— Лично я намерен обставить всех, — заявил Билли Рэй и сделал приличный глоток бурбона, — а потом на выигранные деньги совершить небольшую развлекательную поездку в Мексику. Уж я им задам жару! Пусть знают, как умеют развлекаться настоящие мужчины.
   Мэйджорс поднялся из-за стола.
   — Турнир начинается ровно в восемь. Не опаздывайте. Мне пора вниз, надо еще кое-что организовать, проследить, чтобы все шло как полагается. В начале восьмого я проведу пресс-конференцию.
   Билли Рэй проводил своих гостей и лег спать, попросив дежурную разбудить его в шесть часов вечера.
   Если удастся играть до самого конца, а он был настроен весьма решительно, то еще неизвестно, когда у него появится возможность хорошенько отдохнуть.
   Проснувшись от телефонного звонка дежурной, он встал, прошел в ванную и, налив горячей воды, погрузился в нее. Когда вода остыла, Билли Рэй вылез и вытерся. Побрился и тщательно оделся, не в повседневный костюм. Причесался и придирчивым взглядом осмотрел свои ботинки. Пожалуй, все в порядке.
   Прежде чем выйти из номера, подошел к туалетному столику, выдвинул средний ящик и вытащил оттуда пухлый коричневый хрустящий конверт. Билли Рэй заглянул в него, и на круглом лице заиграла довольная широкая улыбка. Конверт был битком набит стодолларовыми купюрами. Десять тысяч долларов. Он положил конверт во внутренний карман пиджака и вышел из номера, заперев за собой дверь.
   Внизу он буквально столкнулся с Джонни Доббсом. Тощий Джонни вырядился в новый костюм, надел белую шляпу с широкими полями и повязал черный галстук-шнурок.
   — Эк ты расфуфырился, Джонни, — усмехнулся Томпсон.
   — Великие дела предстоят. Билли Рэй. Хочешь выпить?
   — Ну, если только один стаканчик, дружище.
   В баре они встретили Френчи. Тот был в черном костюме с белой гарденией в петлице. Завидев Джонни и Билли Рэя, он заулыбался, показав крепкие белые зубы.
   — Ты просто вылитый владелец похоронного бюро, Френчи, — прогудел Билли Рэй, пожимая ему руку. — Давай-ка, присоединяйся к нам. Джонни угощает.
   — Ты откуда приехал? — спросил Доббс.
   — Из Сент-Луиса, — ответил Френчи. — Видел тут твоего старого дружка, Билли Рэй, гуляку Пита Хиггинса, л Томпсон хлопнул себя по ляжкам и расхохотался.
   Все уселись за стол.
   — Неужто еще жив?
   Джонни подозвал официантку и сделал заказ.
   — Пит теперь немного угомонился, остепенился.
   Женился и обзавелся двумя детишками. По крайней мере всем говорит, что это его жена, — рассказывал тем временем Френчи.
   — Ужасно, — вздохнул Джонни.
   Официантка принесла заказанное и исчезла.
   Доббс закурил и улыбнулся Френчи.
   — Не думал, что у тебя найдется десять кусков, Похоже, дела у тебя пошли неплохо.
   — Не. Взял взаймы. — Френчи пожал плечами. — Выигрыш пополам, если дойду до финиша. Кто разрабатывал правила?
   — Некоторые из нас, — ответил Джонни Доббс.
   — Если я что-нибудь смыслю в этой жизни, то это значит, что Билли Рэй приложил к этому свою руку. — Френчи со стуком поставил стакан. — А правду говорят, что брать в долг запрещено?
   — Френчи, чужие деньги хуже наркотика. Играй на свои, пока все не спустишь, — сказал Билли Рэй. — Что-то ты неважно выглядишь. Болел?
   Френчи засмеялся:
   — Не волнуйся, я еще покажу, на что способен. Я намерен собрать здесь богатый урожай.
   — Тогда выпьем за любезную нашу подругу, — поднял стакан Билли Рэй, — за госпожу Удачу!
