Голицын поднял рюмку.
   - Я думаю, стоит рискнуть снова. Как?
   Волок заметил беспечно:
   - Не против.
   - Виталий?
   - "Ческа збройовка", - Субанеев был счастлив, что все обошлось. Модель 27. Ее выпускали 50 лет назад! Во время немецкой окккупации. Можно прдставить, сколько раз из нее палили. Спусковой механизм абсолютно разношен...
   - Да-а...
   Волок да и Голицын со Смердовым могли рассказать больше про этот экземпляр "Чески збройовки", но промолчали.
   Прошлое пистолета Субанеева не касалось.
   "Меньше знаешь - дольше живешь... Это еще древние знали.Царь Соломон или еще кто-то"
   - Я эту "ческу збройовку" в жизни не возьму в руки... - Субанеев замотал головой. Накачанные плечи его под пиджаком напряглись.
   - Тебе никто и не даст...
   Все засмеялись.
   С тем и пришло облегчение.
   - О! Да тут у меня мальчишник...
   Люська возникла в дверях - стандартный эталон соблазнительный женской плоти, всем существом ответно отзывающейся на призывный гон самца вздымающейся грудью, поднятым лобком, ямочками под полными коленками.
   - Какие мальчики...
   К ее приходу успели обо всем договориться.
   Дамский угодник - Виталька Субанеев сразу обо всем забыл, оживился, вскочил. Подвинул Джабаровой кресло...
   Но Смердов не дал ему развернуться. Отослал Люську в зал:
   - С кем там стриптизерша. И вообще, вся банда...
   - Хороша девка, - Субанеев проводил ее откровенным взглядом.
   Голицын утешил:
   - Что наши годы?! Еще посидим с топ-моделями. Где-нибудь в Праге или на Солнечном Берегу...
   Виталька вспомнил:
   - На этой неделе у нас большая охота. Не забыли? Все первые персоны
   соберутся. А еще иностранцы...
   - Джабаровский квартирант! - напомнил Смердов.
   - Будет под моим крылом...
   Приятели ушли.
   Навстречу им на лестнице встретилась Джабарова, она уже возвращалась.
   - До свиданья, мальчики...
   Смердов уже ждал ее.
   - Все в порядке?
   - Пока тихо. Но звери и есть звери...
   - Иди сюда.
   Он привлек Люську к себе. Взгляды, которые братва бросала на Джабарову, его разожгли.
   - Ты сегодня - особенная. Валишь наповал.
   До вечернего наплыва посетителей оставалось время. В здании было тихо. На тротуаре под окнами цокали чьи-то быстрые каблучки...
   Люська слабо воспротивилась.
   - Может не надо...
   - Люся!..
   Администраторша не теряла головы - сунула в руку ему ключ.
   - Запри!
   Когда Смердов обернулся, люськина юбка, аккуратно сложенная уже лежала на спинке кресла...
   Глава пятая.
   "АЛЕНЬКИЙ ЦВЕТОЧЕК"
   Ксения объявилась по телефону с хорошей вестью.
   - По-моему я нашла свидетелей-кавказцев. Мусу и Эдика... - Звонок помощницы раздался неожиданно:
   Игумнов только и сказал:
   - Молодец.
   - Мои приятели тусуются в кафе. Хозяин - тоже кавказец. Сергей Джабаров. Все сходится! Кафе недалеко от Арбата.
   - А что Муса и Эдик?
   - Я пока их не видела.
   - Сам Джабаров в отъезде. Тут полно кавказцев...
   - Ты звонишь из кафе?
   - Из автомата во дворе. Можешь подъехать? Минут через тридцать я выйду снова. Это - "Аленький цветочек". Вот адрес...
   - Еду... - Игумнов бросил трубку, крикнул Качану. - Бакланов не уехал?
   - В дежурке.
   Это было кстати.
   - Задержи его. Ты куда сейчас?
   Качан шел в автоматическую камеру хранения.
   Теперь он проводил там большую часть времени. Причина была чисто личная. Его роман с новой дежурной по автокамере был в самом разгаре.
