– Ты ведь знаешь, что я тебя люблю.
   – Конечно, – с неповторимой улыбкой ответила Баст. – Хотя это не любовь, а только похоть. Любишь ты в действительности Рейчел.
   – Ну…
   – И не пытайся меня обманывать. – Баст снова покачала головой. – У-у-ух, уж эти женщины рода Горбани! Они меня до смерти доведут! Сначала Шейда увела у меня из-под носа Эдмунда, потом Даная…
   – Шейда? Член Совета?
   – Именно, в свое время она была хоть куда, – нахмурилась Баст. – И, представляешь, мы вот так вот развлекаемся с сэром Эдмундом, и вдруг – раз, и его нет. Прямиком в кусты с этой бродягой Шейдой! А потом она познакомила его со своей сестрой, и его как подменили! Словно дубинкой по голове получил! А теперь Рейчел! Пусть они все покроются пятнами!
   – Баст…
   – Скажи, Герцер, – она опять заулыбалась, – если бы ты мог выбирать, с кем сегодня провести ночь – со мной, Баст, королевой всего телесного, любовницей с тысячелетним опытом, которая умеет сделать так, чтобы ты получил полное наслаждение, или с неопытной девственницей… ну да, с роскошными волосами, пышными грудями, но все равно – так вот, кого бы ты выбрал?
   Герцер смотрел на нее, широко раскрыв глаза, потом выдохнул:
   – Обеих!
   – Ах ты, негодник! – усмехнулась Баст и ударила его в грудь.
   – Баст…
   – Не пищи, – улыбнулась эльфийка. – Я не собираюсь бросать тебя одного до утра и тебя отсюда не выкину. Я рада, что тебе нравится Рейчел. Она замечательная, нежная девушка.
   – Которая меня даже не замечает, – продолжил Герцер. – Ненавидит за то, что я не спас Данаю. Я и сам себя за это ненавижу, поэтому понимаю, что испытывает она.
   – Ты только думаешь, что понимаешь ее чувства, – ответила Баст. – Но ее саму ты никогда о ее чувствах не спрашивал.
   – Все и так понятно.
   – Возможно, но это только кажется тебе. Я же вижу молодую женщину, которая лицом к лицу столкнулась со страшными реалиями жизни и которая в тебе хочет видеть друга. Пусть не идеального, пусть далеко не идеального, но уж никак она тебя не ненавидит.
   – Правда? – Герцер прямо-таки засветился.
   – Ну вот, – выпалила Баст. – И ты уже готов бежать к ней!
   – Только чтобы притащить ее сюда, – пошутил он, пытаясь увернуться от обрушившихся на него ударов.
   – За это я позволю тебе насладиться позой «три лебедя». – Баст извергала громы и молнии.
   – О! Нет! Сжалься! – рассмеялся Герцер.
   – Ты еще смеешься, но я не буду тебя жалеть! Посмотрим, как быстро ты забудешь свою рыжеволосую красотку!
   – Кого? – Герцер сначала засмеялся, а потом глубоко вздохнул. – Будет больно, да?
 
   Основной отряд уходил из города при свете факелов, но проводить их собрались почти все жители.
   – Мирон, вы с Данаей отвечаете за порядок на время моего отсутствия, – спокойно сказал Эдмунд. – За административную часть. Кейн отвечает за оборону. Главное, что вы должны делать, это снабжать Кейна всем необходимым для защиты города.
   – О'кей, Эдмунд, – грустно откликнулся фермер.
   – Кейн свою работу знает. Не забывайте обеспечивать его всем необходимым.
   – Ладно.
   Эдмунд повернулся к Данае и улыбнулся.
   – Пора на войну.
   – Хвастунишка. – И она протянула ему небольшую деревянную коробочку.
   Он открыл коробочку и наморщил лоб. Внутри было что-то, похожее на очки в металлической оправе, красиво подшитой хлолком, чтобы не раздражать кожу.
   – Что это?
