Мишель МАРТИН
УКРАДЕННЫЕ СЕРДЦА

1

   Тесс отправила в рот очередную шоколадную конфету и забралась в горячую ванну, полную ароматной пены, не забыв прихватить с собой последний номер «Вэнити Фэр». Она обожала этот журнал. Светские хроники, рассказывающие об изобилующей событиями жизни богачей, сплетни и скандальные истории, связанные с именами взбалмошных и капризных звезд шоу-бизнеса, — все это безумно ей нравилось. Листая страницы в поисках статьи о последнем шумном скандале в Голливуде, Тесс наткнулась на рекламу ювелирной фирмы «Тиффани» — фотографию великолепного изумрудного гарнитура. У нее перехватило дыхание при виде изящных сережек и сверкающего колье. Разглядывая рекламу, Тесс задумалась, а не пора ли снова наведаться в ювелирный магазин?
   В эти мгновения жизнь казалась ей прекрасной: из проигрывателя компакт-дисков негромко лилась музыка Дебюсси, рядом с ванной на столике лежала большая коробка с ее любимыми шоколадными конфетами, у нее была интересная, увлекательная работа, которой она дорожила, и Тесс, молодая женщина, полная сил и здоровья, просто не знала, чего еще можно желать в жизни.
   Нежась в сладкой истоме, Тесс дважды добавляла в ванну горячую воду. Наконец она решила, что пора выходить и заняться делами. По правде говоря, особых дел у нее не было и ей совсем не хотелось расставаться с теплой ванной, но в коробке кончились конфеты. Любовь к шоколаду была ее единственной слабостью — так считала сама Тесс. Но с этим недостатком она прекрасно мирилась и никогда лишний раз не отказывала себе в нежных, тающих во рту конфетах. На самом деле у нее была еще одна слабость — драгоценности. Однако кражу драгоценностей Тесс не воспринимала всерьез, успокаивая себя тем, что занимается этим ради спортивного интереса.
   Умиротворенно вздохнув, Тесс выбралась из ванны. Первая половина дня прошла великолепно. Она насухо вытерлась пушистым полотенцем и накинула на себя банный халат. К тому времени Дебюсси ей наскучил и она решила послушать Равеля. Тесс уже направилась к проигрывателю, чтобы сменить диск, когда раздался звонок в дверь. Разомлевшая от горячей ванны, она прошлепала босиком по паркетному полу гостиной и открыла входную дверь. — Вот ты и попалась, детка! У Тесс потемнело в глазах. Ухватившись за массивную дверь, она уставилась на нежданного гостя.
   — Берт? — еле выговорила она, не веря своим глазам.
   Берт радостно загоготал в ответ. Резкий смех гулким эхом отозвался в прихожей.
   — Милая моя, если бы ты могла видеть сейчас свое лицо! Я что, похож на полицейского?
   У Тесс закружилась голова. Ей казалось, что она падает в бездонную пропасть. Придя в себя, она перевела дыхание.
   — Я просто не ожидала увидеть тебя, Берт, ведь прошло уже семь лет. Я слышала, что ты подался в Австралию, а потом — куда-то в Южную Америку…
   — Ты меня впустишь или мне так и стоять в дверях?
   Тесс застыла в замешательстве. Зачем он пожаловал? Как отыскал ее дом? Что ему нужно от нее?
   — Конечно, Берт: Да-да, заходи.
   Тесс отошла в сторону и жестом пригласила его. Ввалившись в прихожую, высоченный Берт — настоящий гигант — неспешно направился в гостиную. Когда он проходил мимо нее, Тесс отметила про себя, что он пользовался той же туалетной водой, что и раньше.
   — Недурно, совсем недурно, — заметил Берт, оглядываясь по сторонам. Он по ступенькам спустился в гостиную, рассматривая с видом знатока картины на стенах, и с восхищением присвистнул, обнаружив подлинники Моне, Матисса и Дега. Затем скользнул оценивающим взглядом по мебели. Сплошной антиквариат! Мебель темного дерева, сделанная знаменитейшими европейскими мастерами прошлых веков, великолепно смотрелась на фоне бледно-розовых обоев.