   - Выемка вещей...
   Старший опер не стал вдаваться в подробности.
   Игумнов махнул рукой.
   - Справимся вдвоем. Насчет эксперта помнишь?
   Качан должен был отправить в Научно-Технический отдел найденную на перроне металлическую горошину.
   - После выемки сразу еду к нему.
   - Бумагу подготовил?
   - Уже на машинке. "Направляется для баллистического исследования..." Обстоятельства не стал приводить. Цуканов смотрел. Сказал, что подпишет...
   Переулок перед кафе "Аленький цветочек" оказался тесным.
   Сузив и без того неширокий тротуар, под окнами парковались с десяток иномарок.
   "Тойоты", "вольво"...
   - Ни одной отечественной... - констатировал Бакланов. Свой патрульный - он поставил по другую сторону переулка, между домами.
   Они подождали в машине молча.
   Со двора никто не появлялся.
   В переулке вообще не было никакого движения.
   Окна первого этажа кафе были задернуты шторами, каждое изнутри посредине подсвечивала лампа - там размещались столики. Снаружи вились узорчатые металлические решетки.
   Пока Игумнов и Бакланов находились в машине, ни одна тень не упала на шторы. Никто не отдернул их, ни выглянул.
   Высокий парень в куртке ходил взад-вперед вдоль тротуара присматривал за машинами.
   - Будем выдвигаться?.. - Игумнов полез наружу.
   - Только в спарке с тобой.
   Бакланов , сотрясая чуткую подвеску, переставленную с иномарки, выбрался следом.
   Они прошли во двор.
   Несколько женщин курили у телефона-автомата- разгоряченные, в вечерних туалетах. Ксении среди них не было.
   - Сюда, - шепнул Игумнов.
   Менты ушли вглубь двора. Тут тоже стояли машины, в том числе отечественные - "жигули" пятой и третьей моделей. Отсюда был виден служебый вход в здание.
   Женщины у автомата были выпивши, шумно заспорили.
   Молодая, в теле, блондинка, под Аллу Пугачеву, высунулась с телефонной трубкой, с сигаретой из бокового проема кабины - стекло было выбито. С кем-то громко болтала.
   - Алло! Таймасхан?
   Ее подруги рядом глухо матерились.
   - Тихо! Не слышу... - закричала блондинка. Груди ее опустились, упирались в нижнюю рамку проема. Дым от сигареты лез в глаза. - Не Таймасхан? Ты, Солтамурад?
   - Такие имена, - заметил Игумнов. - Как они научились не то, что произносить- запоминать!
   - Недооцениваешь, - гаишник "МО- 14562" выплюнул жвачку.
   Блондинка у телефона многословно перед кем-то оправдывалась:
   - Да это она все спиздоболила! Сама! Ты меня знаешь! Хаанбек вообще не в курсе. Его не было!
   Игумнов и Бакланов подождали. В списке кавказских знакомых звонившей ни Муса, ни Эдик не фигурировали.
   - Привет, начальник!
   Ксения появилась внезапно - разгоряченная, в наброшенной на плечи чужой кожаной куртке. Крепкие молодые губы, аромат здорового юного тела. Сходу
   полезла к Игумнову целоваться.
   - Яблоками пахнешь...
   - Весной, начальник! - ее нога настойчиво протиснулась между его коленями. - Смотри, Игумнов! "Время катится: кто не пьет и не живет, тот спохватится..."
   Она была поддата и солидно.
   - Кто тут гуляет?
   Он отстранился, но предварительно на мгновение прижал к себе искушение было велико.
   - Кто их поймет? Каталы, по-моему... А было -то как?
   Остановились под деревья.
   - Я им говорю: "Ребята, закатиться бы куда-нибудь на Арбат в восточное кафе!" Они говорят: "Что за дела?! Хозяин - Сергей Джабаров..." Ну я тебе уже сказала...
   Дверь ресторана хлопнула.
   Невидный из себя худой брюнет, чернявый, с характерными усиками выглянул во двор. Ксения успела спрятаться за Игумнова, прижалась - брюнет ее не заметил. Поторчав в дверях, он тут же снова скрылся.
