– Чем именно занимается агентство «Афина»? – спросил он, не повышая голоса, но хотя вопрос прозвучал буднично, ему все же не удалось скрыть любопытства.
   Некоторое время Феба молчала.
   – Это не ваше дело, – наконец холодно произнесла она.
   Виконт нахмурился.
   – Тем не менее я прошу вас ответить.
   Однако Феба упорно не желала говорить на эту тему.
   – Ну хорошо, – Деверелл сделал глоток бренди, – тогда я сам попытаюсь описать сложившуюся ситуацию, а вы поправите меня, если я в чем-нибудь ошибусь. Вы через агентство помогаете бежать служанкам из тех домов, где они терпят домогательства со стороны своих господ или их родственников. Чтобы создать, а потом поддерживать деятельность агентства, вы использовали деньги из того состояния, которое получили в наследство от тетушки. Здание, в котором расположено агентство, принадлежит вам, хотя само агентство зарегистрировано на имя мистера и миссис Бертлз, а также некоего мистера Лофтуса Коутса, и формально они являются его собственниками.
   – Так вы и об этом узнали? – Феба нахмурилась.
   – Да, я навел справки.
   Феба бросила на своего собеседника подозрительный взгляд.
   – Интересно, каким это образом вы наводили справки? – Она вдруг осеклась, догадавшись, что он собирал за ее спиной сведения о ней, используя свои каналы. – Похоже, вы использовали свои старые связи для того, чтобы выяснить, каково мое финансовое положение, так?
   Виконт спокойно кивнул, и глаза Фебы вспыхнули.
   – Да как вы посмели! – возмутилась она; ее лицо пошло красными пятнами, она была вне себя от ярости.
   – Когда речь заходит о вашей безопасности, я готов на все.
   Пристально взглянув на него, Феба внезапно поняла, что виконт говорит чистую правду, так как принадлежит к тому типу мужчин, которые не позволяют своим возлюбленным иметь от них тайны; и как видно, ей придется мириться с этим. Виконт не оставит ее в покое до тех пор, пока не узнает всю ее подноготную.
   «Боже, только этого мне не хватало, – с отчаянием подумала она. – Впрочем, я сама виновата во всем».
   И все же из этой ситуации должен был существовать какой-то выход.
   Феба постаралась сосредоточиться и обдумать свое положение, но ее мысли путались.
   Если Деверелл кому-нибудь расскажет о том, что узнал, и слух распространится по городу, это вызовет бурю негодования в обществе, и ей придется закрыть агентство. Великосветским дамам вряд ли понравится то, что Феба владеет и руководит заведением по найму прислуги. Еще меньше им по вкусу придется тот факт, что она якшается с выходцами из социальных низов.
   Феба вгляделась в изумрудно-зеленые глаза Деверелла. Несмотря на то что он не угрожал ей, не давил на нее и не делал никаких громких заявлений, она чувствовала, что от него можно ожидать чего угодно.
   Постаравшись расслабиться, она глубоко вздохнула.
   – Что вы хотите знать?
   Видя, что упрямица готова сдаться, виконт постарался скрыть свое торжество.
   – Как вы узнаете о том, что кто-то из девушек попал в беду и нуждается в помощи?
   Допив чай, Феба поставила чашку на поднос и начала подробно рассказывать Девереллу о сети осведомителей, действующих в районе Мейфэри в крупных загородных усадьбах. Это были прежде всего экономки и дворецкие, которые хорошо знали семьи своих господ, а также их слуг и положение дел в доме.
   – Добыть необходимые сведения не так трудно, как кажется, – убежденно сказала она. – Везде есть уши. Эммелин работала во многих местах и сохранила старые связи; кроме того, ее семь сестер и два брата до сих пор служат в домах лондонской знати, и они тоже доставляют нам информацию.
   – А что происходит потом?
   – Потом? – Феба на мгновение задумалась. – Потом, если мы приходим к выводу, что девушку надо вызволять из беды, я посещаю дом, в котором она служит, вместе с Эдит или другой своей тетушкой. Бегство не так уж трудно устроить, и я обычно не вхожу в непосредственный контакт с жертвой сексуального преследования; для этого достаточно беседы экономки или дворецкого – одним словом, того человека, который поднял тревогу и известил нас о творящемся в доме бесчинстве.
   – Значит, вы посещаете дом только для того, чтобы разведать обстановку и разработать план действий?
