Софья Николаевна Непейвода
 
Новые герои

Пролог

 
   Изящно взяв бокал тремя пальцами, я невольно залюбовался его причудливой формой.
   Солнечный свет распадался на изумительной красоты искры охватывающие весь радужный спектр, создавая причудливые узоры на гранях хрустального творения. Оно достойно меня и награды, которую получил его создатель.
   Я прикрыл глаза. Приятно, когда тебе оказывают знаки внимания. Еще приятнее – когда ценят. Тем более – заслужено. А-то некоторые лицемеры пользуются результатами моего труда, но при этом всегда готовы осудить мои методы. Осудить вслух, в душе одобряя. Ну, или, по крайней мере, не возражая. Тоже мне, святоши.
   – Ты звал меня? – один из них тут как тут. Маджит, мой названный брат.
   Единственный, кто хотя бы наедине со мной не боится признать истину. Хотя и он делает это не ради любви к правде, а всего лишь преследуя свои интересы.
   Глупость с моей стороны, но когда у меня появляется новая идея, все внутри закипает от избытка энергии, и я не могу не поделиться хоть с кем-то. С кем-то из равных мне. Но один всегда начинает грубить, критиковать мои идеи или вообще не слушает, а другой – неизменно найдет какую-нибудь "жестокость" или "безразличие" с моей стороны и идет все портить. Возможно, я именно поэтому выбираю Маджита – того единственного, с кем я могу обсудить новые проекты не опасаясь подвергнуться злостной необоснованной критике.
   – У меня есть идея, – я небрежно указал на соседнее кресло, предлагая садиться.
   – Угощайся.
   Хотя слова так и рвались наружу я расслабился, лениво потягивая вино и дожидаясь, когда брат докажет свою готовность воспринимать. Он тоже не спешил. Молчание затягивалось и я начал подумывать уже о том, чтобы заговорить первым (в отличие от Маджита у меня достаточно других занятий, чтобы не поддерживать глупое состязание), когда он не выдержал:
   – Брат мой, прояви милость и поделись со мной своим начинанием.
   – Так и быть, – великодушно кивнул я. – Но прежде ответь: на тебя никогда не находила ностальгия, воспоминания о тех прекрасных днях, когда мы только-только попали сюда? Когда души наши были открыты, когда искренние чувства и желания не приходилось прятать, как сундук с сокровищами, чтобы показывать лишь избранным.
   Когда ни один из нас не боялся высказывать свое мнение, дабы не показаться смешным и когда этот мир заводил нас в тупик, ломал наши старые стереотипы и заставлял принимать новое. Не только разумом, но всем сердцем.
   Маджит долго смотрел на меня с изумлением, явно не ожидая таково поворота разговора. Провел рукой по длинным густым волосам, пропуская изумрудные пряди между пальцами.
   – Воспоминания посещали меня. Тоска – нет. В те времена жизнь наша была слишком тяжела и опасна. Приходилось прилагать значительные усилия просто для того, чтобы выжить. Нет, я не скучаю по тем временам.
   – Совсем? – я не смог скрыть разочарования. – Неужели тебе не хочется вновь испытать радости новых впечатлений, счастья познания? Как ты вообще можешь жить без этого? – От огорчения я сбился с торжественного тона.
   – Я – спокойно. Однако тебе, похоже, приходится трудно, – брат также перешел на нормальную речь.
   – Я, в отличие от вас, не остановился на достигнутом! Моя жизнь – вечный поиск.
   Я всегда иду вперед, не боясь быть первопроходцем, познающим бесконечные тайны вселенной! – я вскочил от переполняющих меня чувств.
   – Да, этого не отнять, – Маджит взял меня за руку, пытаясь успокоить. – Ты хотел рассказать о своих новых идеях?
   – Хотел, – честно ответил я. – Но теперь не хочу! И не захочу, пока не успокоюсь! Я – обиделся!