   – Я взяла твои старые очки и попросила Сувизу помочь мне, – ответила Даная. – Одевай их под шлем. Ты ведь знаешь, что без очков ты ничего не видишь на расстоянии пятидесяти футов.
   – Спасибо, – усмехнулся он. – Ты права, надо было давным-давно поменять зрение.
   – Я всегда права, – ответила она. – Береги себя, Эдмунд Тальбот.
   – Буду, госпожа Горбани, – ответил он и раскрыл руки в объятии. – Поцелуй будет?
   – Пол поцелуя. – Она осторожно прижалась к нему и ткнулась в шею. – Когда вернешься целым и невредимым, получишь остальное.
 
   – Привет, Рейчел, – сказал Герцер. – Не думал, что ты придешь нас провожать.
   – Мой отец уходит на войну, – пожала плечами девушка. – Неужели ты думал, что я с ним не попрощаюсь? – Она оглядела Герцера в неясном свете факела и прибавила: – И с тобой тоже.
   – Рейчел… – Герцер замялся. – Рейчел… прости, я так виноват в том, что произошло с Данаей. Это моя вина. Я…
   – Герцер, – резко ответила Рейчел. – Герцер, вначале мне было очень тяжело. Но… мы с тобой старые друзья. Если мама может тебя простить, если папа может тебя простить, то и я могу. Договорились?
   – Договорились, – грустно ответил он.
   – Что такое? – устало спросила она.
   – Я… я люблю тебя, Рейчел, – в отчаянии ответил он. – Люблю уже много лет. Просто… хотел, чтобы ты знала.
   Пораженная, она смотрела на него и вдруг рассердилась.
   – Хочешь, чтобы я знала, а потом уедешь на войну и погибнешь? Благодарю покорно, Герцер Геррик.
   – Но все ведь не так!
   – А как? – выдохнула она и тут же перестала сердиться. – Извини… я… Я знаю, что не так. Герцер, ты очень хороший друг и навсегда останешься моим самым лучшим другом. О'кей?
   – О'кей, – потерянно ответил он.
   – И пока хватит. – Она положила руку ему на плечо. – Возвращайся, ладно?
   – Хорошо, – ответил он. – А когда вернусь, поговорим?
   – Да, – усмехнулась она, – обязательно.
   – Ладно.
   – Строиться, – тихо приказал Ганни.
   – Мне пора, – сказал Герцер.
   – Пока, Герцер. – Рейчел поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку. – Не делай больше никаких глупостей.
   – Постараюсь.
   И он быстро побежал на свое место.
   Отряд, хоть и небольшой, выглядел устрашающе. Они браво вышли за ворота. Кавалерия во главе с Алиссой ехала впереди, за ней шли Кровавые Лорды, а за ними лучники верхом на лошадях и вьючные мулы и лошади. Эдмунд возглавлял Кровавых Лордов – в доспехах, перекинув через плечо боевой топор на длинной рукояти. Вслед за ним шел Ганни, рядом с ним волынщик. Герцер нес флаг – на голубом фоне серебряный орел со связкой стрел в одной лапе и оливковой ветвью в другой.
   Они вышли за ворота, и Ганни затянул песню:
 
   Взвейся меч, руби сплеча,
   Сеча будет горяча!
   Ты разрубишь вражий щит,
   Враг бежит и верещит.
   В пене чепраки коней,
   Не сдадим земли своей! Горн трубит, идем в поход –
   БОЛЬШЕ НЕЧИСТИ УМРЕТ!

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

   Они прошли маршем до Виа Апаллия, переправились по мосту через реку Шенан и повернули на запад.
   – Куда мы идем? – спросил из первого ряда Круз. Все прекрасно знали, что враг на юге, и получалось, что они сейчас идут в противоположную сторону.
   – Тишина в колонне! – выкрикнул Ганни.
   Они быстрым маршем прошли на запад по дороге, спели по дороге «Марш в Кэмбред», потом «Желтую ленту», причем каждый отряд исполнял песни на свой лад, а потом еще спели «Великую дорогу» и «Распивая бурбон». Кавалеристы пытались было затянуть «Гэрриоуэн», но песня была не маршевая, лучники слов не знали, так что никто их не подхватил. Так они шли под утренним моросящим дождем и наконец подошли к мосту через речку Криптопус.
