- Хорошие вопросы, valina. Оба. - Голос, раздавшийся рядом, заставил резко повернуться, инстинктивно прижав к голове уши. Не часто Раниелю-Атеро удавалось вот так незаметно подобраться ко мне. В его взгляде было беспокойство и вопросы, не имеющие отношения к тем, о которых он говорил. Я не в состоянии еще была обсуждать Тая, по молчаливому соглашению мы полностью проигнорировали этот инцидент.
   - Учитель, - легкий извиняющийся поклон. Потом задумчиво, как будто для собой себя: - Странно, что до сих пор никто не заговорил об Арреке. Знаете, я не понимаю, почему никто не возмущается. Ладно я, влюбленная дура, ему слова поперек сказать боюсь. Но почему под дверью не выстраиваются делегаты возмущенных кланов? Почему мне никто не советует приструнить собственного консорта? Прекратить его вмешательство в дела, которые не касаются ни смертных, ни тем более мужчин?
   - Возможно... - также задумчиво ответил древнейший, - ...ваши подданные мудрее вас, Хранительница.
   А это еще что может означать?
   Мы шли бок о бок. Учитель и ученица, наверное, мы понимали друг друга слишком хорошо для двух высокородных эль-ин. Но не сейчас. Не сейчас.
   Тэмино с темным эльфом были опять погружены в очередной спор, к счастью, не о сути смерти и жизни. На этот раз дискуссия касалась роли женщины и разницы полов вообще - и обещала быть куда более жаркой, чем теоретические рассуждения, в которые эта парочка была вовлечена ранее. Остальные благоразумно держались на безопасном расстоянии. Моя охрана смешалась с охраной Тэмино и рассыпалась вокруг, успешно притворяясь полупьяными гуляками. Ворон плелся чуть в стороне, не предпринимая бесполезных попыток слинять куда-нибудь подальше.
   Во всем вокруг было что-то нервное, острое, отрывистое. Будто наши сердца выбивали смутно-тревожное стаккато.
   Кесрит запрыгнула на тонкие перила ограды, отделяющей набережную от тихо рокочущего океана, и шла так, погрузившись в свои собственные мысли. Руки ее, поддерживая равновесие, танцевали, точно крылья диковинной птицы, волосы развевались на ветру клочьями прохладного тумана. Женщина-сон, женщина-видение... Красиво.
   - И уж во всяком случае, - все так же щурясь на солнце, сказал Раниель-Атеро, - я не думаю, что у кого-то хватит дури прийти с подобным к вам, Хранительница. Что отнюдь не означает, что с самим лордом-консортом никто не пытался проводить... беседы.
   - А! - Это все, что я смогла сказать. И впилась клыками в язык, прежде чем с него сорвался вопрос.
   - Совершенно бесполезные, - ответил учитель на не заданный вопрос. - Ты нашла себе упрямого мужа, Анитти.
   Использование детского имени на мгновение заставило меня растеряться, а сен-образ, советующий закрыть на этом данную тему, - помрачнеть. Остановились. Я облокотилась на перила и смотрела на безмятежный профиль древнейшего, четко вырисовывавшийся на фоне ярко-желтого неба. Черные волосы, белая кожа - он тоже был красив. И нереален, точно изваянная в мраморе статуя.
   - Учитель, что вы можете мне сказать по поводу сегодняшнего эксперимента Тэмино? - Я переключилась на дела, оставив все личные вопросы где-то далеко за границами сознания.
   - Рано еще что-либо говорить. Сегодня она посеяла семена... И надо дать им время, чтобы прорасти. А затем собрать урожай, - было очень странно слышать от древнейшего почти человеческую аналогию. - С другой стороны, социальные последствия всего этого... "цирка" могут быть весьма... Как бы это сказать на человеческом языке?
   И он выпустил ироничный сен-образ, общий смысл которого сводился к тому, что хаос, при всех его недостатках, может быть и полезен, если умело обращаться с ним.
