Ругаясь вполне по-местному, американские гости отправились пешкодралом впереди тротуара до здания исполкома, не ожидая дальнейших сюрпризов в борьбе за реставрацию культуры. Но именно в это время на бульваре стало твориться такое, что мало укладывалось в их творческие планы. Горисполком разлетался из здания в полном составе, зато возле здания появилось пожарных, ментов и военных гораздо больше, чем ворон на деревьях. Хорошо, что бронзовый Пушкин стоит до горсовета несуществующим задом, иначе, видя такую панику, он бы тикал со всеми остальными ногастыми гражданскими лицами.
   Менты самым естественным образом преграждают путь таранящей вперед иностранной бригаде и многозначительно намекают, чтобы хронцы гуляли в прямо противоположном направлении. Как это чего? Военная тайна, начались учения по гражданской обороне, и вообще разворачивайтесь подальше, соблюдая спокойствие.
   Таран самым понятным образом начинает исходить слюной не хуже Борща. Виза уходит в нули, а он до сих пор так и не встретился с мэром, чтобы сделать благо вскормившей его стране. Даже бывший подполковник Шапиро стал хапать этого мистера за руки, когда тот разорался на Пушкинской сильнее сигналов противовоздушной обороны полувековой давности.
   Тем не менее, американцы уже отличаются от наших людей, что понимают ментовских требований. Нехай им сильно любопытно, но рисковать головой из-за этого почему-то лишний раз не хочется. Таран взял нервы в руки, позвонил хорошим людям и стал трещать в трубку: какого происходит в их городе, если его уже вконец никто не контролирует? Ты это прекрати, сурово сказали хорошие люди, мы отвечаем за свое слово. Даже в экстремальных ситуациях. Потому дуй в кабак Печеского и жди, когда за тобой приедут. Не капай на мозги, кто знал, что такое имеет случиться именно сегодня? Что именно, это не по телефону, но успокойся — встреча всё равно состоится.
   Между нами говоря, американцы совсем отстали от прелестей нашей жизни. Они не врубаются — как это при пятидесятидолларовой зарплате наши люди гудят в кабаках на пару штук зелени, зачем тогда говорить за всё остальное? Даже дети малые знают — если какое-то здание окружают дяди менты и пожарные, а его жильцы разлетаются в разные стороны кто во что успел одеться, значит произошел вполне обычный случай. Кто-то позвонил в ментуру, небрежно бросил в трубку — «Дом заминирован», и пошел стебаться дальше. Надо же людям устраивать какие-то развлечения, когда билеты до цирка по карману далеко не каждому. Тем более, одним звонком можно сделать толпу клоунов из жильцов целого дома, не говоря за суету ментов и прочие представления.
   Менты, между прочим, тоже всё понимали. И если чересчур хриплый голос сообщал, что в десять часов утра взорвется школа, так они сходу врубались — какой-то двоечник явно хочет безнаказанно проказенить. Однако менты и пожарные действовали по велению долга, а не разума, потому как не были на сто процентов уверены, что этот паршивец таки не заминировал стул в кабинете директора.
   Так то какая-то школа, зачем тогда говорить за возможный взрыв горисполкома? Тем более, в ментуру позвонила самая настоящая террористическая организация. Заикающийся скорее всего от волнения и возбуждения голос поведал дежурному по городу: вас беспокоит одесское отделение «Красных бригад» под названием «Избиратели в борьбе за обещания». Мы берем на себя ответственность за вчерашний взрыв «Москвича», и не спешите радоваться по такому поводу. Сегодня ровно в шестнадцать часов в воздух взлетит здание горисполкома… Какие еще требования? Просто взлетит, без всяких вымогательств — это мы вам гарантируем. Потому как прекрасно понимаем: для того, чтобы выполнить все обещания — от президентских до райисполкомовских, надо продать всю страну вместе с нами. Почему мы начали с Одессы? Потому как патриоты своего города. Словом, да здравствует демократия, ждите взрыва, и на обломках, как завещано, напишут наши имена.
   Менты мгновенно прореагировали на такой сигнал, и очень скоро возле телефонной будки, откуда звонил террорист, был подобран господин в таком состоянии, до которого не обращает внимания даже медвытрезвитель. Господин мычал, не открывая глаз, но тем не менее цепко держался за почти пустую бутылку «Кремлевской», что при большом желании намекало на действия руки Москвы.
