— Ты бы видел ее лицо, Таш! Ой, то есть вы! — Она смутилась, но мающийся похмельем мозг наотрез отказывался выдавать вежливые фразы. Рил подозрительно быстро смирилась с этим вопиющим нарушением основных устоев ольрийской жизни и продолжила. — Она была еще хуже, чем я, когда ты меня купил! Я так разозлилась! Мы с Пилой пришли домой, и она, чтобы меня успокоить и успокоиться самой, достала вино и мы напились.
   — Вот дуреха! — Насмешливо улыбнулся Таш. — Нашла из-за чего переживать! Сказала бы мне, и все дела!
   — Я хотела, но Пила рассоветовала. Сказала, что ты связываться не захочешь.
   — В принципе, она права. Ради кого другого и не захотел бы. Но ради того, чтобы моя рабыня окончательно не спилась, я готов на все!
   Рил возмущенно взвизгнула и швырнула в него подушкой. Он легко поймал и бросил ее обратно. Рил хотела уклониться, сделала резкое движение и снова застонала от боли, сжав виски ладонями.
   — Итак, вы напились, и все? Не рассказывай мне сказки, Рил, я ни за что не поверю, что ты просто оставила все, как есть!
   — Не оставила! — Вынуждена была согласиться Рил. — Мы пошли к Далире за приворотным зельем.
   — О, пресветлые боги, Рил! Какой же ты еще ребенок! — Кому, как не Ташу, в течение десяти с лишним лет проохотившегося на всякую магическую нечисть, было знать, что «чистое» зелье работало в одном случае из десяти, а варить «грязное» таило в себе опасность нарваться на неприятности с храмом. Поэтому чаще всего ведьмы просто морочили головы тем, кто за ним обращался.
   — Ничего не ребенок! — Надулась Рил. — Оно, между прочим, помогло! — Рил решила не уточнять, кто именно, в конце концов, сварил это змеево зелье. — Мы добавили его в вино и снова пошли к Нете. Что там было, я уже смутно помню, но, по-моему, у них все наладилось. Вот.
   Вот.
   — Ну, и хорошо! Наладилось, так наладилось. — Не стал спорить Таш, поднимаясь со стула. — Ты вот что, сейчас ложись и досыпай. Дорминде я скажу, что ты вчера что-то не то съела и всю ночь животом промаялась, так что приставать она к тебе не будет.
   — Ой, Таш, неудобно! — Заныла Рил. — Там столько работы, надо помочь!
   — Так, молчать тут у меня! — Гаркнул Таш. — Я тут хозяин, или кто? Ты мне нужна веселая и здоровая, а не бледная и полудохлая, так что изволь выполнять приказ!
   Строгого голоса Таша испугался бы кто угодно, во всяком случае, на его учеников он производил неизгладимое впечатление, но Рил он абсолютно не подействовал. Или это хмель из нее еще не весь выветрился? Когда он был уже у дверей, она его окликнула.
   — Таш!
   — Что?
   — Спасибо!
   — Пожалуйста!
   Дверь хлопнула так, что чуть не сорвалась с петель, но Рил только улыбнулась на это, и, сладко потянувшись, закрыла глаза.
   Таш прождал Дорминду, которой именно сегодня приспичило задержаться на рынке, где-то около часа, и, конечно же, к Самконгу опоздал.
   Явился он, когда все уже разошлись по своим делам, и только его старый друг сидел, обложенный со всех сторон бумагами в своем кабинете, и ждал его, как в старые добрые времена.
   — Что-то случилось? — Спросил он вместо приветствия, поднимая глаза от бумаг.
   — Да нет. — Таш прошел к столу, уселся в глубокое кресло и глубокомысленно изрек: — Задержался.
   — И когда такое случилось в последний раз? — Поинтересовался Самконг. — Согласись, было бы глупо с моей стороны надеяться на то, что ты просто проспал!