   Они сдвинули стаканы, чокнулись и выпили.
 
   Сначала Мэйджорс хотел проводить турнир в основном помещении казино, но потом отказался от этой мысли. Толпы народа, шум, гам, суета, непрошеные советчики — словом, множество отвлекающих моментов. Это помешает игрокам сосредоточиться. В конце концов решили превратить одну из комнат отдыха в центральном холле в зал для проведения покерного турнира. Поставили восемь столов и соответствующее количество стульев для участников состязания. Тридцать четыре человека, только мужчины, внесли по десять тысяч. Место, где расставили столы, отгородили от остальной части зала толстыми бархатными канатами, протянутыми через тяжелые чугунные опоры, а вдоль этой ограды поставили через небольшие интервалы сотрудников службы безопасности в красной форме. Таким образом игроки останутся на виду у публики, но зато болельщики и любители давать советы не будут дышать им в затылок.
   Мэйджорс раздобыл большую черную доску, на которой написал имя каждого из участников. Доску установили на небольшом возвышении за баром, который на время турнира будет закрыт для доступа публики. Один бармен и одна официантка будут обслуживать исключительно участников состязания.
   Все телеграфные агентства были извещены о предстоящем событии. Газеты, радио — и телеканалы разнесли по стране весть о необычном мероприятии.
   Наплыв туристов оказался огромным. Такое было в новинку; всем хотелось своими глазами посмотреть на выдающихся игроков, рискующих солидными суммами. Правила проведения турнира вывесили на видных местах в центральном холле.
   Народ охал и ахал, узнав необходимое условие участия: желающий вступить в игру обязан положить перед собой на столе десять тысяч долларов.
   Мэйджорс случайно услышал разговор одной пары, мужчины и женщины средних лет.
   — Боже мой, Бен, сколько денег! — благоговейно понизив голос, воскликнула женщина, — Да-а-а. Тридцать четыре участника. — Бен быстренько подсчитал. — Значит, победителю достанется триста сорок тысяч долларов!
   За вычетом расходов, подумал Мэйджорс, процентов клубу и чаевых.
   Для обслуживания состязания выбрали восемь дилеров, которые уже заняли свои места. За каждым столом будет по четыре игрока и один работник казино — дилер, сдающий карты; еще два участника, которым не хватило места за столами, станут дожидаться своей очереди, которая придет, если кто-нибудь пожелает прекратить игру.
   Может, конечно, случиться и так, что этим двоим вообще не придется поиграть. Этот щекотливый вопрос и разъяснял сейчас Мэйджорс собравшимся зрителям и участникам. Места за столами распределялись жеребьевкой. Каждый должен был вытащить из барабана небольшой запечатанный конверт с номером, указывающим на место за одним из столов. Два конверта были пустыми.
   Все это Мэйджорс уже рассказал журналистам на пресс-конференции, а теперь готовился объявить об открытии Мирового покерного турнира. В зале было полно репортеров. Телевизионные камеры установлены, щелкают фотоаппараты, сверкают вспышки.
   Когда Мэйджорс объявлял имя очередного участника, болельщики дружно аплодировали.
   Фред Уайли пробормотал:
   — Черт побери, я просто чувствую себя кинозвездой!
   За одним столом с ним Мэйджорс увидел Томпсона. Тот уже начал обильно потеть и развязал галстук. Мэйджорсу и раньше приходилось наблюдать старину Билли Рэя в деле, и он знал: не долго ждать момента, когда он расстегнет ремень, снимет ботинки и будет шевелить под столом большими пальцами ног.
   Мэйджорс взглянул на часы.
   — Турнир объявляется открытым! — торжественно провозгласил он. — Желаю удачи каждому из участников!
   Раздались громкие аплодисменты.
   — Ну ладно, ребята, — сказал Билли Рэй, когда хлопки затихли, — вот вам для начала! — И он шлепнул перед собой пухлую пачку денег.

