Тигхи шагнул в сторону. Сердце тяжело стучало в груди. Где-то глубоко внутри юноши притаился ужас. Он не хотел думать об этом. Не хотел смотреть на тело своей ма, распростертое на полу позади него. Он вообще не хотел оставаться в этом месте.
   Вой, исходивший от Чародея, был настолько тонким и пронзительным, что вряд ли мог принадлежать человеческому существу. Наверное, поэтому Тигхи даже в голову не пришло, что он ранил человека.
   Юноша кое-как пробрался к трапу и, ухватившись за поручень, вскарабкался по ступенькам, с трудом преодолевая искривленное гравитационное поле. Прежде чем его голова оказалась в пространстве верхней зеленой комнаты, кресло Чародея совершило резкий поворот, и перед юношей предстало безглазое лицо Чародея.
   – Парень! – провизжал Чародей. – Парень! Что ты наделал?
   – Это тебе за мою ма! – со злобной радостью крикнул Тигхи и, подтянувшись, ступил на пол верхнего помещения. Чуть подумав, он добавил: – И за моего па тоже.
   – Я уже отключил боль, – послышался снизу голос Чародея. – Ты, идиот! И что ты теперь будешь делать? У тебя все равно ничего не выйдет.
   Тигхи споткнулся и едва не упал, пытаясь встать в самом центре верхней комнаты.
   – Твои чары не помогут тебе, они не сделают тебя зрячим, – крикнул он.
   Тигхи овладела эйфория победы.
   Внизу что-то задвигалось. Очевидно, Чародей пытался найти дорогу к трапу.
   – Идиот! – крикнул Чародей. – Я думал, ты стабилен! Теперь ясно, что все совсем наоборот. Куда ты пойдешь? Об этом ты подумал? Тебе некуда податься.
   – Я ухожу от тебя, – провопил Тигхи.
   – Идиот, я отключу твои мышцы одним нажатием кнопки! Я буду управлять тобой на расстоянии. Я заставлю тебя отрезать свои собственные пальцы, выломать свои собственные зубы и ими же выцарапать себе глаза! Ты узнаешь, каков я в гневе. – Угрозы Чародея, произносимые высоким, тонким голосом, звучали странно и нереально. – Возможно, я и не вижу, но лишь пока, зато я могу осязать, управлять на ощупь. А как тебе понравится это, а?
   Тигхи почувствовал, как по позвоночнику пробежали мурашки и закололи мелкие иголочки. Это было похоже на ощущение, возникающее в руке, онемевшей после долгого сна, если она оказалась прижатой телом к матрацу. Когда просыпаешься, рука повисает в бессилии. Однако это ощущение вскоре прошло.
   Когда они с Чародеем покидали корабль, Тигхи заметил, как тот наступил на определенный участок пола. Вот и теперь юноша выставил ногу и попытался сделать то же самое. Ничего не произошло.
   – Ты не можешь управлять мной! – злорадно крикнул Тигхи вниз. – Моя ма вытащила из моей головы все твои детали сразу после того, как ты их вставил туда! Я свободен.
   Юноша нажал ногой на один из шишкообразных выступов на полу. Безрезультатно. Он был слишком взволнован, чтобы трезво думать. Как Чародей приводил в действие подъемник? Куда он ставил свою ногу?
   Снизу долетел лающий, истерический смех.
   – Так значит, она решилась на такую глупость. Это не удивляет меня. Она никогда не отличалась стабильностью психики. – Последовал еще один взрыв истерического смеха. – Какая ирония судьбы. А я-то думал, что этот развивается так хорошо! И все же она не могла удалить все, иначе как объяснить то, что я смог напасть на твой след. Что-то наверняка осталось, и оно даст, обязательно даст всходы в твоей голове. – Послышалось топанье ног и грохот падающего тела. Чародей разразился ругательствами: – Черт тебя побери, парень! Чтоб ты провалился! Это же дьявольски неудобно. Ты хоть представляешь себе, сколько времени мне потребуется, чтобы вставить новые глаза?