   – Да. – Встав, Феба начала расхаживать перед камином. – Если девушка, которой нужна помощь, является горничной, портнихой или компаньонкой хозяйки дома, то подчас бывает лучше устроить для нее побег во время поездки в какое-нибудь поместье или загородную усадьбу.
   – Именно поэтому вы помогли бежать горничной леди Моффат во время визита последней в Крэнбрук-Мэнор, не так ли?
   Феба кивнула.
   – Лорд Моффат на редкость блудлив, его похоть не имеет границ.
   Внезапно Феба почувствовала, что виконт сильно напрягся, хотя на его лице не дрогнул ни один мускул, но что явилось причиной его крайней настороженности, она не знала. Внешне он оставался совершенно спокойным, и лишь его глаза потемнели, как грозовое небо.
   Продолжая расхаживать по комнате, Феба изредка поглядывала на Деверелла, но он сидел молча, погрузившись в свои мысли.
   В конце концов она решила, что нет никакого смысла ходить вокруг да около, и, остановившись перед ним, сцепила пальцы рук, стараясь унять их дрожь.
   – Что вы собираетесь делать дальше? – Ее вопрос прозвучал как вызов.
   Подняв на нее глаза, Деверелл нахмурился.
   – Что делать? – переспросил он.
   Недоумение, написанное на его лице, чуть не вывело Фебу из себя: он смотрел на нее с таким видом, как будто не понимал, что в его руках находится ее судьба и по своей прихоти он может погубить дело всей ее жизни.
   – Да, что вы собираетесь делать? – Резко повернувшись, она снова начала энергично расхаживать по комнате, чувствуя, как в ней закипает бессильный гнев. – Я прекрасно понимаю, что светское общество придет в ужас, узнав о том, чем я занимаюсь: одно ваше слово, и на работе моего агентства можно ставить крест! А если о моей деятельности узнает отец, то тогда и я погибла вместе с агентством…
   Обхватив себя за плечи, Феба резко остановилась перед виконтом, однако ответом ей было лишь задумчивое «Хм…».
   На самом деле виконт вовсе не хотел выглядеть невежливым: он понял, чем озабочена Феба, однако не знал, что ответить ей.
   До сих пор Джослин не жаловался на выработанную с годами способность быстро оценить любую ситуацию и адекватно реагировать на нее, но он находился в полном замешательстве; его приводила в ужас одна мысль о том, какому огромному риску она подвергала себя.
   И вдруг Джослин почувствовал, что ситуация начинает проясняться и Феба зря опасается, что он может причинить ей зло.
   – Кто такой Лофтус? – спросил он.
   Феба прищурилась.
   – Сначала скажите, что вы собираетесь делать дальше. Я не допущу, чтобы этот человек пострадал, тем более что он ничем не заслужил этого.
   У Деверелла отлегло от сердца; по тону мисс Маллесон он понял, что этот человек был одним из тех, кто находился под ее покровительством.
   – Вас интересует, что я намерен делать дальше? Хорошо, я скажу. По моему мнению, вы занимаетесь тем, чем не пристало заниматься великосветской даме, и ваша деятельность не только вредит вашей репутации, но и представляет для вас смертельную опасность.
   Феба нахмурилась.
   – По-моему, вы преувеличиваете, не так уж это и опасно.
   Виконт с упреком посмотрел на нее.
   – Интересно, что бы вы делали, если бы я вовремя не подоспел сегодня вам на помощь? Или выдумаете, что вы и хрупкая мисс Спрай смогли бы вдвоем противостоять разъяренному мужчине, вооруженному дубинкой и кинжалом? Надеюсь, вы все же не станете отрицать очевидное…
   Феба покраснела.
   – Подобный инцидент произошел со мной впервые, – неуверенно возразила она.
   – Тем не менее он произошел и вы едва не погибли. Теперь вы обязаны мне своим спасением.
   Поджав губы, мисс Маллесон некоторое время молча смотрела на него.
   – Не пойму, куда вы клоните… – наконец выдохнула она.
   Виконт небрежно улыбнулся:
   – Правила, принятые в обществе, требуют, чтобы я сообщил вашему отцу все, что знаю об этом деле.
   Феба возмущенно фыркнула, но не сказала ни слова, видимо, ожидая продолжения.
   – Выход из этой ситуации, который устроил бы и меня, и общество, существует, – продолжал Джослин. – Он заключается в том, что я должен взять на себя ответственность за вас и встать на защиту вашей репутации и жизни.
   Глаза Фебы потемнели.