   В пьяной дамской компании у автомата брюнета не заметили, непристойные ругательства девиц разносились по двору.
   - Прикури мне сигаретку, Игумнов. Спасибо...
   Ксения затянулась.
   - Между прочим, я их увидела - Мусу и Эдика. Муса - здоровый, килограмм
   на девяносто...
   - Это он.
   Они так все еще и стояли, прижавшись.
   - А Эдик - худощавый, бледный. С ними невысокий кавказец. С дубинкой...
   - Это их кодла. Муса и Эдик сейчас в кафе?
   - Уехали. Вы хотите их здесь брать?
   - Подумаем.
   - А че такие смурные? - Ксения пьяно прыснула. - Чего-нибудь случилось?
   - Было.
   - Грабеж?
   - У нас стреляли. Во время встречи делегатов. Ты в курсе?
   Ксения покачала головой.
   - Ничего не заметила... - Она снова протянула губы. Говорить с ней о чем-то было бесполезно. Они поцеловались. - Ладно, Игумнов, я пошла...
   Бакланов никак не комментировал. Молча жевал.
   - Позвони мне из дома, - напутствовал Игумнов. - А то заезжай на чай. В любое время. Мы в новомосковском поезде...
   Тем временем свара во дворе завершилась.
   Из кафе появилась еще женщина - фигуристая, в красном деловом пиджаке. Пьяная компания, включая звонившую блондинку, мгновенно притихла, побросала сигареты, втянулась назад, в коробку двери.
   Игумнов и Бакланов обошли вокруг.
   Из глубины здания доносилась заунывная восточная мелодия. Окна были плотно завешены. Взглянуть на то, что происходило внутри, не было никакой возможности.
   Внезапно Игумнов поднял голову.
   - Смотри...
   Над асфальтом двора нависал конец пожарной лестницы. Ее ближайшая площадка примыкала к балкону на втором этаже. В окне горел свет.
   - Придется заглянуть...
   - Тут я пасс, Игумнов...
   Бакланов весил не меньше центнера. В гаишной униформе и того больше.
   "МО- 14562" достал очередную жвачку, расправился с оберткой, сунул в рот. Обертку гаишник аккуратно сложил, спрятал в карман - " для пацана"!
   - Давай!
   Бакланов подставил ладони, на которые Игумнов поставил ногу, и чуть поднял. Этого оказалось достаточно. Игумнов ухватился за перекладину, подтянулся. Через минуту он уже перешагнул невысокие балконные перила и был у окна.
   " Да-а...!"
   Действительность разочаровала.
   Окно и тут тоже оказалось предусмотрительно изнутри задернуто шторами. Игумнов внимательно исследовал их. Настойчивость его вскоре была вознаграждена. В одном месте он обнаружил небольшую щель, однако и сквозь нее можно было разглядеть лишь полоску противоположной стены с незапоминающимися рисунками на обоях.
   Игумнов хотел отойти.
   Внезапно что-то темное, продвигаясь вблизи шторы, полностью закрыло обзор и тут же через секунду снова открыло. Игумнов подождал. Полоска обоев равномерно скрывалась из вида и вновь открывалась. Чередование света и темноты следовали искусственно-ритмично.
   Игумнов перемахнул через перила, спустился на лестницу.
   - Что там? - спросил " МО 14562", принимая его внизу.
   - Пустяки. По-моему, там трахаются.
   ни вышли со двора.
   - Хорошо бы познакомиться с персоналом... - вслух подумал Игумнов.
   - Пойдем. У меня есть методика. Ни разу не дала осечку... Эй, командир!
   Высокий охранник, присматривавший за машинами у входа, был рад, что к нему обратились.
   - Я слушаю, - все это время, он так и ходил один взад-вперед вдоль тротуара.
   - У вас тут есть порядок или нет? - Бакланов не дал ответить, сразу огорошил.
   - Бросят машину поперек дороги и идут поддавать. - Он реализовывал собственную программу. - Вызови мне хозяина вон той "вольво". Я растолкую ему, что делать, когда номера грязные...
