– Сэр! – у дверей каюты возникла фигурка низенького мичмана. – Капитан хочет видеть мистера Кидда перед сходом на берег. Он считает, так будет лучше.
   – Мистер Кидд, прибыли инструкции для конвоя, – буркнул Хоугтон. Его клерк что-то писал на краю стола, так как почти весь стол был занят кипой бумаг.
   – Да, сэр.
   – Конвой отплывает через два дня, – капитан посмотрел на него. – Я, как старший по званию офицер, назначаю завтра в два часа дня общее совещание. Разумеется, вы будете присутствовать, будьте любезны, подготовьтесь. Мой клерк, когда закончит, сообщит вам мои личные сигналы, а также указания, касающиеся судов сопровождения. Обращаю ваше внимание на то, что я не потерплю никакого выпада со стороны любого капитана торгового судна. От них требуется лишь одно подчинение. Вы должны это хорошо усвоить.
   – Так точно, сэр, – ответил Кидд. Уже собираясь уходить, он спросил: – Можно мне взять с собой список сигналов для конвоя?
   Хоугтон раздраженно вскинул глаза на Кидда.
   – Разумеется, нет! Неужели вы забыли об их секретности? Потеря даже одного экземпляра для конвоя грозит засадой, утратой миллионов, позором для нашего флага. Все учтено и предусмотрено, сэр, все находится под охраной. Я удивлен, что вы способны просить о таких вещах.
   Кидд был поражен: во-первых, той степенью секретности, до которой его допустили, а во-вторых, тем, что он как-то упустил это из виду. Кроме простого мужества и морской дружбы в будущем значимым становилось нечто другое.
   Хоугтон проворчал:
   – Вы можете изучить список сигналов в передней моей каюты, пока мистер Шеперд переписывает бумаги. Любые заметки, которые вы сделаете, тоже будут храниться у него. Это все, мистер Кидд.
 
   На душе у Кидда было тоскливо: его удручало чрезмерное обилие деталей, касавшихся подачи сигналов. Сразу после выхода в море, во время плавания каждый корабль, по сути, становился островом, общаться с которым можно было только с помощью сигналов. Кидд просматривал один за другим листы с разными сигналами, потом инструкции насчет порядка самого конвоя. Порядок, в котором суда должны были двигаться через океан, более всего напоминал квадрат, включающий несколько колонн. Название каждого корабля не только указывалось, но оно еще обозначалось номером, который состоял из номера колонны и положения в строю. Тройка сопровождающих конвой военных кораблей размещалась вокруг квадрата, причем впереди плыл «Крепкий», помеченный небольшим сигнальным флагом.
   Казалось, что основная масса указаний писалась для того, чтобы предупредить все осложнения. В смятении Томас перевернул еще несколько страниц. Даже выход в море требовал соблюдения порядка и вывешивания специальных сигнальных флагов на непривычных для сигналов местах корабля. Красный и белый флаги, вывешенные на бизань-мачте, говорили о том, что на судне хотят что-то сообщить, предположительно, очень важное. Сигнал под номером 492 требовал от судна сначала поднять желтый флаг, а затем двигаться прямо на противника как можно активнее, имитируя действия военного корабля.
   Инструкции казались бесконечными. Глаза Кидда потускнели. Его все сильнее и сильнее возмущало скрытое предположение, что морской офицер сумеет предпринять то или иное сразу после извещения, и пытался не думать о том, с чем ему самому придется столкнуться менее чем через день. В человеческих ли силах было запомнить так много за столь короткий промежуток времени?
 
   Морские пехотинцы на причале взяли на караул, когда капитан Хоугтон вышел из лодки, и выстроились поровнее вдоль Арвенак-стрит, ведущей к зданию таможни, где должно была проходить совещание. Под охраной пехотинцев Кидд шагал позади Хоугтона и первого лейтенанта, неся запертую на навесной замок сумку с сигнальными инструкциями, что вызывало любопытные взгляды у городских жителей, но он старался не обращать на них внимания. Возле входа в таможню – большое, квадратное здание – стояла пара захваченных у французов пушек, здесь же их встретил состоятельный на вид человек, на голове которого была старомодная трехцветная шляпа.
   – Капитан Хоугтон? Рэддлс, таможенный чиновник Рад приветствовать вас в Фалмуте, джентльмены с судов конвоя уже ждут вас.