ЧАСТЬ 2
Деньги

   Брент Мэйджорс подошел к столу, за которым сидел Томпсон, и встал рядом с дилером, Чарли Флиндерсом. Тот взял новую, запечатанную колоду и пустил ее по кругу, чтобы каждый из четырех игроков имел возможность придирчиво осмотреть ее. Потом вскрыл упаковку, отбросил лишние карты и принялся тасовать.
   — Джентльмены, — обратился Флиндерс к сидящим за столом, — играем в покер, по пять карт, с открыванием. Ограничений в ставках нет. Каждый игрок держит деньги перед собой. Он не имеет права ни добавлять к начальной сумме, ни забирать выигрыш. Все понятно? Вопросы есть?
   — Черт побери, ты, похоже, думаешь, что мы здесь все любители-дилетанты. Нашел простачков, — проворчал Билли Рэй. — Сдавай лучше карты!
   Флиндерс остался невозмутимым.
   — Желаю удачи, джентльмены, — вежливо улыбнулся он. И начал сдавать.
   Мэйджорс направился к выходу. Когда он проходил через канаты возле одного из охранников, узнал в толпе зрителей пару молодоженов, Пола и Дебби Грин. Пожалуй, доводилось встречать и более счастливых новобрачных, подумал он. Пол жадным, каким-то голодным взглядом следил за игроками, а вот на лице его жены вообще отсутствовало всякое выражение.
   Мэйджорс подошел к ним.
   — Мистер и миссис Грин? Все в порядке?
   Пол метнул на него быстрый взгляд. Он казался возбужденным и почему-то испуганным. Улыбнулся деланно, с явным усилием.
   — Все прекрасно, мистер Мэйджорс. Покерный турнир — это просто замечательно. Подумывал сам поучаствовать… но я не слишком силен в покере.
   — Вернее сказать, у тебя нет десяти тысяч долларов, — едко заметила Дебби.
   Пол никак не отреагировал на ее слова, даже не посмотрел на жену.
   Мэйджорсу стало неловко.
   — Не хотите ли посмотреть наше вечернее шоу в ресторане?
   — Спасибо, мистер Мэйджорс, но мы уже поели, — ответил Пол.
   — Не имеет значения. На ужин вы все равно опоздали, а на шоу еще успеете. Оно начнется через пятнадцать минут.
   — Пол, давай сходим! — Дебби схватила мужа за руку, забыв недавнюю размолвку, или что там у них было еще. Лицо ее оживилось. — Ну пожалуйста, дорогой!
   — Э-э… Ладно… Хорошо, мистер Мэйджорс, спасибо.
   — Я провожу вас.
   Брент прошел через казино и направился в арку к концертному холлу. Некоторые говорили, что для открытия покерного турнира выбрано не самое лучшее время, что не следует начинать состязание, когда идет вечернее шоу. Но Мэйджорс посчитал, что концерт поможет уменьшить скопление зрителей на турнире.
   Заядлые игроки, да и те, кто интересуется покером из чистого любопытства, представляют собой совершенно особую породу людей и коренным образом отличаются от любителей концертов, развлекательных программ и всяческих шоу.
   Хотя представления здесь стоили гораздо дороже, чем в прежние годы в Лас-Вегасе, по доллару за билет, шоу «Клондайка» считались самыми лучшими среди ночных клубов страны. А встречали здесь артистов просто превосходно. Поначалу представления устраивали исключительно для привлечения туристов.
   Концертные залы при этом несли убытки. Но все рассчитывали, что толпы туристов будут проводить достаточно времени в казино, сорить деньгами до и после шоу, и таким образом потери окупятся.
   Все билеты на сегодняшнее представление, насколько было известно Мэйджорсу, давно раскупили.
   И все благодаря появлению в программе имени Фэлкона. Но Мэйджорс давно завел правило придерживать дюжину билетов на всякий случай — вдруг какой-нибудь важный гость пожелает развлечься или друзья неожиданно нагрянут.
   Мэйджорс подошел к столу, где продавали билеты, и, понизив голос, сказал сидящему там молодому человеку:
   — Проводите мистера и миссис Грин к столику.
   Они гости нашего клуба.