   - И мне понравилось, как ты справилась с ситуацией там, в Саду. Быстро, расчетливо, страшненько, и в своем собственном неповторимом стиле. Воскрешенные находятся под впечатлением и дважды подумают, прежде чем ввязываться в авантюры с освобождением порабощенной родины. Общественное мнение в полном замешательстве и, значит, управляемо. А публичная казнь, да еще с привлечением северд-ин... Многосторонний ход.
   Я застыла на середине шага, пораженная неожиданными словами. Не то чтобы Учитель был скуп на заслуженные похвалы, только вот заслуживала я их чрезвычайно редко. Если это, разумеется, была похвала, а не наоборот. Я вскинула глаза на остановившегося древнего и... потерялась во всепоглощающей синеве его очей. Как полночное небо, как бездонный океан, как Бездна, которой нет названия. В его глазах вспыхивали и гасли звезды, далекие силы сталкивались, рождая новые жизни и галактики. Это существо, стоящее передо мной, было древнее самой Эль, древнее Эль-онн, старее, чем все, с чем мне когда-либо доводилось сталкиваться. И я тонула, тонула в полночной синеве его глаз, даже не пытаясь вырваться или сопротивляться, зная, что отпущена буду лишь его милостью.
   Холодная рука с темно-синими, почти черными изогнутыми когтями ласково коснулась мой щеки, отбросила за ухо непослушную золотую прядь. А в следующий момент его уже не было, и не было ни следа в ментальном пространстве, ни того странного ощущения покалывания во всем теле, которое оставляет недавно открытый портал. У древнейших свои Пути. И Пути эти воистину неисповедимы.
   Я стояла в лучах чуждого солнца и ошеломленно моргала, пытаясь понять, что происходит. Постепенно что-то начало проясняться, нагретый лучами камень набережной, рокот волн, знакомые лица вокруг. Раниель-Атеро был в своем репертуаре.
   Тихо, иронично фыркнула, пытаясь изгнать знакомое благоговение. Не время сейчас впадать в восхищенное обожествление Учителя.
   Оглянулась, увидела внимательные лица эль-ин и заинтересованные случайных прохожих. Ни те, ни другие не поняли, что здесь только что произошло. Я и сама не поняла ничего, кроме того, что Раниелю-Атеро зачем-то понадобилось погружать меня в транс.
   Бесполезно ломать голову над тем, что ты все равно не можешь изменить. Все дела на Элэре были закончены. Кесрит уже куда-то исчезла, как и почти весь эскорт Тэмино: сама Мать Обрекающих чуть отстала, осатанело доказывая что-то темному. Ворон стоически застыл рядом со спорщиками. Можно считать, что с этим разобрались. И остaлось даже некоторое время до следующего пункта в программе сегодняшних дел. Успею немного помедитировать...
   Я взмахнула ушами, формируя сен-образ возвращения на Эль-онн... и в этот момент мир сошел с ума.
   Как всегда, ужасно не вовремя.
   ТАНЕЦ ДЕВЯТЫЙ, ТАРАНТЕЛЛА
   Adirato
   Океан закипел, взбрыкнул. Вода вдруг стала серебристо-белой и какой-то неправильной. Будто вся бухта внезапно рухнула в иную цветовую палитру: кроваво-красные небеса, молочная белизна вод, гнилостная желтизна суши.
   И такое мракобесие в эфирном пространстве, что я инстинктивно, прежде чем поняла, что происходит, скорчилась, прижала уши к голове и зашипела, повинуясь древнему защитному инстинкту. К счастью, охрана лучше знала, что делать в подобных ситуациях: воины уже окружили меня, сверкая обнаженными клинками и клыками, ощетинившись боевыми чарами. К несчастью, охрана эта состояла исключительно из эль-ин. Безликие оказались отрезанными от этой пугающей, перевернутой с ног на голову реальности, в которую вдруг превратился тихий прибрежный городок.