   Тигхи принялся яростно топать ногами, нажимая десятки точек рядом с центром комнаты. Со стороны могло показаться, что он совершает какой-то ритуальный танец. Снова раздался какой-то шум, на этот раз уже ближе, почти под самым люком.
   – Я слышу, как ты топаешь, парень, – проворчал Чародей снизу.
   И тут внезапно Тигхи начал подниматься. Должно быть, он все же попал в нужную точку. Платформа медленно возносила его вверх, к отверстию, которое разверзлось в потолке. Внутрь хлынул поток холодного воздуха. Запорхали крошечные снежинки. А затем он уже был на крыше. Мороз нисколько не ослаб. Рука с пистолетом, на которой не было перчатки, сразу же это почувствовала. Тигхи запихнул пистолет в карман и натянул перчатку на занемевшие пальцы. Затем он ступил вперед, надеясь, что отключить филаментные устройства в перчатках и ботинках Чародей не в силах. Нить выскочила из перчатки навстречу льду, и Тигхи расстался с кораблем Чародея.

Глава 9

   Он полз по вертикальной ледяной поверхности в восточном направлении, ориентируясь в основном интуитивно, так как разыгралась настоящая снежная буря, застлавшая мглой все вокруг. Пока Тигхи не думал ни о том, куда ему податься, ни о том, какая судьба его ожидает. Все это в будущем, а пока нужно как можно быстрее уйти от Чародея, спрятаться от него. Юноша изо всех сил двигал руками и ногами.
   Вскоре пурга утихла, и колючие снежинки больше не слепили глаза. Тигхи оглянулся через плечо. Небо приобрело такой яркий и сочный голубой цвет, что казалось неестественным. Оно было чистым, как только что вымытый пластик, и таким близким, что его, казалось, можно было поцеловать. Тигхи выбился из сил и на пару минут остановился, чтобы отдышаться. Морозный воздух обжигал носовые полости.
   Посмотрев вверх, юноша увидел снежный заряд, который вскоре окутал его. Видимость опять ухудшилась до такой степени, что он мог видеть лишь свои руки в перчатках. Тигхи продолжал ползти.
   Воздух опять очистился, и на стене перед юношей появилась тень. Оглянувшись через плечо, Тигхи увидел очертания зависшего над ним на небольшой высоте серебристого корабля Чародея. Изо рта Тигхи вырвался тонкий, жалобный вой ужаса.
   – Тигхи! – огласил окрестности громовой голос. – Тигхи!
   Тигхи замер на месте и, распластавшись на льду, прижался к нему что было сил, надеясь, что неподвижность защитит его. Он не может видеть, сказал себе юноша. У него нет глаз. Он не может видеть меня, он надеется, что я выдам себя криком или движением. Ведь только тогда его приборы могут засечь меня. Но я не сделаю этого.
   Серебристый корабль тронулся с места и полетел на восток, а затем с завыванием повернул и стал подниматься.
   Тигхи тяжело дышал. Он посмотрел направо, туда, где был восток. Это был конец стены. Она заканчивалась. Тигхи прекрасно это видел. Вместо ее продолжения далее следовал лишь небольшой отрезок льда длиной в пятьдесят с небольшим рук (с того места, где Тигхи находился сейчас, было трудно сказать точнее), а затем виднелось лишь голубое небо. Небо было не только позади юноши, оно было вверху, и внизу, и справа. Скоро не будет ничего, кроме неба. И что тогда останется делать?
   И что тогда?
   Подняв голову, Тигхи увидел серебристый корабль, который опять снижался.
   – Тигхи! – загудел усиленный динамиками голос Чародея. – Тигхи! Дай о себе знать! Обозначь себя! Где ты?
   Тигхи замер в абсолютной неподвижности. Он даже пытался остановить дыхание, хоть на несколько секунд.
