Пробовали уже. И чего мы только не пробовали...
   Так зачем же Аррек подкинул эту идиотскую писание.
   Если душа человека - потемки, то душа моего мужа это извечная космическая тьма. Понять, что и зачем иногда вытворяет, я давно уже отчаялась.
   Стремительным движением пальцев превратила листoк бумаги в эфирный сен-образ и отправила его на самое дно памяти. Мало ли... вдруг пригодится.
   * * *
   У меня еще осталось немного времени, чтобы перекусить и собраться с мыслями. Увы, сделать толком не удалось ни то, ни другое. Пока я ела, то и дело залетали сен-образы с докладами и вопросами. Приходилось поминутно отвлекаться от приятного процесса поглощения пищи, чтобы одобрить список приглашенных на Бал гостей или подтвердить, что да, клану Ищущих действительно предписывается представить затребованный доклад не позднее завтрашнего утра. Даже странно, почему всем вдруг срочно понадобилось высочайшее одобрение или разрешение. Обычно моих подданных от проявления излишней самостоятельности приходится удерживать на "строгом" ошейнике. Том самом, который с шипами. Острыми.
   Что касается мыслей. Собрать этих хитрых дезертиров было просто выше моих сил, так что пришлось позволить им выплясывать пьяные хороводы и разбегаться в разные стороны.
   В конце концов я запустила косточкой от вишни в очередной сен-образ и сбежала от всего этого, прикрыв факт позорного отступления фиговым листочком "важной дипломатической миссии". Дополнительную дюжину телохранителей пришлось терпеливо проигнорировать. События последних двух дней сделали меня такой разумной и покладистой в вопросах, касающихся безопасности, что даже самой противно...
   На Эйхаррон я попала быстро: накануне этого заранее запланированного визита была подготовлена цепь временных порталов, перенесших меня в нужное место за один шаг. Обычно мы таких проходов не держим из соображений безопасности. Как своей собственной, так и тех бедняг, которым не повезет оказаться по другую сторону волшебной двери. Однако если ты Хранительница, то можешь подвинуть в сторону некоторые тобой же и установленные правила. Ак-куратненько так. Не забывая сохранять самое невинное выражение лица.
   Эйхаррон...
   Не корректно было бы привязывать Эйхаррон к какой-то определенной географической местности. О нет, город могущественных и высокомерных Великих Домов привольно раскинулся в пространстве и времени, охватывая все земли, куда ступала нога арра. Если в каком-то месте был дарайский портал, включенный в сеть межпространственных переходов, то место это автоматически считалось частью Многоликого Эйхаррона. А почему бы и нет? В конце концов, от любых других владений арров его отделял один только шаг.
   Так и получилось, что в Вечном Городе можно было идти по улице и над каждым кварталом видеть небо разных времен разных планет. Часто комнаты в одном поместье были разнесены в дальние уголки Вселенной, а с балкона, находящегося на самой высокой башне мегаполиса, можно было шагнуть в спальню, затерянную в каменной толще какого-нибудь пустынного, далекого и ничем, казалось бы, не примечательного астероида.
   Характерно, что управлять всеми этими волшебными окнами и дверями могли только дараи - высшие аристократы аррских Домов. Существа, способные одним движением брови открыть или же, напротив, перекрыть тонкие нити связи между далекими цивилизациями Ойкумены. Отстраненные, холодные, живущие кровавыми интригами и своим никому не понятным искусством. Эти продукты генной инженерии давно уже перестали быть людьми, но кем они были и кем еще станут, я давно даже не пытаюсь понять.