   – Но такую ответственность может взять на себя только супруг…
   – Супруг, покровитель, любовник – называйте это как хотите, суть одна. Выбирайте, что вам больше нравится.
   Разумеется, виконт хотел играть в жизни Фебы все три роли одновременно и не сомневался, что добьется этого, но не сразу. Ему не следовало спешить и предъявлять слишком много притязаний.
   Феба снова прошлась перед камином.
   – Если вы возьмете на себя роль моего покровителя, то что это будет означать и к каким последствиям приведет? – осторожно спросила она.
   – Это значит, что я приму участие в тех операциях по спасению девушек, которые будут связаны с опасностью для вас или нанесением ущерба вашей репутации. Моя роль во всем этом деле – защитить вас от любой угрозы и обеспечить вашу безопасность.
   Феба недоверчиво взглянула на него.
   – И если я соглашусь, вы разрешите мне продолжать руководить агентством?
   Деверелл, не колеблясь, кивнул.
   – Если вы будете соблюдать мои условия, ничто не помешает вам и вашим людям заниматься тем делом, которое вы для себя избрали, но если возникнет какая-либо угроза для вас, я вмешаюсь и обеспечу вашу безопасность.
   Феба пришла в замешательство. Она не понимала мотивов, которыми руководствовался виконт, делая ей столь необычное предложение, и это смущало ее.
   Глядя на нее, виконт с удовлетворением отметил, что впервые за эту ночь ему удалось взять ситуацию под контроль.
   – Итак, каково ваше решение? – выдержав паузу, спросил он.
   Феба тяжело вздохнула.
   – Так и быть, я принимаю ваше предложение.
   – Отлично. А теперь скажите мне наконец, кто такой Лофтус?
   Этот вопрос давно мучил виконта, но, к счастью, Феба развеяла его худшие опасения. Оказалось, что Лофтус был филантропом средних лет, происходил из среды зажиточных торговцев и вел уединенный образ жизни. Узнав три года назад о деятельности агентства от своей экономки, он начал помогать Фебе, оказывая разностороннюю финансовую и практическую помощь.
   – Лофтус поставляет нам сведения о новых местах работы для девушек, которых мы вызволяем из беды, – пояснила Феба. – Несмотря на замкнутый образ жизни, он все узнает о состоятельных торговцах, которым нужна хорошо обученная прислуга – горничные и гувернантки для дочерей.
   Их разговор прервал негромкий стук в дверь.
   – Войдите! – крикнул Деверелл.
   На пороге показался Прингл, и виконт, обменявшись с хирургом рукопожатием, представил ему мисс Маллесон, сказав, что Макенна находится у нее на службе.
   – Я осмотрел вашего слугу и обработал рану, – сообщил доктор. – Макенне повезло, у него удивительно крепкий череп, поэтому, надеюсь, ранение не будет иметь серьезных последствий. В течение нескольких дней у него будет болеть голова, а потом все пройдет.
   – Давайте спустимся и посмотрим, как чувствует себя этот отважный человек, – предложил виконт, – а потом, если с ним все в порядке, я отвезу вас домой.
   Феба тут же направилась к двери.
   – Макенна служит у вас конюхом и кучером? – спросил Деверелл, когда они спускались по лестнице.
   – Да, он поступил на службу к моему отцу, когда мне было восемь лет. Когда я живу у тетушек, Макенна выполняет роль и конюха, и кучера, потому что не любит сидеть без дела.
   Виконт ничего не сказал, а про себя подумал, что лорд Мартиндейл не случайно приставил Фергуса к своей дочери и Макенна намеренно вызвался быть кучером для того, чтобы следить за ней и опекать ее.
   Когда Деверелл и Феба вошли в малую гостиную на первом этаже, где лежал раненый, Фергус лишь скользнул по ним взглядом, но ничего не сказал.
   Феба начала суетиться вокруг пострадавшего, тогда как виконт некоторое время стоял молча, а затем стал объяснять, как намерен доставить всех домой.
   – Править лошадьми будет Грейнджер, – сказал он, – а вы поедете в экипаже. Когда доберетесь до дома, Грейнджер распряжет лошадей и поставит их в стойло. Вы можете сами проследить за этим.
   Фергус кивнул.
   Грейнджер ждал за дверью; он был охвачен радостным волнением, чувствуя себя участником опасного приключения.
   В холле Феба снова надела длинный плащ с капюшоном и взяла Деверелла под руку. Первым дом покинул Фергус, которого вели под руки Грейнджер и лакей.