   Они прошли через вестибюль.
   – Уже бывали здесь, сэр? – И, не дожидаясь ответа, таможенник продолжил: – Длинный зал – обычное место проведения собраний.
   Все вошли в большой зал с балками на потолке, с внушительного размера окнами, начинающимися от самого пола. Внутри было шумно, там собралось несколько сот моряков, одетых, как и полагалось их профессии, в простую и удобную для моря одежду. Шум разговора сразу стих. Те, кто стоял отдельными группами, направились к столу и заняли свои места.
   Кидд шел вслед за Хоугтоном по проходу, чувствуя, как все поворачиваются в их сторону. В конце прохода стоял высокий столик – подставка для книг, возле него – доска для мела, стол и три стула, обращенные в сторону переполненной залы. Хоугтон занял средний стул, слева от него сел Кидд, справа Брайант. Гул в зале постепенно стих. Таможенник представил офицеров весьма кратко – одним поклоном и соответствующим жестом, затем занял свое место в зале.
   Капитан не стал терять времени попусту. Он подошел к столику-подставке и обвел взглядом присутствующих.
   – Я старший по званию офицер конвоя. В этом вояже вас будут сопровождать военные корабли, вам не придется опасаться французов, но при условии, что вы будете действовать в соответствии с планом. После одобрения вами плана не разрешаются никакие побеги. Всем ясно?
   Кидд знал, что под побегами подразумевается самовольное продвижение отдельных судов, которым надоедало медленное движение конвоя. Конечно, они испытывали судьбу, действуя на свой страх и риск, но риск оправдывался сторицей, потому что они первыми со своим грузом оказывались в порту.
   – Сейчас дует благоприятный ветер, поэтому мое решение – отчалить завтра утром во время прилива. Если у кого-нибудь возникнут возражения по поводу плана, то он может встретиться со мной на борту «Крепкого» до шести часов и до того, как мы снимемся с якоря. В противном случае я сочту, что вы согласны с требованиями плана и будете действовать в строгом соответствии с ними, – он обхватил руками столик. – Вопросы есть? Нет?
   В зале послышался смутный гул. Хоугтон слегка расслабился.
   – Лейтенант Кидд ознакомит вас с планом и объяснит подаваемые сигналы.
   Кидда охватил секундный страх, но он, тут же опомнившись, кивнул и улыбнулся под пристальными взглядами из зала. Им овладело глубокое чувство ответственности перед торговыми моряками за выказываемое ими доверие к военным кораблям.
   – В таком случае мне остается лишь пожелать всем попутного ветра и счастливого плавания. Всего доброго, джентльмены.
   Кидд облегченно вздохнул, когда капитан Хоугтон вместе с первым помощником, направившись к выходу из зала, покинули его. Томасу совсем не хотелось, чтобы кто-нибудь из команды «Крепкого» стал свидетелем его выступления. Услышав поднявшийся в зале нетерпеливый шум, он подошел к столику и увидел перед собой целое море равнодушных лиц.
   Его голос звучал нетвердо и неубедительно.
   – Я хочу рассказать вам о нашем конвое, который следует в Галифакс и Ньюфаундленд, – начал он, стараясь говорить как можно увереннее. – В особенности о маневрах ваших судов после указания курса эскортирующими судами. Мой капитан особенно просил меня о том…
   – А что если мы не согласимся с вашим указанием курса, приятель? – воскликнул сурового вида моряк из первых рядов и встал с места. – Неужто королевские офицеры лучше нас осведомлены о том, чего нам следует бояться, так с какой стати мы должны выполнять все, что вы нам скажете, а?
   Кидд пробормотал что-то в ответ.
   Тут из глубины зала поднялся другой капитан, его голос прогремел на все помещение.
   – Скажите нам, мистер лейтенант Кидд, но только откровенно, вы когда-либо пересекали Атлантику в наше нелегкое время? Признавайтесь, сынок, не смущайтесь! Когда вокруг палят пушки и трещат мушкеты, когда все время налетает шквалистый ветер то с подветренной стороны, то с наветренной. Испытали вы все это?
   – Я знаю, какой отвратительной бывает погода в Атлантике.
   – Хорошо. Тогда объясните нам, каким образом мы сможем уследить за вашими сигнальным флагами да еще за их числом, хотя бы при свежем ветре, а?
   Оба капитана сели на свои места под одобрительный гул.