   – Не будь дураком, парень! Датчики подсказывают мне, что ты где-то здесь. Стоит тебе крикнуть или пошевелиться, и они тут же установят твое точное местонахождение. И тогда ты сможешь опять взойти на борт моего корабля.
   Слова отражались от льда и отдавались странным, искаженным эхом.
   Корабль Чародея опустился еще ниже, а затем и вовсе исчез из поля зрения, но его слова все еще бухали и отдавались эхом. Затем они растворились в общем шуме и вое ветра, гнавшего хлопья снега. Убедившись в том, что серебристого летательного аппарата поблизости нет, Тигхи продолжил путь на восток.
   Через несколько минут голос Чародея послышался вновь, становясь все громче по мере приближения корабля. Тигхи выругался про себя и опять замер на месте. Слова сливались в нечленораздельное завывающее бормотание, пока Тигхи не смог различить смысл некоторых из них:
   – …скорее, чем позволить этому случиться. – Затем последовало афен-афен-фен-фен. Очевидно, ветер заглушал и относил слова в сторону. – Я могу сделать это! Я управляю всеми своими механизмами прямо отсюда, с корабля. Я отключу подогрев в твоем костюме, и ты окоченеешь. Тебя ждет смерть! – Умолкающее эхо унесло вдаль: – Смерть! Смерть! Смерть! Я скорее убью тебя, чем позволю уйти от меня. Я потратил столько сил, чтобы найти тебя. – Дальнейшие слова растаяли в реве ветра. – Найти тебя. Найти тебя…
   Корабль Чародея исчез внизу. Тигхи опять тронулся в путь, конечная цель которого была ему неведома. Однако уже одно то, что он двигался, приносило некоторое удовлетворение успокаивало.
   Налетел еще один снежный заряд. Колючие ледяные снежинки забивали глаза, лишая возможности ориентироваться. Метель утихла, но холод остался, проникая все дальше и дальше внутрь тела. Сначала появилась боль в пальцах рук, а затем ног. Вскоре от холода закоченело все тело. Все говорило о том что Чародей выполнил свою угрозу. Какое бы чудо ни подавало тепло в костюм Тигхи, оно, как видно, зависело от прихоти Чародея.
   Сверху в который уже раз долетело блеяние голоса Чародея. Оно постепенно приближалось, и в конце концов его источник оказался на одной горизонтали с Тигхи.
   Холод пронизал тело юноши до самых костей. Он весь дрожал, и это лишало руки должной цепкости. Пальцы окончательно потеряли чувствительность. В этот момент голос Чародея стал четким и пронзительным.
   – …тебя. Не упрямься. Поверь мне, этот холод убьет тебя. Я знаю, что ты страдаешь. Но я могу усугубить твои страдания. Тебе станет еще хуже!
   «Хуже! хуже! хуже!» – эхом разносилось по льду. Ветер набрасывался на слова, стараясь порвать их в клочья и примешивая к их звучанию злобный шип и свист.
   – Я могу отключить филаменты, с помощью которых твои перчатки и ботинки цепляются за лед. Ты не сможешь удержаться на поверхности. Ты упадешь с мира!
   Тигхи попытался крикнуть в ответ что-нибудь оскорбительное, однако его горло было напрочь переморожено, и вместо крика вырвался беззвучный хрип.
   – Нет!
   – Ты идиот! – прозвучал гулкий голос Чародея.
   На сей раз серебристый корабль подошел к стене на гораздо более близкое расстояние. Он находился чуть выше юноши, и до него можно было дотронуться рукой. Корабль медленно сносило вбок и вниз. Опасаясь, что огромный корпус заденет его и собьет со стены или раздавит, как насекомое, Тигхи попытался привести в движение свои скованные холодом конечности и отползти немного в сторону.