   Тот снисходительно наклонил голову, словно оказал Мэйджорсу царскую милость уже одним тем, что услышал его.
   — Отдыхайте, развлекайтесь, — обратился Мэйджорс к Гринам. — Вам приходилось раньше видеть Джей Ди Фэлкона?
   Они оба ответили отрицательно.
   — Это совсем не то, что нравится мне, — усмехнулся Мэйджорс, — но многие считают его великим артистом.
   Заметив, что церемонный распорядитель концертов недовольно нахмурился, Брент пожал плечами и отошел в сторону. На ходу достал сигару и тут же пожалел о сказанных словах. Если до хозяев «Клондайка» дойдет слух, что управляющий плохо отзывался о приглашенном ими артисте, они наверняка изрядно обозлятся. А то и чего похуже.
   Войдя в кабинет, Брент услышал звонок и снял трубку телефона.
   — 1 С вами хочет поговорить мистер Энтони Ринальдо — сообщила секретарша.
   Брент подумал: «Это совпадение неспроста, некий знак»..
   Он подождал, пока его соединят. Прозвучал вежливый голос:
   — Тони Ринальди.
   — Это Брент Мэйджорс, мистер Ринальди.
   — Что такое? Тони, пожалуйста. Называйте меня просто Тони! Эти формальности не по мне, запомните. — Ринальди хохотнул и, прежде чем Мэйджорс успел возразить, заговорил снова:
   — Послушайте, Брент, мы с вами уже предварительно договаривались о встрече. Так вот, пора нам увидеться.
   — Я в вашем распоряжении, мистер… Тони, — осторожно проговорил Мэйджорс. — Я бываю у себя в офисе с…
   — Нет-нет, не там, у вас! А здесь, у меня дома.
   Послушайте, не сочтите меня слишком крутым и решительным, но не в наших с вами интересах… словом, нам не стоит показываться в казино вместе. Вы меня поняли? — Он опять засмеялся. — Кроме того, потерявшие от азарта разум люди всегда выводят меня из равновесия. Эти игры — развлечения для молокососов или придурков.
   «Ага, ты прямо как полковник», — подумал Мэйджорс.
   — Хорошо, как скажете, Тони.
   — Как насчет завтрашнего дня, скажем, часа в три?
   Вы знаете, где я живу?
   — Да, знаю. И это время меня вполне устроит.
   — Хорошо, хорошо! Тогда до завтра, Брент.
   В трубке щелкнуло, их разъединили. Мэйджорс медленно повесил трубку на рычаг. Он вдруг обнаружил, что вспотел, ладони были влажными и липкими. Но не от страха. Просто от незнания — он не знал, чего хочет от него Ринальди. Конечно, это всего лишь знакомство. Но интуиция подсказывала ему, что за всем этим кроется нечто большее.
   Он вытер руки носовым платком и прошел за кулисы.
   Линда ждала своего выхода на сцену. Как всегда перед выступлением, она держалась отстраненно, выглядела замкнутой и отчужденной, полностью погруженной в себя. Казалось, она и не заметила его присутствия.
   Сейчас Мэйджорс уже привык к этому и знал, что в этой холодности нет ничего относящегося к нему лично. Он покуривал сигару и в четверть уха слушал начало выступления Фэлкона.
   Как только комик, возвысив голос, объявил выход Линды, она обернулась к Мэйджорсу и ослепительно улыбнулась. Взяла его за руку и прошептала:
   — Поужинаем сегодня вечером после шоу?
   — Конечно, детка, — усмехнулся он, — я страшно проголодался.
   — Милый мой!
   И она удалилась в умопомрачительном вихре длинных воздушных юбок, оставив Мэйджорса полным сладких надежд и благодарности. Он стоял за кулисами еще какое-то время и слушал ее песню.
 
   Мэнни нарыл четырех девчонок и помчался к Тони за одобрением. Он появился в кабинете Ринальди сразу после телефонного разговора с Брентом Мэйджорсом и раскинул веером на столе цветные фотографии.