   - Номера? - Охранник - молодой парень силился уловить истинную связь в сказанном. - Я тут по договору. Недавно... - Он оказался сговорчивым, без гонора. - Сейчас приглашу администратора...
   - Кто у вас? Мужчина, женщина?
   - Женщина. Знаете ее? Симпатичная, в красном пиджаке. Люся Джабарова.
   - С Кавказа?
   - Наша. Тоже тут живет, недалеко.
   - Хозяин здесь?
   - Его нет в Москве...
   Игумнов вспомнил:
   - Это не ее кабинет? На втором этаже со двора. Угловое окно.
   - С балконом? - Охранник разговаривал охотно. Похоже к нему никто давно не обращался. - Ее, Джабаровой.
   ДЖАБАРОВА
   Люську вернул в реальность настойчивый негромкий стук в дверь.
   Стучали уже несколько секунд - все громче и требовательнее.
   - Подожди...
   Смердов привел себя в порядок, сунул руку в кабуру. Подошел к двери. Снаружи было тихо...
   Он обернулся. Мигнул.
   Люська крикнула с кресла:
   - Ну чего еще там? - голос прозвучал предательски хрипло, задушливо.
   За дверью был охранник:
   - Там ГАИ внизу.
   Люська выругалась.
   - Ну вынеси им бутылку. Не знаешь, чего делать?! Откуда они?
   - Незнакомые, - охранник попался молодой, несмелый.- Я их первый раз вижу. Их двое, один - гаишник. Просят, чтобы вы вышли к ним...
   Администратор наконец появилась.
   Это была та же самая женщина, которую Игумнов и Бакланов видели во дворе - фигуристая, в красном деловом пиджаке, там она разогнала крикливую пьяную компанию.
   - Слушаю вас, мальчики...
   Джабарова мысляно улыбалась.
   Пока Бакланов все в тех же размытых выражениях повторял свои притензии к владельцам машин, Люська внимательно всматривалась в Игумнова: менты в штатском были всегда опаснее тех, кто в форме.
   К тому же тянула время.
   Смердов, она была уверена, сейчас тоже их видел.
   Он наверняка спустился в вестибюль, наблюдал оттуда.
   - Не зайдете?
   Металлический ряд зубов во рту мента в штатском ее успокоил.
   " Невысокого полета...Старший опер. На бутылку сшибают..."
   У нее был опыт общения с ментами.
   - Спасибо, что подсказали насчет номеров, мальчики. - Люська привычно кокетничала. - Я передам. Не беспокойтесь. А сейчас. В честь знакомства... - Она обернулась.
   Игумнов видел: дверь в кафе была все время приоткрыта.
   Пока они разговаривали, в вестибюле, кто-то стоял. Слушал разговор.
   " Партнер. Тот самый. Со второго этажа.."
   Учитывая, что мужа Джабароваой в Москве не было, им мог быть только любовник.
   Из вестибюля передали завернутую в бумагу бутылку.
   - Это вам мальчики, - Джабарова сунула ее Бакланову. Улыбнулась. "Армянский". На доброе здоровьице...
   Игумнову досталось многоообещающее:
   - По-моему, я тебя где-то встречала...
   Из верхнего кармана пиджака Люськи появилась визитка. Джабарова протянула ему:
   - Звони, начальник.
   НИКОЛА
   Бакланов доставил Игумнова назад, на привокзальную площадь. Тут притормозил. Когда они оказывались вместе, гаишник по совместительству выполнял заодно и обязанности водителя.
   - Встретимся в отделе. Я скоро...
   На тротуаре Игумнов осмотрелся, вышел в соседний с вокзалом сквер.
   Угрюмый, неосвещенный с высокими деревьями сквер примыкал к невыразительному, стоявшему в глубине зданию. Оно носило длинное скучное название - "Павильон-музей "Траурный поезд В.И. Ленина".
   За стеклом павильона был поставлен на вечный прикол свежепокрашенный паровоз и вагон, в котором в далеком 24-ом году в Москву из Горок привезли тело тогдашнего вождя всех трудящихся.