   Я послала в пустоту требовательный вопль. Эль, богиня моя ненаглядная, что тут творится?
   И была услышана. И поняла, что помощь в ближайшем будущем все равно не успеет прорваться. Даже Аррек, даже мой риани не сумеет пробиться сюда вовремя.
   Восхитительно.
   Не сумей Зимний настоять на дополнительных мерах безопасности (следуй мы традиционным путем эль-ин, а не человеческому обычаю защищать своего лидера всеми доступными способами, так оно и было бы), я оказалась бы сейчас один на один с той гадостью, которая все это и устроила. И которая по неизвестной причине медлила с нанесением последнего удара.
   Я сумела настолько справиться с паникой, что попыталась оценить обстановку.
   На нашей стороне: я. Куда же без себя любимой? Сергей - этот, наверное, стоил всех остальных, вместе взятых. Восемь матерых эль-воинов из Хранящих очень хорошо вооруженные. Тэмино тор Эошаан, в когтистых пальчиках которой вдруг материализовался меч, длина которого не уступала ее росту, попахивающий самым темным колдовством из арсенала Обрекающих-на-Жизнь. Темный эльф, Смотрящий-в-Глубины. Интересно, а он на чьей стороне? Ворон присел в низкой боевой стойке, его привычный нейродеструктор точно прирос к ладони. Причем встал смертный так, чтобы оказаться между Тэмино и бурлящими водами, - очень эль-инский поступок. Пожалуй, оливулца тоже можно зачислить в "наши".
   Против нас: неизвестность в квадрате.
   Балласт: целый город ни в чем не повинных штатских. Десяток прибежавших на шум подозрительно тяжело вооруженных граждан Империи. Пара полицейских. И конечно, возбужденно выписывающие круги камеры. И почему физические законы не могли измениться так, чтобы эти штуки перестали работать? Ну как прикажете быть настолько мерзкой, насколько это необходимо, если на тебя глазеет вся Империя, и без того готовая в любой момент взорваться мятежом? Самой их сбить, что ли?
   Может, сигнал не проходит в нормальный мир? Может, пленки потом удастся изъять?
   Ага. А может, леди Случай возьмет да по доброте душевной преподнесет тебе решение всех проблем на блюдечке? Ауте не любит делать подарков. Бесконечно Изменчивая шепчет ласково, да только уши от ее слов болят. Пора бы уже научиться рассчитывать на худшее. И действовать соответственно. Тогда в случае удачи меня ждет всего лишь приятная неожиданность.
   Все эти возвышенно-философские рассуждения промелькнули в голове стремительно. А потом враг решил, что пора начать играть по-крупному. И единственное, о чем я , еще успела подумать: "Все-таки демоны".
   Они вынырнули из кипящих волн, полсотни фигур, верхом на чем-то монстрообразном, напоминающем акул. Летающих акул. Защитные поля кривили и искажали пространство вокруг них, не давая разглядеть детали. Ну да оно, наверное, и к лучшему: никто из смертных не сможет заметить подозрительной схожести этих исчадий Бездны с эль-ин. Уже что-то.
   Они атаковали. Но поздно. Слишком поздно. Демоны уже совершили роковую ошибку. Они позволили Сергею перехватить инициативу.
   Мой меч вторгся в мой разум жестко и искусно, так что, даже будь у меня желание сопротивляться, вряд ли удалось бы что-то сделать. Мгновенно, с какой-то изящной небрежностью, перехватил контроль не только над телом, но и над волей, заставив меня потянуться к гигантской энергии Источника и к аналитическому потенциалу имплантата. Высокомерно игнорируя мое нежелание это делать, заставил обратиться к так редко используемой власти Хранительницы.