   Ирония судьбы и мое собственное больное чувство юмора сделали так, что эль-ин в Ойкумене стали считаться одним из потерянных Великих Домов Эйхаррона. Удивительно, но некоторые люди искренне в это верили. Что же до самих арров и эль-ин, то при встрече мы все дружно нацепляли дежурные улыбки и с витиеватой вежливостью раскланивались, спеша тут же разойтись в разные углы, дабы не вызвать ненароком очередного кровавого дипломатического "недоразумения". Я же, со свой стороны, угрожая войной на уничтожение, запретила дараям даже думать о том, чтобы провести в сферу Эль-онн постоянные порталы. Достаточно было и тех, которые вели к нам из Оливулской Империи. Все желающие попутешествовать вполне могут воспользоваться этими (по чистой случайности полностью контролируемыми эль-ин) проходами.
   Ну, почти все. Одно исключение все же было. Мой дарайский консорт в очередной раз оправдывал свое предполагаемое родство с семейством кошачьих. Аррек, как та зубастая и хвостатая хитрюга из старой сказки, шатался где вздумается и гулял сам по себе. Как ему удавалось игнорировать все щиты, стены и баррикады, было мне до сих пор непонятно, но особого удивления уже не вызывало.
   Сейчас я направлялась в резиденцию Вуэйнов. Аррек был родом из этого Дома, поэтому считалось, что именно здесь меня должны принимать во время нечастых визитов на Эйхаррон. Не знаю, что думал по этому поводу молодой Лиран-ра, чьего предшественника на Троне я собственноручно зарезала, а самого чуть было не убила (благо совсем еще юный тогда дарай-князь дал мне вполне достойный повод). Впрочем, если не считать тех давних событий, мы , с Рубиусом ладили довольно неплохо. Можно сказать, почти хорошо. По крайней мере, я здесь чувствовала себя достаточно свободно, чтобы появиться не с парадного входа, а прямо во внутренних покоях, да еще и напутав со временем.
   Я шагнула из стены, сопровождаемая шлейфом изящных крылатых телохранителей. Кивком приветствовала случившегося в комнате слугу-арра. Тот ответил полным достоинства поклоном.
   - Эль-леди, доблестные лорды, - в Доме Вуэйн принимали немало гостей с Эль-онн, чтобы не слишком удивляться таким вот появлениям, но чувствовалось, что немолодому крепкому арру здорово не по себе при виде моего вооруженного до зубов эскорта. Да и вся ситуация в целом вряд ли ему по душе. Во владениях дараев свободно могли перемещаться лишь сами обладающие властью над Вероятностями дараи, всем же остальным (в том числе и низшим аррам) для того, чтобы перейти из одного крыла в другое, часто требовались специальные "ключи". Такие меры предосторожности многое говорили о взгляде на мир внешне не очень заботящихся о безопасности властителей Эйхаррона. То, что сборище зубастых существ спокойно перемещалось где им вздумается, не могло не вызвать у привыкших к осознанию своей власти смертных некоторое...скажем так, внутреннее неприятие. Признание эль-ин самостоятельным Домом Эйхаррона лишь усугубляло положение. Интриги между отдельными фракциями и генетическими линиями в "вечно юном городе" не уступали по жестокости разборкам в эльфийских кланах.
   Я сложила крылья, скрывающие черты лица и фигуру, и арр еще больше напрягся, узнав, кто перед ним.
   - Хранительница Антея, мы думали, вы отменили сегодняшнюю встречу. Лиран-ра Дома Вуэйн сейчас принимает Лиран-ра Дома Тон Грин.
   Адрея здесь? Как удачно.
   - Возник ряд непредвиденных обстоятельств, вынудивших меня изменить расписание. Однако если дарай-князь Рубиус и дарай-княгиня Адрея найдут время, мне хотелось бы встретиться с ними обоими. Не сообщите ли вы им об этом?
   - Да, разумеется, эль-леди. Не желаете ли...
   - Прошу вас, нет необходимости беспокоиться. Пусть высокочтимые дараи закончат свои переговоры, а я пока прогуляюсь по анфиладе.