   Павильон не пользовался ни славой, ни известностью.
   Москвичи сюда не ходили. По неизвестным причинам музей обходили стороной все, даже пассажиры, станционные бомжи и проститутки. Впрочем, две последние категории опасались чекистской охраны паровоза Ильича. Ее несли молчаливые, физически развитые сотрудницы ВОХРа.
   Зато с незапамятных времен на сквер положили глаз оперативники ближайших отделений. В укромных местах на аллеях летом и зимой тут можно было встретить стоящих по-двое тихо беседующих между собой людей, старающихся не привлекать к себе внимание.
   Это резидентура уголовного розыска встречалась со своими помощниками.
   Игумнов не был исключением.
   - Привет...
   Никола уже ждал его. Время встречи было обусловлено.
   - Привет, начальник...
   - Ну, погода! Ни зима, ни осень...
   Помощник Игумнова выглядел неказистым, в годах. Впалые щеки. Дешевое суконное пальтецо. Бесцветный пустой, а на деле самый, что ни на есть воровской взгляд. Но это для тех, кто там был и понимает.
   "Кто не был, тот будет, кто был - тот не забудет!"
   Прошлое у Николы было пестрое. Честный идейный вор из Истры Московской области. Его специальностью были вольные кражи, за которые много лет назад на сходке он и принят был в воры в законе.
   Когда-то гремел.
   Некоторые и про Истру-то узнали через Николу Истринского. Были за ним и лагерные сроки. За побеги. Один - за убийство.
   Всего больше двадцати лет отсидки. Затем был ссучен. Завербован лагерном кумом.
   Теперь уже не был в авторитетах. Находился на содержании органов МВД как платный агент на связи у Игумнова.
   - И не говори. Какая погодка...
   Они поручкались.
   Сквер был пуст. Светильники не горели. На начальника розыска и его помощника было некому обратить внимание.
   Никола отчитался:
   - Пустой вокзал. Зря ты меня вызвал, Игумнов. Только у носильщиков на глазах маячу. Не хрена делать...
   - Ну, эти не очень тебя замечают...
   - Не скажи.
   - Ты сейчас из второго зала?
   - Да. Но там все без пользы, Игумнов. Я сказал.
   Во время прибытия делегатов Никола бродил по залам среди транзитных пассажиров. Милиции там было мало, всю выгнали на площадь - охранять депутатов.
   Впрочем, ворья в залах тоже не было. Никола был прав.
   В дни революционных празднеств, а также проведения общесоюзных и международных мероприятий, воры предпочитали залечь на дно и не появляться нигде. Даже дома.
   Менты хватали без разбора, судьи штамповали по "15 суток", приемники-распределители держали двери открытыми настежь. Не довольствуясь этим, менты по своим секретным каналам договаривались с наиболее известными в столице авторитетами о временном перемирии.
   - Как каталы?
   - Эти тоже не заскакивают... - Никола знал, кто нужен Игумнову, добавил. - Ни Мусы, ни Эдика не видно. Я все помню, Игумнов.
   Ниточка к убийцам-таксистам, подбиравших одиноких женщин ночью в московских аэропортах, потянулась именно от Эдика-каталы, и шла через Николу.
   Именно Никола случайно оказался в свое время в камере с Эдиком и еще одним задержанным в истринском КПЗ. Оба сокамерники не обращали внимания на старого вора и были весьма неосторожны в высказываеиях...
   Никола сдал их с потрохами. Он боролся за свою свободу.
   Его задержали за удар ножом, который он нанес по-пьянке на стадионе местному молодому хулигану.
   - Будь осторожен, если он появится...
   - Понимаю, - Встреча с Эдиком на свободе не входила в планыНиколы. Как мне быть завтра, начальник?
   - По тому же графику. Сейчас езжай спать. И что-бы ни грамма. Можешь понадобиться в любую минуту.
   - Я сказал: пока идет этот сходняк в Кремле, завязываю...
   Из сквера выходили по одному.
   Никола свалил первым. У поворота на перрон нагнулся поправить шнурок. Оглянулся.