   Эдмунд махнул рукой Алиссе, и кавалеристы рысью поскакали вперед по дороге, остальные переправились через реку, выстроились в шеренгу по одному и повернули на юг.
   Они двигались по узкой тропе вдоль небольшой речушки и вскоре вошли в тесное, заросшее деревьями ущелье, которое вело во внутреннюю долину горы Массан. Тропа была неудобной, людям приходилось часто останавливаться, чтобы укрепить дорогу для следовавших сзади лошадей. Иногда они расчищали завалы. Даже когда уже спустились в саму долину, тропа не стала лучше, но они продолжали упорно двигаться вперед. Иногда устраивали короткие привалы, в основном чтобы дать отдых лошадям; себя не жалели, даже еду не готовили, а ели на ходу сушеный маис, который запивали водой из ручейка. Когда добрались до противоположного конца долины, солнце уже зашло за западные гребни гор и начало темнеть.
   – Привал! – выкрикнул Эдмунд. – Выставить часовых, но никакого ограждения.
   Воины принялись за привычные дела; Ганни и Магиббон выставили часовых, разделив смены между Кровавыми Лордами и лучниками. Оба отряда мало общались друг с другом, в основном сидели у своих костров.
   – Что же все-таки происходит? – спросил Круз у Герцера, когда тот раздавал всем ужин. Ему по жребию досталось готовить еду, но он не стал мудрствовать – сделал обыкновенные лепешки и подавал их с «шимпанзятиной» и ломтиками соленой свинины. – Почему кавалеристы поскакали на запад?
   – Понятия не имею, – ответил Герцер, пытаясь мысленно вспомнить карту местности. Они отошли на максимально возможное для обороны расстояние от города.
   – Ты же вчера вечером был у барона, – заметил Круз. – Разве он ничего не говорил?
   – Нет, не говорил. – Герцер не стал упоминать, что по этому поводу сказал Эдмунд. – Можно подумать, я бы не рассказал, если бы знал.
   – Наверное, направляемся в горы, – высказал предположение Петерсон и мрачно взглянул на нависшие над ними черные скалы. – Терпеть их не могу.
   – Я тоже, – согласилась Динн. – Но если так, лучше пораньше лечь спать.
   Она отошла в сторону от костра и принялась устраиваться на ночь.
   – Согласен.
   Герцер поднялся на ноги и собрал кухонную утварь. Он помыл все в ручье и только потом разложил свои пожитки на земле. Он нашел-таки свое меховое одеяло и присоединил его, несмотря на дополнительный вес, к вещам, которые взял в поход. Сначала он расстелил на земле кожаное покрывало, потом одеяло, затем вытащил узелок с вещами, служивший ему подушкой. Но прежде чем лечь, он обошел часовых, которые стояли вокруг лагеря, и убедился, что все в порядке. Тогда он вернулся на свое место, снял доспехи и ботинки и улегся под плащ. Ночью можно было ожидать дождь, но что толку загодя принимать меры. Еще он так же, как и другие, размышлял о возможных планах командиров, но почти сразу же заснул.
   На следующее утро, после плотного завтрака, они пошли в горы.
   Тропа была такой же плохой, как и предыдущая, даже, может, хуже. Было заметно, что раньше тут проходила дорога, но многие тысячелетия никто за ней не следил, местами дорога обвалилась или заросла. Так как тропа все время поворачивала вдоль склона горы, то хуже всего было на поворотах – почти сплошные обвалы. Но легионеры были готовы к подобным испытаниям, они столько раз ходили маршем в подобных условиях и сейчас с легкостью брались за расчистку завалов и преодоление препятствий. Но все равно путь до вершины горы занял целый день, и барон Эдмунд был крайне недоволен. Обедали и ужинали они холодным пайком и продолжили путь далеко за полночь. Барон запретил зажигать факелы, небо было затянуто тучами, так что идти приходилось почти на ощупь. Когда Тальбот наконец объявил привал, Герцер не знал, который час; он выставил часовых и, не снимая доспехов, рухнул на землю и тут же заснул.