   Стражи правопорядка понимали: сейчас от этого господина не добьешься лишних звуков, даже если взять на вооружение стабильные методы допроса. А время уже поджимает с такой скоростью, с какой возможно тикает где-то в недрах указанного здания часовой механизм. Хотя в такое приспособление менты верили не сильнее, чем во взрывы школ в дни контрольных. Наши люди давно отказались от допотопных методов минирования и предпочитали действовать с помощью дистанционного управления.
   В течение нескольких минут господин с бутылкой был загружен в автомобиль, а горисполком в полном составе срочно исполнил вид, будто, кроме заниматься кроссом, важнее дел у него не бывает. И правильно, что может быть главнее здоровья в этой жизни, особенно если учесть, какие сюрпризы бывают в благословенном городе? В Одессе пока никого не взрывали или не отправляли на тот свет как-то по-другому только возле здания СБУ. Зато в остальных местах — без проблем.
   Стоило начаться совещанию по борьбе с организованной преступностью, мафия тут же стала отвлекать ментов от важнейшего мероприятия. Еще не были намечены все меры по достойному отпору обнаглевшего криминалитета, как чуть ли не у дверей стали палить из автомата в известного бизнесмена. Наверняка эти действия были направлены не столько в адрес покойного, как чтобы сорвать важное теоретическое мероприятие за принятие практических мер. Между прочим, после этой трагедии милиция сходу сделала надлежащие выводы и взяла пример с СБУ. И теперь хрен кто сможет нагло палить из автомата по машине возле городского Управления, потому как там уже установлены знаки, запрещающие движение автотранспорта.
   Пускай здание исполкома тоже оцеплено «кирпичами» со всех сторон, менты поняли: если некто, баловавшийся взрывами, гарантирует за продолжение своих увлечений, до этого закидона требуется отнестись куда серьезнее, чем до рассказов президента по поводу равноправия языков, федеративного устройства и введения гривны.
   Несмотря на все принятые меры предосторожности, менты с пожарными так и не дождались взрыва. Вот до чего у нас граждане стали брехливыми: прогарантировать такой фейерверк, и после всего — никаких эффектов. Интересно, у кого это они научились?
   Зато Таран не сомневался: за его бабки гарантированная встреча таки состоится. И правильно делал. Напрасно что ли Сучок полчаса пританцовывал у дорожного указателя с надписью «Протопоповка», получив сигнал, что шестисотый «мерс», набитый американскими гостями вместе с почетным эскортом при двух ментовских машинах катит в загородный дом мэра. Стоило Сучку увидеть такую кавалькаду на малооживленной трассе, как он шустрее ветра сменил табличку «Протопоповка» на вовсе «Фонтанка» и сходу стал изображать из себя вид придорожного камня.
   Когда машины промчались мимо, Сучок по-быстрому разбартеровал таблички местами и затем, высовывая язык от усердия, сделал очередную пакость, а именно — уничтожил первую букву в названии населенного пункта. Если не верите, что в тот вечер Тарану всё-таки удалось задуманное, смело езжайте по трассе мимо гидропорта Хаджибейского лимана. И вы убедитесь: табличка с надписью «Ротопоповка» до сих пор свидетельствует за правдивость всего вышеизложенного.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

   Бывший подполковник Советской Армии Шапиро торчал сам на себе, как вилка в жопе. Воздушный лайнер тарабанил его до родной Америки, сильно рискуя жизнями пассажиров, оттого как мистер Шапиро раздулся с гордости до таких степеней, что в любой момент мог лопнуть громче ядерного взрыва.
   И было почему: слово Шапиры сделало его бригаде грамотное решение поставленных задач. Сейчас вся команда спокойно ловит друшли в мягких креслах по дороге домой через воздух, а Шапиро даже некогда уснуть рядом с ними. Или разве от таких возбуждений сон может сморить подполковника в отставке, если именно он клево вставил одесского мэра? А как же иначе, когда Таран отступал от целей визита до первоначальных позиций гешефта в той Фонтанке, которая таки да не Фонтан?
   Всё хорошо, что по-быстрому кончается, думал Шапиро, особенно визиты до бывшей родной земли. Мозгами двинуться от ихней жизни при собачьих порядках, когда каждый идиот считает себя умнее других мишигенов. Зато дороги такие — зад до сих пор в синяках, как будто ему надо других удовольствий, кроме геморроя. В следующий раз мы им подрядимся не театры чинить, а трассы строить, чтоб они пропали все вместе.