   — Самые классные телки в Вегасе, — радостно сообщил он.
   — А ты хоть одной из них вставил? — спросил Тони. — Откуда знаешь?
   Он придирчиво рассматривал фотографии и почесывал усики. Девки и впрямь неплохие. Все четыре снимка сделаны в одной и той же комнате, девицы голые, ноги длинные, сиськи пышные, задницы аппетитные. Одна блондинка, одна рыжая, две темноволосые. С такими он и сам бы не прочь побаловаться.
   — С блондиночкой перепихнулся, — поделился разговорчивый Мэнни, — трахается, как кошка. Ее зовут Бесси…
   Тони оборвал его:
   — Мне не нужны имена. Беру блондинку и еще одну. Надеюсь, они все умеют, работают по полной программе?
   — Естественно. А ты как думал?
   — Отлично. Две телки должны быть в нашем мотеле, номер ты знаешь, завтра днем… м-м-м… скажем, в три.
   Тони замолчал, потом довольно ухмыльнулся, вспомнив, что завтра именно в это время будет диктовать условия Бренту Мэйджорсу!
   Взглянув на изумленную рожу Мэнни, он осознал, что смеется вслух. Тони сделал строгое лицо и резко сказал:
   — Дашь этому копу, Роуну, адрес мотеля. Скажешь, что удовольствие будет стоить ему всего лишь двадцать баксов.
   Мэнни выпучил глаза. Потом разразился диким хохотом.
   — Черт тебя побери, Тони! Никто, ни один человек в стране не смог бы организовать такую ловушку!
   Ловко. Получается, что этот честный, несгибаемый коп сам заплатит за дорожку к нам в лапы! — На сияющей физиономии Мэнни появилось выражение неподдельного и безмерного восхищения. — Я уже говорил раньше и еще раз повторяю: ты просто гений, Тони! Я до такого в жизни бы не додумался.
   — Он тоже. Хе-хе! Ты предоставляешь парню самому платить за кошечку, и потому он никогда и ни в чем тебя не заподозрит. Правильно я рассуждаю?
   Мэнни энергично закивал:
   — Правильно. Но ведь двадцатка за двух девок — это не слишком много. Думаешь, он поверит?
   — Да ведь он полицейский! Ты оказываешь ему любезность, просто в особой форме. Полицейские всегда ждут подношений. Можешь сказать ему, что это твой подарок ему. И будь уверен, свои двадцать долларов ты получишь.
   — Уж я его раскручу, — пообещал Мэнни и умчался.
   «Наш» мотель был собственностью синдиката, но работал под вполне законной вывеской. Он являлся частью сложной, многоотраслевой структуры «Клондайка», но Тони знал наверняка, что Мэйджорс не имеет об этом ни малейшего понятия. Мотель использовали не только по прямому назначению, но также и для особых целей. В данный момент Тони интересовало именно последнее.
   Он позвонил домой Уитни Лумису и приказал тому немедленно приехать. Лумис появился через пятнадцать минут.
   Этому суровому, с резкими чертами лица, широкоплечему блондину было лет сорок. В его послужном списке числились и два изнасилования, и мошенничества. Теперь он со всем этим завязал, сменил имя и стал вести себя как подобает добропорядочному гражданину. Лумис работал на Тони в других городах, в других заведениях; теперь Тони перетащил его с собой в Вегас и устроил работать в «Клондайк» в отдел технического обслуживания.
   — Ты должен быстро провернуть для меня одно дельце, — сказал Ринальди. — Сделай все один. И держи язык за зубами. Запомни, никто ни о чем не должен знать, кроме нас с тобой. Понял?
   — Конечно, мистер Ринальди, — хмыкнул Лумис. — Кого замочить?
   — Очень смешно. — Тони даже не улыбнулся. Он расстелил на столе перед собой план мотеля и провел пальцем вдоль стены между двумя комнатами. Потом жестом пригласил Лумиса придвинуться поближе. — В этом крыле здания семь номеров. Комната в конце коридора и соседняя должны быть свободными. Или стать свободными.
