" — кричал Бик. — «Библейский пояс!» Наконец-то!
   Они ехали два часа. Скорчившись, она лежала среди старых побитых чемоданов на заднем сиденье.
   — Давай заедем в какую-нибудь закусочную и нормально поедим. Никто не обратит на нее никакого внимания. Кому она нужна? — Это был голос Опал.
   — Ты права, — отозвался Бик.
   Он мельком взглянул через плечо на Лори.
   — Опал возьмет тебе сандвич и молоко. Ни с кем не разговаривай, слышишь?
   Они приехали в какое-то место, где напротив длинной стойки стояли столы со стульями. Лори так проголодалась, что почти ощущала вкус жарившегося бекона. Но у нее появилось еще и другое ощущение. Она вспомнила, что уже с кем-то бывала в подобном месте. Она была не в силах сдержать подступившие к горлу рыдания. Бик подтолкнул ее, чтобы она шла за Опал, и тут Лори заплакала. Она плакала так горько, что просто задыхалась от слез. Она видела, как на нее удивленно уставилась кассирша. Бик схватил девочку и потащил на стоянку. Опал торопливо шла рядом.
   Бик швырнул Лори на заднее сиденье машины, и они с Опал бросились к передней дверце. В тот момент, когда Опал нажала на акселератор, Бик ударил Лори. Она попыталась увернуться, увидев перед лицом его волосатую руку. Но после первого удара она уже не чувствовала боли. Ей было просто жалко ту маленькую девочку, которая так горько плакала.

6

ИЮНЬ, 1976. РИДЖВУД, НЬЮ-ДЖЕРСИ
 
   Сара сидела с отцом и матерью и смотрела передачу о пропавших детях. В заключительной части говорилось о Лори. Показывали ее фотографии, сделанные незадолго до того, как она исчезла. Затем ее предполагаемый портрет два года спустя после похищения, сделанный с помощью компьютера.
   Когда передача закончилась, Мэри Кеньон выбежала из комнаты с криком:
   — Верните мне моего ребенка! Верните мне мою девочку!
   Со слезами на глазах Сара слушала, как отец безуспешно пытался успокоить мать.
   — Может, благодаря этой передаче и случится чудо, — говорил он.
   Однако его слова звучали неубедительно.
   Когда часом позже зазвонил телефон, трубку взяла Сара. Начальник полицейского управления Риджвуда Билл Коннерс всегда разговаривал с Сарой как со взрослой.
   — Ну что, миленькая, твоих родителей сильно расстроила эта передача? — спросил он.
   — Да.
   — Не знаю, стоит ли их обнадеживать, но нам кое-что сообщили по телефону. Кассирша из какого-то кафе в Гаррисберге, Пенсильвания, уверяет, что сегодня днем она видела Лори.
   «Сегодня днем!» — Сара почувствовала, как у нее перехватило дыхание.
   — Ее встревожило то, что у маленькой девочки вдруг началась истерика. Но это было не похоже на каприз. Она просто задыхалась, стараясь сдерживать слезы. У гаррисбергской полиции есть последний портрет Лори.
   — С кем она была?
   — С мужчиной и женщиной. Похожими на хиппи. К сожалению, нам описали их весьма приблизительно. Внимание кассирши привлекла девочка, и она лишь мельком взглянула на эту парочку.
   Он предоставил Саре самой решить, стоит ли обнадеживать родителей этим сообщением. И она вновь условилась с Богом. «Сотвори для них это чудо. Помоги гаррисбергской полиции найти Лори. Я всегда буду заботиться о ней».
   Она побежала наверх, чтобы подарить матери с отцом новую надежду.