   И не дожидаясь, пока арр придумает предлог приставить ко мне нескольких "сопровождающих", двинулась по знакомым залам. Разумеется, после стольких лет смертельных танцев на политической арене Ойкумены я не могла не понимать, что подобное поведение граничит с... ну, по меньшей мере дипломатической напряженностью. Сначала отменить запланированную встречу, затем все-таки с опозданием явиться, да еще таким способом и с таким эскортом, влезть в важные переговоры, отправиться гулять по территории чужого суверенного государства... Оскорбления верхом на неучтивости, грубостями погоняют. Но...
   Но есть все-таки свои преимущества в том, что тебя считают легендарной, да еще и непредсказуемой. Любому другому подобное поведение бы не спустили, а от меня ничего другого уже и не ждут. Пожалуй, начни я вдруг играть по правилам, их бы это здорово насторожило.
   Я шла по длинной анфиладе, машинально манипулируя Вероятностными порталами. Разумеется, у меня не было для этого ни способностей, ни знаний. Но вот использовать пылающий во лбу многоцветный имплантат я за последние годы немного научилась. И теперь без всякого усилия выводила перед глазами схему Вероятностных петель и спиралей, активизировала нужный проход и бесшумно закрывала его за своей спиной.
   То, что было, есть и будет, то, что могло бы быть... Чтобы узнать природу Вероятности, надо родиться и вырасти дараем. Тогда, быть может, ты и начнешь понимать, как можно использовать эти тонкие, таинственные и опасные слои реальности и не-реальности для дизайна своих покоев. Я же могла лишь опираться на костыли имплантационных технологий и завидовать тем, кто мог прикоснуться к этому чуду по-настоящему. Знакомый коридор, знакомый поворот... Я была в малом приемном зале Дома Вуэйн. Остановилась, оглядываясь и вспоминая.
   Красота в понимании людей не похожа на то, что подразумевают под этим словом эль-ин. Мы видим прекрасное в бликах света над водой, в игре теней на гладких стенах. Наши онн кажутся смертным однообразными и безликими, лишенными каких-либо отличительных черт. Правда, смертные не могут воспринять тонкую вязь сенсорных образов, оплетающих стены и скользящих между ветвями. Не могут видеть мыслей, чувств, озарений, которые рассказывают об обитателе этого онн, о его сути и памяти. Смертные... много чего не могут видеть.
   Но и они предпочитают окружать себя красотой, пусть даже это красота вещей, а не красота чистых абстракций. Интерьеры резиденции Вуэйн прекрасны. Хрупкие, лаконичные, точно размытые. Если ты отведешь на мгновение взгляд, то в следующий миг можешь заметить, что все изменилось, что Вероятности сместились, принеся иной облик, иной стиль, иное настроение. Изящная мебель, прекрасно подобранные цвета, сложные узоры. Я пила красоту этих мест, тут и там ловя отголоски связанных с ними воспоминаний.
   Вот здесь, в малом зале, среди развешанного на стенах оружия, был найден тот самый меч, который теперь висит у меня за спиной. Я чуть коснулась рукояти, и Сергей арр Вуэйн, более известный в Ойкумене как Сергарр или Воин Чести, ответил сардонической усмешкой. Он тоже помнил.
   Здесь Ра-метани Дома Вуэйн впервые увидел, как Ллигирллин вела мое тело в смертельном танце. Здесь он впервые увидел клинок, которому предстояло позже стать вместилищем его души. Тогда рядом с ним стояла Нефрит арр Вуэйн, по прозвищу Зеленоокая, и ее изумрудные глаза сверкали яростью и бессильной ревностью. Видящая Истину не могла не знать, что рано или поздно этот воин будет принадлежать мне. Если, конечно, слово "принадлежать" уместно в данном случае. Вряд ли даже Нефрит могла предполагать, что все так обернется.
   Начало и конец. Замкнутый круг. Или новый виток спирали? Пожалуй, мне действительно нужно было прийти сюда, чтобы понять некоторые вещи.