   — Как тебе удалось отхватить такую роскошную квартирку здесь, на Манхэттене?
   — Ну-у… Вообще-то очень просто, — запинаясь, начала Тесс. — Хозяева уехали на несколько месяцев в Европу, и я… э-э-э… одним словом, я согласилась присмотреть за домом.
   Берт одобрительно хмыкнул:
   — Ха! Вот это я понимаю! Ловко устроилась! Я всегда говорил, что ты не пропадешь одна, ты была самой способной из всех моих учениц. Мне нравилось работать с тобой в ларе. Я горжусь тобой, детка.
   — Спасибо, Берт. Э-э-э… не хочешь пива?
   — Не откажусь. — Он расхаживал с хозяйским видом по комнате. — Только не предлагай мне ту бурду, которую в этой стране почему-то называют пивом, — проворчал Берт. Не найдя для себя подходящего кресла, он уселся на кушетку.
   — Для тебя у меня найдется кое-что получше, — заверила его Тесс. — В холодильнике есть хорошее пиво. Твое любимое, — поспешила добавить она и выскользнула из гостиной.
   На кухне Тесс чуть расслабилась, и ее сразу же стало знобить. Опустившись без сил на стул, она сжалась и обхватила себя руками, чтобы унять предательскую дрожь. Но это не помогло. Ей было холодно и страшно, ее по-прежнему трясло, а тут еще к горлу подкатила противная тошнота.
   «Берт считает, что я ему всем обязана. Назвал меня своей ученицей. Кошмар!»
   А самое ужасное, что Берт отчасти прав. Они проработали вместе не один год, и она многому у него научилась.
   Тошнота усилилась. Тесс бросилась к раковине. Только бы Берт ничего не услышал. Непослушными пальцами она открыла кран холодной воды и прополоскала рот, а затем хорошенько умылась.
   «Вот уж никогда не думала, что буду так психовать из-за его прихода», — горько усмехнулась Тесс.
   С трудом передвигая ослабевшие ноги, она подошла к буфетной стойке, достала высокий бокал, затем вынула из холодильника пиво. Откупорив бутылку, она начала осторожно наливать бокал, следя за тем, чтобы не перелить через край. Берт терпеть не мог, если добро понапрасну пропадало.
   Наблюдая за оседающей пеной, Тесс принялась ругать себя на все лады: «Чего ты боишься, дурочка? Не раскисай. Раз ты считаешь себя профессионалом, то собери всю волю в кулак. Сегодня ты должна быть на высоте. Прояви свою выдержку. Прошли времена, когда Берт мог запугать тебя одним взглядом. С тех пор многое изменилось».
   От этих мыслей Тесс немного успокоилась. Кто такой Берт? Теперь он не может командовать и распоряжаться ею, как раньше. Так стоит ли беспокоиться? Он ничего не знает о том, чем она занималась все эти годы. А если вдруг захочет разнюхать какие-нибудь подробности, то черта с два у него это получится. Недаром же она ото всех скрывалась последние семь лет.
   Интересно, с чего это он заявился?
   Ничего хорошего ей в голову не пришло. Она знала только одно, что Берт хитрый, как лис, — нипочем не догадаешься, что у него на уме. Вряд ли он пришел поинтересоваться, как она устроилась в жизни. Тогда чего он от нее хочет? Зачем выследил ее? Почему пришел именно сейчас? Исчезнувшая было дрожь в руках вновь появилась.
   «А ну, прекрати психовать!» — приказала себе Тесс и больно ткнула себя кулаком в бок. Это помогло. От чувствительного удара все страхи разом исчезли и она смогла наконец собраться с мыслями. В первую очередь нужно выяснить, с чем пожаловал Берт.
   Она вернулась в гостиную и подала Берту пиво, а сама устроилась в кресле напротив. Изобразив на лице сердечную улыбку, Тесс начала свои расспросы. В первую очередь она поинтересовалась, чем он занимался в Южной Америке. Берт мгновенно оживился и прямо-таки залился соловьем, рассказывая о своих «подвигах». Он мог говорить часами о себе, своих успехах и, конечно, о деньгах. Разговоры на другие темы он считал пустой тратой времени.