7

   С машиной начались неполадки вскоре после того, как они уехали из закусочной. Каждый раз, когда движение на дороге вынуждало их тормозить, мотор захлестывался и глох. Когда он заглох в третий раз и стоявшие сзади машины стали их объезжать, Опал сказала:
   — Когда мы окончательно сломаемся и подойдет полицейский, ты уж будь поосторожнее, Бик. Не исключено, что он начнет расспрашивать о ней, — с этими словами она кивнула головой в сторону Лори.
   Бик сказал ей, что надо найти бензоколонку и свернуть с дороги. Они доехали до автозаправочной станции, и, прежде, чем туда въехать, он велел Лори лечь на пол и завалил ее мешками для мусора, набитыми старой одеждой.
   Машине требовался основательный ремонт, который могли выполнить лишь к следующему дню. Возле автозаправки был мотель, по словам механика, дешевый и довольно уютный.
   Они подъехали к мотелю. Бик зашел в него и вернулся с ключом. Остановившись возле своего номера, они торопливо затащили туда Лору. После того, как Бик отвез машину на бензоколонку, они до конца дня смотрели телевизор. На ужин Бик принес гамбургеры. Лори заснула в тот момент, когда началась передача о пропавших детях. Ее разбудила ругань Бика. «Не открывай глаза, — предупредил ее внутренний голос. — А то он выместит свою злость на тебе».
   — Кассирша хорошо ее рассмотрела, — говорила Опал. — А если она сейчас смотрит эту передачу? Нам надо отделаться от девчонки.
   На следующий день Бик отправился за машиной один. Вернувшись, он усадил Лори на кровать и сжал ей руки.
   — Как меня зовут? — спросил он ее.
   — Бик.
   Он кивнул головой на Опал.
   — А как ее зовут?
   — Опал.
   Я хочу, чтобы ты это забыла. Я хочу, чтобы ты забыла про нас. Не смей никогда говорить о нас. Ты поняла меня, Ли?
   Лори не понимала. "Скажи «да», — тревожно прошептал ей внутренний голос. — Кивни головой и скажи «да».
   — Да, — тихо ответила она, послушно кивая головой.
   — Помнишь, как я отрезал голову цыпленку? — спросил Бик.
   Она закрыла глаза. Цыпленок судорожно ковылял по двору, из его перерезанной шеи разлетались брызги крови. Потом он упал ей на ноги. Увидев на себе его кровь, она пыталась кричать, но горло словно онемело. После этого Лори больше не подходила к цыплятам. Иногда ей снилось, что безголовый цыпленок гонится за ней.
   — Помнишь? — повторил Бик, сильнее сжав ей руки.
   — Да.
   — Нам надо уехать. Мы оставим тебя там, где тебя смогут найти. Если ты когда-нибудь кому-нибудь назовешь наши с Опал имена или расскажешь, как мы звали тебя, где мы жили и что делали, я приду с тем же ножом, которым убил цыпленка, и отрежу тебе голову. Ты поняла это?
   Нож. Длинный и острый, весь в крови.
   — Обещай, что ничего никому не расскажешь, — настаивал Бик.
   — Обещаю, обещаю, — в страхе лепетала она.
   Они сели в машину. Ее вновь заставили лечь на пол. Он был очень горячим. Мусорные мешки прилипали к коже.
   Когда стемнело, они остановились перед большим домом. Бик вытащил ее из машины.
   — Это — школа, — сказал он ей. — Завтра утром здесь будет много детей, с которыми ты сможешь поиграть. Оставайся здесь и жди.
   Она содрогнулась от его влажного поцелуя и от того, как сильно он сжал ее.
   — Я безумно люблю тебя, — сказал он, — но помни, если скажешь кому-нибудь хоть слово…
   Он поднял и сжал руку, словно в ней был нож, и провел ей по шее.
   — Я обещаю, — всхлипывала она, — обещаю.
   Опал протянул ей пакет с печеньем и кока-колу. Лори смотрела им вслед. Она знала, что, если она здесь не останется, они вернутся и накажут ее. Было очень темно. Она слышала, как неподалеку в лесу бродили звери.
   Съежившись и обхватив себя руками, Лори прижалась к двери здания. Весь день она страдала от жары, а теперь ей было холодно и страшно. Наверное, где-то недалеко бегал и безголовый цыпленок. Девочка задрожала.
   «Посмотри на этого испуганного котенка». Она забылась, став частью того голоса, который смеялся, глядя на маленькую, сжавшуюся в комок фигурку у входа в школу.