   Подняли их задолго до рассвета, и они тут же тронулись в путь. Между деревьев по обе стороны мелькали долины внизу. Эта часть долины реки Шенан была не заселена, и только к концу дня, когда они подошли к дальнему склону горы, внизу в долине, на западном склоне горы, они заметили большой военный отряд, который медленно направлялся на север.
   Иногда они пересекали старые дороги. На одной из них, по которой, судя по следам, ходили и до сих пор, Эдмунд остановился и о чем-то переговорил с Ганни. В результате Ганни крикнул:
   – Разойтись! Разбить лагерь!
   Легионеры составили оружие и начали возводить временные фортификационные сооружения. Первый декурий вместе с лучниками принялся рыть рвы и ставить частокол, остальные отделения занялись рубкой деревьев. Лагерь располагался в самом конце тропы, вход в лагерь был со стороны вершины.
   Во время работ барон Эдмунд стоял на небольшой вершине, расположенной с южной стороны. Ближе к вечеру он вдруг удовлетворенно кивнул, поднял спрятанное в руке небольшое зеркальце и поймал лучик садившегося солнца. После этого он чуть ли не бегом прибежал в лагерь и внимательно огляделся.
   – Ганни, оставь в лагере один декурий. Остальные три и лучники пойдут со мной.
   – Хорошо, милорд, – ответил Ганни. – Первый, третий, четвертый, готовьтесь на выход.
   – Какого черта? – пробормотал Круз, когда усталые, выпачканные грязью легионеры бросились к оружию. Они лишь на секунду видели идущий на север вражеский отряд, да и уже давно.
   – Выполняй приказ, Круз, – ответил Герцер, подхватывая копье и все остальное.
   – Снимите шлемы и наденьте плащи! – приказал Эдмунд, когда все были практически готовы. Он и сам сделал то же самое. – Я не хочу, чтобы нас выдал блеск доспехов.
   Идя вниз по ущелью, Герцер вспомнил слова Эдмунда и улыбнулся. Гора была очень высокой, врага можно было заметить лишь на расстоянии четырех миль. Герцер обратил внимание, что и вражеский отряд был заметен только по блеску доспехов, повозок или когда они разводили костры. Если отряд легионеров и лучников спустится с горы, закутанными в серые плащи, враги внизу не смогут их различить.
   Они осторожно двигались вниз, тем временем солнце село и вокруг стемнело. Тучи развеялись, так и не пролив дождя, горбатый месяц освещал им путь. Они прошли по тропе почти до самых предгорий и вышли на небольшое плато около шестидесяти метров шириной. Барон подозвал к себе Герцера и Магиббона и подвел их к краю плато.
   – Герцер, Магиббон, вы сможете при этом свете установить легкие укрепления? – спросил Эдмунд.
   – Да, сэр, – прошептал Герцер. – Но только ров. Чтобы рубить деревья, света недостаточно.
   – Шептать необязательно, Герцер, – усмехнулся Эдмунд. – А как ты, Магиббон?
   – Установить щиты и подпорки мы сможем, – ответил лучник. – Больше вряд ли.
   – Выройте ров у входа в ущелье, – спустя секунду сказал Эдмунд. – Его надо как-то закрыть. Постарайтесь, как сумеете, замаскировать его. Щиты не устанавливайте. Пока что рано. Но будьте готовы к этому в любой момент.
   – Вон растет огромный каштан. – Герцер указал вниз по склону. – Если его срубить, обвязать веревками, а потом затащить наверх и уложить у входа в ущелье, оно будет блокировано. Ведь вы именно это хотите сделать, так?
   – Отлично. – Эдмунд снова огляделся. – За работу.