 

Глава 1. Проникновение

 
   Миша. Проникновение Наставник велел мне заниматься самоанализом каждое утро, поэтому я, не открывая глаз, попытался понять, что меня разбудило. Я чувствую себя сонным и уставшим, значит, я еще не выспался. Физиологические потребности? Но я не испытываю никакого желания. Неудобная поза? Видимо во сне я упал с кровати и устроился на полу, опершись о стену, поскольку нахожусь в полусидящем положении на чем-то достаточно жестком. Вполне вероятная причина пробуждения, но надо рассмотреть остальные возможности. Громкие звуки. Их нет, но от тихого низкого гула закладывает уши. Итак, неприятный шум также мог быть причиной пробуждения.
   Закончив анализировать свои ощущения, я пару раз глубоко вздохнул и, улыбнувшись, открыл глаза, чтобы с благодарностью встретить утро.
   Предо мной находилось кресло, причем подобную конструкцию я видел единственный раз – в самолете. Полукруглый потолок с двумя рядами ламп, слабо разгоняющими полумрак красным светом. Соседи по месту… Я что, действительно в самолете?! На мгновение запаниковав, я вскочил, но, не удержав равновесия, взмахнул руками и упал на соседа. Соседку. Причем одетую… точнее раздетую в противоречившее всем правилам приличия. Невольно отшатнувшись от этого чудовища, я вновь оказался в своем кресле.
   – Извините, – привитые с детства манеры не позволяли грубить даже этой падшей женщине.
   – Да не, я не против, только не сейчас, – тоном сатанистки ответила она. – Вот сядем и пощупаешь, если так надо. Потерпишь намного?
   Только после этих слов я понял всю абсурдность происходящего. Суккуб в соседнем кресле, самолет без иллюминаторов, внезапно навалившаяся тяжесть. Пора посоветоваться с наставником насчет хорошего психиатра для профессионального психолога. Самолечение в подобных случаях недопустимо. Только сначала надо проснуться, а как это сделать, я не знаю. Мне еще никогда не снились сны столь правдоподобные и таково содержания.
   Поэтому я устроился поудобнее в кресле, закрыл глаза и стал выравнивать, замедлять ритм дыхания. "Все в порядке, это только сон", – внушал я себе. – "Ну и что, что он наслан дьяволом, истинно верующему дьявол не страшен". Постепенно тело расслаблялось, дыхание замедлялось, и шум отступал, затихая вдали. Я слегка улыбнулся – уверенность вернулась ко мне.
   Мягкие волны покоя унесли меня в океан тишины. Я еще раз сосредоточился на необходимости посетить психиатра по пробуждению и раскрылся навстречу свету, сильному, но не слепящему. Бескрайнее небо, солнце и легкие облака. И я, летящий все выше и выше, маленький и уязвимый, отдающий всего себя тебе. Как жаворонок, поднимаясь в утренней песне, растворяется в воздушных потоках, так и я, ничтожный, доверяю тебе, надеясь на твое милосердие и защиту. Я стараюсь быть достойным их. Благослови меня, ведь моя жизнь посвящена тебе…
   Но небеса отвергают меня, отталкивая безжалостными ветрами и избивая ледяным градом. Холод, боль и отчаянье загоняют меня в материальное тело. А его вес не позволяет стремиться ввысь. Я падаю, падаю с огромной высоты… Внизу горит огонь. Красное адское пламя, из которого выступают острые как иглы горные пики.
   Ад. Подземное царство, которое ждет меня, ибо я осмелился посчитать себя достойным… Клубы черного дыма, смрадного настолько, что от него перехватывает дыхание и горло сжимается в судороге…
   – Нет!
   Кто-то схватил меня за плечо, резко остановил падение, и саркастический голос уже знакомого мне суккуба произнес:
   – Эй, парень, ты там живой? Кто же сознание теряет в такой момент! Все самое интересное пропустишь!