   Тесс слушала его с преувеличенным вниманием, не пропуская ни слова, словно он повествовал о чем-то жизненно важном. Берт же горделиво перечислял многочисленные махинации, которые ему удалось благополучно провернуть за семь последних лет.
   Откинувшись на спинку кресла, Тесс изучала Берта. Когда впервые, будучи еще ребенком, она увидела его, он ей показался просто гигантом. Сейчас она убедилась, что это не была игра детского воображения. Берт действительно был очень высоким — под два метра. Он по-прежнему оставался в прекрасной физической форме, хотя и слегка располнел. Казалось, что он стал этаким добродушным увальнем. Его движения приобрели некоторую степенность и даже величавость. Но Тесс знала, что внешность обманчива, а уж если речь идет о Берте, то и подавно.
   Некогда густая темно-русая шевелюра Берта порядком поредела, у него появились залысины.
   Теперь Берт отдавал предпочтение итальянской одежде и обуви. На его запястье тускло поблескивал «Ролекс». Шелковая рубашка, расстегнутая до живота, не скрывала широкой волосатой груди, на которой висела массивная золотая цепочка. Глядя на него и слушая его хвастливый рассказ, Тесс подумала, что в Южной Америке удача явно ему сопутствовала. Торговля кокаином — грязный бизнес. Но она знала, что Берт плевать хотел на мораль — его интересовали только деньги.
   — Если твои дела так хорошо шли в Южной Америке, то я не понимаю, почему ты вернулся в Штаты? — спросила Тесс, воспользовавшись паузой, возникшей, когда Берт надолго приложился к бокалу с пивом.
   — Там я был всего лишь мелкой сошкой, детка. Мне доставались какие-то жалкие крохи, — грустно вздохнув, посетовал Берт.
   — А когда ты захотел развернуться, на тебя «наехали» местные воротилы?
   — Да еще как! Зажали меня со всех сторон. Ну да это давняя история. — Берт небрежно махнул огромной ручищей, отгоняя неприятные воспоминания, словно назойливого комара. — Я решил вернуться домой, чтобы вместе с самой ловкой и способной моей ученицей провернуть последнее дельце, которое нас обогатит на всю жизнь. Ты сейчас работаешь?
   Тесс хитро улыбнулась:
   — Да так, кое-что наклевывается. Я тут подумываю о кое-каких изумрудах. Но это может и подождать. А что предлагаешь ты?
   — Сказочное Эльдорадо, детка. Как только ко мне в руки попала эта информация, я сразу же подумал о тебе и о том, чтобы взять тебя в дело. Мы станем богатыми и будем купаться в роскоши. О таких деньгах я и мечтать не мог, а ты ведь знаешь, я люблю размах.
   Берт даже не спросил, как она жила все эти годы. «Он все тот же, — подумала Тесс. — Думает только о деньгах и наверняка уверен, что раз предлагает с ним работать, то я, ни секунды не раздумывая, стану его сообщницей и со слезами благодарности брошусь к нему на шею».
   Ну что же, было бы крайне глупо разочаровывать Берта, и Тесс, сделав вид, что заинтригована, попросила его продолжить.
   — Ты когда-нибудь слышала об Элизабет Кушман? — полюбопытствовал он. Тесс отрицательно покачала головой, хотя это имя ей показалось знакомым. Берт недовольно хмыкнул и начал объяснять:
   — Она была похищена ребенком лет двадцать тому назад. Ее так и не нашли. Так вот, Элизабет была единственной прямой наследницей в семействе Кушманов. Они владеют обширной сетью аукционов. Ну об этом ты хоть слышала?
   Тесс вытянула ноги, положив их одну на другую. Она вспомнила, что не раз читала в газетах об этом известном семействе. Теперь она знала, что от нее ждет Берт, что ему надо ответить и как повести себя в разговоре с ним. Тесс вновь почувствовала себя в своей стихии, словно вернулась в прошлое.