   — А куда ты моих парней отослал? — Не стал комментировать свои действия Таш. — На площадке я их не видел.
   — Скажи спасибо, — Самконг был вежлив, как удав, — что твоих парней согласился взять Франя, чтобы преподать им несколько уроков по своей специальности. Так сказать, для общего развития. Потому что, пока тебя не было, они сначала чуть было не разнесли весь двор, а потом ввязались в драку с охраной.
   Таш пожал плечами. А чего еще от них ожидать? Его пацаны сейчас как щенки, уже не дети, но еще и не взрослые. Силы много, а ума — не очень. Надо же им куда-то сбрасывать лишнюю энергию! А те парни, что постарше и посдержаннее, приходят позже, у них занятия обычно начинаются после обеда. Странно, что Самконг не в курсе происходящего. Или в курсе, но предпочитает делать вид, что ничего не понимает?
   — Ты мне так и не ответил, почему опоздал, Таш! — Самконг по-прежнему спокойно во второй раз выразил желание узнать причину опоздания, хотя еще с юности знал, что, как правило, это может быть весьма и весьма чревато. Все знали, что один раз Ташу можно задать любой вопрос, но, если он на него не отвечал, за второй попыткой могли последовать неприятности, и исключений он не делал ни для кого. Если уж чего Таш и не терпел даже от друзей, так это вмешательства в свою личную жизнь.
   И сейчас он поднял глаза и внимательно посмотрел на своего лучшего друга. Мгновение он колебался, но потом неожиданно засмеялся.
   — Всего лишь приводил в чувство свою рабыню! Снимал похмелье, если точнее!
   С Самконга мигом слетела вся напускная вежливость.
   — Чего? Рил напилась? Рил?! Друг мой, ты плохо влияешь на свою рабыню! — Самконг откинулся в кресле.
   — Моя служанка постоянно обвиняет меня в том же самом! — Заметил Таш.
   — Умная женщина! — Согласился Самконг. — Но скажи на милость, за каким змеем тебе понадобилось поить Рил?
   — Мне? — Оскорбился Таш. — За кого ты меня принимаешь? Мне, слава богине, пока еще нет нужды женщин спаивать! Это она сама на пару с подружкой от души накушалась, потому что, видите ли, расстроилась!
   — И кто же этот несчастный, которому так не повезло? — Развеселился Самконг. — Опять Вача? Надеюсь, шею она ему набок не свернула?
   — Нет, Вача здесь не при чем! На этот раз в немилость впал муж ее подружки, Неты, насколько я помню. Похоже, что этот парень не в состоянии держать свои шаловливые ручонки подальше от личика своей жены. Уж не знаю, чем она ему там не угодила, но раскрасил он ее знатно. А у Рил, сам понимаешь, какие воспоминания возникли. Конечно, она расстроилась.
   — Вот глупая баба! Нашла из-за чего переживать! Надо было тебе на него настучать, ты бы растаял и вбил того придурка в землю. По уши. — Не удержался Самконг
   — Можно подумать, ты бы не растаял! — Огрызнулся Таш. — Но лично я никуда идти не собираюсь! Пошлю пару ребят поумнее, пусть разберутся.
   — И правильно! — С преувеличенным энтузиазмом поддержал Самконг. — Пусть все знают, что нефиг твою рабыню расстраивать, а то можно и огрести!
   — Да ну тебя! — В сердцах плюнул обычно невозмутимый Таш и пошел на тренировку. Мало ему Франиных шуточек?!!!
   Пила пришла к Лике ближе к вечеру, бледная и недовольная, как сотня змеевых прислужниц. Лика к тому времени уже выспалась, пришла в себя и была готова к новым подвигам, чего нельзя было сказать о ее подруге.
   — Слушай, ты прямо, как огурчик! — Мрачно позавидовала Пила. — Хотя вроде пила не меньше, чем я. Если, конечно, не больше, тут уж я не поручусь!