   Вдруг послышался треск, который расколол воздух, а вслед за ним распространился резкий металлический запах. Взглянув вверх, Тигхи увидел второй серебристый корабль, пикировавший сверху. Вновь раздался треск, такой громкий, что у Тигхи даже заболели уши. Между двумя кораблями появился луч белого света. Он появился и в ту же секунду пропал. Сразу после этого машина Чародея засветилась ослепительно ярко, распространяя свет во всех направлениях. Затем последовал оглушительный вой, от которого у юноши чуть было не лопнули перепонки. Этот вой закончился треском. На этот раз от одного корабля к другому протянулась черная полоска – на фоне голубого неба она казалась похожей на черную нитку. Серебристая поверхность корабля Чародея на сей раз не отреагировала световым эффектом. Вместо этого прозвучал ряд странных кашляющих звуков, а сбоку корабля выполз столб дыма.
   Тигхи увидел дыру в серебристом корпусе калабаша Чародея, из которой валил густой черный дым. В следующую секунду металлический аппарат на крутом вираже врезался в стену. Удар был такой силы, что Тигхи почувствовал, как стена содрогнулась.
   Внизу живота у юноши вдруг появилось неприятное, но знакомое сосущее ощущение. Он почувствовал, что мир под ним скользит, съезжает вниз.
   Корабль Чародея, отскочив от льда, стал резко снижаться. Это снижение больше напоминало падение. Тигхи успел заметить на корпусе машины, сбоку, огромную вмятину и клубы дыма, вырывавшиеся из пробоины. Затем она резко набрала скорость и стала быстро уменьшаться в размерах, пока не превратилась в едва заметную точку, которая через полминуты растворилась в пространстве.
   Тигхи отчаянно вцепился в лед, однако продолжал оседать. Вниз, вниз. Юноша скользил, и скользил, и наконец начал падать. Он знал, что падает. Об этом безошибочно говорило ощущение в животе, противное посасывание под ложечкой. Однако Тигхи по-прежнему изо всех сил прижимался к студеной поверхности льда. Он повернулся лицом к стене, однако не мог уловить движения.
   Снизу пахнуло морозным воздухом.
   Мир вздымался и плясал перед глазами. Окоченевшие суставы Тигхи взвыли от внезапной боли. Все рухнуло куда-то налево. Мир оказался сначала в тени, а затем снова на свету, и, к своему смертельному ужасу, Тигхи вдруг почувствовал, что кувыркается в воздухе вместе с огромным куском льда. А затем льдина начала разламываться на более мелкие куски.
   Справа от юноши отломился порядочный кусок льда, а затем еще один, тот, к которому прицепились филаменты Тигхи. Он оглянулся посмотреть, однако страха не испытал. Мороз сковал не только его тело, но и чувства. Мимо проносилась ледяная поверхность стены, со всеми ее складками, трещинами и царапинами.
   На льду у самого лица юноши появилась трещина. Напрягая мышцы, Тигхи убрал филаменты сцепления изо льда, и как раз в этот момент лед рассыпался на мелкие куски. Порывом ветра снизу юношу перевернуло вверх ногами, и он опять начал кувыркаться в воздухе. Тигхи свел ноги вместе, и дальше его телом управлял инстинкт флатара, а не мозг, находившийся в полубессознательном состоянии. Выпрямившись, Тигхи поднял голову.
   Другой серебристый калабаш, тот самый, который атаковал машину Чародея черным лучом, подлетел к Тигхи и стал описывать вокруг него круги.
   Вдруг что-то взорвалось, и голова Тигхи едва не раскололась пополам. У юноши посыпались искры из глаз, и он чуть было не потерял сознание. Мелькнуло предположение, что в голову ему, должно быть, угодил обломок льда. Удар отбросил Тигхи в сторону, и образ набирающей высоту серебристой машины померк, слившись с какой-то непонятной мглой.