   Брызнула, разлетелась солеными осколками сущность Элъ. Oна рванулась из нас, из кучки эль-ин, отрезанных от остальной Вселенной этим молочно-белым океаном. Она вынырнула из наших подсознаний зубастым разъяренным чудовищем. В этот момент мы были единым существом, разделенным на несколько тел. Единым и очень рассерженным. Сознание и воля многоцветной твари четко в кристаллизовались во мне, в самой моей сути, в том, что и называлась Хранительницей. Так лучи света сходятся едином фокусе, создавая новый, не существовавший до cиx пор цвет. Так богиня воплощается в своей аватаре.
   Наша сила рухнула на тех, кто стоял рядом, подминая волю вцепившихся в свое оружие людей, заставляя их делать то, что могло помочь им спастись.
   И всей этой силой, всем слаженным единением мы ударили по разогнавшимся в атаке темным. Контрудар действительно получился великолепный, мощный. Эль-ин вспомнили лучшие свои заклинания, самые мерзкие чары, самые пакостные амулеты. Люди пульнули из этих своих портативных игрушек, способных наделать не меньше разрушений, чем изощренным образом заколдованные мечи. Да еще добавили ментальных оплеух, которые оливулцы всегда раздавали более чем щедро. За этими оплеухами концентрированная злость, страх и ярость существ, изначально знавших, что они смертны. Решительность людей, за спиной у которых были их дети, а перед ними напавшие чужие. И еще - что-то странное. Что-то такое, о чем оливулцы и сами не подозревали, о чем лишь отдаленно догадывались эль-ин и чему так и не было придумано ни одного подходящего названия.
   Я вложила в этот удар всю холодность и расчетливость, на какие была способна. Коротким импульсом выплеснула силу Источника, причем не столько на щедрую подпитку усилий всех остальных (что я обычно делала в подобных ситуациях), сколько на свои собственные (спасибо имплантату) многочисленные чары.
   Сергей исполнил этот маленький маневр с точностью признанного военного гения. Все как по учебнику: идеальная дисциплина, сомкнутые щиты, слаженный выпад всего строя. И отдельные удары, слитые в единую атаку, преумножили свою силу в десятки, если не сотни раз.
   Взрыв. Гром. Ну и молнии тоже, куда без них?
   Половина демонов кувырком вылетела из седел. Из-под некоторых, наоборот, вылетели их "кони". Остальные затормозили так резко, что воздух, казалось, заскрипел, и завертелись причудливыми петлями, пытаясь восстановить равновесие. В воду упали от силы полдюжины, но я знала, что уж эти шестеро надежно выведены из игры.
   Не густо. Но целью контратаки и не было поубивать всех нападающих. Нет. Мы собирали информацию. Использовали максимально возможное количество разнообразнейших способов прощупать, потрогать, понять их защиту. И все, что можно было узнать, мы узнали. Какие чары сработали? Какие нет? Как? Почему? Что это там за каталитическая реакция началась между защитным полем того темного и импульсом допотопного нейробластера во-он того оливулского энтузиаста? Как это использовать? Во лбу кольнуло болью - имплантат не справлялся с массивом обрабатываемой информации. Но - результат того стоил. Не успели последние вылетевшие из седел да'мэо завязнуть в липкой, мутной воде, как мы уже рассылали вокруг рекомендации по борьбе с неожиданным противником. В оливулцев приходилось буквально вколачивать, что вот так это защитное поле можно пробить, а вот так оно, пожалуй, и сдетонирует вместе со всей материей в радиусе пары сотен метров. Несмотря на тренированное экстрасенсорное восприятие этих людей, сознание Мы-я-Эль было слишком им чуждо, чтобы с ходу найти общие точки соприкосновения.
   Темные, хотя такое развитие событий и явилось для них в некотором роде неожиданностью, оправились быстро. Очень быстро. У той частички Нас, которая звалась Антеей, еще круги перед глазами не перестали плавать, а Сергей уже стянул наши ряды, строя какое-то хитрое защитное построение, на которое тут же обрушились размытые фигуры атакующих.