   — Да об этом, наверное, каждый знает. Их аукционный дом считается одним из лучших. Это влиятельная аристократическая семья. Они ворочают астрономическими суммами, обладают огромным престижем и у них большая власть.
   Берт одобрительно хмыкнул:
   — Ха! Молодец, все верно. Однако ты забыла об одном: им принадлежит уникальное изумрудное ожерелье работы Фарли — просто чудесная вещица!
   Тесс недоверчиво уставилась на него.
   — Неужели оно у них? А я и не знала.
   — Вижу, тебя это заинтересовало, не так ли? — Берт хитро посмотрел на нее. — Старик Кушман умер восемь месяцев назад. Его сын, отец Элизабет, покончил с собой год спустя после исчезновения дочери. Думаю, что ему не давало покоя чувство собственной вины, вот он и наложил на себя руки. Ты же знаешь, какие слабаки эти богатей. Мать девочки погибла несколько лет назад. Несчастный случай — ее сбросила лошадь. Так что не осталось ни одного прямого наследника многомиллионного состояния. Все вокруг только и судачат, кому оно теперь достанется?
   — Вместе с изумрудным ожерельем?
   — Естественно, — кивнул Берт, теребя золотую цепочку на груди. — Жива бабка девочки, и неизвестно, сколько лет еще протянет. По моим сведениям, она еще та старушенция, себе на уме и отличается крутым нравом. Именно она сейчас управляет всеми делами, она и назначит наследника. Теперь о том, какова будет твоя роль. По сложившейся из поколения в поколение традиции, старшей дочери в семействе в день, когда ей исполняется двадцать один год, передается изумрудное ожерелье, которое хранится у нее до конца жизни. Мы разыграем маленький спектакль: я представлю тебя старой Кушман как ее внучку, которая была похищена много лет тому назад. Я расскажу старухе, как я познакомился с тобой, то есть с Элизабет. У меня есть правдоподобная версия, но о ней мы поговорим чуть позже. Если ты хорошо сыграешь роль Элизабет, то старая Кушман ничего не заподозрит и отдаст тебе ожерелье Фарли.
   Тесс удивленно разинула рот, а затем, не совладав с собой, громко расхохоталась. Ну и дела! Берт мог бы придумать что-нибудь получше. Да это же нелепо, просто абсурдно — она в роли Элизабет!
   — Ты что, хочешь заснять все это на скрытую видеокамеру, а затем отослать пленку на телевидение в передачу «Самые смешные истории», да? — сквозь смех произнесла она.
   — Я пришел к тебе с деловым предложением, Тесс, и говорю совершенно серьезно. Мне не до шуток!
   В его голосе зазвучал металл, и у Тесс мгновенно пропало всякое желание смеяться. Она слишком хорошо помнила этот ледяной тон. Однажды, давным-давно, она вот так же пренебрежительно отнеслась к его словам, и Берт ее жестоко избил. Шрам, оставшийся у нее на виске, иногда начинал ныть, напоминая о прошлом.
   — Извини, Берт, просто все так неожиданно, — произнесла Тесс, виновато опустив глаза. — Твое предложение застало меня врасплох. Я и вправду не понимаю, как мы разыграем этот спектакль. Старуха нам ни за что не поверит. Кроме того, ты прекрасно знаешь, что я рано осталась без родителей, можно сказать — сирота без роду и племени, во мне нет крови благородных предков-аристократов.
   Берт подался вперед и критическим взглядом медленно осмотрел ее с ног до головы. От такого бесцеремонного разглядывания Тесс чуть было не вспылила, но вовремя одумалась. Берт откинулся назад и сказал:
   — Люди, не знающие своих корней, — хорошие актеры, потому что им всю жизнь приходится себя за кого-то выдавать. Я поработаю над тобой, научу кое-чему, и ты прекрасно справишься со своей ролью. А актриса из тебя великолепная — уж я-то это знаю. Мне удалось достать фотографии Элизабет и ее родителей. Ты и внешне на них похожа, хотя, по правде говоря, внешнее сходство в этом деле не имеет особого значения. Главное — это правильно, то есть с умом и натурально, разыграть спектакль. Я привык работать наверняка и уверен, что проколов в этом деле не будет. Тебе не придется накладывать грим, перекрашивать волосы или пользоваться контактными линзами; весь этот маскарад не потребуется. Ты и так идеально подходишь на роль Элизабет.