   — Да ну, какое там меньше! — Засмеялась Лика. — Видела бы ты меня с утра, клянусь, нежить рядом не стояла! Спасибо хозяин меня рассолом отпоил и выспаться разрешил. Даже Дорминде соврал, что я отравилась, так что она ко мне не приставала!
   — Слушай, золотой у тебя хозяин, Лика! Мне, что ли ему в рабство продаться? А то меня родня как начала с утра доставать, я чуть на тот свет не отправилась! Тут и так тошно, а еще они со своими нотациями. Ладно, отец, поворчал и ушел, а Тата весь день меня пилила. Все грехи припомнила, и все свела к тому, что мне срочно нужно замуж, иначе я сопьюсь!
   — Интересно, как там Нета? — Этот вопрос мучил Лику весь день. — Я, надеюсь, мне не приснилось, что он ей руки целовал? Или это у меня уже крыша поехала?
   — Ага, на почве систематического беспробудного пьянства! — Хмыкнула Пила. — В таком случае, крыша поехала у нас обеих, потому что я это тоже помню.
   — Слава богине! — Облегченно вздохнула Лика. — А то я весь день боялась, что мне все приснилось. Хотя, кое-что лучше бы приснилось!
   — Это ты про то, как ты зелье варила? — Хитро улыбнулась Пила. — Не бери в голову, подруга! Ты была великолепна! Далира тебе и в подметки не годится, не зря она тебя сразу так невзлюбила! Наверное, конкурентку почуяла!
   — Пила, не надо! — Взмолилась Лика. — Я сама не знаю, что на меня накатило! Ты не говори никому, ладно? Я со стыда умру, если меня об этом начнут спрашивать, а Дорминда мне вообще голову открутит!
   — Да, эта может! И как ты ухитряешься с ней ладить? Я бы уж давно расплевалась! А что касается того, чтобы рассказывать про тебя, так я не имею привычки подруг закладывать. И потом, мы же не знаем наверняка, подействовало твое зелье, или нет! Надо бы, конечно, сходить поинтересоваться, но, ты уж извини, я сегодня туда ни ногой. Мне вчерашнего визита за глаза хватило. Да и потом, если мы заявимся сегодня, мы и не поймем ничего, потому что мордашка у Неты такая красивая, что добавил он ей за пьянку или нет, просто так не определишь! А вот если через пару дней ее синяки зеленеть начнут, значит, у нас получилось. Вернее, у тебя.
   — Да, это верно. — Вынуждена была согласиться Лика. — Придется подождать.
   — Послушай, — после недолгого молчания заговорила Пила, — а ты совсем не помнишь, как ты это зелье сварганила?
   — А что, оно тебе нужно? — Обернулась Лика.
   — Да понимаешь, рано или поздно, меня все равно замуж сбагрят. И, скорее всего, рано. Не хотелось, знаешь ли, вляпаться во что-нибудь… эдакое. Как Нета, например.
   Лицо Лики вдруг стало жестким, как будто сквозь привычные девические черты глянул совершенно другой человек. Женщина. Много пожившая и много повидавшая на своем веку.
   — Нет. — Твердо сказала Лика. Все-таки Лика. — Я не дам испортить тебе жизнь. Только не тебе. — Она с мрачной решимостью взяла со столика расческу и подошла к Пиле. — Повернись ко мне спиной!
   Та послушно повернулась, и Лика резким движением сорвала с ее головы вышитую повязку. Традиционный узел волос, удерживаемый ею, распался, и роскошные черные прямые пряди водопадом потекли по плечам Пилы. Лика нежно провела по ним гребнем, любуясь их тяжестью и блеском, и тихо зашептала:
 
В синем бурьяне
На белой поляне
Ходит, бродит пастух,
В ком сияет дух.
 
 
Там в сыром бору
Вдаль бежит ручей
Приходи сюда,
Если ты ничей.