   Очевидно, юноша потерял сознание, хотя и не был в этом уверен. Ему больше не было холодно. Наоборот, приятное тепло согревало тело, проникая до самых костей. Пальцы вновь обрели чувствительность. Правда, это возвращение к жизни сопровождалось лютой мозжащей болью, однако вскоре, по мере увеличения температуры, боль становилась все более терпимой, пока наконец не исчезла совсем.
   Сознание то покидало Тигхи, то возвращалось к нему.

Глава 10

   Тигхи казалось, что он падает в чистом пространстве, пространстве, где не существовало ничего, кроме пустоты. Стены больше не было. Его приняло в свои объятия голубое небо с разбросанными то здесь, то там белыми клочками. Должно быть, это были облака. Они поднимались вверх, минуя юношу, одно за другим.
   Тигхи было тепло. Исключение составляло лишь лицо, в которое хлестал ледяной ветер. Сначала занемели губы и нос, а затем тупая боль разветвилась на переносицу и лоб. Но в остальном он чувствовал себя почти по-младенчески счастливым.
   Тигхи вытянулся, а затем опять свернулся клубком. Абсолютная пустота. Ничто. Лишь сила ветра, лишь его рев, то ослабевающий, то усиливающийся.
   Тигхи был свободен. Ничто не стесняло его: это было чистое существование.
   Он не мог сказать, сколько времени продолжалось падение. Юноша даже не думал о том, куда подевалась стена. Ему все больше и больше хотелось пить.

Книга пятая
БОГОЧЕЛОВЕК

Глава 1

   Сознание Тигхи отметило приближение серебристого корабля, однако восприняло это, как во сне, потому что над ним довлел страх. А вдруг это Чародей, явившийся, чтобы опять предъявить на него свои права. Тигхи вскричал, но – словно во сне – его голос оказался немым. Вокруг все было заполнено каким-то стремительным шуршащим шумом, похожим на грохот водопада.
   Из корпуса корабля выдвинулся металлический ус, который захватил Тигхи. Юноша испытал неприятное ощущение. Ус встряхнул его. Теперь это уже был не сон. Ус болезненно вонзился в поясницу юноши. Охватив его за талию, эта штука очень больно прищемила ему кожу. Тигхи заорал и стал вырываться из железных объятий.
   Ус подтягивал его к кораблю или наоборот? Тигхи начало казаться, будто это он тянет корабль к себе, и тот рос и рос, пока его громада не возвысилась над юношей. Разглядев корабль вблизи, Тигхи увидел, что он не такой, как машина Чародея: более объемный и высокий, с гораздо большим количеством различных приспособлений и устройств, смонтированных на корпусе.
   В серебристой оболочке открылся зев, который поглотил Тигхи целиком. Оказаться в абсолютной тишине, совершенно изолированным от воя и невероятного напора ветра было так неожиданно, что Тигхи потерял от резкой смены ощущений сознание.
   Он пришел в себя в темноте. Слегка побаливала кожа на пояснице в том месте, где ее прищемил металлический ус. На юноше все еще был костюм, который ему дал Чародей. Стащив с руки перчатку, Тигхи расшнуровал завязки и, просунув руку, пощупал внутри. Пальцы ощутили сырость.
   Наверное, он снова потерял сознание, потому что в следующий раз пришел в себя, уже сидя на какой-то скамейке под неярким белым светом. Тигхи сидел не двигаясь, выпрямив спину. Откуда-то доносился ровный негромкий гул. Прямо перед ним поблескивала белым кафелем стена, омытая светом. Постепенно зрение адаптировалось к тусклому освещению, и юноша стал различать очертания дверного проема и серебристо-кремовые и белые кирпичи или кафельные плитки, образовывавшие узоры по диагонали.
   В затылке было какое-то странное ощущение.