   На этот раз стратег из арров, который был моим мечом, подпустил их поближе и приказал сомкнуть тщательно выверенные тройные щиты вокруг всей группы. Стоило темным на мгновение замешкаться, запутавшись в структуре защитных полей, как из-под этого прикрытия вновь ударили оливулцы.
   (Интересно, откуда у моих вернейших подданных привычка таскать с собой магнитные гранатометы ?Да еще поблизости от своей прогуливающейся с друзьями Императрицы ? Ладно, потом...)
   Ряды темных дрогнули, смешались, и Нам этого оказалось достаточно. Мощный, сконцентрированный в единой тональности удар эль-ин отшвырнул нападающих на десятки метров, оставив нескольких "скакунов" и, кажется, даже двух всадников сломанными куклами лежать на набережной. Вряд ли погибли, живучесть демонов вошла в легенды, но совершенно точно вне игры.
   Остальные завопили и обрушились на противника уже со всей дури. Только вот обрушиваться к тому времени было не на что.
   Сергей тихо рявкнул ментальную команду, и единое существо, которым Мы были, рассыпалось на множество отдельных личностей, они бросились в разные стороны, проскользнув мимо сбитых с толку нападающих, как вода выскальзывает из пальцев. Эль-ин швырнули себя в разные стороны сильными ударами крыльев. Люди разбежались перепуганными мышами, не забывая коротко тяпать зазевавшихся кошек и добавляя во все еще больше неразберихи.
   Мощнейший удар противника пришелся в пустоту. Где-то громыхнуло, брызнул горячими клочьями биогранит, кто-то закричал. Бой распался на множество отдельных схваток.
   Нам, конечно, удалось здорово подсократить численное преимущество атакующих, но тех все еще было вдвое больше. Вчетверо, если считать акулоподобных летунов, а не считать их было бы затруднительно. Уж больно зубастые.
   Смертные с гениальностью, вызванной близостью смерти, нашли себе укрытия и продолжали обстреливать наглецов, посмевших вторгнуться на одну из внутренних планет Оливулской Империи. А стреляли они, даже девочка лет четырнадцати, подхватившая у упавшего полицейского табельное оружие, весьма и весьма метко. Генетика сказывалась. К некоторому моему удивлению, целились все исключительно в атаковавших незнакомцев, и никто, даже красавчик с магнитным гранатометом, не попытался под шумок завалить парочку ненавистных узурпаторов. Опять я недооценила своих подданных. Они могли ненавидеть захватчиков всеми фибрами и жабрами, но это были их захватчики. Они могли презирать и бояться свою Императрицу, но, в пробирку ее душу, это их Императрица! И никто не смеет нападать на властительницу Великого Оливула в самом сердце их Империи!
   Должна отметить, дрались они хорошо. Как бы я ни иронизировала над генетическими программами оливулцев, как бы ни фыркала на их стремление приблизиться к идеалу воина, приходилось отметить, что чего-то смертные все же достигли. Вот и сейчас защитники правопорядка, террористы и просто проходившие мимо гражданские сориентировались мгновенно, безошибочно оценили ситуацию и избрали единственно спасительную линию поведения.
   Шквальный обстрел вряд ли доставлял темным удовольствие, но атаковавшие никак не могли позволить себе отвлечься. Все их внимание, все силы были сосредоточены на оставшихся на открытом месте, точно желая бросить вызов самой Судьбе, эль-ин. Воины Хранящих рассыпались по набережной и по кронам близлежащих деревьев, бешено контратакуя и оттягивая на себя силы нападавших. Я осталась одна, сердитая, испуганная, ощерившаяся. Эти твари пришли за мной. Ну что ж, меня они и получат! По полной программе!
   Сергей казался частью тела, более гибкой и живой, нежели державшие его руки. Сейчас наши сознания слились, как могут сливаться разумы вене и ее риани, и мы были единым телом, движимым единой целью.