8

   Утром вновь позвонил начальник полиции Коннерс. Он сообщил, что надежды, похоже, оправдываются. Неподалеку от Питтсбурга найдена девочка, которая по описанию похожа на Лори. Ее увидела уборщица местной школы, пришедшая утром, чтобы открыть дверь. Полиция срочно направила туда отпечатки пальцев Лори.
   Позвонив еще через час, Конверс сообщил о полном соответствии отпечатков. Лори возвращалась домой.

9

   Джон и Мэри Кеньон вылетели в Питтсбург. Лори положили в больницу на обследование. На следующий день в дневном выпуске теленовостей Сара увидела, как мать с отцом выходили из больницы и с ними шла Лори. Опустившись перед телевизором, она обхватила его руками. Лори подросла, длинные белокурые волосы были спутаны, выглядела она сильно похудевшей. Но еще больше бросалось в глаза другое. Лори всегда была очень приветливой. Сейчас же, несмотря на то, что она шла, опустив голову, Лори то и дело настороженно посматривала по сторонам, словно в ожидании какой-то опасности.
   Репортеры атаковали их со всех сторон. Джон Кеньон уставшим голосом отвечал на вопросы:
   — Врачи говорят, что Лори вполне здорова, хоть она и несколько похудела. Разумеется, она взволнованна и испугана.
   — Она рассказывала что-нибудь о тех, кто ее похитил?
   — Нет, она ни о чем не рассказывала. Мы очень признательны вам за ваше участие и заботу, но я прошу вас проявить милосердие и не делать большого шума из нашей встречи.
   В голосе отца звучала почти мольба.
   — Не обнаружены ли следы надругательства над девочкой?
   Сара увидела, как на лице матери появилось выражение ужаса.
   — Нет, нет. Никаких следов! — в ее голосе слышался испуг. — Мы уверены, что Лори была похищена людьми, которые очень хотели иметь ребенка. Остается надеяться, что они не подвергнут подобным мучениям другую семью.
   Саре нужно было дать выход кипевшей в ней энергии. Она приготовила Лори кроватку, постелила ее любимые простыни с Золушкой. В комнате Лори она расставила все ее любимые игрушки: кукол-близнецов в колясках, кукольный домик, медведя, книжки про Кролика Питера.
   Сара съездила на велосипеде в магазин купить сыру, лапши и мясного фарша. Лора обожала лазанью. Пока Сара готовила, телефон звенел не переставая. Ей удалось убедить всех, кто звонил, чтобы они не приходили к ним по крайней мере в ближайшие несколько дней.
   Родители должны были приехать с Лори к шести часам. В половине шестого, поставив лазанью в духовку, салат — в холодильник и накрыв стол на четверых, как и прежде, Сара побежала наверх переодеваться. Она внимательно посмотрела на себя в зеркало. Помнит ли ее Лори? За эти два года она вытянулась на три дюйма. Раньше она носила длинные волосы, сейчас же у нее была стрижка. Прежде ее фигура была абсолютно плоской, теперь, в четырнадцать лет, у нее начала оформляться грудь. Вместо очков она носила контактные линзы.
   Сара вспомнила, что вечером накануне похищения Лори она была за ужином в длинной майке и потертых джинсах. Эта майка по-прежнему лежала в шкафу. Она надела ее с джинсами.
 
