— Для чего?
   — Тебя это интересует, прекрасная синьора? Я хочу побыть немного с Анджелиной.
   — Поступай как хочешь.
   — Но ведь ты сказала, что оставишь меня после сегодняшнего вечера...
   — Да, я так сказала, — согласилась Бажарат.
   — Но мне понадобится много денег, я младший барон ди Равелло и должен поддерживать свою репутацию.
   — Что ты говоришь, Николо?
   — То, что слышишь, моя прекрасная синьора. — Молодой итальянец отбросил простыню и предстал голым перед своей покровительницей. — Портовый мальчишка не изменился, Каби, хотя я и надеялся, что в один прекрасный день он исчезнет. Я внимательно просматривал счета, которые ты приказывала мне забирать из отелей и ресторанов, и я следил за тобой. Ты звонила, и тебе доставляли деньги, их обычно присылали ночью, и всегда это были толстые конверты. Палм-Бич, Нью-Йорк, Вашингтон — везде было одно и то же.
   — А на что, ты думаешь, мы живем? — спокойно спросила Бажарат, ласково улыбаясь. — На кредитные карточки?
   — А как я буду жить, когда ты уйдешь? Я собираюсь на некоторое время остаться в этом отеле. У тебя даже и мыслей об этом не возникло. Портовые мальчишки не отпускают далеко своих клиентов из страха, что они исчезнут, а вместе с ними исчезнут и чаевые.
   — Ты хочешь сказать, что тебе нужны деньги"? — Да, нужны, и я думаю, что должен получить их сейчас, утром, до вечера.
   — До вечера?..
   — Задолго до вечера. В одном из тех толстых конвертов, который я передам Эйнджел, когда встречу ее днем в аэропорту. Я даже прикинул примерную сумму, исходя из тех счетов, которые передавал тебе. Мы жили на широкую ногу... Двадцать пять тысяч американских долларов будет достаточно. Естественно, ты можешь вычесть их из тех денег, что ждут меня в Неаполе, а я подпишу бумагу, что согласен с этим.
   — Ты просто ничтожество! Как ты смеешь так говорить со мной? Предъявляешь какие-то сумасшедшие требования, когда я открыла для тебя весь мир? Я отказываюсь продолжать этот бесполезный разговор!
   — Тогда я отказываюсь ехать за багажом и не буду сидеть здесь, пока ты прогуливаешься... А что касается вечера, которого ты так ждешь, то можешь идти одна. Такой светской леди, как ты, не нужно такое ничтожество, как я.
   — Николо, тебе предстоит встреча с самым могущественным человеком в мире, как я и обещала! Ты встретишься с президентом Соединенных Штатов!
   — Меня он не интересует. Может быть, это я интересую его? Или младший барон ди Равелло, каковым я не являюсь?
   — Ты не можешь так поступить со мной! — закричала Бажарат. — Ведь только ради этого я и жила! Тебе этого не понять!
   — Но я могу понять конверт, который, уверен, Анджелина не откроет, пока мы не увидимся с ней в Бруклине. Я сердцем чувствую, что она поможет мне избавиться от мысли о том, что я просто портовый мальчишка. — Николо в решительной позе стоял перед Бажарат, глаза его яростно сверкали. — Сделай, как я говорю, Каби! Сделай, иначе я уйду.
   — Ублюдок!
   — Беру пример с тебя, прекрасная синьора. Когда мы после всех тех ужасных штормов добрались до острова, я назвал тебя чудовищем. Ты хуже чудовища, ты просто дьявол, которого я не могу понять. Бери телефон и звони своим подчиненным. Деньги должны быть к полудню, иначе я уйду.
* * *
   Штаб-квартира МИ-6, Лондон
   Было уже за полночь, когда темнокожий мужчина с курчавыми волосами быстро вошел в комнату для совещаний, закрыл за собой дверь, подошел к круглому столу и занял ближайшее кресло. Одет он был в замшевую куртку с бахромой на рукавах и брюки цвета ржавчины. В комнате для совещаний присутствовали еще три человека: председательствовал сэр Джон Хауэлл, напротив него расположился мужчина в темном в полоску костюме, а рядом с вновь прибывшим, держа перед собой папку, сидел смуглый человек в национальной арабской одежде. Он и был арабом.
   — Похоже, появился просвет, — сказал вновь прибывший, приглаживая непослушные курчавые волосы. Говорил он на безукоризненном английском. — Все началось с гаража.
   — Что вы имеете в виду? — спросил мужчина в костюме в полоску.