   Эта страна, эти порядки, эта погода, но лично мне не кисло в борщ, как всегда, сделать из чепухи на постном масле такой цимис… От него может заболеть голова, куда девать очередную кучу денег. Это же вам не копейки из доверительных обществ для буратин с деревянными накоплениями и не раскрутка баб после похорон жены и дочки, погибших в автокатастрофе, царство им в небе. Двадцать лет хоронил по пять раз на год — и на жизнь хватало, а потом пошла такая сумасшедшая инфляция, никаких покойниц не напасешься… Ну и хрен с ними, сейчас башмала варится по-другому, и, слава Богу, в нашей бригаде есть хоть один светлый мозг. В моей умной голове. Даром, что ли, тетя Двойра говорила: как из меня бы выполз второй Лобачевский, если бы я так же хорошо щелкал задачи, как фраеров?
   Ихний штымп — чистый фраер, хотя называется Гурвиц и корчит из себя делового. Ха, тоже еще мене выискался один, я старого Гольдмана в свое время вскрыл, а он был не каким-то там мэром, заведовал будкой газ-воды и обсчитывал ОБХСС во время контрольной проверки. Если не брехать самому себе, так старому Шапиро кинуть этого Гурвица легче, чем погнать стюардессу за еще порцией ихней конины с тоником, чтоб она пропала вместе с изжогой, но чего не станешь лакать из любви до родной Америки.
   Наша свободная страна — это вам не задрыпаная Фонтанка, еле посветлу доехали, сходу стало темно, как у негритоса в заднице. Кого они мэром выбрали, сумасшедшие на свои больные головы? Когда мэр сам себе не умеет обеспечить пару домов в городе, чего он может дать другим? Или понт давит: вот какой я, проще мыла, живу в селе, чтоб оно треснуло.
   А этот дом… Я себе представляю фонтанскую хижину имени дяди Тома, хорошо, что было темно, иначе прямо-таки в мене состоялся бы обморок. Собачья будка наших американских дворняг проканала бы за дворец рядом с теми постройками времен недоразвитых социализмов. Мало того, что прошли в халабуду больше наощупь, а Таран головой об косяк шваркнулся, так еще телохранители мэра какие-то пришмалянные. Обшмоняли всех, с понтом мы идем определять ихнее золото на переселение из Фонтанки до Валиховского переулка, козлоеды. Если бы я имел дурных мыслей замочить ихнего хозяина, стал бы Шапиро лезть вовнутрь темных помещений. Я бы так пернул возле сарая, что он сходу шваркнулся на головы всех, кто в нем имеет прописку вместе с шестыми номерами.
   После поголовного шмона без шухера этот самый мэр еле нашел керосиновую лампу, чтоб осветить картину событий и слегка увидеть нашу бригаду во главе с самим мной. Лампа воняла еще больше, чем ворнякал Гурвиц, проклиная ихний областной Совет, который только тем занят, чтобы выключать свет и гадить в борщ всем и каждому.
   Подумаешь еще событие, областной этот Совет или свету кадухис пришел. Стоит из-за этого так лампой махать в потемках. Мы, американцы, за пару дней привыкли до такой шикарной экзотики, а ему удивление. У него, видите ли, отключили свет, тоже еще великий пуриц выискался. Купи себе генерейшен и покажи этому областному Совету, который пьет со всех кровь потемками, пальцем кверху, а вслух заметь ему, чтоб кишен мэр ин тухис при горящих лампочках. Правда, меня ихние дела мало харят, потому что до чужих монастырей мы на постоянке рулим со своими отмычками. Если вам надо свет — включайте, не надо — тушите, а лично мы фраеров в любых потемках вскроем и не пикнем. И таки вскрыли, всех на уши поставили. И этого мэра, и его шестых полумерков.
   Надо было б, так я хоть под прожектором не хуже вставил того губернатора Боделана с его таской вырубать свет и любовью до старины под видом керосина. На всю катушку кинул бы его вместе с остальным обкомом, или как он там сейчас, Советом. Советская власть не должна пропасть вместе со своим золотым дном — вот что я имею отметить. Иначе как здесь работать? А может, в следующий раз и придется с Боделаном покалякать; вдруг захотим всучить каких-то фиглей-миглей с денатуратом под видом фермерских поставок? Да чего там, скажу прямо, дайте старому Шапиро не то, что каких-то мэров с губернаторами, а ихнего президента — он тоже без штанов останется, если, конечно, его гардероб способен удовлетворить моих аппетитов. Но пока мне некогда заниматься ими всеми скопом, сойдет и мэр.