   Герцер отправил одну манипулу третьего декурия рубить каштан, остальные принялись за рытье рва по периметру плато. Когда ров был готов, он приказал резать кусты и маскировать возведенные препятствия, а заодно подыскивал небольшие деревца для частокола. Они многое оставили в верхнем лагере, так что пришлось обходиться подручными средствами. Постепенно он привык к сумраку и нашел небольшую тополиную рощу – как раз то, что им нужно. Он тут же снарядил отряд легионеров в рощу, они рубили тополя и таскали их на укрепления. Неожиданно их остановил Эдмунд.
   – Пока хватит, – кивнул Тальбот. – Расставь часовых, остальным спать. Утром нас ждет большой бой.
   Герцер дал сигнал отбоя и долго думал, кого выставить часовыми. Для большинства легионеров предстоящая битва должна была стать первой в их жизни, и он знал, что, несмотря на усталость, заснуть им будет нелегко. Он и в себе-то не был уверен. Однажды Герцер уже был в бою, он остался в живых, но никогда еще не ждал предстоящего боя. Он созвал три подразделения и постарался выбрать тех, кто, по его представлению, все равно не заснет, назначил их часовыми, остальных же отправил спать.
   Когда все улеглись, Герцер один прошел вдоль линии укреплений, проверил, все ли в порядке. На полпути он столкнулся с сэром Эдмундом, занятым тем же самым.
   – Тебе надо немного отдохнуть, – заметил барон.
   – Про вас можно сказать то же самое, сэр, – отозвался Герцер. – Значит, засада?
   – Увидим, – загадочно ответил Эдмунд. – Иди поспи, Герцер. Подъем до рассвета. Никаких костров. После рассвета воины в доспехах не должны выглядывать за укрепления.
   – Передам это остальным и пойду спать, сэр, – сказал триарий. – Разрешите идти? – И он отдал честь.
   – Иди. – Эдмунд отсалютовал в ответ.
   Юноша скрылся во тьме, а Эдмунд покачал головой, улыбнулся и тоже отправился спать.
   Утром все проснулись уставшие, не отдохнувшие, на завтрак снова был холодный паек из «шимпанзятины» и сушеного маиса, но зато выдали немного воды с вином. На востоке заалела заря, запели птицы. Эдмунд послал одного из кавалеристов в ущелье, шепнув ему на прощание несколько слов, а потом отдал приказ всем занять позиции. С обоих концов укреплений размещались лучники, посредине стояли три декурия Кровавых Лордов. Там, где тропа поднималась на плато, в стене оставался проем, но они так привязали огромный каштан, что могли опустить его в любой момент.
   Отряд в серых плащах продолжал работы по маскировке стены. Но вот показался вражеский авангард.
   Враги были не больше чем в миле от плато. Легионеры сняли шлемы, чтобы не выдать себя, и внимательно наблюдали за военным отрядом из Рованы. Впереди ехала легкая кавалерия, ехала так, словно никакой угрозы нападения и быть не могло. Кавалеристы держались уверенно и выглядели мрачно.
   Вслед за кавалерией шел отряд пехоты. Такого легионерам видеть еще не приходилось. Если эти пехотинцы изначально и были когда-то людьми, то все прошли очень серьезные Изменения. Все были намного ниже человеческого роста, немного сгорбленные, с длинными мощными руками и кривыми ногами. В руках они несли самое разнообразное оружие – топоры, боевые и обычные, короткие мечи, копья, дубинки. Они не столько шли, сколько двигались вприпрыжку, иногда даже помогая себе костяшками рук – на четырех конечностях у них получалось идти гораздо быстрее. Большинство были без доспехов, но через плечо у всех были перекинуты деревянные щиты, кое-кто был в кольчуге, у некоторых на груди блестели нагрудные пластины. Несмотря на утреннюю прохладу, они были практически не одеты. Лишь некоторые были в рубашках, остальные же лишь в набедренных повязках, да и то грязных.
   – Настоящие орки, – пробурчал Герцер, потирая глаза. – Какая мерзость!
   – Гены шимпанзе, – пояснил стоявший сзади Эдмунд. Барон внимательно рассматривал врагов и в результате сердито вздохнул. – Шейда мне говорила об этом, но я никак не верил!