 
 
Если губ твоих
Не коснулась страсть,
Приходи сюда,
Здесь легко пропасть.
 
 
Раствориться сном
В ледяной воде,
И тогда судьба
Подойдет к тебе.
 
 
Я спрошу судьбу,
Что несешь в руках?
Только горсть золы,
Светлой жизни прах.
 
   Лика наклонилась над самой макушкой Пилы, над тем местом, где у грудных детей бьется родничок, и последние строчки прошептала прямо туда. Волосы Пилы на мгновение засветились голубоватым огнем, который потом рассыпался мелкими искрами.
 
Шепотом тихим я счастье зову,
Пусть подойдет, тихо склонит главу,
Светлая будет судьба у тебя.
Сила моя охраняет любя.
 
   Потом выронила расческу и тихо опустилась на пол рядом со стулом, на котором сидела ее подруга. Пила еще пару минут провела в трансе, уставившись в одну точку, а потом вздрогнула и очнулась. Увидела лежащую на полу Лику, подскочила, захлопотала вокруг нее, хлопая по щекам и брызгая в лицо водой. К счастью, та скоро пришла в себя, не позволив своей подруге, как следует впасть в отчаяние.
   На посиделки они в этот день дружно не пошли, оправдывая себя тем, что там не место двум калекам.
   Вернувшийся довольно поздно Таш застал их обеих за чаепитием и разговором, то и дело прерываемым тихим смехом. Он подозвал Рил, негромко сказал ей пару слов, после чего ушел переодеваться. Пила засобиралась домой, Лика решила проводить, и только у калитки, сочла возможным поделиться с умирающей от любопытства подругой новостями. Подозрительно блестя в темноте глазами, она сказала, что за Нету теперь можно не беспокоиться. С ее мужем побеседовали, он осознал всю глубину своих заблуждений, и теперь будет обращаться с женой со всей возможной вежливостью.
   Пила несколько минут помолчала, а потом сделала из всего этого неожиданный для Лики вывод насчет мотивов поведения ее хозяина.
   — Он к тебе точно неровно дышит! — Уверенно выдала она. — Это же как нужно с ума сходить, чтобы добровольно в такое дерьмо сунуться!?
   — Да ладно тебе! — Лика покраснела так, что даже в темноте было заметно, но тем не менее моментально поняв, о ком идет речь. — Неправда это! Он просто… благородный, вот!
   — Ага! — Хмыкнула Пила. — Ты еще вспомни, какой подарок тебе этот благородный на предзимники сделал! На это никакого благородства не хватит!
   Таш действительно подарил ей кошелек с золотом, и его было там ровно в пять раз больше, чем Пиле подарил родной отец, который был отнюдь не бедный, и ровно в полтора раза больше того, что получил Какон за свою побитую рабыню. Пила потом помогала ей потратить это золото так, чтобы Дорминда ни о чем не догадалась.
   — Да ну тебя! — Окончательно смутившись, Лика чмокнула на прощанье свою слишком откровенную подругу, и сбежала от нее в сад.
   — Ну-ну! — В очередной раз хмыкнула ей вслед Пила, которой было страшно интересно, до каких пор будет продолжаться это хождение вокруг да около и чем оно, в конце концов, закончится.

Глава 6

   Господин Тито-с, верховный жрец центрального ольрийского храма, пребывал в трансе все время после того, как штатная храмовая ведьма отдала свою черную душу всемилостивой богине. Только сейчас он целиком и полностью осознал и проникся тем, что пытался донести до него в свое время его светлость, и от этого осознания ему было очень сильно не по себе. Да и как могло быть иначе? Как правило, жрецам центрального храма богини были подвластны почти все аспекты жизни в той стране, где они находились, а уж власть верховного жреца вообще не поддавалась измерению. И, конечно, ему было очень неприятно сознавать, что у него под боком, буквально в нескольких шагах от обители богини, спокойно живет совершенно неуправляемое… существо, которое он даже в мыслях не решался называть женщиной, дабы ненароком не оскорбить воплощение мировой женственности — дарующую всяческую благодать богиню.