   — Не так-то легко будет обвести вокруг пальца старуху, — с сомнением покачала головой Тесс. Берт отмахнулся от нее.
   — Да брось ты — дело верное. Я собрал довольно полную информацию об этом семействе и пропавшей девочке. Если умело использовать ее, то успех нам обеспечен. Как только ожерелье будет в наших руках, мы мгновенно испаримся, исчезнем без следа, словно нас поглотил Бермудский треугольник. У меня есть знакомый коллекционер, который нам отвалит за ожерелье изрядный куш. Кстати, ты знаешь, сколько оно стоит? Ни много ни мало сорок четыре миллиона долларов. Мы поделим денежки и расстанемся, каждый пойдет своей дорожкой. Ну как?
   — Не знаю, Берт, — с сомнением протянула Тесс.
   — Я тебе больше скажу: у старухи уже побывало десятка три самозванок, претендующих на наследство. И что? Старуха, естественно, в считанные часы их раскусила и выставила за дверь. А почему? Да потому, что все они были дилетантками. Пошли на серьезное дело, толком не подготовившись, практически ничего не зная ни об Элизабет, ни о ее родителях. Так, что-то и где-то услышали и решили попытать счастья. У меня же самая подробная информация: кто, когда и чем в этом семействе занимался, вкусы, характеры, привычки… даже известно, кто и когда чихнул. Ну как, согласна?
   — А какова будет моя доля? Берт пожал могучими плечами.
   — Как обычно.
   Рассмеявшись, Тесс покачала головой:
   — Нет, Берт, так не пойдет. Я уже выросла, теперь меня не облапошишь просто так. Мало же ты ценишь свою лучшую ученицу! Каких-то десять процентов, фу! — фыркнула Тесс. — Работа опасная, рисковать буду только я — нет, я хочу ровно половину.
   Серые глаза Берта превратились в узенькие щелочки.
   — Ты знаешь, я не люблю, когда мне перечат, особенно тогда, когда речь идет о деньгах, — категорично заявил Берт. — Или соглашайся на десятую часть, или мы с тобой расстаемся. Тесс и не думала сдаваться.
   — Где ты найдешь другую хорошую актрису, а? А если найдешь, кто из них сможет профессионально вскрыть сейф? Так-то, Берт. Кто кому нужен: ты — мне или я — тебе? Не забывай: не я звала тебя, ты сам ко мне пришел.
   Берт буравил ее стальным взглядом.
   — Не играй со мной в эти игры, крошка. Я научил тебя всему. Твои уловки я вижу насквозь и наперед знаю, что ты скажешь или сделаешь.
   — Ну что же, ты прав, — тихо произнесла Тесс. — Но я уже не маленькая девочка, Берт. Вот уже семь лет, как я работаю самостоятельно, без твоей помощи, и вполне довольна своей жизнью. Я не спорю, как профессионал ты опытнее меня, но ты больше не командуешь мною. В этом деле я хочу быть твоим полноправным партнером. Но, естественно, решения будешь принимать ты.
   На несколько мгновений в комнате воцарилась тишина.
   — Знаешь, — наконец вымолвил Берт, — не понимаю, о чем тут вообще спорить. Мы сделаем так: если тебе мало десяти процентов за ожерелье, то в конце концов ты можешь продолжить спектакль. Справишься со своей ролью, получишь огромную финансовую империю, тебе достанутся сотни миллионов долларов.
   — А тебе?
   — Меня интересует только ожерелье. — Берт отвел глаза в сторону.