   Позади все было чисто. Он вышел к поездам.
   Никола жил на линии, в ближнем Подмосковьи, из дома и домой ездил на электричке.
   Игумнов прошел вдоль вокзального фасада дальше. Он не свернул на перрон вслед за Николой: кто-то мог увидеть их одновременно и связать вместе их появление...
   МЕНТЫ
   Первым делом Игунову требовался Качан. Он знал, где его искать. Старший опер тперь все чаще торчал в автоматической камере хранения.
   Широким тоннелем, в котором по случаю Съезда КПСС пассажиров почти не было, Игумнов прошел в зал с ячейками-автоматами.
   Качан действительно находился там.
   Старший опер болтал с новой дежурной, Веркой. Вдвоем они представляли располагающую к себе молодую симпатичную пару. Качан, похожий на спортивного тренера, плечистый, в очках, разговаривая, покрывался румянцем. Верка - молодая белотелая девица, то и дело смущенно отводила взгляд, смотрела куда-то вниз - на полные коленки.
   В Борьке в последнее время произошли перемены к лучшему, которые трудно было не заметить. Он снова начал тренироваться в каком-то захолустном клубе, где, несмотря на запрет, обучали каратэ. На вокзал зачастили его друзья-каратисты, заезжавшие после тренровок. Постепенно к Борьке возвращалась
   его душевное равновесие, прежняя пластичность.
   Игумнов поманил Борьку в сторону..
   - Эксперта видел? что он?
   - Эксперта...- Заметно было: Качан находился далеко от вокзальных дел, но быстро к ним вернулся.
   - Все в порядке. Я недавно от него приехал.
   - Ему можно было все объяснить насчет обстоятельств. Свой человек...
   - Так и сделал.
   - Он понял? Дело-то стремное! Все молчат. Кроме того заключение нам необходимо срочно.
   - Я все объяснил. Правда... - Качан пальцем поправил очки. - Ну ты понимаешь. Ему, по-моему, сегодня не до пули, не до нас...
   Специалист высшей квалификации в области баллистики, прекрасной души человек, эксперт Научно-технического Отдела был известен также как хронический запойный алкоголик.
   Эксперта держали из жалости да еще из-за его высочайшего профессионализма. В науке, изучающей огнестрельное оружие и боеприпасы применительно к раскрытию преступлений, равных ему в Москве было немного.
   - Надеюсь, он не потеряет наш вещдок, - резюмировал Качан.
   - Я тоже на это рассчитываю.
   Игумнов огляделся.
   Пассажиров в автоматической камере хранения в этот час почти не было. Наплыв людей ощущался утром, с ранними поездами, когда пассажиры занимали ячейки на день. К ночи автокамеры обычно освобождались. Работы было немного.
   Персонал слонялся без дела.
   С Веркой поддежуривала механик - мелкая невидная из себя дурнушка. Она тут же подошла.
   - Я нужна? - Она постоянно проявляла ко всему неумеренное любопытство.
   - Нет. Иди.
   - Ничего не случилось?
   Игумнов не раз замечал: механик старается подслушать разговоры, которые менты ведут между собой. На этот раз Игумнов, еще войдя, покосился в ее сторону, и механик сразу скрылась в глубине отсека.
   " Качану и Верке надо быть осторожнее с ней..."
   Игумнов понимал, что происходит. До Верки это не доходило, она не сводила влюбленных глаз с Качана. В последнее время в Качана и в Верку словно бес вселился. Их постояннно видели вместе. Теперь они и часа не могли провести врозь.
   Борька был оживлен и, похоже, поддал самую малость. Спросил у Игумнова бесшабашно-громко - так, что и Верка, и механик тоже слышали:
   - Перерыв у нас ночью будет, начальник? - Он был весь предвкушением веркиных ласк.
   - А как же. Час для приема пиши. Сразу, как отправим делегатов волгоградского поезда...
   Все это было не к добру: Качан был женат, Верка - замужем. К тому же с маленьким ребенком...
   Но сейчас Игумнова больше беспокоил поддатый эксперт.