   Сквозь защитный заслон умудрился прорваться один из всадников, просто перемахнул через головы двух эль-воинов по красивой дуге, свесился набок, готовый подхватить меня на лету и бросить поперек седла. Ну-ну. Я красивым движением, слишком грациозным и правильным, чтобы быть боевым, ушла в сторону, проскользнув, точно змея, прямо под носом у акулы и вынырнула с противоположной стороны, за спиной у самоуверенного "ловца". Кинжал-аакра, который в процессе этого маневра как-то умудрился оказаться воткнутым под челюсть зубастой твари, полыхнул ледяным многоцветием, а я взвилась в воздух, отмашкой меча достав только-только начавшего поворачиваться демона. Взвыли, заискрились щиты, реальность вокруг нас обиженно лягнулась: меня отбросило на несколько шагов, а оглушенный агрессор грохнулся на биогранит, едва избежав бешено бьющихся плавников своего агонизирующего скакуна.
   На второго противника меня в буквальном смысле вынесло, отбросив отдачей от предыдущего удара. Этот был пеший, без всяких хитрых щитов, и бедняга явно растерялся, упустив момент, когда свалившуюся на него "добычу" еще можно было встретить клинками и магией. Я впечаталась в него от души, локтями, коленями, когтями и пятками заехав по всему, по чему только можно было, на все сто процентов используя добавочную инерцию, полученную от взрыва. Если бы не вовремя подвернувшийся темный, наверняка бы растянулась во весь рост на мостовой, а так - ничего, затормозила и даже умудрилась поймать равновесие, оттолкнуться и броситься между следующими двумя нападавшими.
   Между ними проскользнула рыбкой, ведя мечом сложную петлю и используя их удары для получения дополнительного импульса, корректирующего мое движение. После стольких лет тренировок с северд это оказалось до смешного просто. За их спинами выскочила, точно бесенок из табакерки, перед третьим, полоснула его наискосок и тут же бросила за спину заклинание, заставляя уже настроившихся было на атаку противников отшатнуться. Потом было несколько минут фехтования в запредельном темпе, когда я не понимала и половины того, что выделывал Сергей. Скольжения, какие-то совершенно микроскопические перемещения корпуса, которые неожиданно давали огромное преимущество, выпады и блоки, контрвыпады и петли. Полагаю, нас спасло лишь то, что темным было приказано не убивать и не калечить, а брать живой.
   Воздух стал густым и приторно-сладким от завязшей в нем магии, дыхание давалось с трудом. Уворачиваясь от чьего-то скользящего выпада, я подпрыгнула, нанесла удар двумя ногами в грудь одному из нападавших. Не столько даже для того, чтобы ударить, сколько в поисках опоры для продолжения движения. Крутанула тело волчком, в положении параллельно земле, растопырив крылья острыми шипами, мечом ведя великолепную, сливающуюся в сплошной круг стали спираль. Этот маневр позволил выиграть драгоценные полсекунды покоя, необходимые для концентрации на имплантате. Вспышка силы, сфокусированной в хитроумный вариант заклинания заморозки, и когда я мягко приземлилась на обе ноги, четверо ближайших противников изо всех сил боролись с превращающими их в безвременный лед чарами. Конечно, ни по-настоящему заморозить, ни вывести за пределы временного потока специалистов такого класса рассчитывать было нечего, но вот немного замедлить... Еще не успели мои ноги толком коснуться земли, а меч уже серебристо-синей молнией отражал неуклюжие выпады остальных.
   Это оказалось западней. Они и не думали замедляться, что и продемонстрировали, как только я раскрылась в ударе. Все четверо будто взорвались движением и спутывающими чарами - и выскользнуть мне помогла лишь способность Сергея менять свою плотность, скорость и инерцию, как ему вздумается. Да еще наша с ним потрясающая везучесть - запас которой, судя по всему, стремительно подходил к концу.