   — Информация поступила от старшего механика гаража на Даунингстрит. Несколько раз он замечал, как поднимали капоты дипломатических автомобилей якобы для проверки двигателей перед выездом из гаража.
   — Ну и что? — спросил сэр Джон. — Если возникла какая-то проблема с этим проклятым двигателем, то как можно устранить ее, не поднимая капота?
   — Но это дипломатические автомобили, сэр, — подал голос офицер МИ-6 — араб. — Шоферам не разрешается проводить какой-либо ремонт.
   — Но ведь каждый водитель проверен и перепроверен, даже на детекторе лжи.
   — В этом-то все и дело, господин председатель, — вмешался темнокожий офицер с оксфордским произношением. — О любой неполадке в двигателе, какой бы незначительной она ни была, обязательно следует докладывать. Кроме того, замок капота на каждом автомобиле снабжен специальным устройством и опечатан. Если капот вскрывается, то фотопленка в этом устройстве засвечивается. Ни о каких неполадках с этими автомобилями не сообщалось, а шофер на них был один и тот же.
   — Вы хотите сказать, что детектор лжи ошибся? — спросил человек в костюме в полоску, бросил взгляд на председателя и слабо улыбнулся.
   — Или наш объект чрезвычайно талантлив и прекрасно подготовлен, — ответил темнокожий офицер. — Во всяком случае, достаточно подготовлен для того, чтобы суметь поступить на работу в этот гараж.
   — Давайте на этом и сосредоточимся. Вы, судя по всему, уже выяснили имя этого шофера и его подноготную.
   — Да, мы проделали большую работу, сэр. Он выдает себя за натурализовавшегося египтянина, бывшего личного шофера Анвара Садата. Но документы его не имеют значения, они наверняка фальшивые, хотя и превосходно выполнены.
   — А на каком основании ему было позволено натурализоваться? — поинтересовался господин в костюме в полоску. — Что говорят об этом его документы?
   — Армейский офицер, участвовал в свержении Садата и расстреле его штаба. Ему было гарантировано политическое убежище.
   — Чертовски умно, — вмешался Хауэлл. — Садат был особым «другом» нашего министерства иностранных дел, и эти ребята из кожи вон вылезли, чтобы поощрить его убийц, захватив при этом в свои спасательные сети много тухлой рыбы. Продолжайте.
   — Он носит фамилию Баруди. Вчера я весь вечер следил за ним. Он отправился в Сохо, посещал самые злачные места и встретился в четырех разных барах с четырьмя людьми... Здесь я должен сделать небольшое отступление и кое-что пояснить, сэр.
   — Простите?
   — Мое отступление касается курса подготовки в имении в графстве Суссекс. Я был одним из лучших на курсах, сэр... Я имею в виду изъятие личных вещей у объектов, если нет другой возможности получить необходимую информацию.
   — О-о?
   — Я считаю, что у Джеймса просто талант карманника, — заметил мужчина в костюме в полоску. — Он вознес это ремесло в ранг искусства.
   — Мне удалось вытащить бумажники у двух джентльменов, женщина все время прижимала к себе сумочку, а у последнего джентльмена, похоже, вовсе не было карманов. Я заперся с бумажниками в кабинке туалета, снял копии со всех бумаг с помощью портативного копировального аппарата и вернул бумажники их владельцам. В одном случае, к сожалению, пришлось вернуть бумажник в другой карман, не в тот, в котором он лежал, но делать было нечего.
   — Превосходная работа, — похвалил председатель. — И что вы узнали о странных знакомых нашего шофера?
   — Обычно документы вроде водительских прав и кредитных карточек выглядели настоящими, они, наверное, и на самом деле настоящие, за исключением разве что имен. Однако в каждом бумажнике за подкладкой был спрятан листок, сложенный до размеров почтовой марки. — Офицер МИ6 вытащил из кармана своей замшевой куртки четыре небольших рулончика, положил их на стол в разгладил руками. — Я скопировал оба листка, и вот результат.
   — Что это такое? — спросил мужчина в костюме в полоску, беря в руки копии.
   — Строчки напечатаны на арабском, — сказал офицер-араб, — а перевод вписан от руки.
   — На арабском? — оживился Хауэлл. — Бажарат?
   — Как вы видите, это список дат, времени и адресов разных мест...
   — Очень хороший перевод, — вмешался офицер-араб, — а ведь некоторые места здесь почти непереводимы. Кто это перевел?
   — Я позвонил в Челси нашему ведущему арабисту и в девять вечера уже был у него. Перевод занял у него немного времени.