   Дальше, в небольшой коридор. Крытая оранжерея, танец пылинок в золотых лучах, бриллиантовые брызги водопада. Я подошла к мраморной кромке искусственного пруда и опустилась рядом с водой, совсем как тогда. Пальцами провела по неспокойной воде, выпуская сен-образ, который когда-то создала в этом месте.
   "Найди и приведи ко мне Нефрит арр Вуэйн".
   Тихим блеском жемчужных брызг образ-воспоминание исчез под водой. А затем поверхность дрогнула, разгладилась, и из глубины на меня глянули зеленые глаза, обрамленные распущенными зелеными локонами. Глаза эль-ин на человеческом лице. Сергей за плечом вздрогнул.
   - "Если хочешь увидеть лицо своего бога, загляни в поверхность пруда", - процитировала она строчку из какой-то старой, неизвестной мне легенды. - Чем я могу помочь тебе, Тея?
   - Спроси лучше, чем ты не можешь мне помочь, о божественная.
   Она тихо засмеялась, отбросила с глаз зеленую прядь. Никогда Нефрит арр Вуэйн не позволяла своим волосам свободно развеваться, как им вздумается. Никогда при жизни.
   - И все-таки, наверняка есть что-то конкретное.
   Много всего конкретного. Как всегда.
   - Не знаю. Я тут думала об альфах и омегах, о началах и концах. Поговорить с тобой показалось вдруг необходимым.
   - Вот как? - и тихо, напевно продекламировала:
   В пещеру к мудрецу
   Явилась Смерть.
   Постояла и села у входа послушать.
   Старец даже ей
   Многое смог рассказать.
   - Не так ли, Антея?
   Она чуть откинула голову, мелькнула белая полоса шеи. Весьма прозрачный намек. К вопросу о началах и концах.
   Я ответила возмущенным взглядом и настороженно развернувшимися в ее сторону ушами. Нефрит качнула головой, рассыпая по волнам изумрудные локоны. Бессильная, какая-то грустная ирония.
   - Ну что с тебя взять, эльфенок... Спрашивай.
   - Лейруору? - тут же с надеждой ухватилась я за представленный шанс.
   - Хранительница, тебе не надоело? - В голосе богини послышалось раздражение. Я развела ушами, это означало бы то же самое, как если бы человек беспомощно развел руками. Все замыкается на Лейри. И пока я не пойму, что именно замыкается, буду долбить всех одними и теми же вопросами. Тупо и однообразно.
   Она закатила глаза.
   - Ладно, слушай. Лейруору, нравится нам это или нет, твое дитя. Пусть и приемное. А дитя... Сколь бы далеки ни были друг от друга родители, ребенок неизбежно становится посредником между ними, передавая вести, дары и проклятия от одного к другому и обратно.
   Я ошарашенно опустила уши.
   - Посредник между мной и Зимним? Спасибо, не надо. Проклятия я ему и так передам. Лично.
   Раздражение на ее почти человеческом лице заметно усилилось.
   - Посредник между тобой и Арреком, девочка!
   О!
   А при чем здесь...
   Зеленоглазая женщина смотрела на меня с демонстративной покорностью учителя, вынужденного разъяснять очевидное ну просто невероятно тупому ученику.
   - Люди устроены не так, как эль-ин. Хотя архетипы могут на короткий срок воплощаться в них, создавая так называемые божественные переживания, ни одна смертная женщина не может постоянно олицетворять собой архетип. Это идеал, недоступный человеку, и так оно и должно быть. Люди способны лишь доводить себя до изнеможения, пытаясь достичь невозможного... - Она требовательно посмотрела на меня, и под этим взглядом вопрос: "А при чем здесь вообще люди?" умер, так и не родившись. А потом богиня неожиданно гневно рявкнула: - Да не очеловечивайся ты окончательно, Тэя!
   И исчезла, оставив лишь неспокойную поверхность воды и отраженную в ней мою сбитую с толку физиономию.