   Ауте, да что же я делаю? Я ведь никогда не умела толком драться - так чего же влезла в схватку с целой толпой профи? То есть влез, конечно, Сергей, и уж он-то в этом деле понимает, вон, даже остальными руководить умудряется... но у меня что, нет своих способов постоять за собственную свободу?
   Лишь позже я поняла, почему не прибегла к искусству танцовщицы. Слишком свеж был опыт последнего нападения, слишком болезненны воспоминания о той некрасивой твари, танцевать с которой я так и не смогла себя заставить. Этих камикадзе отправили сюда специально за мной. За вене, уже продемонстрировавшей компетентность. Значит, они что-то предусмотрели на случай, если я обращусь к своему естественному оружию. Надпись "ЛОВУШКА" пылала в воздухе, начертанная огромными лиловыми буквами.
   И однако я устремилась в западню. Не потому, что положение было отчаянным. И не потому, что ничего другого не могла и не умела. Нет. Я была Наследницей клана Изменяющихся. Я была той, кого когда-то прозвали Дочерью Ауте. Лучшей танцовщицей изменений на Эль-онн. Вене в исконном смысле этого слова. И у меня тоже была своя гордость. Я, Антея, Танцующая с Ауте, не намерена была позволять банде распоясавшихся порождений Бесконечно Переменчивой лишить меня того единственного, что я действительно умела и любила.
   Скользнула в танец, не прекращая боя, под аккомпанемент звона мечей и яростных выкриков. Музыка смерти и боли - тоже музыка. Аакра, материализовавшаяся в левой руке, обожгла пальцы горячим льдом, разрезала воздух волнами перемен.
   Как и ожидалось, это была ловушка. Сама природа того, что они сотворили с землей, и морем, и небом, казалось, противилась изменению. Липкая, грязная, вонючая магия; извращенная, оскверненная суть Ауте. То, в чем мы все оказались, втягивало в себя истинное изменение, питаясь им и ударяя по нему, как делал когда-то вирус, выпущенный оливулцами в Небеса Эль-онн.
   Такое сломало бы любую вене. Высосало бы ее досуха, оставив одну истощенную, беспомощную оболочку, брать которую можно было бы голыми руками.
   Оскаленные зубы, уши, в бешенстве прижатые к голове. Я не была любой. Я - Антея тор Дернул, и, ладно, Ауте с ним, Шеррн. Я танцевала когда-то с Эпидемией, станцую и сейчас.
   Это было сложно. Больно, грязно и невероятно противно. Сергей, идеальный риани, с блеском выполнял свои обязанности по охране госпожи - мои руки все так же блокировали удары, а тело уворачивалось от выпадов, но это уже было совершенно не важно.
   Я потянулась к той... мерзости, которая разрывала мое тело, мою сущность, и стала танцевать с ней. Музыка, торжественная, стройная, гремела в ушах, заглушая и звуки боя, и плач душ, покидающих растерзанные тела. Ровный рокот барабанов. Величественные партии скрипок. Тихий перезвон арф.
   И я стала этим. Молочно-белым морем, ядовитым и липким. Кроваво-красным воздухом, душащим любую энтропию, любую инаковость. Я ощутила под ногами вибрацию биогранита, пропустила ее сквозь себя, сквозь свое тело и свою музыку и стала и фанитом тоже. Ветер больно рванул мои волосы, но я подалась ему навстречу, становясь ветром, становясь песней. Кинжал одного из темных полоснул по горлу оливулской девчонки, все так же отчаянно сжимавшей слишком громоздкое для ее рук оружие; ее жизнь, короткая жизнь смертного существа, рванулась прочь из безвольно упавшего тела. И тогда я стала еще и Смертью. Я позволила всему новому растечься по моему телу, от ступней до кончиков крыльев, до кончиков волос - и понятие "тело" потеряло всякий смысл.