   — Понятно, — сказал араб. — Он узнал адреса, а потом обнаружил ключ и уже после этого использовал фонетику. Хороший парень.
   — Что это такое? — нетерпеливо поинтересовался председатель. — Тайники?
   — Вот поэтому я и задержался, сэр. Последние три часа я объезжал на машине эти адреса — их по двенадцать в каждом списке — и вначале вообще ничего не понял. Но когда приехал на пятое место, все стало ясно. Я еще раз проверил первые четыре и окончательно убедился. Это не тайники, сэр, это телефоны-автоматы.
   — Совершенно очевидно, что наши объекты не звонят из них, а им звонят туда, — сказал офицер-араб.
   — Почему вы так думаете? — спросил англичанин слева от него.
   — Вполне естественно было бы записать номера, по которым следует звонить, изменив цифры на несколько единиц в ту или иную сторону. Но здесь этого нет, значит, звонящему надо держать в памяти минимум девяносто шесть, максимум сто восемьдесят цифр.
   — А если предположить, что имеется всего один номер? — заметил Джеймс.
   — Возможно, — ответил араб, — но на Бажарат это не похоже. В такой операции очень опасно пользоваться единственным номером, а исходя из действий Бажарат мы знаем, что она буквально помешана на секретности. Где только возможно, она старается действовать без промежуточных инстанций. Она говорит непосредственно со своими помощниками.
   — Вы меня убедили, — заявил сэр Джон. — Где и когда следующий сеанс связи? — спросил он, разглядывая лежащий перед ним список.
   — Завтра в полдень, Бромптон-роуд, Найтсбридж, возле универсама «Харродз», — ответил темнокожий офицер. — В семь утра по вашингтонскому времени.
   — В это время там будет полно покупателей и людей, спешащих на ленч, — заметил англичанин в костюме в полоску. — Напоминает тактику Ирландской республиканской армии.
   — А следующий? — поинтересовался глава МИ-6.
   — Через двадцать минут, на углу Оксфорд-серкус и Риджент-стрит.
   — А там еще больше народа и движение транспорта интенсивное.
   — Мне не надо объяснять вам, что нужно делать, Джеймс, — сказал председатель. — Оборудованные фургоны возле каждого указанного телефона-автомата, линии связи с Вашингтоном и компьютерами, подключенными к обоим телефонам-автоматам. Нам нужно будет моментально проследить, откуда поступит звонок, повторяю — моментально!
   — Да, сэр, я взял на себя смелость и уже предупредил наших связистов, но боюсь, что с телефонной компанией вам придется поговорить самому. Меня они слушать не будут. На прослеживание звонка нужен ордер Верховного суда.
   — Ордер Верховного суда, черт бы их всех побрал! — взорвался шеф МИ-6, неожиданно с силой стукнув кулаком по столу. — Боже, помоги мне, прямо из этой комнаты я отправил на смерть Джеффри Кука. Вот тут на столе были разложены карты Карибского моря, он пояснял мне то, чего я не знал! Я хочу увидеть мертвой эту бешеную суку! Сделайте это для меня, сделайте это для Джеффри Кука!
   — Сделаем все возможное, сэр, я вам обещаю. — Джеймс поднялся.
   — Подождите! — Сэр Джон Хауэлл наклонил голову и помолчал, размышляя. — Я сказал: линии и связи с Вашингтоном... нет, всего одну линию. У Бажарат наверняка имеются агенты среди персонала, обслуживающего эти линии.
   — С кем будет эта линия связи? — спросил англичанин.
   — Кто сейчас в ЦРУ вместо Джиллетта?
   — Временно его первый заместитель. По мнению наших сотрудников, работающих с ЦРУ, надежный и опытный человек, — ответил Джеймс.
   — Этого мне достаточно, я свяжусь с ним по закрытой линии. А еще с тем парнем, который работает с Хоторном. Как его имя?
   — Стивенс, сэр. Капитан Генри Стивенс, военно-морская разведка.
   — Все, что выяснится в ходе предстоящей операции, останется строго между нами, пока мы втроем не решим, что делать дальше.
   Со времени полночного совещания прошло десять с половиной часов. Фургоны уже находились на месте. В Вашингтоне, в аэропорту Даллес, время приближалось к семи утра.