   Тесс так и подмывало расхохотаться, но она сдержалась. Она догадалась, что у Берта на уме. Все он врет. За те шесть лет, что Тесс на него работала, он научил ее многим вещам, в том числе и тонкостям мошенничества. Правда, она вкалывала фактически задарма и полностью зависела от Берта, о чем, кстати, он ежедневно напоминал ей. Но за это время Тесс изучила Берта. Зная его как облупленного, она ни на йоту не сомневалась, что Берт затеял это дело не ради фамильной драгоценности Кушманов. Он всегда играл по-крупному. Изумрудное ожерелье — это мелочь, так сказать, наживка, которую он приготовил только для нее, чтобы вовлечь в дело.
   — Так ты предлагаешь мне продолжить игру до тех пор, пока старая Кушман не отдаст концы и я не получу ее миллионы? — с задумчивым видом переспросила Тесс.
   — Верно, детка!
   — Да, заманчивая идея, — произнесла Тесс, вновь откинувшись на спинку кресла. — Но если я передам тебе колье, то не смогу больше оставаться в доме Кушманов, ведь так? Старушка в ярости начнет рвать и метать, как только узнает о пропаже семейной реликвии.
   — Мы заменим ожерелье искусной подделкой.
   — Хорошо. Но я боюсь, что может случиться и такое: я отдам тебе ожерелье, а через какое-то время, скажем через год, старой Кушман вдруг взбредет в голову, что я никакая не Элизабет, а самозванка, и она выставит меня за дверь пинком под зад, что тогда? У тебя будет ожерелье, а что у меня? Плакали мои денежки?"
   — Угу, — кивнул Берт, — ты останешься ни с чем. Сама решай, что тебя больше прельщает: или десять процентов за ожерелье Фарли, или целая финансовая империя. Правда, на какое-то время тебе придется набраться терпения и подождать, пока старуха не окочурится. Зато потом у тебя будут миллионы. Что ты выбираешь?
   — Ха, и ты еще спрашиваешь! — усмехнулась Тесс. — Я всегда мечтала о богатстве, и мне кажется, что я стану достойной наследницей сказочного состояния.
   Берт внимательно посмотрел на нее и ухмыльнулся.
   — Безусловно.
   — Итак, к делу. Мне не терпится начать наш спектакль.
   Весь следующий час Берт посвящал ее в детали. Слушая его дерзкий и хитроумный план, Тесс невольно пришла в восхищение. Да, Берт не потерял былой хватки. Сейчас она не сомневалась в успехе, хотя поначалу его затея показалась ей просто фантастической. Не сомневалась она и в том, что Берт метит урвать громадный кусок из баснословного состояния Кушманов. Не в правилах Берта довольствоваться малым, когда можно заполучить гораздо больше.
   Он достал фотографии Кушманов. Тесс подолгу задерживала взгляд на каждом снимке, всматриваясь в лица людей, которые в скором времени станут ее новой семьей. Берт сказал, что пара недель уйдет на тщательную подготовку к предстоящему спектаклю, но зато потом Тесс сможет без всякой опаски появиться в доме Кушманов и потребовать то, на что у нее нет абсолютно никаких прав.
   — Вот, обрати особое внимание, — Берт протянул ей последнюю фотографию. — Этого малого тебе предстоит обработать. Он крепкий орешек.
   На фотографии она увидела молодого мужчину лет тридцати пяти. Густые и длинные темно-русые волосы были аккуратно зачесаны назад, зеленые глаза смотрели неприветливо, а тонкие губы были плотно сжаты. Строгие черты лица выдавали в нем сильную и целеустремленную натуру. «Типичный циник», — подумала Тесс. Фотография была небольшой — этот человек был виден лишь до груди, и судить о его росте было трудно. Однако, глядя на его широкие плечи, Тесс прикинула, что Бог вряд ли обидел его силой.
   — Кто он такой? — спросила Тесс.
   — Люк Мэнсфилд, личный адвокат Кушманов.
   Тесс удивленно воскликнула:
   — Тот самый Мэнсфилд? Из адвокатской конторы «Мэнсфилд и Ропер»?
   — Точно.
