Перед домом на улице были выставлены деревянные столы. Сам дом представлял собой большое бревенчатое здание. Герцер видел, как Джоди с перебинтованной рукой горячо спорит с кем-то.
   Ирнон, Нергуй и кое-кто из других групп протиснулись вперед, а Герцер, Майк и Кортни стояли сзади. Ирнон получил талоны, тут же пересчитал их и взвыл:
   – Всего один талон за работу, а я выкладывался из последних сил!
   Девушка, раздававшая талоны, посмотрела в список, пожала плечами и сказала:
   – Так тут написано.
   – Сколько получит Герцер? – ядовито спросила Нергуй.
   – Я не могу говорить, кто сколько получает. Следующий.
   – Подождите! Я хочу увидеть…
   – Меня, – перебил его появившийся словно ниоткуда Севетсон. – Вы хотите видеть меня.
   Он взял в руки список, сделал рукой Ирнону знак, чтобы тот подождал, и прошел в комнату. Вернулся он с другой бумагой.
   – Тут говорится, Ирнон, что в первый же день вы затеяли перебранку, так?
   – Нет, это все Герцер. Он врал, будто я отлыниваю от работы!
   – По мнению мистера Дорсетта, вы действительно отлынивали от работы. Более того, продолжали делать то же самое в течение последующей недели. Как я уже сказал, в качестве вознаграждения можно получить один талон за неделю и еще бонус. Мистер Дорсетт рекомендовал не выдавать вам никакого вознаграждения, ибо, по его словам, вы «болтун и лентяй, который считает, что все ему чем-то обязаны». У меня нет ни подтверждений, ни опровержений этого, но я все же взял на себя смелость выписать вам хоть немного. Далее мистер Дорсетт пишет, что вы подстрекали к отлыниванию от работ и других. Ирнон, в нашей программе нет места лентяям! Если хочешь зарабатывать больше, советую включиться во второй этап на всю катушку: Всего хорошего, Ирнон. Это все.
   Севетсон не уходил, пока другие не получили свое вознаграждение. Раза два еще возникали споры: Нергуй считала, что ей полагается бонус, а парень из другого лагеря, подобно Ирнону, получил всего лишь один талон и был недоволен. В обоих случаях Севетсон приносил подробный отчет и самым суровым образом отчитывал нерадивых работников.
   Герцер гадал, сколько же получит он. Когда же девушка протянула ему талоны – небольшие красного металла бляхи с выбитым на одной стороне вороном, а на другой зерновым снопом, он кивнул, сказал «спасибо» и отошел в сторону, чтобы подождать Майка и Кортни.
   – Сколько у тебя? – спросила Кортни, подсчитывая свои. – У меня пять. Все сполна.
   – Четыре, пять, шесть… – Герцер нахмурился.
   – У меня тоже, – сосчитал свои Майк. – Это, видимо, и есть бонус.
   – Но почему? – Герцер снова пересчитал талоны. – Я же в первый день чуть не ввязался в драку.
   – Ха! Ты еще спрашиваешь? – Кортни взяла их обоих за руки. – Вы, ребята, работали за двоих. Я побаивалась, что с меня снимут за то время, что я из-за болей не могла работать, но они, похоже, пожалели нас, женщин.
   – Нергуй не пожалели, – все еще хмурясь, заметил Герцер. – Я же тоже не переработал.
   – Нет, ты сделал больше нормы. – К ним сзади тихо подошел Джоди. – Ты, Майк, Круз, Эмори, Карлин и Динн получили бонусы. Карлин и Динн, конечно, сделали меньше, чем мужчины, но выкладывались они изо всех сил. Больше тебя и Шилан, Кортни, – прости.
   – Все в порядке, – ответила Кортни. – Лесоруба из меня не выйдет, это точно!
   – Ты еще найдешь свое место, – успокоил ее Джоди. – А что вы собираетесь делать?
   – Не знаю, – ответил Герцер и опустил талоны в карман.