   Вот и поговорили. Об альфах и омегах, о началах и концах. Н-да.
   Вода в бассейне снова плеснула, в глубине смутно шевельнулась еще одна фигура.
   - Ну-ну. Неужели так плохо? - Он, как всегда, шутил.
   Уже зная, кого увижу, я медленно повернулась. Яркие сапфировые глаза, волосы цвета царственного пурпура. Жуткое чувство юмора.
   - Л'рис, - мой голос прозвучал так, будто я каждый день встречаю своих давно мертвых риани.
   - Делъвар отправился в какое-то демоническое перерождение - насколько я понял, он по-настоящему и не умирал, - с сияющим видом сообщил мне рыжий заклинатель. - Жулик! Ну а я, являясь воплощением такта, дипломатичности и ораторского искусства, - он с видом целомудренной скромности стал полировать когти о перевязь меча, внимательно выискивая на них несуществующие пылинки, - решил нанести визит и одарить словами мудрости и силы, принести тебе облегчение и утешение, вселить в тебя вдохновение, подвигнуть...
   - Л'рис!
   - Да?
   - Заткнись!
   - Ну вот всегда так! Даже в смерти меня не ценят!
   Мы посмотрели друг на друга... и рассмеялись.
   - Л'рис... Ох, Л'рис... - мой смех вдруг совершенно неожиданно перешел во всхлипывания.
   - Эй, - он протянул руку сквозь толщу воды, успокаивающе коснулся моей склоненной щеки. Рука была теплой. И мокрой.
   - Знаешь, если бы ты уже не умер, я бы тебя убила. Честно, - светским тоном сообщила я своему бывшему риани. - Ты хоть представляешь, что натворил тогда, оставив меня без поддержки? Герой.
   Он попытался выглядеть должным образом пристыженным. Без особого успеха.
   - И в то же время, оглядываясь назад, я не смогла обнаружить в твоих действиях ничего, к чему могла бы придраться, - я говорила, а сама не верила, что мои губы произносят эти слова. - То была идеальная эльфийская смерть. Полная смысла. Являющаяся вершиной избранного тобой искусства. Одним решающим, окончательным и прекрасным жестом обеспечившая достижение избранной тобой цели. Знаешь, Л'рис. Я надеюсь, что смогу достичь чего-то подобного. Надеюсь, что смогу прикоснуться к высокому искусству умирать, что не запятнаю его своей неуклюжестью.
   Я замолчала, сама ошеломленная вырвавшимся признанием. Смущенно отвела глаза, понимая, как по-детски оно прозвучало, как наигранно и банально. Уж кто-кто, а насмешник Нэшши не упустит такого случая, чтобы уколоть меня своим острым язычком...
   Хочу уйти подобно дуновенью
   Весеннего ветра со склона
   Крутого утеса,
   Как подобает
   Воину.
   Я застыла. А затем, не веря, вцепилась взглядом в непривычно серьезного риани. Заклинатель и поэт, он печально, утомленно и без всякой насмешки смотрел на меня из глубины пруда.
   - Ты вольна делать выбор, госпожа. Но не увлекайся абстрактной красотой. И, во имя милосердной Ауте, не делай из нас застывшие символы. Это - смерть более верная, чем может принести любой, даже самый заколдованный меч.
   Медленно склонила уши в понимании, которого не было. Вода плеснула последний раз, и мой риани растворился, истаял, будто его и не было.
   А я осталась одна.
   По мере того как сен-образ танцевал среди прозрачных брызг, поворачиваясь то одной, то другой гранью значений, вновь начала осознавать окружающее. Шелест крыльев вытянувшихся у стен воинов эль-ин. Размеренное дыхание ожидающих у дверей арр-лордов. И - на грани восприятия - темное и успокаивающее присутствие Безликих.
   А еще - едва ощутимый запах мяты и лимона. Привкус морской соли на губах. Я медленно повернулась и встретилась взглядом с сухими и холодными глазами Аррека. Как долго здесь стоит этот Видящий Истину? И что он вообще здесь делает?