   Лумис кивнул, внимательно рассматривая план.
   Когда-то он был отличным плотником.
   Тони продолжал:
   — В каждом номере на стене висит большое зеркало, — он ткнул указательным пальцем в предпоследнюю комнату, — я хочу, чтобы здесь ты врезал вместо зеркала одностороннее зеркальное стекло, чтобы мы могли наблюдать за всем происходящим из соседнего номера. Ясно?
   — Да-а-а… — Лумис прищурился. — Придется, наверное, пробить…
   — Меня абсолютно не волнует, что там тебе придется пробивать. Сделай, как я сказал, и все. Возьмешь ключи у Овербери — это управляющий — и сделаешь все сегодня вечером. К завтрашнему дню все должно быть готово.
   Лумис улыбнулся и стряхнул пепел сигареты.
   — Не волнуйтесь, мистер Ринальди.
   На лице Тони появилась и тут же исчезла улыбка.
   — А завтра же вечером все вернешь на место, повесишь зеркало, как было.
   — Сделаю, мистер Ринальди, не волнуйтесь.
   — Тогда вперед, за дело, — сказал Тони, сворачивая план.
   Он дождался, пока Лумис выйдет из комнаты, придвинул к себе телефон и набрал номер Овербери в мотеле. Пять минут втолковывал ему, что в двух номерах мотеля нужно кое-что подремонтировать. Но что именно, объяснять не стал.
   Овербери захотелось поспорить.
   — Крайняя комната занята. Я могу… — начал было он.
   — Так освободи ее! — рявкнул Тони. — Если надо, посели их в другой номер, предоставь скидку. Парня, что придет от меня, зовут Лумис. Дай все, что ему понадобится. И не спорь со мной больше, понял?
   Овербери вздохнул:
   — Да, сэр.
   Тони повесил трубку и откинулся на спинку стула. На сегодня у него осталось только одно дело: дождаться Лензи и объяснить, что от него требуется. А именно: позаботиться об Оуэне Роуне.
   Следующий в списке — Брент Мэйджорс. Убрать с дороги излишне честного Мэйджорса, и дельце пойдет.
   Тони хищно улыбался, поглаживая усики.
 
   Дебби не слишком понравилось шоу, во всяком случае, она ожидала большего. Певица Линда Фостер порадовала ее великолепным голосом, к тому же Дебби смогла разобрать все слова. Она считала, что у всех современных певцов неразрешимые проблемы с дикцией — понять, о чем они поют, совершенно невозможно.
   Но Джей Ди Фэлкон представлял собой нечто невообразимое! Некоторые из его шуток были ужасно смешными, но непристойные словечки смутили бы даже пьяного сапожника. Дебби не считала себя ханжой и слышала все эти выражения не раз и не два, в разных ситуациях. Но вот так, на публике, при таком скоплении народа!
   Хорошо, что в зале было темно и никто не видел ее лица. Хотя, похоже, всем вокруг этот номер нравился. Правда, время от времени у многих захватывало дух от очередной скабрезности, но тем не менее зрители хохотали, запрокинув головы, и бешено аплодировали.
   Дебби решила, что в ней говорит сейчас строгое религиозное воспитание, полученное в детстве.
   Но Пол был еще более шокирован, чем она. По крайней мере он таким казался.
   Наконец он наклонился к ней и с жаром прошептал:
   — Дебби, пойдем отсюда! Мерзкий тип, его нужно засадить за решетку!
   При мысли о том, что сейчас придется встать и демонстративно уйти на глазах у всех, привлечь к себе внимание, ей стало жутко. Лучше уж потерпеть.
   — Мы не можем этого сделать, Пол, — зашептала она. — Вдруг мистер Мэйджорс обидится. А ведь он так любезно и предупредительно относится к нам.
   Давай уж досидим до конца.
   Когда шоу закончилось, Дебби испытала настоящее счастье. Теперь они смогли спокойно покинуть зал вместе с толпой зрителей. В казино к этому времени набилось множество народу. В игральном зале стоял оглушительный шум: лязгали автоматы, раздавались выкрики, визг — люди выражали так свои эмоции, если выигрывали или проигрывали.