   – Я говорил с остальными, – сказал Джоди. – С другими учениками, которые были в городе. Они говорят о волне преступности, небольшой, но все же. Так что следите за талонами, смотрите, чтобы вас не обманули. Если хотите моего совета, идите прямиком в баню, отмойтесь хорошенько. Обед будет примерно через час.
   – Звучит неплохо, – мрачно кивнул Майк.
   – Что ж, помыться всем нужно, – согласилась Кортни.
   – Тогда вперед, – подхватил Герцер.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

   Баня находилась на другом конце городка, и они таким образом смогли осмотреть все новшества. За время их отсутствия появилось много новых зданий, в большинстве своем бревенчатых, но также несколько дощатых с черепичными крышами. Большинство временных строений, казалось, так или иначе были связаны с пошедшим за последнюю неделю в гору развитием различных ремесел. Вокруг было много вывесок кузнецов, гончаров, ткачей и бондарей. Большинство мастерских еще не были достроены, так что трое друзей легко заглядывали внутрь и видели, как там трудятся люди.
   – Рим тоже не за один день построили, – пробормотал Герцер.
   – Что? – переспросил Майк.
   – Говорят, что Рим построили не за один день, – повторил Герцер. – Они прикладывают столько усилий.
   – Откуда взялись все эти ремесленники? – спросила Кортни.
   – А, так это все реконструкторы. Раньше для них это было просто увлечением, а теперь стало чем-то большим.
   – Наверное, с ними-то нам и придется работать, – предположила девушка. – Надеюсь, тут у меня получится лучше, чем в лесу.
   – А я хочу свою ферму, – сказал Майк. – Не хочу весь день сидеть в мастерской.
   – У нас будет своя ферма, – успокоила его Кортни.
   – Но какая именно? – не унимался Герцер. – То есть как вы собираетесь все организовать? На пустом месте? Откуда возьмете орудия труда, инструменты?
   – Не знаю, – ответила Кортни. – Я даже не представляю, какие именно нам нужны орудия труда. Не знаю, как сажать и все остальное. Откуда берут скотину?
   Майк ничего не добавил, лишь что-то промычал.
   – Ну, со временем узнаем, – обнадежил Геррик. – Интересно, а стража у них есть?
   – А ты этим хочешь заняться? – спросила его Кортни.
   – Ну да, что-то в этом роде, – признался Герцер. И он подбородком указал на человека, несомненно военного, тот охранял вход в солидное здание. У мужчины на плечах был плащ с вышитым на спине вороном, в руках он держал копье. Стражник сидел, согнувшись в тени здания, видимо, спасаясь от полуденного солнца. – Но не таким, этот не солдат. Вы ведь понимаете, что я имею в виду.
   – А разве нам будут нужны солдаты? – спросила Кортни. – Зачем?
   – Из-за бандитов, – ответил Герцер. – А потом еще достанет бед от других городов. К тому же идет война.
   – Ее и не заметно, – сказал Майк. – На нас никто не нападал.
   – Пока не нападал, – поправил его Герцер. – Но если мы собираемся противостоять Полу, то в конце концов либо нападут на нас, либо мы должны будем напасть на него.
   – Как можно напасть на члена Совета? – сердито спросила Кортни. – В их руках власть и энергия!
   – У Шейды и ее сторонников тоже! – пожав плечами, ответил Герцер. – Отсюда все выглядит как тупик, но я не думаю, что Пол это так оставит, даже если Шейда думает иначе.
   Так они прошли через лагерь и подошли к бане. У входа крутились несколько человек.
   – Постирать ваши вещи, мэм? – спросил у Кортни мальчишка, которого самого не мешало бы хорошенько вымыть.
   – Вещи? – Герцер вспомнил предостережение Джоди. Но им действительно надо было постирать вещи, а еще и починить их. Он вдруг понял, что у него ничего нет, кроме этой одежды да еще корзины с меховой накидкой, которую оставила ему Баст. Нет, у него еще был плащ, но вряд ли он будет просить Данаю вернуть его.
   – Ну да, – продолжал мальчишка. – Я возьму ваши вещи и, пока вы будете моетесь, постираю их.