   - Ты хоть постарался ему вдолбить?!
   - Я ему написал во-о-от та-а-кими буквами! Положил под стекло: " ПУЛЯ"!
   - Ночью ему тоже дежурить?
   - У них перерыв до двадцати двух.
   Игумнов повернулся, чтобы идти.
   - Ты остаешься?
   - Мне еще проверять посты на платформе... - Качан помахал Верке рукой. - До после волгоградского...
   Они вышли на перрон.
   Пока Игумнов отсутствовал, на платформе произошла смена караула. По чьему-то указанию произвели передислокацию сотрудников КГБ, охранявших члена Политбюро, Первого республиканского секретаря - чей персональный вагон стоял на Восьмом пути.
   Игумнов сразу ее ощутил.
   По платформе разбрелись чужие оперативники. К Отделу милиции никого не подпускали.
   " К чему бы это? - Объяснение могло быть одно. - КГБ не дремлет! Информацию о выстреле на перроне зажали, а меры по усилению приняли!"
   Впрочем, тут же нашлось и другое истолкование.
   От въезда в вокзал, из под запрещающего знака, показался приближающийся торжественный кортеж. Впереди первой черной "чайки" шли две сопровождающие "Волги" охраны с мигалками. Колонна сверкающих лаком новеньких машин свернула на перрон.
   Качан хмыкнул:
   - Первый ихний приехал...
   Откуда-то сбоку на платформу тут же набежали легко узнаваемые мелкорослые телохранители - на всех серые пальто деми, воротнички с коллекционным каракулем, начищенная обувь на высоких - выше обычного каблуках.
   Первый - он же член Политбюро - выходец из полунищей семьи из какого-то дальнего бедного аула - длиннорукий, решительный, владеющий нынче абсолютной властью в своей республике - вышел из "чайки", направился к своему персональному вагону. Тут у него были личные дела, помимо тех, которыми занимался размещенный в вагоне штаб.
   Помимо машин с правительственными номерами, телохранителями и обслугой, у персонального вагона с протянутыми к нему от вокзала коммуникациями и круглосуточным постом, сновали сомнительного вида золотозубые земляки Первого - с наполненными чем-то мешками, сумками, свертками...
   " Спекулируют что ли?!"
   Высокий гость пересек заградительную линию поста и словно расстаял в горловине станции, окруженный телохранителями.
   Грубый голос позади окликнул обоих ментов:
   - Проходите! Чего стоять...
   Розыскники оглянулись.
   Каракулевый воротник. Острые глаза, короткие усики, крепкий подбородок.
   - Ты нам, что ли, мужик?
   - Вам, вам!
   - Ты лучше туда смотри! - Игумнов ткнул рукой в сторону правительственного вагона. - А здесь мы сами справимся.
   - Стой, ты кто?
   Комитетчик был с миниатюрной рацией, что-то сказал в воротник. По платформе уже бежало несколько лбов.
   - Кто? Чего надо?
   Качан незаметно подобрался.
   Из возможных способов разборки он обычно отдавал предпочтение силовому. Возможности контактного карате, официально запрещенного статьей Уголовного Кодекса, гарантировали успех...
   Игумнов остановил его. Вначале следовало испытать мирные подход..
   - Транспортная милиция. Документ?!
   - Да, предъявите!
   - Вы первые! Мы за вами.
   Одновременно заметил для Качана, но так, чтобы комитетчики слышали:
   - Как преступления раскрывать ни хрена их нет! Я уж не говорю о сегодняшнем...
   Один из охранников что-то тихо сказал другому по-своему. Тот, что был у них старшим, понял.
   - Хорошо, идите...
   Игумнов повернул к поставленному на прикол составу.
   К ночи сюда вытянули из отстоя порожний "Новомосковск-Москва", десять купейных вагонов для милиции и приданных сил. От вокзала к ним перебросили времянку телефонного кабеля. В вагоны поселили всех, кого перевели на казарменное положение. Работа наряда не прерывалась. Делегаты небольшими
   порциями прибывали всю ночь.