Глава 32

   Бажарат прошла по асфальтированной дорожке, потом перебежала через газон и юркнула за угол здания, наблюдая за выходом из отеля. Она бросила взгляд на свои часы, украшенные бриллиантами: шесть часов тридцать две минуты. Ей пришлось торчать в номере отеля, наблюдая, как Николо одевается и поглощает завтрак, которым можно было бы накормить стаю волков. Бажарат все время поторапливала его, но не слишком резко, чтобы не разозлить еще больше.
   Она увидела, как из дверей отеля вышел портовый мальчишка, наряженный в дорогой блейзер цвета морской волны и брюки из серой фланели, и остановился у края тротуара, поджидая такси. Без сомнения, это была прекрасная Галатея в образе мужчины, вылепленная повелительницей всех Пигмалионов, — прекрасное человеческое существо, молодой, красивый, полный жизни. Но только этому великолепному созданию было суждено умереть ради величайшего убийства.
   Часы показывали уже шесть сорок семь. Она спокойно вернулась по дорожке в отель. Надо было сделать пять звонков: два в Лондон, по одному в Париж и Иерусалим и последний — в банк, где хранились неограниченные средства долины Бекаа. Бажарат решила воспользоваться гостиничным телефоном, теперь это уже не имело значения. Через час она покинет этот отель, оставив адрес другого, куда Николо привезет их вещи и где он получит свои деньги. Громадные деньги, которыми ему так никогда и не суждено будет воспользоваться.
* * *
   Найтсбридж, Лондон
   На Бромптон-роуд, прямо напротив входа в универсам «Харродз», стоял фургон, на борту которого красовалась реклама магазина «Скотч хаус». Внутри фургона находились три человека и сложное электронное оборудование. Стены кузова фургона были звуконепроницаемы, а над оборудованием имелись три окошка, в которых изнутри все было отчетливо видно, а снаружи ничего невозможно было разглядеть. Темнокожий офицер по имени Джеймс как раз наблюдал в одно из окошек. Он следил за подходами к будке телефона-автомата, а его коллеги в наушниках проверяли свои приборы.
   — Вот он, — резко, но спокойно произнес Джеймс.
   — Который? — Средних лет техник в рубашке с короткими рукавами поднял глаза к окошку.
   — Вон тот, в сером костюме и клубном галстуке, с газетой под мышкой.
   — Он не похож на тех двух типов, как ты их описывал, из притонов Сохо, — заметил третий из присутствующих в фургоне — худощавый мужчина в очках, сидевший на вращающемся стуле. — Скорее смахивает на чопорного чиновника ссудной кассы из банка на Странд.
   — Вполне возможно, он им и является, но в настоящий момент он смотрит на часы и направляется к телефонной будке. Смотри! Он оттолкнул женщину, которая попыталась войти в будку перед ним!
   — Крепкий парень, — усмехнулся техник в рубашке с короткими рукавами. — Наверное, играет в регби, лихо применил силовой прием против бедной женщины.
   — С ней все в порядке, — откликнулся его коллега, манипулировавший приборами слежения за улицей. — Вон как она на него волком смотрит.
   — Она, видно, тоже очень спешит, — сказал Джеймс. — Не стала ждать, пошла к другой будке.
   — Девяносто секунд до включения программы сканирования, — раздался голос из динамика.
   — Проверьте линию связи с Вашингтоном, — приказал Джеймс.
   — Спецподразделение округа Колумбия, ты на месте, старина?
   — Готов и жду, Лондон.
   — Наша частота точно не прослушивается?
   — Нас даже космонавты не могут перехватить. Но если мы что-то выясним, то хотели бы сразу сообщить об этом полиции того района, чтобы быстрее оцепить его. Скажем им просто, что это очень важно, не вдаваясь в детали.
   — Нет проблем, Вашингтон. Действуйте.
   — Спасибо, Лондон.
   — Включить все каналы, — приказал темнокожий офицер МИ-8. — Начинаем сканирование.
   Тишина.
   Прошло восемьдесят семь секунд, тишину фургона нарушало только тихое дыхание трех разведчиков. Внезапно раздался женский голос, усиленный динамиками и сопровождаемый помехами.
   — Ашкелон, это я!
   — Твой голос звучит напряженно, наша возлюбленная дочь Аллаха, — настороженно сказал мужчина, находившийся в тридцати футах от фургона.
   — Это произойдет сегодня вечером, мой преданный друг!
   — Так скоро? Нас тоже можно похвалить, мы готовы! Ты действуешь с поразительной быстротой.
   — Это тебя удивляет?
   — Когда дело касается тебя, ничто не может меня удивить. Я просто восхищаюсь твоими способностями. Есть ли какие-нибудь детали, о которых нам следует знать?