   Не в его натуре, однако, было предаваться отчаянию, не пытаясь как-то исправить положение. И он решил исправить его самым радикальным способом. То есть напустить на столицу моровое поветрие. Ход его рассуждений был достаточно логичным: если эту… это… невозможно было отравить, уничтожить с помощью проклятия или каким-либо другим магическим способом, полная бесполезность чего была доказана и оплачена смертью незабвенной Крыньки, а также решить дело с помощью наемных убийц, то шанс умереть от морового поветрия, каким бы он ни был призрачным, не стоило сбрасывать со счетов. Тем более что, по мнению Тито-са, шанс быть убитой или хоть как-то выведенной из строя жестоким мужем, которого еще предстояло найти, представлялся еще более…несостоятельным.
   Мнением епархии, своего непосредственного начальства, по поводу морового поветрия Тито-с интересоваться не стал. По закону решение этого вопроса было в его компетенции. Каждый верховный жрец сам решал, когда ему следовало подстегнуть периодически ослабевающее религиозное рвение прихожан. Что же касается мнения его светлости, то его Тито-с просто-напросто не решился узнавать из страха перед оной светлостью. С трудом преодолевая дрожь, которая накатывала на него от одной мысли о возможном общении с белым жрецом, Тито-су легко удалось убедить самого себя, что будет лучше сообщить его светлости уже о результатах, если таковые будут иметь место. В противном же случае можно и вовсе не ставить его в известность об очередной попытке устранения нежелательного объекта.
   Таким образом, вскоре после соответствующей подготовки сего действия, высшими жрецами-магами Ольрии был проведен обряд по вызыванию Мора, духа заразных болезней. Дух явился, как всегда, разъяренный вторжением в его частную жизнь, но его быстро успокоили, накормив кровью девственницы, потом четко указали задачи и выпустили в город. Теперь оставалось только ждать результатов.
   Результат не замедлил явиться. Уже через несколько дней вся столица бурлила, переваривая страшную новость: в городе чума. Уже умерли три человека, а число заболевших быстро перевалило за несколько сотен. Жизнь в городе замерла. Люди боялись лишний раз выходить на улицу, исключение делалось только для посещения храма.
   Лика теперь совсем не выходила из дома. Таш не желал терять свою драгоценную рабыню, и категорически запретил ей это делать. Так что все новости она узнавала только от Дорминды, потому что Пила с недавних пор перестала появляться в ее доме.
   По мнению Лики причиной этого стало обычное недоразумение, но именно ее мнения на этот счет, как обычно, никто не спрашивал.
   Дело в том, что Самконг, уже давно грозившийся опять напроситься к Ташу в гости, сделал это в самый неподходящий для этого момент. Ну, то есть, это для кого как. Самому Самконгу было очень приятно увидеть у Таша вместо одной красивой девушки сразу двух. Пилу тоже не смутило знакомство с главой Олгенского ночного братства, но вот соседей, исправно шпионивших за домом "нечистого, проклятого богиней изгоя" этот факт смутил очень сильно, и поэтому отец Пилы узнал о нем раньше, чем его дочь вернулась из гостей домой.
   Вообще вечер в обществе Самконга прошел просто прекрасно. Уж что-что, но развлекать барышень он умел. Даже Таш расслабился, избавившись от беспокойства за Рил и уже ставшей привычной ревности. Они пили прекрасное, баснословно дорогое бинойское вино, принесенное Самконгом, и слушали пение Лики, не слушать которое было просто невозможно.
   Потом Пила ушла домой, решительно отклонив предложение бывшего барона проводить милую барышню до дома. Вот и все, ничего неподобающего и тем более непристойного не произошло, но попробуйте объяснить это соседям! А тем более, настроенному весьма недружелюбно отцу Пилы.