   – Принесешь сухими? – поинтересовалась Кортни.
   – Ну, этого обещать не могу, – бросил мальчишка. – Но попробую.
   – Брр, – пробурчал Герцер. – Думаю, я подыщу что-нибудь другое. Все равно спасибо.
   – Всего десятая часть талона, сэр, – горячо настаивал мальчишка и продолжал дергать его за рукав. – А еще я знаю одну женщину, она зашьет все, что нужно зашить.
   – Откуда я знаю, что ты нас не надуешь и мы получим вещи назад? – спросила Кортни и посмотрела на свою рубашку – грязная, конечно.
   – Мисс, я всегда здесь бываю, – с улыбкой ответил мальчишка. – Если бы я воровал одежду клиентов, то и клиентов бы у меня не было, правда?
   – Плутишка пристает к вам? – спросила подошедшая сзади женщина. – Дариус, когда ты наконец начнешь работать по-настоящему? – Она улыбнулась мальчику.
   – Ой, миссис Ласкер, у меня есть работа, – также с улыбкой ответил он. – А вам сегодня нужно постирать вещи?
   – Нет, не сегодня, – приветливо ответила женщина. – Как поживает мама?
   – Замечательно, мэм, спасибо за заботу.
   – Это надежный мальчик, – сказала им женщина. – Меня зовут Джун Ласкер. Нечто вроде местного городского секретаря. Его мать и стирает, и чинит одежду.
   – А можно где-нибудь раздобыть новую? – спросил Герцер, показывая свою рваную рубашку. – Моя одежда поизносилась, да и ходить в мокром не хочется.
   – В городке есть несколько торговцев одеждой, – вздохнув, ответила женщина. – Но у них все очень дорого, и нам пока не под силу это изменить. В основном люди ничего лишнего с собой не принесли. После стирки вещи будут достаточно сухими, у них там есть комната вроде сушилки. Все зависит от того, сколько времени вы тут пробудете. Если можете подождать около часа, тогда все в порядке.
   – Хорошо. Дариус, так ведь? – сказал Герцер.
   – Дариус Гарсис. – Мальчик приложил руку ко лбу.
   – Как будем расплачиваться?
   – За баню берут одну десятую талона, – сказал мальчик. – Когда получите сдачу, вам дадут простыню. Завернетесь и вынесете мне вещи, а расплатиться со мной можете потом, когда получите вещи назад.
   – Согласен, – кивнул Герцер. – Скоро увидимся.
   – Я помогу вам.
   Джун прошла вперед. У двери в баню стоял стол, за которым лежали тюки одежды. На другой стороне комнаты громоздились корзины со свертками материи и кусками желтоватого мыла.
   – Привет, Ник, – поздоровалась Джун с мужчиной, сидящим за столом.
   – Привет, Джун, – ответил мужчина, оглядывая вошедших. – Привела новеньких?
   – Их уже заловил по дороге Дариус, – улыбнулась Джун. – Вы не представились, молодые люди.
   – Извините, – сказала Кортни. – Даже неудобно. Меня зовут Кортни, а это Герцер и Майк. Мы из группы учеников…
   – А-пять, – закончил Герцер.
   – Были в лесу, да? – спросил Ник. – Ладно, раздевайтесь. Складывайте все в один узел, я дам вам чек, а когда выйдете, то все заберете.
   – Раздеваться прямо здесь? – недоверчиво спросила Кортни.
   – К сожалению, дорогуша. – И Джун принялась раздеваться первой. – Если стесняешься, можешь воспользоваться простыней, но баня тоже совместная. Сейчас строят новую с двумя отделениями, но люди настолько привыкли мыться вместе, что мне кажется, это уже никого не волнует.
   Герцер неуверенно снял с себя одежду, сложил все в узел, быстро схватил простыню и завернулся в нее. Ткань была тонкой, вряд ли удастся ею хорошо вытереться.
   – У меня еще с собой корзина, – указал он. – А потом… деньги.