   Правда, попер Гурвиц на Тарана таким буром, что привяжи его до нужного места — из асфальта нефть пойдет. Таран от делового напора взад откатился. Или от запаха керосина придурел, если стал вестись на всякие рассказы, кроме тех, что надо. Слава Богу, там был я, а значит всё закончилось путем без горбатого лепета.
   Шапиро знает, когда сказать свое слово, чтоб в ответ даже рассуждения великого философа Кента канали не внушительней собачьего лая.
   В самом деле, чего этот Гурвиц может; нехай он мужик здоровый и грамотных слов наблатыкался, но против ума Шапиро любая другая мощь орет «пас» — это уже сто раз доказано. Или кто-то может сказать «нет», если я говорю «да»?
   Таран ему убедительно лепит: мы почти на шару отремонтируем ваш театр, который скоро запросится декорацией до кино «Последний день в Помпеях». А за это потом отшматуем от него совсем маленький кусок под казино. Что тут такого удивительного, если людям, как доказало историческое развитие обезьян, гораздо интереснее скатать в карты, чем смотреть, как скавчит та Рыгалета дурным голосом среди полупустого зала? И правильно: вместо того, чтобы выть, лучше этот горбатый хоть раз въехал кому-то в сурло — фраера среди зала сразу бы перестали зевать. Меня бы режиссером в ихний театр, я бы сделал такую оперу — свет туши, считай жмуров при полном аншлаге. Чтоб я так жил, если это неправда. Но разве в мене есть время отвлекаться за всяких пустяков среди других балетов? Так что смотрите на эту дешевую рыганину при дотации, пока я ставлю особо денежные пьесы.
   Помешались они на театре. Мэр, вместо того, чтобы забить свою долю в будущих прибылях, стал разоряться: оперный — это святое, казино при таком раскладе будет смотреться в нем не хуже публичного дома. Хи, надо нам публичный дом, в донельзя блядской вокруг его обстановке — это сплошная конкуренция. Вообще-то, ребята, лепит он горбатого еще хуже той Рыгалеты, у меня длинная очередь фирм на ремонт театра почти за тех же условий. И ничем выдающимся вы ни меня, ни город пока не заинтересовали.
   Таран, правда, сходу заметил: когда нашей фирме выпадает великая честь ремонтировать вашего разваливающегося театра, так мы чисто для конспирации сделаем смету за три цента в базарный день. Черт с ним, потратим свои миллионы зелени, которые уже складывать негде, но казино — это просто моя мечта с детства.
   И разве Гурвиц ему ответил за детей, которые наше будущее, как везде писалось большими буквами? Ни разу. Вместо того, чтобы соглашаться с Тараном и растопыривать свои карманы, он мотает головой сзади керосиновой лампы с таким сильным сквозняком… Она аж чуть не потухла! Да иди ты со своим казино, нагло так отвечает этот мэр, я их каждый день по сто штук на любом барбуте запузырю под официальной вывеской. Вот зажрался, видно, не мы одни такие хорошие на белом свете.
   Тогда Таран шваркает ему главным козырем поперек дурных возражений: тебе идет десять процентов от подряда на ремонт театра и еще двадцать — честная доляна с будущих доходов игорного дома. И вот тут оказалось — ихний мэр еще наглее нас. Он со своими шестыми фуцынами стал ржать на такое замечательное предложение: двадцать процентов, я вам что, нищий? Даже если и поведусь на таких безалаберных идей, так только на пятьдесят один процент. Да и то, не мне лично, а всему городу. Вот до чего оборзел, чтобы мы еще на шару весь город кормили. Может, городу не столько денег, как еще пару тонн керосайну на рыло обеспечить? На шару керосин ихней Одессе куда вкуснее того уксуса. Прямо-таки стал не город, а сплошной лоходром, но мы здесь при чем? Пятьдесят один процент — от такой залепухи не вытошнит? За пятьдесят один процент нехай сам себе театр ремонтирует, казино строит и клизму ставит.
   Хорошо, что я на этой стрелке был. Иначе хрен бы их вставили. Таран уже начал отступать от такой наглости и пошел на вариант отходняка одного ремонта, когда лично я сделал всё в ажуре.