   — Нет. Просто слушайте радио. Когда услышите новость, будьте готовы к действиям. Правительства повсюду будут собраны на экстренные заседания, во всех столицах начнется хаос и массовые беспорядки. Продолжать?
   — Думаю, не стоит. Хаос там означает хаос здесь, а хаос и беспорядки являются лучшей обстановкой для убийства. Проще говоря, все, в том числе и охрана, в смятении, иначе и быть не может, потому что можно ожидать чего угодно. Общая паника.
   — Ты всегда был одним из самых мудрых людей...
   — Молчи! — Мужчина в стеклянной телефонной будке внезапно повернул голову влево, внимательно разглядывая фургон.
   — Он смотрит прямо на нас! — воскликнул Джеймс, следивший из фургона за мужчиной в бинокль.
   — Уходи оттуда, где находишься! — раздался крик из динамиков. — Окошки, они со специальным затемнением! Уходи, они нас прослушивают! — Мужчина в темном деловом костюме швырнул на рычаг телефонную трубку, выскочил из будки, проскочил через поток машин н Бромптон-роуд и скрылся в толпе у входа в универмаг «Харродз».
   — Проклятье! — закричал Джеймс. — Мы его упустили!
   — Вашингтон, Вашингтон, — вызвал один из техников. — Ответьте, пожалуйста, Лондону. У нас здесь непредвиденные сложности.
   — Мы все знаем, Лондон, — раздался из динамиков голос американца. — Вы что, забыли? Мы ведь слышали то же самое, что и вы.
   — И что?
   — Мы засекли, откуда звонили. Это отель в аэропорту Даллес!
   — Отлично, старина! Значит, вы двигаете туда?
   — Все не так хорошо и просто, но все-таки двигаем.
   — Поясните, пожалуйста, свои слова! — закричал Джеймс.
   — Начнем с того, — ответил американец, — что в этом отеле двести семьдесят пять номеров, а значит, двести семьдесят пять телефонов, по которым можно звонить в Лондон, да и вообще по всему миру, минуя коммутатор.
   — Вы шутите! — завопил Джеймс. — Да обшарьте этот чертов отель!
   — Будем реалистами, Лондон, это все-таки отель, а не штаб-квартира ЦРУ. Однако не отчаивайтесь, служба безопасности аэропорта уже отправилась туда и постарается прибыть как можно скорее.
   — Что значит: как можно скорее? Почему они до сих пор не там?
   — Потому что территория аэропорта почти десять тысяч акров, и нам еще не повезло, что в это время мало рейсов и все службы значительно сокращены, в том числе и служба безопасности.
   — Я отказываюсь поверить в это! Положение критическое!
   Управляющий отелем в аэропорту Даллес вскочил из-за стола, держа в руках трубку телефона. Он как раз отчитывал службу обеспечения постельным бельем, когда телефонистка прервала их разговор, заявив, что на линии полиция по срочному делу. Затем в трубке раздался твердый, властный голос, мужчина назвался начальником службы безопасности аэропорта. Требования его были короткими и четкими: немедленно отключить компьютеры и лифты в отеле, постояльцам объяснить это неполадками с электричеством или подобрать какую-нибудь другую подходящую причину; все выписки и отъезды из отеля должны быть задержаны как можно дольше, посыльным прекратить работу. Ошалевший управляющий соединился с секретаршей и передал приказы полиции.
   За два квартала от кабинета управляющего первые три патрульные полицейские машины спешили к отелю, прокладывая себе путь с помощью включенных сирен.
   — Черт побери, а кого мы ищем? — спросил водитель одной из машин. — Я что-то ничего не слышал.
   — Женщину между тридцатью и сорока, путешествующую с высоким юношей-иностранцем, который не говорит по-английски, — ответил офицер полиции, наклонившись ниже к динамику, чтобы лучше слышать голос диспетчера, заглушаемый ревом сирен и гудками клаксонов.
   — И это все?
   — Все, что мы имеем.
   — А ты подумал, что если они скрываются, то будут убегать по отдельности?
   — Значит, ищем юношу и испуганную женщину... Подожди! — крикнул полицейский в микрофон. — Повтори, пожалуйста, хочу быть уверенным, что понял все правильно. — Офицер полиции отложил микрофон и повернулся к водителю:
   — Как раз информация для тебя. Объекты вооружены и чрезвычайно опасны, могут отстреливаться до конца. Мы пойдем вперед, а ребята прикроют территорию и окна.
   — И что?