   Оля. Проникновение Мы еще раз проанализировали показания приборов, но так и не поняли, откуда взялась эта планета… это место. Планетой ЭТО мы даже назвать не решились: нечто, похожее на гигантский смерч без конца и края, приближающийся с ужасающей скоростью… и обладающий огромной гравитацией. Смерч, появившийся из ниоткуда в необъятной пустоте вакуума. Двигатели работали на максимуме, тщетно пытаясь бороться с ненормальными перегрузками. Вместо обычного, еле слышного ровного успокаивающего шипения теперь звучал низкий вибрирующий гул, явно возвещающий о недалекой их кончине, если не уменьшить мощность. Но мы не могли позволить себе сделать это, ведь тогда погибнут пассажиры, люди, жизнь которых нам доверена высшим командованьем.
   Главное, мы сейчас ничего не можем сделать. Только ждать. Ждать и надеяться, что нам удастся нормально приземлиться. Хотя шансов нет. Слишком велика сила притяжения, поэтому даже со всеми перегрузками мы не сможем затормозить достаточно, чтобы избежать катастрофы. Даже если предположить, что нам удастся сбросить скорость, гравитация настолько велика, что человеческие тела не смогут дышать под такой тяжестью. Их просто расплющит.
   Мы не умеем надеяться, если это противоречит реальности. Но нас всегда учили делать все возможное и невозможное для спасения людей. Вбитое с детства правило.
   Глупое, но нерушимое правило заставляет нас гибнуть медленно и мучительно. Все, левый антиграв отказал. Теперь уже скоро.
   Так же неожиданно, как появилась, гравитация исчезла, наши приборы зашкалило, но показания тут же выправились. Нас снова вдавило в кресло. Но теперь мы поднимались. Смерч под нами заметно сдвинулся, теперь мы были над гораздо более узкой частью воронки. Отказал второй левый антиграв. Плавно сбавляя мощность, мы попытались выправиться и едва не ушли в мертвую петлю, а наше оборудование не приспособлено для таких акробатических трюков. Проведя анализ, мы поняли, что придется попытаться сесть, потому что наша жизнь, рассчитанная с многократным запасом, подходила к концу. Слишком неожиданно и слишком большие нагрузки нам пришлось взять на себя. Теперь хорошо, если за время приземления мы не развалимся на куски.
   Несмотря на наши самые худшие опасения, посадка в воду с небольшим количеством различных примесей прошла спокойно. У нас даже остался небольшой запас прочности.
   Пассажирам необычайно везло, что противоречило всем доводам разума. Глубина оказалась невелика, воздух (по первичным данным) пригоден для дыхания, берег рядом. Мы торопились собрать всю возможную информацию, пока нам не пришел конец.
   Гравитация в норме, радиационный фон в норме, температура около двадцати градусов в воде и двадцати пяти – в воздухе. Солнечное излучение… откуда взялось солнце? Мы еще раз проанализировали историю посадки. Вначале не было никаких звезд. И сейчас их не было. Звезд нет, а их излучение – есть. Еще один парадокс смерча. На этом моменте анализ прервался. Наступила агония. Остается надеяться, что она продлится достаточно долго, чтобы люди смогли нас покинуть.
   Мы вышли из системы. Точнее не мы, а я. Он, мой корабль, моя вторая половина, остался умирать. На мгновение мне захотелось не расставаться с ним в этом действии. Нет, так нельзя. У меня будет другой партнер по полетам, другой друг.
   Мой погиб, чтобы жила я. Я вытерла выступившие слезы и направилась в салон.
   "Твой погиб, чтобы жили твои пассажиры", – закралась непрошенная мысль, когда я увидела их. Всего шестеро, у троих – носовые кровотечения. Неужели стоило спасать им жизнь? Не лучше ли было забрать их с собой, принести в эдакую своеобразную жертву? Разве они достойны жить? Густой волной нахлынула ненависть.
   Он погиб, чтобы жили они.