   — Да брось ты, Берт! Этот Мэнсфилд обыкновенный сынок из богатой семьи. Занимается тем, что избавляет от решетки отпрысков других богатых родителей. В светских хрониках я часто встречала его фамилию. На приемах появляется каждый раз с новыми спутницами. Не беспокойся — я найду к нему нужный подход.
   Злой взгляд Берта пригвоздил ее к креслу.
   — Детка, уж не думаешь ли ты, что знаешь об этом деле больше моего? Он — твой самый опасный противник. Этот красавец — решительный и суровый человек. Вот увидишь, он еще доставит нам хлопот. Ты должна заняться им в первую очередь.
   Нахмурившись, Тесс вновь принялась разглядывать фотографию. Подумаешь, обычный светский хлыщ. Неужели этот парень может быть опасен? «Конечно, он не выглядит добродушным тюфяком, но справиться с ним — раз плюнуть. Окручу его в два счета», — подумала Тесс.
   — Ладно, если ты так настаиваешь, — с недовольным видом пробормотала Тесс, откладывая фотографию в сторону.
   — Не играй с огнем, детка. Похоже, что ты кое-что подзабыла из моих уроков. — Стальные, холодные глаза Берта сверлили Тесс. — Заруби себе на носу — мои решения не обсуждаются, не оспариваются, а строго выполняются. Будешь делать то, что я прикажу. Ясно?
   Он поднялся с кушетки и грозно навис над Тесс. В этот момент он был похож на свирепого монстра, скорого на расправу.
   — Да, Берт, — кротко ответила Тесс, глядя на него снизу вверх. Она вновь чувствовала себя запуганной маленькой девочкой.
   Наконец Берт ушел. Тесс осторожно закрыла за ним входную дверь, а затем, развернувшись лицом к гостиной, прислонилась спиной к стене и отрешенно уставилась в пустоту. Ей казалось, что привычный мир рушится с огромной скоростью и что остановить это уже нельзя. Все стало вдруг чужим и далеким.
   Ей не верилось, что судьба вновь свела ее с Бертом и что они будут работать вместе, как и прежде. Тесс вспомнила о том, как однажды удача им улыбнулась и они поживились бриллиантовыми украшениями от Картье. А в другой раз они обчистили тайную галерею частного коллекционера, и им в руки попала малоизвестная картина Рубенса, с которой весь мир уже распростился, считая ее навсегда утерянной. Но сегодня Берт замахнулся на более серьезное дело. Дерзкое мошенничество и похищение уникального изумрудного ожерелья — вот что он готовится провернуть в ближайшие дни.
   А она, сирота без роду-племени, которая даже не знает своего настоящего имени, в скором времени станет Элизабет Кушман, наследницей богатейшего и старейшего аристократического рода в Соединенных Штатах. Благодаря удачному стечению обстоятельств у нее появилась серьезная работа, о которой можно было только мечтать.
   — Не спеши радоваться, — недовольно пробормотала Тесс.
   Она подошла к камину, облицованному розовым мрамором, над которым висело в шикарной позолоченной раме огромное зеркало, и принялась разглядывать себя. Она была невысокой, ростом всего лишь около пяти футов, и не отличалась идеальной красотой. Ну и что! Старой Джейн Кушман нужна наследница, а не утонченная красавица. По цвету волос и глаз Тесс могла бы претендовать на близкое родство разве что с Джоном Кушманом. К своему сожалению, никакого сходства с матерью Элизабет — Женни Кушман — она в себе не обнаружила. Зато у Тесс было одно неоспоримое достоинство — огромная сила воли, которая не раз выручала ее в сложных ситуациях.
   Тесс в раздумье отвернулась от зеркала, барабаня пальцами по мраморной облицовке камина. Она чувствовала, что внутри ее растет решимость, что она становится все более собранной и сосредоточенной. Такое с ней случалось всякий раз, когда предстояла большая работа. Господи, сколько времени она мечтала, что ей выпадет шанс вновь встретиться с Бертом. Наконец это случилось. Берт сам назначил ставки и сделал свой ход. Теперь она сделает все возможное, чтобы выйти победителем из этой игры.