   — У ребят автоматы, и если эти типы будут отстреливаться, то и мы не будем церемониться, а просто изрешетим их.
   В кабинете временно исполняющего обязанности директора ЦРУ зазвонил белый телефон. Это была секретная линия связи, по которой передавались сообщения о Кровавой девочке. Начальник службы связи, будучи профессионалом высокого класса, настоял, чтобы подобные сообщения поступали прямо к новому временному директору ЦРУ, и все же они не могли миновать личную секретаршу директора. Секретарша объяснила, что шеф в данный момент находится на совещании с тремя начальниками служб безопасности иностранных государств, которое устроил лично президент, чтобы показать союзникам, что и преемник покойного директора ЦРУ готов сотрудничать с ними. Вызвать шефа с совещания секретарша не могла.
   — Сообщите мне вашу информацию, и я постараюсь как можно быстрее передать ее шефу.
   — Только обязательно, она чрезвычайной важности.
   — Молодой человек, я работаю здесь восемнадцать лет.
   — Ну хорошо. Кровавая девочка нанесет свой удар сегодня вечером. Предупредите Белый дом!
   — Чтобы нам обоим чувствовать себя увереннее, пошлите сюда срочный факс.
   — Он как раз отправлен, пока мы разговаривали. Канал секретный, копия только в компьютере.
   На столе секретарши заработал факс, из которого появилась копия только что переданного сообщения.
   «Скорпион-17» зажгла спичку и спалила копию сообщения над пустой корзиной для бумаг.
   Бажарат захлопнула два чемодана, зашвырнув остатки одежды под кровать, затем побежала в ванную, намочила полотенце и быстро удалила с лица весь грим. Взяв с полки тюбик светлого крема, она намазала щеки, лоб, веки, вернулась в комнату, надела шляпку, опустив вуаль на лицо, накинула на плечо сумку и подхватила чемоданы. Выйдя из номера, она пошла по коридору, оглядываясь, и вдруг заметила рядом с выходом табличку:
   «ЛЕД. НАПИТКИ».
   Бажарат поставила чемоданы, толкнула дверь и втащила свой багаж в маленькое помещение, где хранился лед и стояли автоматы по продаже напитков. Она засунула чемоданы в угол, подумав, что в течение часа их кто-нибудь обязательно украдет, поправила платье и вуаль, вышла в коридор и стала спускаться вниз по лестнице.
   Четырьмя этажами ниже в вестибюле творилось что-то невообразимое. У стойки, где производились расчеты с отъезжающими, выстроилась большая очередь, громадные чемоданы стояли у дверей и на тротуаре снаружи. Бажарат все моментально поняла: был приказ задержать отъезжающих, Даже компьютеры выключены ради этого.
   Раздавались крики опаздывающих на самолет, проклятья, люди в сердцах швыряли на пол ключи от номеров: «Я вас умоляю!..» «Будете разговаривать с моим адвокатом, вы просто некомпетентный идиот!..» «Меня проклянут, если я не успею на самолет!..» «Исправьте ваши проклятые лифты!..»
   Шаркающей походкой Бажарат вышла из отеля и подошла к стоянке такси: хрупкая, слабенькая старушка, нуждающаяся в помощи. Вдруг послышался вой сирены, и полицейская машина с включенными фарами подлетела к тротуару. Двое патрульных, выскочивших из машины, заглянули в переднее такси и побежали ко входу в отель, расталкивая на ходу людей на стоянке. Люди возмущенно зашумели, уставшие и ничего не понимающие постояльцы уже начинали терять всякое терпение. Вслед за первой полицейской машиной подъехали еще две, тоже с включенными сиренами и фарами. Их появление успокоило толпу, смолкли возмущенные крики протеста, люди поняли, что произошло что-то очень серьезное.
   Полицейские из двух последних машин разбежались по газону вдоль восточного и западного крыла отеля, они были вооружены автоматами. «Отлично», — подумала Бажарат, направляясь шаркающей походкой к последнему такси.
   — Пожалуйста, отвезите меня в ближайшему телефону-автомату, — сказала Бажарат, протягивая в окошко водителю купюру в двадцать долларов. — Я позвоню, а потом скажу, куда мы поедем.
   — С удовольствием, леди, — ответил длинноволосый водитель, хватая купюру.
   Спустя две минуты такси остановилось у ряда телефонных будок. Бажарат выбралась из машины и вошла в ближайшую из них. Довольная своей поразительной памятью, она набрала номер отеля «Карийон» и попросила к телефону портье.