   Когда все уселись в карету, она тронулась и медленно покатилась по безлюдным ночным улицам. Званые вечера и балы в великосветских домах уже давно закончились; дамы разъехались по домам, а большинство джентльменов отправились в свои клубы, расположенные в районе Сент-Джеймс. В Мейфэре все стихло до позднего утра – фонари были погашены, двери заперты на засовы.
   Заявив, что ему намного лучше, Фергус сел рядом с Грейнджером на козлы, а Деверелл и Феба остались одни в темном экипаже.
   Несмотря на царивший вокруг полумрак, виконт чувствовал на себе взгляд Фебы: она была не испугана, но насторожена. Он не пытался снова заговорить с ней о ее агентстве или помогавших ей людях, поскольку знал, что всему свое время. Наступит срок, и они безоглядно предадутся страсти, а пока надо было терпеливо ждать этой минуты.
   Фергус показывал Грейнджеру дорогу, и через некоторое время карета свернула в узкий проулок, вдоль которого тянулось ограждение городской усадьбы Эдит. Миновав его, экипаж направился к конюшне, расположенной за большим садом.
   Въехав в конюшню, Грейнджер остановил лошадей, и Деверелл, после того как помог Фебе выйти из кареты, распорядился, чтобы Грейнджер отвел Фергуса в комнату, расположенную над каретным сараем.
   – А я пока провожу мисс Маллесон в дом, – добавил он. – Когда ты закончишь все дела, возвращайся в клуб.
   – Будет исполнено, сэр. – Грейнджер по-военному отдал честь, а затем направился к лошадям; Фергус, поблагодарив виконта за помощь, последовал за ним.
   Взяв мисс Маллесон под руку, Джослин вывел ее из конюшни.
   – Спасибо за то, что вы помогли Фергусу, – сказала она. – Этот человек все еще считает себя молодым и полным сил, хотя это далеко не так.
   – Мы все такие, – насмешливо заметил виконт. Они подошли к незапертой калитке в ограде, и Феба показала на ключ, висевший рядом с калиткой.
   – Когда будете уходить, заприте калитку на ключ и перебросьте его через ограду; утром я его найду и подберу. – Повернувшись, Феба направилась по тропинке через сад, и виконт последовал за ней.
   Тропинка привела их к черному ходу, но прошла дальше и завернула за угол дома.
   Виконту было очень интересно увидеть, каким образом мисс Маллесон тайно покидала свою комнату, а затем возвращалась в нее, и вскоре он получил ответ на свой вопрос. Подойдя к застекленной двустворчатой двери, ведущей, вероятно, в комнату для занятий рукоделием, Феба открыла ее и проникла внутрь, ничуть не удивившись тому, что Деверелл последовал за ней.
   В комнате было темно, но Феба знала дом как свои пять пальцев и прекрасно ориентировалась в темноте.
   Услышав, что виконт повернул ключ в замке двери, ведущей в сад, она резко остановилась. В ее планы входило поблагодарить Деверелла за всей, пожелав ему спокойной ночи, расстаться, но у него, по-видимому, были совсем другие намерения.
   Стараясь ступать бесшумно, виконт приблизился вплотную к Фебе, и она тут же оказалась в его объятиях, ее спина прижалась к его крепкой груди.
   Убрав завитки с ее затылка, Джослин припал к нему губами, и Феба, закрыв глаза, попыталась унять бившую ее сладкую дрожь. Это ей не удалось, и от его глубокого обольстительного голоса по ее спине побежали мурашки.
   – Эта ночь еще не закончилась для нас, – прошептал виконт ей на ухо, и ее висок обдало его жаркое дыхание.
   Итак, он не забыл своих обещаний. У Фебы трепетала каждая жилка от волнения и радостного предвкушения. Боясь поверить в то, что сейчас сбудутся ее заветные мечты, она в нерешительности спросила:
   – Вы хотите сделать это… здесь?
   Губы Деверелла вновь коснулись ее затылка.
   – Я живу в клубе и не могу пригласить вас в свою спальню. Поэтому… – Он сделал паузу. Феба, затаив дыхание, ждала окончания фразы.
   Деверелл крепче прижал ее к себе, и она ощутила его грубую мужскую силу.
   – Поэтому проводите меня наверх, в свою спальню.

Глава 14

   Поднимаясь по лестнице, Феба слышала за собой осторожные шаги: виконт не пытался дотронуться до нее, но она все равно каждой клеточкой ощущала его присутствие.