   – Я здесь для того и сижу, чтобы вы все нашли в целости и сохранности, – ответил Ник.
   Он взял из рук Герцера узел и обвязал его ленточкой с деревянным номерком. Такой же номерок на шнурке он выдал и Герцеру.
   – Положи сверток вместе с другими, – сказал он. – Деньги сунь поглубже, чтобы их было не видно. За остальным буду следить я.
   – О'кей, – с сомнением протянул Герцер.
   – Но сначала заплати за баню. Одна десятая жетона. – Ник протянул руку. – Это включает и мыло, и воду, и простыню. Остальное за дополнительную плату.
   – А что еще вы можете предложить? – спросила Кортни, доставая деньги.
   – Есть вино, закуски, эфирные масла для тела, – ответила за него Джун. – Но все очень дорого. Думаю, когда все немного установится, цены резко упадут. Но пока стакан вина и несколько кусочков холодного мяса стоят один продуктовый талон. Мало кто берет.
   – У меня примерно такая же цена, – принялся защищаться Ник. – Вина ведь нигде не достать. И хорошего мяса тоже. Я покупаю мясо у Магиббона, он ведь не все продает в город. Мясо дикого кабана. За него приходится платить.
   – Знаю, Ник, – пожала плечами Джун. – Я просто хочу, чтобы они знали все как есть.
   – Что ж, Ник, мы, пожалуй, пойдем мыться, – сказал Герцер. – Из нас не самые лучшие получились ученики. – Он протянул один из своих талонов и, пораженный, смотрел, как банщик отсчитывает сдачу – смесь небольших монеток из разного металла, а некоторые деревянные.
   – Вот одна десятая талона. – Ник поднял вверх, кажется, стальную монетку. – Помыться стоит одну десятую талона, так что я должен дать тебе девять десятых сдачи. Вот это половина. – И он показал Герцеру монетку из красноватого металла. – Она, как и сами талоны, сделана из меди, но меньше размером. А эта, – и он показал деревянную монету, – одна сотенная. Скоро их станут делать из другого материала, но пока они деревянные. Конечно, дерево не подходит для денег, оно ломается. Попадешь в драку, и в результате в кармане вместо денег куча деревянных обломков. Вот девять десятых. И пожалуйста, сходите в туалет перед баней.
   Герцер вынес свои вещи на улицу и с сомнением отдал их Дариусу, потом поднялся по ступенькам в помещение бани. Стены были бревенчатые, пол – из отшлифованных плашек. Между ними были щели, чтобы вода легко стекала вниз. Слева на стене он заметил крючки – для того, чтобы вешать простыни, а справа сверху был расположен желоб для стока воды. В дне желоба были проделаны отверстия, и из них непрерывно текла вода. Джун Ласкер уже стояла под одним из этих импровизированных душей и намыливала ладони куском желтого мыла.
   – Не вздумайте тереть мылом тело, – предупредила она. – А то сойдет кожа.
   Проходя мимо, Герцер заметил, что кожа у Джун не такая иссушенная, как у многих женщин в возрасте, и вообще она была хорошо сложена. Он вспомнил Баст, как она купалась в лесных ручейках, и, заставив себя отвернуться, стал думать о другом.
   – Вот поэтому мужчинам сложнее мыться в общественных банях, – усмехнулась Джун. – Называется это непроизвольной сосудистой реакцией.
   – Ну, Герцеру нечего стыдиться, – тоже засмеялась Кортни.
   – И Майку тоже, – заметила Джун.
   – Эй! – проворчал Майк.
   – Мой, мой! – Кортни ласково похлопала его ниже спины и встала под душ. – У-у-ух! Холодно!
   – Я и сам вижу, – язвительно заметил Герцер.
   Как и у Баст, у Кортни соски были розовые, только раза в два больше. Правда, сейчас от холода они съежились.
   – А она моя, – усмехнулся Майк, но в голосе слышалось напряжение.
   – Ладно, закрываю глаза, – пообещал Герцер.
   Он подошел к желобу, встал под душ и чуть не задохнулся – вода была такой же холодной, как в лесных ручейках, в которых он купался вместе с Баст.