   Значит, казино в театре нельзя ни под каким соусом, спрашиваю у охабалевшего хозяина, который сидит, как первобытная, при керосиновой лампе в халабуде без самого зачуханного бассейна. А он, как услышал, что лично я держу речь, стал такой скромный, потому что политически усек: Шапиро — не Таран, ему фуфло в уши не вобьешь кувалдой. Нет, мистер, тихо он мне так в оборотку бормочет, никак нельзя, извиняюсь. Но я и не таких делал. Что ж вы, дорогой мэр, ведете явно сволочную дискриминацию во вред своему и местами нашему любимому городу? Вкрадчиво так спрашиваю, чтоб он быстрее на уши встал. И встал, Шапиро кого хочешь на уши поставит!
   Я ему так небрежно, чисто по-хозяйски, роняю: вы не кипятитесь перед здесь, как агицин паровоз, или думаете мы вчерашние? Или мы не знаем, что в Одессе происходит? Как будто мы вчера не были в кабаке «Бенефик» прямо в Украинском театре. Значит, в том театре кабак можно, а в другом казино — сплошной геволт? Нет, не зря нам говорили про ваши загибы среди национальной политики, а потому Мировой банк при валютном общаке, узнай за такой расклад, хрен вам даст бабок под реформы и прочие передовые технологии. Это я вам могу гарантировать, потому как налицо зажим свободы одного театра перед другим.
   И что, после этого Гурвиц не стал вести себя тише еще на полтона, а у его полумерков морды вбок не поехали от ужасов? Еще как поехали, быстрее маршрута «толчок-дурдом». Тут же мэр перестал пузыриться от одного моего слова, перехезал как я накапаю за его выбрыки в Мировой банк. А что? Стоит Шапире снять трубку: «Але, это Мировой банк? Слушайте сюда и делайте, как командую», — так куда тот банк денется? В момент исполнит всё по стойке «смирно», перекроет кислород — и всем им прийдут кранты вместе с сумасшедшими передовыми реформами при ямах на дорогах и керосиновых лампах.
   После того, как я поставил их всех до места, Таран сразу пошел вперед. Мэр, правда, со своими полумерками долго между собой бакланили, но куда им деваться, когда козыри на руках у тех, кто банкует? Уболтал в конце концов Таран мэра, хотя один из его шестых чуть всё дело не порушил. Стал изображать на себе этот лох сплошное землетрясение: мексиканская фирма на три бакса больше дает, чтоб он скис с этими фраерами. Они, видите ли, дают. Прут нелегально в наш Техас, чтоб зашибить пару копеек, а теперь, оказывается, собираются здесь заработанное прокручивать, козлы.
   Зато даже лично я после этого паршивого прогона за мексиканские интересы Гурвица зауважал. Мэр как гавкнул на своего шестого, тот аж под стол упал, и я не помню, чтоб он с-под него вылазил до конца нашей встречи у верхах. Правильно, то какие-то засранные мексиканцы в соломенных шапках на куполах с просто балалайками и Марией, а мы — свои бывшие патриоты, потому нам и доверили ремонтировать ихний театр. Правда, торговался мэр хуже, чем Таран в свое время на Привозе, и эти пятьдесят один процент — явная придурь, как у каждого здорового человека.
   Ну и хрен с ним, мы всё равно никаких казино открывать не собираемся, зато в договоре за халтуру на этой архитектуре есть хитрый пунктик. Имеем полное право заторговать кому хочешь право на открытие этого самого казино. Хоть тем самым мексиканцам, с их безразмерными панамами над усами. Так только после всего этого десять процентов лично мэру и его бригаде могут показаться дешевым хотдогом, от которого лично у меня случается изжога не хуже, чем от нашего тоника. Чтоб он скис вместе с этой жизнью, но что делать, когда в нашей бригаде почти нет таких хороших спецов, как сам я.
   Ну что, по натуре, может даже сам Таран? Ни хрена путного, как тот дон Рахит в железной майке, который бесплатно тыкал длинной финкой в деревянную мельницу. Да и то на эти проценты Таран еле мэра уболтал, постоянно смотря в мою сторону. До чего они зажрались, хуже тех судей с ихней сучьей Ривьеры, жалко Вовки с нами не было. Так я и без Вовки, при его босяцких выходках, Гурвица последний раз наповал вставил. Убедительно так втер: бабки, сами понимаете, мы здесь при себе чемоданами не носим, это вам не Америка. Давайте мы подпишем договор, а потом привезем вам башмалу прямо из дома через океан, чтоб он пропал со всеми волнами.