   Когда они двинулись по галерее в центральную часть дома, Деверелл поравнялся с ней.
   – Где находится комната Эдит? – неожиданно спросил он.
   – В глубине дома. Ее окна выходят в сад, – ответила Феба.
   У ее тети был чуткий сон, и она предпочитала тихие комнаты, куда не доносились посторонние звуки. Кроме того, Эдит, опасаясь, что ее может замучить бессонница, обычно пила на ночь снотворное и спокойно спала до самого утра.
   – А где ваша горничная?
   – Она спит.
   Служанка обычно не ждала возвращения своей госпожи в ночи, когда та проводила операции по спасению попавших в беду девушек. Если Фебе необходима была ее помощь или ей нужно было что-нибудь срочно обсудить со Скиннер, она будила ее.
   Подойдя к двери своей комнаты, Феба вдруг явственно осознала, что находится наедине с мужчиной глубокой ночью и поблизости нет никого, кто мог бы прибежать на ее крик, прийти ей на помощь в трудную минуту. Деверелл был искусным, опытным любовником, привыкшим брать от жизни все, чего ему хотелось, а это значило, что он способен сделать с ней все, что угодно, и уж точно на этот раз овладеет ею. Странно, но мысль об этом не вызывала у нее страха; Феба испытывала лишь сильное волнение и трепетала от предвкушения. Более того, она сама стремилась к близости с ним! И все же в глубине ее души таился страх: она боялась, что в последнюю минуту волна привычного отчаяния накатит на нее и ею овладеет паника.
   Надеясь, что этого все же не случится, Феба отважно переступила порог своей спальни, и виконт, войдя вслед за ней, закрыл дверь. Затем он с любопытством огляделся вокруг. В глаза ему сразу же бросилась большая кровать под опиравшимся на четыре столба балдахином из изумрудного шелка; полог был откинут и перевязан золотистым шнуром с кисточками. По обеим сторонам от кровати, резная спинка которой была вплотную придвинута к стене, располагались окна, выходившие на улицу. Портьеры на окнах были плотно задернуты, и помещение освещалось лишь мерцавшей масляной лампой, стоявшей на туалетном столике.
   Обведя взглядом спальню, виконт заметил многочисленные трехсвечные канделябры, стоявшие на комоде, на ночных прикроватных столиках и небольшом инкрустированном столе, за которым Феба обычно завтракала.
   – Зажгите их, – распорядился он, указывая на канделябры.
   Феба затрепетала от звука его глубокого повелительного голоса. Она вспомнила слова виконта о том, что ему нужны кровать и много света, потому что он хочет видеть лицо возлюбленной в момент соития. Она помнила тон, которым это было сказано: в нем сквозило обещание сделать ее счастливой…
   Зажигая свечи, Феба чувствовала, как сжимается ее сердце в предвкушении того наслаждения, которое ждет ее впереди. Услышав за спиной звук шагов Деверелла, она обернулась и увидела, что он поставил еще по одному канделябру на ночные столики, а инкрустированный стол, снабженный откидной доской, разложил во всю длину и придвинул к изножью кровати.
   – Поставьте свечи и сюда тоже, – приказал он.
   Феба повиновалась, и виконт с довольным видом окинул взглядом залитую золотистым светом кровать.
   – Превосходно, просто превосходно!
   Подойдя к Фебе, он обнял ее и привлек к себе, а затем, подняв ее лицо за подбородок, заглянул ей в глаза.
   – Теперь вы должны выполнить мое следующее требование.
   Фебу бросило в жар, она вспомнила, что он хотел видеть ее совершенно нагой, и потупилась.
   Положив большой палец на ее подбородок, виконт раскрыл ее губы, как бутон розы, и его язык проник в рот партнерши. Это была любовная игра, которую Феба постигала с его помощью, самозабвенно предаваясь ей. Деверелл обещал многому научить ее, и она хотела быть усердной ученицей.
   Прервав поцелуй, виконт слегка отстранился.
   – Снимите корсаж, – приказал он.
   Феба без колебаний быстро расстегнула крохотные пуговицы на закрытом платье с длинными рукавами, состоявшем из лифа и юбки, которые снимались по отдельности. Хотя Деверелл еще не ласкал ее грудь, она налилась и отяжелела, и Фебе показалось, что корсаж стал ей тесен, поэтому она с радостью избавилась от него.
   Пока она возилась с застежкой, виконт положил ладони на ее ягодицы и прижал их к своим бедрам. Феба тут же почувствовала, как в низ ее живота уперся его затвердевший член.