   До боли сжав зубы я заставила себя отогнать непрошенные чувства. Заставила несколько раз глубоко вздохнуть, возвращая контроль над своим телом, успокаиваясь и избавляясь от яростной дрожи. Любой гражданин, независимо от его положения, имеет право на жизнь, пока он не совершил преступления. Да, именно так.
   Я больше не буду вспоминать о нем. Он отдал свою жизнь за них и за меня. Он ушел в небытие. Мы – остались. Значит, и думать надо о нас. С трудом заставив себя улыбнуться, я шагнула к людям…
   Гронкарт. Проникновение Оглядев людей, присутствующих в спасательной капсуле я тяжело вздохнул. Нет, я никогда не пойму этих гражданских с их безалаберностью и аномально безразличным отношением к собственной судьбе. Всего пятеро, не считая меня, на сто двенадцать мест. Я практически уверен, что как минимум пятьдесят процентов из присутствующих даже не участвовали в учебных эвакуациях. Им просто повезло оказаться неподалеку. Кстати, очень возможно, что большинство из них приписаны к другой шлюпке, потому что я не могу вспомнить их лиц, кроме одной крупной девушки, как там ее?.. Забыл имя. Неважно.
   Нас всего семеро. Вместе с пилотом. Даже если неподалеку есть какая-нибудь планета, даже если нам удастся на нее приземлиться, есть ли у нас хоть один шанс выжить? Очень сомневаюсь. Семеро, из них максимум шестеро – специалисты, необходимые для жизни в суровых инопланетных условиях (пилот в счет не идет).
   Нереальный максимум, потому что две трети приписанных к каждой спасательной шлюпке людей – простые пассажиры. Остается надеяться, что если нам удастся приземлиться, то не одним, а вместе с другими шлюпками. Или, что тревога окажется ложной, и скоро мы состыкуемся с базовым кораблем.
   Начались перегрузки. Мы приземляемся. И впечатление такое, что это не спасательная шлюпка, а военный транспорт, ведомый искусным военным пилотом и лавирующий таким образом, чтобы подвергаться минимальной опасности при атаке с планеты. Что за чушь?
   Может планета, на которую мы приземляемся, обладает большой гравитацией и отвратительными погодными условиями, с ветрами, дующими со скоростью около или более ста километров в час? Или она уже населена, при этом ее жители проявляют такое нередкое в наше время недружелюбие? В любом случае пилоту мешать нельзя.
   Надо ждать.
   Да, перегрузки не маленькие. Я бы сказал, что они слишком велики даже для военной операции. Либо наши дела совсем плохи, либо пилот не в себе. Впрочем, одно не исключает другое.
   В случае если планета населена враждебными существами, командование мне придется взять на себя. Не люблю командовать. Тем более, неорганизованными штатскими. Я достаточно знаком с их отвратительной манерой спорить с каждым приказом или, что еще хуже, соглашаться, а потом все делать по-своему. При работе с ними гораздо больше сил уходит на организацию собственной группы, нежели на защиту от внешних врагов.
   Надо надеяться на лучшее. По крайней мере, пока приземляемся. Это поможет перенести перегрузки и остаться в хорошей форме. Так что до посадки все дурные мысли – долой.
   Лучший вариант. Планета уже населена людьми, они не распознали спасательную шлюпку и открыли предупредительный огонь. Скоро все выяснится, приземление пройдет нормально и местное население без лишних проволочек примет нас в свою колонию. Мне не надо будет следить за остальными, и я смогу вернуться к своей работе. Жизнь быстро наладиться. Все будет хорошо.
   Донгель. Проникновение – Вот это классное начало! Хотя могли бы и нормальную предысторию сделать! – громко прокомментировал молодой человек с ярко рыжими волосами, откидываясь на спинку кресла. – Детали проработаны просто отменно. Хотя сочетание костюмов и обстановки оставляет желать лучшего.