   – То есть они смоделированы? – спокойно спросил Герцер.
   – Нет, Изменены, – проворчал Эдмунд. – Обыкновенные люди, Метаморфы по программе этой сучки Селин. Просто… ужас!
   – Бедняги, – чуть не задохнулся Круз. – Как же они им дались, я уверен, они не были с самого начала на стороне Пола.
   – Нет, конечно. Скорее всего, несчастные беженцы, попавшие в ловко расставленные сети, – натянуто ответил Эдмунд. – И нас, если мы попадем в их лапы, ожидает то же самое. Назад их уже не Изменить, и им никакого дела нет, жаль вам их или нет. Мы не в состоянии им помочь, они уже так же погрязли во тьме, как и сам Пол. Так что единственное, что нам остается, это убивать их, а если мы этого не сделаем, они захватят город, изнасилуют наших женщин, а потом все сожгут. Понятно?
   – Да, сэр, – ответил Круз.
   – Барон, у меня есть вопрос, – сказал Герцер.
   – Давай.
   – Разве кролик не говорил нам, что они занимают восточную долину?
   – Конечно говорил, – усмехнулся Эдмунд. – Но не забывай, что кролик хитер. И вообще, он демон хаоса и, естественно, не мог сказать нам всю правду, даже под нажимом Баст. Это было бы против его естества.
   – И вы позволяете ему после этого разгуливать на свободе?! – чуть не задохнулся Герцер.
   – Я знаю его, я ведь уже говорил это, – ответил Эдмунд. – Поверь, лучше держать его в союзниках.
   – Боже, взгляните на эту лошадь! – воскликнул Круз.
   Лошадь и правда была ужасной, раза в три больше самого крупного ханарского жеребца Кейна. Но какая другая лошадь могла бы вынести на себе такого страшного великана в черной броне?
   – Дионис? – спросил Герцер.
   – Да, – усмехнулся Эдмунд. – Интересно, кто же в результате сделал для него доспехи?
   – Простите?
   – Он просил меня сделать доспехи, – неожиданно нахмурился Тальбот. – Наверное, в основном и… невзлюбил меня за то, что я отказал ему.
   Герцер не знал, что ответить. Просто пожал плечами и сказал:
   – Думаю, сэр, на этот раз ему не уйти.
   – Посмотрим, – ответил Эдмунд.
   Вслед за Дионисом шел большой отряд вооруженных людей и небольшой отряд кавалерии. Забрала шлемов у них были подняты, и Герцер узнал кое-кого из старой шайки бандитов. Он прекрасно помнил, что все они участвовали в нападении на доктора Данаю, и кровь в его жилах буквально закипела.
   – Жаль, что у меня нет с собой лука, – пробормотал он. – Я бы мог сейчас подстрелить их всех.
   – Спокойствие, – проговорил Эдмунд. – Спокойствие и терпение.
   Дальше следовал еще один отряд Метаморфов, а потом телеги и повозки и с ними мужчины и женщины в лохмотьях. Среди повозок попадались странного вида существа – к одной из телег, например, был привязан единорог размером с пони. Но вот весь отряд прошел мимо.
   – И что, мы так вот пропустим их? – прошептал Герцер.
   – Терпение, – повторил Эдмунд и усмехнулся – показался второй отряд кавалерии, но на этот раз все узнали в предводителе отряда Алиссу. Она как раз расстегивала чехол, в котором хранила лук.
   Вот проехал мимо и отряд кавалерии Вороньей Мельницы. Какое-то время все было тихо. Солнце почти перевалило за горный хребет, когда со стороны, в которой исчезла кавалькада, повалил дым. Тут показался кавалерист, прятавшийся в лесу у самых отрогов. Он махнул рукой на север. Вслед за этим появились другие кавалеристы Вороньей Мельницы, причем один еле держался в седле – он был ранен стрелой из лука. Они промчались по ущелью на взмыленных лошадях и остановились у плато. В этот момент показалась Алисса с остальными всадниками.