   Дебби не терпелось уйти отсюда, она рвалась поскорее оказаться в номере. Пол был довольно неразговорчив весь вечер, но вежлив и предупредителен.
   Дебби желала его. Она хотела оказаться с ним в постели, хотела почувствовать его ласки и объятия, хотела… да, хотела ощутить его внутри себя! , о.
   Она попыталась поторопить мужа, но эта задача оказалась ей не по силам. Пол еле передвигал ноги, останавливался поглазеть возле каждого стола. Дебби же азартные игры нисколько не интересовали, ей было здесь скучно.
   Наконец ей удалось вывести его в фойе, и они направились к лифтам.
   Внезапно Пол остановился.
   — Дебби, мне нужно переговорить с одним человеком. Буквально пару слов сказать. Может, поднимешься наверх? А я догоню тебя через минуточку.
   И, даже не глядя на нее, он высвободил свою руку и быстро пошел через фойе.
   У Дебби заныло сердце и все внутри похолодело.
   Она не могла сдвинуться с места, просто смотрела ему вслед.
   Она видела, как Пол остановил высокого седого мужчину с бородкой. Ей показалось, что она уже где-то видела этого человека, только никак не могла вспомнить, где и когда. Они с Полом перебросились несколькими фразами, потом вместе ушли, растворившись в толпе.
   Дебби устало побрела к лифту.
   Похоже, вчерашняя ночь повторится. Она уже не сомневалась в этом. Пол не придет «через минуточку». Он заявится через несколько часов, может, даже на рассвете, и ей опять придется провести ночь в одиночестве.
   Поднимаясь на лифте, она наконец вспомнила, где видела того седого господина. Сегодня утром, у бассейна. Это с ним отошел поговорить славный огромный парень, Сэм Хастингс.
 
   Карл Десантис расхаживал по комнате от окна к противоположной стене и обратно, разбрасывая за собой клочки бумаги. Теоретик был погружен в размышления. Ему не хотелось спать, хотя уже было около полуночи. Так с ним обычно бывало, когда он планировал очередное дело. В такие периоды он почти не спал.
   Смогут ли справиться со всем парни Лэшбрука?
   Очень нужен, просто необходим свой человек в комнате дежурного в галерее. Лэшбрук обещал подыскать кого-нибудь подходящего, но пока ничего не сделал.
   Удастся ли обойтись без стрельбы? Пальба, кровь всегда приводят к ненужной суете и накалу страстей.
   Куда лучше выполнять работу без лишнего шума, тихо и вовсе без оружия. Идеальный вариант — вообще провернуть дело так, чтобы ни одна душа об этом не знала некоторое время. Но сейчас не тот случай.
   Десантис помотал головой и полез в карман за пачкой сигарет.
   В плане слишком много «если»! Дело слишком сложное. Требуется буквально секундная точность. Это не слишком хорошо. В этом слабость плана.
   Со временем на сей раз вообще было много проблем. Вернее, с его отсутствием. Как правило, столь сложное дело он обдумывал и планировал неделями.
   Хотя бывали такие мероприятия, которые он разрабатывал за несколько дней, а то и часов. И все всегда отлично получалось. Тогда его мозг работал с максимальной интенсивностью, а недостаток времени лишь стимулировал скорость мыслительного процесса.
   Тут он сообразил, что на этот раз ему придется испытать еще большее давление из-за цейтнота. Вместо утра вторника, трех часов или что-то около того, как намечали раньше, придется брать бронеавтомобиль утром в понедельник, в День труда. Возможно, Лэшбруку такой перенос не слишком понравится, но так будет лучше. Десантис знал, что Лас-Вегас всегда гудит, шумит и веселится напропалую во время национальных праздников, и потому все вокруг будут менее настороженными. К тому же люди, вынужденные работать в праздники, не любят эти дни, что вполне естественно, и потому будут вялыми и апатичными.