   Поморщившись от пронзительного голоса, я еще раз изучил обстановку. То же, похожее на пещеру помещение с металлическими стенами и полукруглым потолком, настолько низким, что, встав, я легко смогу дотянуться до него рукой. Однотипные грубые кресла, обитые блестящим бурым материалом похожим на полусгнившую кожу, а на ощупь скользким и слегка хрустящим. А запах! Да в крестьянской хижине и то лучше пахнет! От этой отвратительной вони меня тошнило, глаза слезились, каждый вдох давался с трудом. Вместе с шоком, в который меня повергла моя незапланированная телепортация, запах придавил меня к сиденью, заставив почувствовать неимоверную тяжесть моего такого легкого в обычном состоянии тела.
   Пещеру тряхнуло. Только землетрясения мне и не хватало! От очередного толчка я едва не врезался в спинку впереди стоящего кресла. Еще. И еще! А все молчат, как будто не знают, как опасно находиться в помещении во время бедствия. Я буду умнее.
   Но попытка покинуть опасное пространство провалилась: стоило приподняться, как вонь навалилась на меня с новой силой, так что я едва не задохнулся. Некоторое время я просто выживал, судорожно хватая грязный воздух ртом. В глазах потемнело, стук собственного сердца заглушил все остальные звуки…
   – Мы приземлились. Но корабль долго не протянет! – громкий крик пробился сквозь шум крови. Одновременно тяжесть отступила, хотя запах не ослабел, а только стал сильнее. С облегчением вздохнув, я задумался.
   Передо мной стала на первый взгляд глупая проблема – как выяснить, что происходит, и где я все-таки нахожусь, не показав остальным, кто я такой. Вполне возможно, что телепортацию, перенесшую меня сюда, использовал маг из враждебного нам государства. Тогда нет никаких гарантий, что туземцы примут меня с подобающим уважением и окажут помощь, а не зверски изувечат.
   Ситуация вышла за все пределы разумного. Я хочу домой! Господи, как я хочу домой…
   В это время мое внимание, да и не только мое, привлекла девушка в красном кружевном нижнем белье… и без всего остального.
   – Эй, ты что делаешь, концы отдаешь? – воскликнула она, подхватывая юношу, который повалился на нее с глупым выражением на лице. – Ну вот, теперь все мои кружавчики обратно пришивать придется. Эй, что с тобой, ты там жив? – забеспокоилась она, увидев, что обморочный сосед сползает с кресла. В это время его глаза закатились, и он окончательно обосновался на полу, хорошо, хоть не на проходе. – Эй, люди, у вас вонючка есть какая-нибудь? Тут всякие в обморок хлопаются, – сказала черноволосая.
   – Вот аптечка, – протянула какую-то коробку блондинка.
   – Счас… Эй, ты, розово-голубой, помоги слабым женщинам, не будь эгоистом! – прикрикнула черноволосая в мою сторону. Я недоуменно оглянулся на соседа. – Ну, чего головой вертишь, к тебе обращаюсь! – добавила она, толкнув меня в бок. – Или от нервов мозги отказали?
   Я, в некотором шоке от такого обращения, счел за лучшее подчиниться. Вскоре юноша оказался в кресле и прошел полный комплекс услуг первой помощи, включая искусственное дыхание и нашатырь под нос.
   – Ахс… Ах-ха… Апч! – прокомментировал он свое возвращение к жизни и уставился на нас своими испуганными голубыми глазами.
   – Вот хлюпик, наверное, первый раз на игре, – прокомментировал рыжий, не принимая в помощи никакого участия, если не считать пары дурацких советов. – А может это и какая компьютерная мешалка, – подумав, добавил он.
   – Ладно, раз все пришли в себя, давайте представимся. – Маня, – отвлекла меня от тяжелых мыслей девушка в красном белье.
   – Гронкарт, – веско сказал огромный бронированный культурист, поднимаясь с кресла.
   – Оля, – раздался из пилотской кабины громкий голос.
   – Миша, – прошептал спасенный юноша.
   – А я Вася, – почти так же тихо сказала девушка с косичками.