   – Возьмите трех лучших лошадей и отправляйтесь втроем на гору! – крикнул Эдмунд. – В трех местах увидите привязанные к деревьям тряпки. Один всадник останется у каждого такого дерева. Остальные немного передохните.
   Алисса вместе с арьергардом оставались у подножия плато, пока не появился отряд вражеской кавалерии. Алисса ждала с приготовленной стрелой, а когда всадники подскакали ближе, выстрелила, тут же развернулась и поскакала вверх, на плато, а вслед за ней и остальные кавалеристы. Один из преследователей свалился с лошади, другие пустились следом за Алиссой.
   – Погодите! – выкрикнул Эдмунд. – Погодите. Лучники, приготовьтесь! Ни один не должен уйти!
   Вражеская кавалерия не подозревала, что скачет прямиком в ловушку; они ехали один за другим по узкому ущелью вслед за всадниками Алиссы.
   – Ждите, – приказал Эдмунд, когда кавалеристы Вороньей Мельницы въехали внутрь укреплений. – В БОЙ!
   По его приказу лучники поднялись на своих местах и начали стрелять, стрелы одна за другой вонзались во вражеских всадников, которым было негде развернуться на узкой тропе. Не прошло и нескольких минут, как никого не осталось в седлах; некоторые, правда, еще были живы. Среди раненых оказались и лошади, Герцер морщился, слыша их резкое ржание, но вскоре лучники прикончили их. Несколько оставшихся в живых лошадей пошли по тропе вслед за кавалерией Алиссы, кавалеристы быстро поймали их, а потом спустились к подножию горы.
   – Посмотрим, посмотрим… ага.
   Эдмунд выглядывал из укрытия, и вот на тропе появилась группа орков под предводительством одного всадника в доспехах. Вскоре они заметили кавалеристов. Ни у кого не возникало сомнений относительно намерений всадника, но оставалось неясно, знает он о засаде или нет. Всадник еще раз взглянул туда, где стояли кавалеристы Вороньей Мельницы, и махнул рукой своим Метаморфам. Тех было не меньше пятидесяти.
   – Ну вот и пора, – решил Эдмунд. – Алисса, постарайся продержаться с несколькими лучниками. Попробуем как можно дольше скрывать наши укрепления.
   Алисса приказала своим людям спешиться, трое ее лучников прошли к проему в укреплении. Карабкающиеся вверх орки представляли собой отличную мишень, лучники легко снимали их одного за другим. Некоторые орки не обращали внимания на стрелы, торчащие из рук и тел, и продолжали карабкаться наверх, но другие были сражены наповал и падали вниз. Скоро стало ясно, что плато так просто не взять. Всадник окликнул орков, а когда те спустились, отправил одного из уцелевших назад, к главному отряду.
   – Что теперь? – спросил Герцер, осторожно выглядывая из-за деревьев, скрывавших их укрытие.
   – Они знают, что если попробуют пробиться вперед, Алисса всегда может со своими людьми напасть сзади. Они могут блокировать ущелье у основания или погнать ее вверх в горы.
   Герцер сразу понял, что план заключается именно в том, чтобы враги «погнали ее вверх в горы», и тут как раз в долине появился основной отряд противника.
   – Отлично, все пригнитесь и наденьте шлемы! – приказал Эдмунд. – Не высовывайтесь, пока не прикажу, иначе я отдам приказ декурионам расправляться с вами на месте. Алисса, ты будешь нашими глазами.
   И он тоже надел шлем.
   – Они готовятся к атаке. У них тоже есть лучники, – сказала Алисса, и тут же мимо просвистело несколько стрел. – Но у них нет никаких шансов, если стрелять снизу.
   – Что они делают: идут по тропе или рассосредоточиваются?
   – Поднимаются прямо по тропе, – ответила она, вставляя стрелу в лук, и тут же выстрелила. – Причем идут молча.
   – Отлично, выстрели еще несколько раз, а потом сделай вид, что стрелы у тебя закончились, – сказал ей Эдмунд. – Лучники с длинными луками, готовьтесь к стрельбе.