   – Ну вот, теперь с его непроизвольной сосудистой реакцией все в порядке, – прыснула Кортни и взяла в руки мыло. – Ой!
   – Едкое, да? – вздохнула Джун. Она уже успела намылить все тело и теперь снова встала под душ, чтобы смыть грязь. – Оно делается из щелока, так что будь аккуратнее, особенно с женскими органами.
   – А что ты делала, когда… Когда у тебя были… ну, ты знаешь, проклятые дни? – спросила Кортни.
   – Сидела дома и, как могла, мылась и мылась в бочке, – ответила Джун.
   Герцер намылился и тоже встал под душ. Ему хотелось, чтобы женщины поскорее сменили тему разговора.
   – В лесу тоже было нелегко, но по крайней мере мы могли уединиться, чтобы привести себя в порядок и помыться, – сказала в ответ Кортни.
   В дальнем конце душевой был дверной проход, закрытый кожаным пологом. Герцер прошел туда и остановился в изумлении.
   Посреди помещения был проход-подиум, сделанный из бревен, по обе стороны которого стояло по три цистерны, каждая метра два в диаметре и метра полтора глубиной. Все были заполнены горячей водой.
   – Внизу есть специальное приспособление – по трубам идет горячий воздух, – пояснила Джун и залезла в одну из кадок. – Вода хорошо прогревается.
   – О, как замечательно. – Кортни с наслаждением погрузилась в соседнюю. – Боже мой.
   Герцер разделял ее восторг. От горячей воды все его тело расслабилось, даже те мышцы, о существовании которых они не подозревал. Но в то же время он сильно захотел в туалет.
   – Ум-м-м… – промычала Кортни.
   – На том конце, дорогая, слева женский, справа мужской. – И Джун откинулась на спинку сиденья.
   Молодежь почти одновременно вылезла из своих кадок, так что Майк даже хмыкнул.
   Уборная оказалась довольно чистой, с четырьмя стульчаками. Герцер быстро справил нужду и вернулся назад в парильню. По пути он обратил внимание на то, что воздух был достаточно свежим, а приглядевшись, заметил отверстия внизу и наверху стен.
   – Кто это придумал? Ник?
   – Нет, – ответила Джун. – Его нельзя назвать и хозяином заведения, хотя иногда он и изображает из себя такового. Придумал все Эдмунд, а строительством занимались городские власти, они же следят за поддержанием порядка.
   – Все замечательно. – Кортни с удовольствием снова опустилась в. воду. – Кто, ты говоришь, все придумал?
   – Я. – В баню, откинув полог, прошел Эдмунд. – Привет, Джун. Не возражаешь, если я к вам присоединюсь?
   – Нет, конечно, Эдмунд, здесь есть еще свободные места.
   Трое новичков, разинув рты, смотрели, как мэр городка запросто погрузился в воду; этот полулегендарный предводитель, оказывается, мог накоротке общаться с простыми людьми.
   Герцер старался не выказывать интереса, но он уже столько всего слышал об Эдмунде Тальботе, что начинал его немного идеализировать. Тело кузнеца было необыкновенно волосатым; большинство людей всячески старались изжить волосы на теле. Эдмунд был также очень мускулист, но не как культурист, а как человек, который каждый день напрягает почти все мышцы тяжелым физическим трудом. Лицо его украшали ладная борода и усы, что тоже было редкостью. Герцер и сам прошел процедуру ингибирования волос на лице и на теле и оставил лишь пушок над верхней губой, хотя в основном люди избавлялись и от этого проявления мужественности.
   – Странно, что ты здесь, – заметила Джун.
   – Считаешь, что мне и баня уже не нужна? – усмехнулся Эдмунд.
   – Нет, просто думала, что ты слишком занят, – ответила Джун.
   – У меня оказалась пара часов между совещаниями, и, как ни странно, ничего экстренного нигде не произошло, вот я и решил заскочить в баню. Но долго тут рассиживаться не могу.