   – Рыжий! – сообщил рыжий, с неподдельным интересом рассматривая собственные длинные лохмы.
   – Эй, а тебя как зовут? – потребовала у меня ответа Маня, прерывая затянувшуюся паузу. – Что-то ты нынче тормозишь.
   – Эээ… Донгель, – неуверенно сообщил я одно из наименее затасканных своих прозвищ.
   – А теперь нам надо отсюда выбираться, – сказала Оля, выходя к нам с немного странным видом, радостным, но с оттенком печали. – Вы можете не поверить, но среда снаружи… в общем, мы, наверное, сможем там жить! Только выплыть надо…
   – Я – верю! – громогласно сообщил Рыжий. – А иначе создателям не выгодно – не успел войти, как Game Over! Навара никакого!
   – Что? – слабо спросил Миша.
   – Главное, все ценности собрать надо, – подсказала Маня. – Интересно, другие шлюпки далеко приземлятся? И по нормальному или так же, всмятку?.. Да ты не обижайся, – добавила она насупившейся Оле. – Классно посадила, ничего не скажешь. Я тебя не критикую, просто, может, другим больше повезло.
   С этими словами она принялась за сборы.
   Так как я все равно не знал, что от меня требуется, то посвятил время изучению своих спутников.
   Маня – высокая мощная девушка с большой грудью и крутыми бедрами. Волосы ее черные, как и глаза. Прическа, при которой они торчат во все стороны, показалась мне не слишком изящной… но у каждого свой вкус.
   Оля – стройная голубоглазая блондинка. Если бы не слегка надменное и брезгливое выражение лица, я бы назвал ее идеалом человеческой красоты… Но эта гримаса несколько портила ее, придавая вид недотроги.
   Вася – обычная девушка. Длинные каштановые волосы и карие глаза, в сочетании с довольно бледной кожей и чуть длинноватым носом… Она симпатичная, по человеческим меркам. Но не больше.
   Гронкарт. Высок, черноволос и черноглаз, при этом настолько мускулист, что становилось не по себе. Взгляд холоден и хмур, но, по крайней мере, не презрителен, как у Оли.
   Рыжий – обычный для человеческих представителей этой масти, разве что без веснушек. Глаза его зеленые, а кожа бледно-розовая. На мой взгляд, он слишком худ… К тому же явно почти не двигался.
   Миша являл собой великолепный пример наивного ребенка (я до сих пор не понимаю, как у людей иногда может сохраняться подобная наивность во взрослом возрасте).
   Золотисто-русый и с голубыми глазами, тем не менее, он совсем не походил на Олю, а, скорее, являлся ее антиподом.
   И, наконец, для полноты картины опишу себя. Я – обладатель изящной стройной фигуры, нежно-персиковой кожи, больших глаз синего цвета, иногда отсвечивающих изумрудной зеленью, и светло-каштановых волос, отливающих ярким золотом.
   Закончив изучение нашей компании, я вернулся к реальности. Что мне теперь делать?
   Если бы я хотя бы знал, где я нахожусь… ГДЕ?! И КАКИМ ОБРАЗОМ я сюда попал?!
   Понимая, что я вот-вот запаникую, я заставил себя закрыть глаза и расслабиться.
   Немного побаливает грудь. И колено. И еще я разбил локоть, стукнувшись во время этого "прекрасного" приземления, и теперь он саднит. Я, может, здесь никогда и не был, но и так прекрасно понимаю, что членовредительская ситуация не является нормальной. Адское место. Однако никто из присутствующих не высказывает особого неудовольствия. Значит, и мне придется смириться. До поры до времени.
   Моему появлению они, похоже, не удивились. Если вообще обратили внимание. Это может оказаться как плюсом, так и минусом. Интересно, они все из разных миров? Я прислушался к голосам.
   – Да что ты там застряла?! – высокие пронзительные ноты Олиного голоса резали мой утонченный слух.