   И с чего он так взбесился?
   На лед и сталь его взгляда ответила пеплом обиды. Пальцы скользнули по рукояти Сергея. На мягкой коже ножен застыли, точно слезы, бриллиантовые брызги воды.
   Роса на ножнах
   Моего меча
   Застыла капельками слез,
   Жалея
   О прошедшей ночи.
   Я расщепила этот сен-образ, наделив две грани двумя совершенно разными смыслами. Одна скользнула вдоль рукояти Сергея беззвучным, полным горечи и сожаления извинением. Вторую я швырнула в Аррека обиженным упреком.
   Сергей не ответил. Аррек, бесстрастный и непроницаемый за щитом своих Вероятностей, протянул мне руку, предлагая встать. Не без опасений я вложила ладонь в эти длинные, сильные пальцы. И тут же ощутила покалывание от свернувшейся вокруг его кожи силы. Он экранировался очень плотно, почти агрессивно.
   - Моя леди, дарай-князь Рубиус и дарай-княгиня Адрея готовы встретиться с вами. Пройдемте.
   Я послушно поднялась, опираясь на его руку и несколько нервно поводя ушами. Аррек был в ярости, это я поняла сразу. Почему на этот раз? Непредсказуемые перепады его настроения начинали сильно утомлять. Если я, по мнению Эль, совсем очеловечилась, то Аррек, наверное, вконец обэль-инелся. Или как там это называется.
   Наши шаги гулко разносились в пустых коридорах. Свита ступала абсолютно бесшумно.
   - Что с оливулской девушкой? - Если гневно и обвиняюще молчать сил уже нет, попробуем завязать "разговор ни о чем".
   - В порядке. Сейчас отсыпается, но уже завтра будет в куда лучшем физическом состоянии, чем была до этого ранения.
   - Сильно ей досталось?
   - Весьма основательно. Эти ваши таинственные гости умеют убивать качественно. Вся аура - всмятку, душу заперли в угодивший в нее кинжал, энергетику разорвали на клочки, биобаланс - тоже...
   - Ты поработал с ней?
   - Не доверять же было такое дело мясникам из реанимации.
   - Оливулские хирурги считаются одними из лучших в Ойкумене.
   - Ну и пусть себе считаются, - и под ледяным тоном в голосе его на мгновение послышался самый что ни на есть дарайский снобизм. Наверное, есть что-то в атмосфере этих комнат, что подсознательно будит в моем благоверном воспоминание, что он, вообще-то, тоже высший арр. Высокомерный, могущественный, etc, etc...
   И сейчас я приближалась к самому центру этого высокомерия и могущества. К центру холодной, закованной в Вероятности власти, которая простерла крылья над всей необъятной Ойкуменой.
   Рука об руку, не вместе, но и не в одиночестве, мы замерли перед высокими двустворчатыми дверьми.
   А когда двери распахнулись, оставалось лишь шагнуть навстречу главам двух могущественнейших Домов Эйхаррона.
   ТАНЕЦ ОДИННАДЦАТЫЙ, ВАЛЬС
   Piano
   Золотой пожар сияющей кожи, темный янтарь глаз, яростное пламя локонов. Когда ты заходишь в комнату, которой оказал честь своим присутствием Рубиус арр Вуэйн, то замечаешь Рубиуса и только Рубиуса. Если не ослепнешь, то не исключено, что сможешь взять себя в руки и начать обращать внимание на все остальное.