   – Сэр, можно задать вам вопрос? – спросил Герцер.
   – Давай, хотя не ручаюсь, что смогу ответить. – Эдмунд погрузился еще глубже в воду и закрыл глаза. – Мы с тобой, кажется, не знакомы.
   – Меня зовут Герцер Геррик, а это Майк Белке и Кортни Дедуайлер, сэр.
   – Геррик? – Тальбот снова приоткрыл глаза и внимательно посмотрел на юношу.
   Герцеру показалось, что Эдмунд прочитал все его мысли.
   – Я немного слышал о тебе. Извини, мы ведь уже встречались, да? Спасибо, что помог Данае и Рейчел по пути сюда.
   – Я… да, сэр, – ответил Герцер.
   – Хм-м-м… – промычал Эдмунд, и Герцер понял, что тот заметил его смущение. – Ну и что за вопрос?
   – Это римские бани. Я смотрел на вас и вспомнил, что римские сенаторы ходили в общественные бани, чтобы никто не думал, будто они считают себя выше простых людей.
   – Ты знаешь историю, – помолчав, ответил Эдмунд, снова задержав свой взгляд на юноше.
   – Немного, сэр, – признался Герцер. – В основном меня интересовала военная история, но римляне внесли огромный вклад в доиндустриальное военное общество, поэтому я больше читал о них, чем, скажем, о египтянах.
   – Да, наша баня чем-то напоминает римскую, – после паузы сказал Эдмунд. – Римляне натирались ароматическими маслами, соскребали грязь изогнутыми палочками из дерева или металла, а потом шли в парильню. После этого они окунались или плавали в более холодной воде фригидариума. Чем-то баня похожа и на японскую. Японцы, как и мы, для мытья погружаются в горячую воду. Когда будет готова новая баня, может, и мы сделаем сауну.
   – Хорошо бы еще, мыло помягче, – колко заметила Джун.
   – Мы над этим работаем, – сказал Эдмунд. – Ждем не дождемся, когда кто-нибудь придумает, как делать хорошее мыло, но пока подмастерья производят только мыло из щелока.
   – Вы думаете, что они сами смогут придумать нечто лучшее, сэр? – осторожно спросил Герцер.
   – Один, мне кажется, сможет, – кивнул Эдмунд и поднялся из воды. – Город поможет людям, но и люди должны помогать городу. Моя воля, я бы перевел всех на кашу, причем достаточно жидкую.
   – Чтобы люди сами находили способы пропитания? – спросила Кортни.
   – Ну, сейчас выбор невелик, – вынужден был признать Эдмунд, он быстро вытерся простыней. – Но вскоре все переменится. И мне бы не хотелось, чтобы люди полностью полагались на городские власти. При демократическом устройстве общества это заканчивается требованием «хлеба и зрелищ», а далее ведет к деспотизму и крепостному труду. Пока я занимаю пост мэра, я не допущу ни того, ни другого даже в зачаточном виде. – На прощание он кивнул всем и вышел.
   – Ого, – посмотрела ему вслед Кортни.
   – Он настойчив, – кивнула Джун.
   – А я бы назвала его харизматической личностью, – ответила Кортни.
   – И это тоже, – усмехнулась Джун. – Даже очень харизматической. И эти гены так никому и не удалось выделить.
 
   Когда Эдмунд вернулся домой, была почти полночь. Но в гостиной у огня сидела в задумчивости Даная.
   – Ты засиделась, – бросил он и сел напротив по другую сторону очага. – Если по правде, тебе надо как следует выспаться.
   – Мне есть о чем подумать, – сказала Даная, встала и пошевелила поленья в огне. – Я теперь вижу, что раньше и не замечала, насколько я завишу в своей работе от техники и развитых технологий. Сейчас все по-другому. У меня есть два случая… по-моему, они не выживут, Эдмунд.
   Он хотел было встать и обнять ее, но… после того случая, с Дионисом Даная избегала физического контакта, а сам Эдмунд никоим образом не хотел на нее давить.
   – Я могу тебе помочь?