   Тут Гурвиц ихний погнал цунами хуже того бурного океана. Его уже столько раз дурили, что, пока он не получит бабок, — нет базара за подписание договора. Таран опять стал взад пятиться, глаза пучить: почти три лимона зелени наличманом в чужой стране? Ты, мэр, в натуре поехал, хочешь я тебе расписку напишу? Так при этих слов за расписку все ихние лохи стали рассматривать на нашего Тарана, с понтом малохольнее его бывает только знаменитый одесский Яник, который тоже вскорости примерит до себя американского гражданства.
   И тут, когда бизнес опять стал шататься в ненужные стороны, только я сделал всё в порядке. Это был такой выверт, с которого мэровская шобла стала с ушей на ноги. Или они что, не догоняют, кто лично до них приехал? Сам Шапиро!
   Старый Шапиро прожил жизнь и хорошо знает: когда человек начинает громко разоряться, ему надо отвечать тихим шепотом. Так я же забыл за то, чего они не знают, а потому чересчур небрежно бросаю этим фуфлогонам: вы думаете, мы не имеем представлений, кто на самом деле хозяин фирмы «Серебряный век», где варятся крутые миллионы нашей родной американской капусты?
   После моих слов Таран ожил, а глаза на морде этого лохомера стали пучиться выше лба. Задрыгался, как та мандавошка при виде дихлофоса. Наверняка понял — у нас хорошие концы в ЦРУ, если мы знаем за такие дела. Куда ему догнать, где мы еще имеем старых друзей. Прямо под его шнобелем — и ни разу дальше. Короче, я так строго, но чтоб фраер имел себя спокойно, говорю этому хозяину Одессы: мы завтра погоним безнал по смете с одной нашей немецкой фирмы на «Серебряный век», а потом делайте с ним, что хотите. Хоть сами себе оналичивайте — мы ни разу не против.
   Тут Гурвиц вместо большой спасибы опять стал доставать нас через своих нудностей. Он, видите ли, еще сам себе на шару оналичкой не занимался. Такая операция, между прочим, тоже десять процентов стоит. И при этом устраивает на себе виды небывалых одолжнений. Мол, черт с вами, гоните два лимона восемьсот штук на счет «Серебряного века», но двести восемьдесят тысяч за мою собственную оналичку взнесете против подписанного договора. Где вы их возьмете — не моя проблема, а иначе сделка состоится с конкурентскими до вас мексиканцами, которые и так дают куда больше башмалы. Я с вами имею дело только по дружеской просьбе — и не иначе. После этих коммюников бригада мэра чересчур зашушукала, что их хозяин, как всегда, принял самое грамотное решение.
   Но я-то хорошо себе врубился: он вешает нам лапшу среди ушей, блефарь-самоучка. Тем более, после моих донельзя логических выводов, Гурвиц сходу понял, кто на самом деле мозговой центр нашей делегации. Он стал рассматривать на Тарана, с понтом не выше гонца от самого Шапиры, что, между нами, если разобраться без балды, так и есть.
   И тут я сказал свое самое золотое слово. Или мне не до кого обратиться в этом заграничном городе за такой пары пустяков, как эти паршивые двести восемьдесят штук зелени? Сколько базаров вокруг плевых сумм, одной нервы тратить на них неохота. Я сказал свое слово, и эти фраера при керосиновой лампе в полупотемках полчаса вычисляли, где мы имеем повстречаться для окончательного базара. У них, видите ли, всё расписано на месяц вперед, до того дел полно, дышать некогда. Можно подумать, мне больше нечего делать, чем слушать ихние нудности. У старого Шапиро дел выше крыши ихней мэрии. Мне же домой надо спешить, вдруг наш президент хоть раз захочет сделать чего-то умного, и кто, кроме меня, сможет дать ему пару неплохих вариантов, как этого залепить еще лучшее.
   Короче, за пять процентов, за пять жалких вонючих процентов, мне одолжил эти гнилые бабки не кто-нибудь, а сам Боцман. Вот до чего меня уважают по всей земной поверхности такие люди, рядом с которыми все эти гурвицы-шмурвицы не канают даже в своем наглом воображении. Без всяких понтов! Ну, представьте себе, приперся бы ихний президент вместо нашей Америки до того же Боцмана за кредитом, так я отвечаю — хрен бы он слупил хоть один бакс с такого солидного человека. Зато Шапиро без второго слова получил, сколько надо было, до того я себя правильно зарекомендовал.