   Вот и Пиле не удалось. И ей волей-неволей пришлось смириться с запретом на посещение дома Таша, утешая себя тем, что возможно, в скором времени она сможет увидеться с Ликой на посиделках. Смириться же с тем, что она больше никогда в жизни не увидит Самконга, ей было намного сложнее. Он произвел на нее такое впечатление, что она готова была десять раз подряд прозакладывать свою душу змею, лишь бы еще хоть раз увидеть его. Но и это было не самое худшее. Самым неприятным было то, что спустя несколько дней после этого события отец, наконец-то, нашел ей жениха, который его полностью устроил. Им оказался его давнишний друг, который недавно перебрался в столицу из провинции. Жена его давно умерла, а детей богиня им не послала, так что все, что ему принадлежало, могло со временем перейти к Пиле и ее возможным детям. А принадлежало ему немало. Несколько крупных поместий в провинции, большой, недавно купленный дом в столице, земли на ее окраине, цена на которые в ближайшем будущем должна была взлететь до небес, а также три магазина.
   В общем, он был настолько богаче самого Возгона, что отказать ему казалось зеленщику делом немыслимым. Тем более что он давно знал этого человека, и не мог сказать о нем ничего дурного. Жених обладал неплохим характером, и был глубоко порядочным человеком. А какие еще требования можно было предъявить возможному зятю?
   Так что Пиле пришлось переступить через не могу и через не хочу, и быть милой и общаться с «женихом» по всем правилам ольрийского этикета.
   А чума в городе разгоралась. Трупы еще не сжигали на королевской площади, до этого пока не дошло, но счет на умерших уже приближался к тысяче, и конца всему этому не было видно, несмотря на еженощные многолюдные бдения в храме.
   Лика сходила с ума от беспокойства за Таша, за Пилу, за Дорминду и остальных знакомых. Она каждый день заговаривала одежду Таша, не сильно, впрочем, надеясь на то, что это поможет. Дорминде она тоже бросала наговоры в еду и чай, но делать это для нее Лике было намного сложнее, потому что как раз в этот момент Дорминда решила проявить крайнюю степень религиозности, и постоянно молилась и порицала грешников (то есть, изгоев!), по вине которых на них свалилась эта напасть.
   Слушать все это Лике было больно, она находилась уже почти на грани нервного срыва, и при любой возможности старалась избегать общения с горящей религиозным рвением служанкой. Поэтому она то и дело придумывала себе работу в саду. То каждый день старательно подметала и так чистые, потому что зима в этом году не спешила укрыть землю белым покрывалом, вымощенные булыжником дорожки, то кормила и чистила Дымка. В дом же заходила только тогда, когда Дорминда из него выходила.
   Лика как раз подметала в очередной раз садовые дорожки, когда перед ней неожиданно появилась Далира.
   — Добрый день. — Холодно поздоровалась она, окинув слегка опешившую из-за ее появления Лику откровенно недобрым взглядом. — Иди, переоденься, пойдешь с нами!
   — Куда? — Удивилась Лика.
   — Послушай, тебе что, совсем не стыдно, девочка? — С трудом сдерживая бьющие через край эмоции поинтересовалась Далира. — Неужели приятно смотреть, как народ вокруг становится в очередь на кладбище?
   — Что? — Брови Лики поползли вверх.
   — Ты думаешь, я бы пришла к тебе, если бы мы без тебя смогли обойтись? Тебе богиня по недосмотру, не иначе, столько сил отмерила, сколько нам и не снилось!
   — Да ведь я не умею ничего! — Лика поперхнулась последним словом, испуганно глядя на заметно разозленную ее словами ведьму.
   — Да что ты?! — Ехидно прищурилась Далира. — А подружке своей кто зелье подсунул? Думала, я не замечу?