   Тигхи попытался встать со скамейки и шагнуть вперед, чтобы рассмотреть стену как следует, и тут ему стало понятно, что его голова привязана. Когда тело двинулось вперед, голова дернулась и осталась на месте. Тигхи едва не вывихнул шею и не упал. Осторожно пятясь, он кое-как опять сел на скамейку и пощупал затылок. Из него выходил пластиковый провод в палец толщиной, который затем скрывался в стене. Тигхи тщательно ощупал место, где провод входил в голову. Волосы там были сбриты наголо, и провод погружался прямо в кожу. В точке ввода вокруг провода ощущался крошечный рубец.
   Это обеспокоило Тигхи. Ему не нравилась сама мысль о присутствии в его голове чужеродного предмета. Однако затем, как ни странно, юноша понял, что его больше беспокоит тот факт, что в действительности он не ощущает никакого беспокойства. Еще одно странное событие в странной последовательности событий, из которых теперь состояла жизнь Тигхи.
   Все погрузилось в темноту.
   В непроницаемой тьме послышался какой-то свист. Тигхи насторожился. Замигали короткие вспышки зеленовато-голубого света, которые образовывали различные геометрические фигуры. Затем в черно-фиолетовой мгле появилось розовое свечение, похожее на неоновый светильник, который однажды приносил в деревню бродячий торговец. Свечение приблизилось к лицу юноши, он махнул рукой, и свечение исчезло.
   В воздухе сильно запахло кислым потом.
   Белый свет. Где-то в нижней части поля зрения появился и медленно пополз по горизонтали ряд каких-то каракулей и значков. Так близко, что казалось, будто они отпечатались на роговой оболочке глаз юноши. Тигхи едва успел сообразить что это буквы и числа. Времени прочитать их и осмыслить ему не хватило – вокруг опять воцарилась тьма. Прозвучал голос.
   – Открой глаза, – сказал кто-то на имперском.
   Тигхи осторожно приоткрыл глаза. Он опять находился в помещении с белыми стенами. Перед ним стояли три человека, очень похожие на его деда.
   – Дед, – произнес юноша. У него пересохло во рту, а губы потрескались и слиплись. И вдруг его рот ни с того ни с сего наполнился слюной. Ее было так много, что растерявшийся Тигхи не смог остановить ее, и слюна потекла по его подбородку. – Дед! – произнес он снова.
   – Нет, – сказал тот, кто стоял в середине.
   Он был похож на деда, с той лишь разницей, что у него была более темная, глянцевая кожа, да и сам он выглядел гораздо моложе.
   У стоявшего слева кожа была более бледная, оттенка красной меди, а у того, что справа, она отличалась грубой, шероховатой поверхностью, словно ствол дерева, только в уменьшенном масштабе.
   Тигхи сглотнул комок, вставший от волнения в горе, и спросил:
   – Где я? Дед?
   – Нет, – ответил средний дед. – Мы не он. С этим у нас нет ничего общего.
   Тигхи попытался было повернуть голову из стороны в сторону, переводя взгляд с одного деда на другого, но у него ничего не получилось, потому что провод, входивший в затылок, был слишком коротким.
   – Вы похожи на моего деда, – сказал он. – Все трое.
   – У тебя неполный комплект аппаратуры, далеко не полный, – произнес дед, стоявший справа. – Нам едва удалось подключиться к интерфейсам, которые мы обнаружили.
   – Он на примитивном уровне, – сказал дед в центре.
   – Чародей вставил в мою голову какие-то металлические штучки, – объяснил Тигхи.
   – Чародей?
   – Я был в другом корабле, таком, как этот, я думаю. Там был человек с искусственной кожей.
   Лицо деда, стоявшего в центре, медленно растянулось в улыбке.
   – Это ты назвал его Чародеем, – тихо спросил он. – Или он сам назвал себя таким именем? Как забавно.
   – Сдается мне, вы его знаете, – сказал Тигхи. – Вы – его Возлюбленный. Он часто говорил о своем Возлюбленном.
   – Мы все трое – его Возлюбленный, – подтвердил тот, что стоял справа, – а он – наш Возлюбленный.