   В нем мало осталось от запутавшегося, мечущегося капкане неразрешимой моральной дилеммы мальчишки, которого я когда-то возвела на трон. И дело даже не в то, что обещание редкой огненной красоты сбылось. И не том, что закованное в черный шелк тело излучало почти осязаемую силу. Нет, взгляды и души приковывала удивительная, яростно-спокойная цельность его личности. Незауряден и уверен в себе был Лиран-ра, глава Великого Дома Вуэйн. Он, казалось, мыслил и действовал вне привычных всем категорий, легко выходя за поле проблемы и делая из очевидных фактов совершенно нетрадиционные выводы. Слова "благо клана" уже давно перестали быть фетишем для него. Мысли этого человека двигались не по прямой, и даже не по кривой, а путем сложных многомерных скачков, странных даже на взгляд эль-ин. И в этом он был красив, как может быть красиво грозящее вырваться из-под контроля пламя, как может быть прекрасна застывшая перед взрывом суперновая. Он был красив той красотой, которую эль-ин ценили превыше всех других добродетелей, ради которой шли на смерть и обрекали на жизнь. За тридцать лет он достаточно нас изучил, чтобы знать об этом. И пользовался своим знанием со спокойной безжалостностью чистокровного арра.
   Тридцать лет мы с Рубиусом танцевали на политической арене Ойкумены, вместе постигая эту нелегкую, часто (слишком часто!) кровавую науку. Там, где танец интриг и предательства оставлял меня опустошенной, с израненной душой и покалеченным телом, в дарай-князе лишь еще ярче разгоралось пламя, погубившее столь многих его братьев и сестер по клану. Аррек, следящий за своим Лиран-ра испытующим взглядом окончательного судьи (а если понадобится, то и палача), утверждал, что молодой князь достаточно тонко чувствует грань и не сорвется с нее. Я... я пила его красоту. И зачарованно размышляла, какова будет первая встреча этого огненного духа с Лейруору...
   Ох и натворит без меня делов эта парочка едва оперившихся юнцов! Ветер и скалы, лед и пламя. Только бы друг с другом не сцепились, выкормыши мои неуемные. А то ведь разнесут всю Ойкумену вдребезги и скажут, что так и было...
   Кивком поприветствовав поднявшегося мне навстречу огненноволосого Лиран-ра, я усилием воли отвела взгляд от его сияющего великолепия и повернулась к царственно сидящей на кресле-троне женщине.
   От кончиков коротко остриженных волос до кончиков сияющих ногтей вся она - высокая дарай-княгиня, Лиран-ра своего собственного, небольшого, но очень и очень влиятельного Дома. Адрея арр Тон Грин, признанный специалист по международной политике, самый высокооплачиваемый дипломат Эйхаррона. Будто полуденное солнце, увиденное сквозь призму темного стекла. О нет, она не бросается в глаза так, как огненный, сияющий рубинами и сырой силой Рубиус. Но, однажды взглянув на нее, забыть уже невозможно. Свет преломляется за миллиметр до темной, шоколадного цвета кожи, рассыпается ровным светло-золотым сиянием. Видели ли вы когда-нибудь золотой перламутр? Видели ли вы радугу чистого, светлого золота? Нежный кокон сияния охватывал аскетичную фигуру, превращая ее в пугающую языческую богиню, в совершенное воплощение томной и экзотической красоты истинной дарай-княгини. Это изысканно-золотое видение взирало на вас огромными, удлиненными, чуть изгибающимися к вискам глазами, намекающими на древнее и почти потерянное родство с предками моего народа. Глаза... строгие, жаркие, глаза бездонной, агатово-черной темноты. Волосы падали вокруг удлиненного лица прямыми короткими прядями цвета горького шоколада: темные, блестящие, почти черные.
   От нее пахло корицей и черным деревом. На ней был узкий хитон, перехваченный под грудью и на бедрах тяжелыми золотыми украшениями, на запястьях и лодыжках едва слышно звенели старинные резные браслеты. Ее самоконтроль всегда был безупречен, ее разум тверд, а сила отточена не хуже моей аакры.
   Во взгляде темных глаз мне всегда чудилась глубина, магнетическая и затягивающая, почти непреодолимая. А еще знание, которого нет и, возможно, никогда не будет у яркого, огненного Рубиуса.