   Когда подъехала машина, на дорожке перед домом собрались репортеры с телекамерами. За ними толпились соседи и друзья. Все дружно зааплодировали, когда дверца машины открылась и оттуда вышли Джон и Мэри Кеньон с Лори.
   Подбежав к своей маленькой сестренке, Сара встала на колени.
   — Лори, — нежно сказала она.
   Потянувшись к ней, Сара вдруг увидела, как Лори внезапно закрыла лицо руками. «Она испугалась, что я могу ее ударить», — подумала Сара.
   Взяв Лори на руки, она отнесла ее в дом, пока родители вновь отвечали на вопросы журналистов.
 
   Казалось, что Лори совсем не узнавала дома. Она ни с кем не разговаривала. За ужином она молча ела, глядя в свою тарелку. Поев, отнесла тарелку в раковину и начала убирать со стола.
   Мэри встала.
   — Миленькая, тебе не…
   — Не мешай ей, мам, — прошептала Сара.
   Она стала помогать Лори, говоря, как та выросла, и вспоминая, как они раньше всегда вместе мыли посуду. Помнила ли это Лори?
   Затем они все пошли в детскую, и Сара включила телевизор. Когда Мэри с Джоном попросили Лори сесть между ними, она вдруг задрожав, отпрянула.
   — Она напугана, — сказала Сара. — Сделайте вид, что не обращаете на нее внимания.
   Глаза матери наполнились слезами, но она притворилась, что увлеченно смотрит передачу. Выбрав себе укромное местечко, откуда ей было все хорошо видно, Лори села на пол, скрестив «по-турецки» ноги.
   Когда в девять часов Мэри предложила ей принять теплую ванну и лечь спать, Лори охватила паника. Прижав колени к груди, она закрыла лицо руками. Сара с отцом переглянулись.
   — Бедняжка, — сказал он. — Если не хочешь, можешь сейчас не ложиться.
   В глазах отца Сара увидела ту беспомощность, что была в глазах матери.
   — Тебе просто все кажется очень незнакомым, да?
   Мэри старалась скрыть свои слезы.
   — Лори нас боится, — пробормотала она.
   «Нет, — думала Сара, — она боится идти спать. Но почему?»
   Они не стали выключать телевизор. Лори уснула, лежа на полу, без четверти десять. Сара отнесла ее наверх, надела на нее ночную рубашку и положила в постель.
 
   Войдя на цыпочках в комнату, Джон и Мэри сели с обеих сторон маленькой белой постельки и не отрываясь смотрели на подаренное им чудо. Они даже не заметили, когда Сара выскользнула из комнаты.
   Лори крепко спала и долго не просыпалась. Заглянув утром в ее комнату, Сара с тихой радостью смотрела на безмятежно спавшую маленькую фигурку с разметавшимися на подушке длинными волосами. Она вновь повторила данное ею Господу обещание: «Я всегда буду заботиться о ней».
   Отец с матерью уже встали. Оба выглядели измученными, но их лица светились радостью.
   — Мы все время заглядывали в комнату, чтобы убедиться, что она действительно с нами, — сказала Мэри. — Я не знаю, как бы мы пережили эти два года без тебя, Сара.
   Сара помогла матери приготовить любимый завтрак Лори — оладьи и бекон. Через несколько минут в комнату вбежала Лори, ночная рубашка, которая раньше ей была до пят, теперь едва доходила до икр.
   Она забралась к Мэри на колени.
   — Мама, — с обидой в голосе сказала она. — Вчера я хотела пойти в бассейн, а Бет беспрестанно болтала по телефону.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

10

12 СЕНТЯБРЯ 1991 ГОДА. РИДЖВУД, НЬЮ-ДЖЕРСИ
 
   Во время мессы Сара краем глаза все время наблюдала за Лори. Вид двух гробов, стоявших на ступенях перед алтарем, казалось, гипнотизировал ее. Она не отрываясь смотрела на них уже без слез, словно не слыша ни молитв, ни музыки, ни надгробных речей. Саре приходилось брать Лори за локоть, когда нужно было встать или опуститься на колени.