   – Пайки не выковыриваются, – с надрывом прохрипел Манин. – Надо же все неприкосновенные запасы с собой взять. А то потом прикасаться не к чему будет, – ее тон раздражал меня несколько меньше, но раздавшийся вслед за ним оглушительный скрип… Не выдержав, я закрыл мои нежные уши руками.
   – Ты что вытворяешь?! – окрик Гронкарта окончательно вывел меня из с таким трудом приобретенного равновесия, и я невольно поежился. Даже на праздниках шума и то меньше. – Хватит мебель ломать, бомба! Осторожнее!
   – Если ее сейчас не поломать, мы с тобой останемся без еды! Помоги лучше!
   – Сбоку есть кнопка, отсоединяющая кресло! – снова вмешался Олин голос. – Ниже, под сиденьем!
   По крайней мере, они понимают друг друга. Значит, они из одного места. Минимум, эти трое. Но как здесь оказался я?
   Что я не рядом с домом, это однозначно. И, похоже, даже в другом мире. Или все же нет? Приоткрыв глаза, я незаметно окинул взглядом комнату. Другой мир. Или та часть моего мира, которая мне совершенно незнакома. Странно, почему я с легкостью понимаю их речь? Раньше я не знал ее, это точно. Ладно, это еще не самое важное. Что мне теперь делать? Как вернуться домой?..
   Я чуть не застонал от вновь раздавшегося визга. Определенно, если это мой мир, то окружающие меня существа воспитывались в лучшем случае у орков! Но, к моему облегчению, треск, скрипы и голоса постепенно стихали и, наконец, наступила… не абсолютная тишина, на нее и надеяться было бы глупо, но вполне приемлемый уровень шума.
   – А броню и бластер придется бросить, – оглядывая Гронкарта, прокомментировала Маня. – Не выплывешь ведь.
   Гронкарт мрачно посмотрел на нее, после чего грозно ответил:
   – Не дождешься!
   – Так потонешь ведь! – убедительно сказала Маня. – Нам и так пока большинство вещей бросить придется. Даже пайки все вытащить не удастся. Не нервничай, потом вернемся.
   – Не надо было такой корявый класс выбирать, – прокомментировал Рыжий. – Я вот выбрал барда – и никаких проблем!
   – А со своей гитарой, думаешь, выплывешь? – поинтересовалась Маня. – Кстати, все плавать умеют?
   – У меня спасательные жилеты есть… – влезла Оля.
   – Пригодятся. Интересно, мы глубоко? И чем дышать будем, пока выплываем?
   – Да совсем мелко, – ответила Оля, выходя из пилотской кабины. – Метров пять с хвостом.
   – Оптимистка, – ворчнула Маня. – Миша, думаешь, выплывет? И Рыжий?
   – А мы на него два жилета наденем! – внес рацпредложение Рыжий.
   Минут через десять Маня в последний раз критически осмотрела наше снаряжение, и мы открыли люк, через который сразу же хлынул поток воды, прижимая нас к стенам…
   Маня. Проникновение Мне-то что, я плавать умею, а вот с остальными вопрос. Вот и сейчас, вынырнув и маленько отдышавшись, я огляделась. В воздухе висел туман, благо не очень густой.
   С Донгелем никаких проблем не было, надо же, я его недооценила. Оля вынырнула с громким фырканьем и хрипло дышала. Рыжий, несмотря на свои выпирающие во все стороны костяшки, уже пускал пузыри прямо у поверхности, а высунув голову, просипел:
   – Тону… Что за реал ощущения такие.
   А вот еще двух хлюпиков и Гронкарта все не было. Донгель, похоже, тоже сообразил и, нырнув, поплыл в глубину. Я за ним. Хлюпиков я обнаружила в полутора метрах, их уже толкал вверх наш голубой. Передав это дело мне, он рванул наверх, глотнул воздуха и поплыл к нашей шлюпке. Оставив хлюпиков откашливаться в своих четырех спасательных жилетах (похоже, я начинаю уважать Рыжего), я обернулась к Оле.