   – Если только умеешь лечить гангрену, – вздохнула она. – Или знаешь, как остановить внутреннее кровотечение, учитывая, что под рукой нет ни саморассасывающихся нитей, ни анестетиков, к тому же мы не можем обеспечить стерильных условий в операционной.
   Эдмунд понятия не имел, как можно помочь Данае, но он чувствовал, что ее мучают и другие мысли. Он так давно знал ее, что понимал малейшие движения и жесты. Он не мог сказать, о чем именно она думает, но видел, что она еще не все сказала.
   – Что-то еще? – спросил он.
   – Да, – помедлив, ответила она. Потом снова замолчала, снова пошевелила поленья, поставила кочергу и села в кресло. – У меня не началось кровотечение.
   Он молчал, ожидая, что она скажет что-нибудь еще, потом пожал плечами и спросил:
   – Это может быть… нерегулярно?
   – Иногда да, но в городке уже почти не осталось женщин, которые не почувствовали вкус «проклятия». – Она замолчала и закрыла глаза, хотя лицо оставалось напряженным. – Я расспрашивала тех женщин, у которых не было кровотечений. Все они имели половые отношения после Спада. Абсолютно все.
   – Ага. – Эдмунд задумался. – Черт подери. Что-нибудь можно сделать?
   – То есть избавиться от плода? – Она устало улыбнулась. – Наверное, но не уверена, что я этого хочу, Эдмунд. Тысячу лет женщины сами не рожали детей, и вот первый такой ребенок. Это же чудо, так что перед тем, как что-то предпринимать, надо хорошенько подумать.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

   – Что теперь, Селин? – нетерпеливо спросил Чанза. Он давно прекратил посылать аватар с разными заданиями и сам появился в лаборатории.
   – Я подумала, что ты захочешь посмотреть на мою новую игрушку, – с улыбкой заметила Селин. – В твоем духе.
   Она провела его по коридору, через несколько защитных экранов; наконец они подошли к металлической яме. В яме находился двуногий зверь; почти трех метров ростом, сутулый, длинноногий, с массивными бицепсами и бедрами. Пальцы у зверя были длинные, сильные, с острыми когтями; лицо страшное, но глаза удивительно умные. Когда зверь поднял голову, Чанза понял, что тот примеряется к стенам – сможет или нет выпрыгнуть наверх. В глазах зверя читалась и ярость. Он высоко подпрыгнул и со всего размаху ударил защитный экран, который тут же отбросил его назад. Зверь завыл от боли и злости.
   – Интересно, – согласился Чанза. – Действительно, не зря ты меня позвала. Если, конечно, такими зверями можно управлять. А еще – насколько тяжело производить их на свет?
   – Это всего лишь прототип. – Селин улыбнулась хищной улыбкой. – Приглядись. Ничего не замечаешь?
   Чанза внимательно посмотрел на зверя и с раздражением пожал плечами.
   – Не разыгрывай меня, Селин. Это Изменение.
   – Но исходный материал не человек, – снова рассмеялась Селин.
   Чанза вгляделся в лицо и тело зверя и вдруг сообразил:
   – Эльф? Ты с ума сошла! Если ты выпустишь на свободную сторону эльфов…
   – Они не знают, что этот у меня в руках, – спокойно ответила Селин. – А когда я закончу работу, мы его можем уничтожить. Но не так-то просто ловить эльфов и потом Изменять их. Пойдем.
   Она провела его вглубь исследовательского комплекса, они вместе спустились на несколько этажей вниз. По мере того как они спускались все ниже и ниже, менялся материал, из которого были сделаны стены, – наверху в лаборатории использовался пластик, ниже появилась каменная кладка, еще ниже естественный камень.
   – Здание очень старое, – пояснила Селин, обведя вокруг себя рукой. – Когда-то давно тут был замок, позже он превратился в военную крепость, а затем и в исследовательский центр. Мы сейчас находимся в самой древней части, никто даже точно не знает, когда именно все было построено. Остается лишь догадываться, какие тайны хранят эти стены.