   Наконец она распахнула лиф платья и хотела уже снять его, но тут Деверелл припал губами к ее соску и стал сосать его через тонкую ткань нижней сорочки, которая сразу же стала влажной. У Фебы перехватило дыхание, закружилась голова, и она застонала.
   Виконт снял с нее лиф и бросил его на пол.
   Подняв руки, Феба погрузила пальцы в его густые волосы и, притянув к себе его голову, впилась в его губы, а он, страстно отвечая ей, стал мять ее ягодицы.
   По телу Фебы пробежали волны дрожи, кровь забурлила в ее жилах.
   Внезапно Деверелл отстранился от нее; его дыхание сделалось учащенным и прерывистым.
   – А теперь снимите юбку и нижнее белье, – хрипло произнес он.
   Феба не раздумывая стала развязывать пояс, и тут до ее сознания дошел смысл происходящего: виконт рассматривал ее наготу как подарок в знак благодарности ему. Она знала, что в его объятиях ее ждет настоящее блаженство, и была рада подарить ему то, чего он так страстно жаждал.
   Ее юбка и нижнее белье упали на пол, и Джослин стал с наслаждением ласкать ее обнаженное тело. Их губы слились в поцелуе; и на этот раз никто из них уже не сдерживал бурные эмоции и пылкие желания.
   Ласки Джослина возбуждали Фебу, разжигали огонь в ее крови. Их поцелуй становился все более страстным, все более исступленным, но, почувствовав, что ей не хватает воздуха, Феба вынуждена была прервать его.
   Тут же пальцы виконта впились в ее тугой сосок, и когда Феба закричала, он снова запечатал ей рот поцелуем.
   Судорога пробежала по ее телу, и она начала выгибать спину в объятиях Деверелла, крепче прижимаясь обнаженной грудью к его сюртуку; ее кожа горела от возбуждения, в ней трепетала каждая жилка от безумного желания слиться воедино с этим сильным, властным человеком, посвящавшим ее в таинства любви.
   Ладони виконта исступленно гладили плечи, спину и ягодицы Фебы, и от каждого его прикосновения ее бросало в жар. Внезапно его рука скользнула по ее животу вниз, и пальцы затрепетали в завитках лобка. Выдвинув колено вперед, виконт раздвинул ноги Фебы, и его рука проникла в ее промежность. С удовлетворением отметив, что лоно горячее и влажное, он погрузил в него сначала один, а затем два пальца.
   Ногти Фебы впились в его плечи. Чувствуя движение ловких пальцев внутри себя, она запрокинула голову и стала, закусив губу в экстазе, мотать ею из стороны в сторону. Тогда виконт увеличил темп, с каждым разом погружая пальцы все глубже.
   Феба тяжело надрывно дышала; ее сердце колотилось так сильно, что ей казалось, оно сейчас выскочит из груди. Волны судорог пробегали по ее телу.
   Он вошел глубже, и она повисла на его шее, почти лишившись чувств. Тогда Джослин подхватил Фебу на руки, отнес ее на кровать и, отбросив в сторону покрывало, положил на простыни. Рыжие волосы Фебы рассыпались по подушке, и вокруг ее головы, казалось, заполыхало золотистое пламя, а он, разведя ее руки и ноги в стороны, выставил таким образом напоказ все ее прелести.
   Феба вспыхнула от смущения, чувствуя, что Деверелл пожирает ее жадным взглядом. Не сводя глаз с ее роскошного нагого тела, он стал сбрасывать с себя одежду.
   Комната и распростертая на кровати красавица были залиты золотистым светом горящих свечей, и это не могло не возбуждать Деверелла. От мысли о том, что он неотрывно смотрит на нее, Фебу бросало в жар, но ее решимость отдаться ему оставалась непоколебимой.
   Взглянув на его мускулистую грудь и живот, по которому вниз спускалась полоска черных волос, на его широкие плечи, сильные руки и мощную шею, Феба затрепетала. Прежде его намерения, которые он и не думал скрывать, испугали бы ее, в ней ожили бы былые страхи, и она впала бы в панику, но сей час она совсем не боялась того, что должно было вскоре случиться.
   Наконец брюки виконта упали на пол, и он предстал перед Фебой во всем великолепии своей наготы, а когда их взгляды встретились, она увидела в его глазах жадное желание овладеть ею и протянула к нему руки, предлагая любимому всю себя без остатка.