   – Как получилось, что вы все одинаковые? – спросил Тигхи.
   – У одной и той же женщины было позаимствовано сто восемнадцать яиц, – пояснил дед справа, – много сотен лет назад. Они все были оплодотворены материалом из одного источника.
   – Моего, – сказал дед в центре. – Я – оригинал.
   – Я не верю вам, – произнес Тигхи, слегка удивившись своей собственной смелости.
   Деды, стоявшие по краям, взглянули на своего товарища в центре, а затем опять перевели взгляды на Тигхи.
   – Если уж на то пошло, – сказал дед в центре, – то я действительно был источником материала для оплодотворения. Это не клонирование, и поэтому мы все немного отличаемся друг от друга. Однако сходство и в самом деле очень сильное. Я согласен с этим. Пусть мы и не клоны, но у нас много общих качеств.
   Это объяснение не вызвало у Тигхи никакого интереса. Подняв руку, он потрогал провод, входивший в его затылок, затем попытался выдернуть. Ничего не получилось. Провод, казалось, намертво прирос к затылку. Каждый раз, когда Тигхи дергал его, по краям поля зрения появлялись вспышки света.
   – Оставь провод в покое, – посоветовал дед в центре. – Мы еще не закончили проверку работы, сделанной нашим Возлюбленным.
   – Кто из вас тот Возлюбленный, о котором он говорил? – поинтересовался юноша.
   – Мы все. Если между нами и существуют различия, то они недоступны твоему пониманию.
   – Вы пытались уничтожить его в воздухе, – вспомнил Тигхи и тут же мысленно представил себе устремляющийся вниз серебристый корабль и черный луч, протянувшийся от него к машине Чародея, – но я думаю, что ему удалось спастись.
   – Да, он ушел от нас, – подтвердил дед справа.
   – Вы преследуете его. Почему вы похожи на моего деда?
   – На деда?
   – Когда я был ребенком, – начал объяснять Тигхи. – В моей деревне…
   – А, – понимающе произнес дед в центре. – Это был один из районов, где проводил свои эксперименты человек, которого ты называешь Чародеем. Он внедрил наших и своих двойников – украденные варианты – в нескольких местах. Однако ты не один из нас: ты отпрыск одного из нас.
   – Возможно, ты – отпрыск отпрыска, – предположил дед справа.
   – Несомненно, это более отдаленная генетическая связь.
   – Говоришь, твоя мать удалила часть биоэлектронных средств, вживленных в твою голову? Когда это случилось? Когда ты был младенцем?
   – Что за эксперименты проводил Чародей? – спросил Тигхи.
   В самой середине его головы возникло какое-то щекочущее ощущение, которое никак нельзя было назвать приятным. Он взялся обеими руками за голову и принялся массировать и тереть кожу лица и череп. Однако все было безрезультатно, ибо источник зуда находился в самом центре мозга.
   – Он хочет того же, чего и мы, – сказал дед в центре. – Мы должны вернуть мир в горизонтальное состояние. Такое опасное существование противоестественно сути человечества и не может дальше продолжаться.
   – Риск, – произнес задумчиво Тигхи, – суть существования.
   – Метафизика, – сердито заявил правый дед. – Не скреби так сильно свой затылок!
   – Вы вживляете детям в головы всякие свои мудреные штучки, – сказал раздражительно Тигхи, – а после того, как дети вырастают, отрезаете им головы и думаете, что это поможет перевернуть мир. Странные дела.
   – Наш Возлюбленный, – сказал центральный дед, и в его голосе прозвучало нечто, похожее на благоговение, – вынашивает самые амбициозные планы. Он намерен превратить человека в машину для управления гравитацией, используя такой же принцип конвертирования энергии в гравитационное сопротивление, на каком основана конструкция кораблей, подобных этому. Человек должен быть способен преломлять гравитационное поле в локальном контексте. Это захватывающая мечта.