   — Это не я! — Попыталась оправдаться Лика. — Ну, то есть, я пожаловалась хозяину, а он поговорил с Кивеном, чтобы тот не трогал Нету. Так что мое зелье тут не при чем!
   — Не при чем, говоришь? Да кому ты лапшу на уши вешаешь, девчонка?! — Возмущенно прошипела Далира. — Видела я твою подружку и ее супруга. Рожи у обоих такие, что ночью фонарей не надо, а они идут себе, смеются! Счастливые, как два идиота! И ты пытаешься меня убедить, что это твой хозяин кулаками заставил их влюбиться друг в друга! Самой не смешно?
   — Но это же случайно! — Жалобно пискнула Лика. — Я же, правда, не умею ничего!
   — А тебе и не нужно ничего уметь! — Отрезала Далира. — Просто поможешь, и все. Так что одевайся и пошли!
   В этот момент на веранду вышла Дорминда и сходу завозмущалась, услышав последние слова Далиры.
   — Никуда она с тобой не пойдет, Лира! Ишь, чего выдумала, ребенка в свои колдовские дела впутывать!
   — Дора, помолчи! — Очень спокойно сказала Далира, но Дорминда после этого как-то сразу сникла и замолчала. — Тебе хочется, чтобы на твоей совести прибавилось пара тысяч загубленных жизней, которые можно было спасти? Мне — не хочется. Поэтому этот ребенок сейчас пойдет со мной!
   Дорминда пыталась сказать что-то еще, но Лика, внимательно глянув в глаза Далиры, уже убежала в дом одеваться.
   У калитки ее ждали еще двое: древняя старуха в невообразимо грязном плаще, и молоденькая девушка, худенькая, страшненькая и заморенная до такой степени, что, казалось, что она прямо сейчас умрет от истощения. Дородная Далира по сравнению с ними выглядела, как воплощение здоровья и богатства.
   — Знакомься. — Она коротко кивнула на своих спутниц. — Это Ингора и Делка, ее ученица.
   — Очень приятно. — Упавшим голосом выдавила из себя Лика, которой эта затея нравилась все меньше и меньше.
   Новые знакомые ей не ответили, просто окинули оценивающими взглядами, причем взгляд старухи показался Лике неожиданно ясным и острым.
   — Идемте, нечего тут торчать! — Скомандовала Далира, и обернулась к Лике. — А ты капюшон накинь, а то светишься, как не знаю кто!
   Лика послушно набросила капюшон и пошла следом за ведьмой.
   Дорминда же, неодобрительно ворча себе под нос по поводу отсутствия воспитания у современной молодежи, взялась за метлу и решила закончить Ликину работу. Мало ли когда она соизволит вернуться?! И машинально двигая метлой туда-сюда, она неожиданно наткнулась на старый и изодранный кусок тряпки, который неизвестно как оказался в саду, да еще и застрял между камнями так, что выковырять его оттуда метлой у Дорминды не получилось. Она наклонилась и, ругаясь на недотепу Лику, не заметившую вовремя такое безобразие, потянула его на себя. Обрывок выскользнул из-под камня и обдал Дорминду таким количеством пыли, что она закашлялась, мысленно пообещав себе отчитать Лику, как следует. Надо же, каждый день выметает мусор, а такую гадость просмотрела. Она решительно подцепила тряпку метлой и затолкала в мусорное ведро.
   К сожалению, пожилая служанка не могла даже предположить, что Лика совсем не виновата в тех грехах, которые она ей приписывала. Эту тряпку, снятую с умершего от чумы нищего, этой ночью принес и собственноручно засунул под камень ни кто иной, как Зойт, который в очередной раз решил ускорить процесс, и очень расстроился, когда его тщательно спланированная диверсия принесла совсем не тот результат, на который он рассчитывал.
   То, что происходило в дальнейшем, Лика не стала бы описывать, даже если бы сам Таш попросил ее об этом. Слишком уж это отличалось от того, что она делала в обычной жизни.