   В зале находились опытные поседевшие моряки, которые плавали задолго до того, как он появился на свет, и чей морской опыт намного превосходил его собственный, совсем еще незначительный. Кидд заметил, что Брайант вернулся и остановился у входа, прислушиваясь к тому, что творилось в зале.
   – Если вы не поняли наш сигнал, тогда вы приспускаете свой флаг в виде ответа, – раздраженно вмешался он в разговор. – Если же погода… – заметив, как многие вытягивают шеи, не понимая, откуда раздается голос, он, недовольно хмурясь, прошел через зал к столику. Кидд отошел в сторону.
   – Я Брайант, первый лейтенант на «Крепком», – начал он говорить надменным тоном, вызывающе оглядывая сидевших перед ним моряков. – Лейтенант Кидд мой помощник, – при этом он бросил невозмутимый взгляд на Кидда. – Итак, наш конвой уходит в море завтра до полудня, для глупостей нет больше времени. Если же кто-нибудь хочет поспорить с кораблем Его величества, то он знает, чем это ему грозит.
   Он взял в руки стопку инструкций и взмахнул ими.
   – Как вам всем известно, здесь изложены все действия конвоя. И как обычно, будет нелишним предупредить: эти сведения должны держаться в секрете. Конвой собирается на рейде Фалмута. Каждый корабль должен поднять свой цветной флаг на фок– или на грот-мачте согласно полученным инструкциям. Не забывайте при этом, что ваш номер должен ясно и четко виднеться на ахтерштевне. Перед отплытием у каждого из вас должен быть на руках распорядок отчаливания, также должно быть указано место сбора.
   Брайант, упершись о столик, наклонился вперед.
   – Теперь о главном. Мой капитан сущий дьявол. У него тяжелая рука, и он будет все время погонять вас, как наездник лошадь. Он самый старший по званию. Я советую вам ставить те паруса, которые необходимы для того, чтобы сохранять общий порядок и не нарушать построения конвоя, – он немного помедлил, затем продолжил: – Сигнальный код для конвоя состоит из двух частей, все меры предосторожности приняты…
   Дальше Брайант принялся подробно излагать инструкции.
   Кидд по-прежнему стоял неподалеку от него, восхищаясь в душе непринужденностью поведения и компетенцией первого лейтенанта.
   Совещание близилось к концу. К столику вереницей потянулись капитаны торговых судов, чтобы расписаться о прохождении инструктажа и взять полагающиеся каждому из них инструкции. Затем моряки по одиночке и группами начали расходиться по своим судам: недалек был тот миг, когда на мачте каждого судна взовьется «Синий Питер».
   Кидд принялся складывать документы, стараясь не смотреть в сторону Брайанта. Томас удивился, когда до его слуха долетел короткий смешок его командира.
   – Если кто-нибудь из них нарушит построение, знаете, как мы поступим? Дадим залп ниже ватерлинии! Это кого угодно заставит держаться ближе друг к другу.
   Брайант помог Кидду засунуть в сумку уже ненужные бумаги, чуть погодя они будут сожжены.
   – Кроме того, у нас есть очень серьезная угроза, и они знают о ней, – довести все до сведения Ллойда, – пояснил он. – Они проявляют упрямство, мы сообщаем Ллойду. Пусть тогда они объяснят своим хозяевам, почему их страховые премии должны быть увеличены в два раза.
   И не успел Кидд что-либо ответить, как Брайант, взглянув на часы, поспешил выйти из зала.

Глава IV

   – Он что – ослеп?! Хоугтон потрясал кулаками от ярости. – Чтоб этот негодяй горел в аду! Поднять его номер на носовом фалу с подветренной стороны.
   Сигнал «лечь в дрейф и ждать дальнейших приказаний» по-прежнему развевался на бизань-мачте «Крепкого» вместе с порядковым номером судна «Леди Энн». Было видно, как на судне, немало повидавшем на своем веку, никак не могли взять в толк, что, перед тем как отплыть, суда конвоя должны выстроиться в определенном порядке. «Леди Энн» доставляла много хлопот и неудобств, так как сильно отклонилась к западу, несмотря на то что на многих судах еще не были подняты паруса. На них терпеливо ожидали, когда к конвою присоединятся стоявшие на внутреннем рейде корабли.
   Кидд замер от восхищения при виде выстроившихся в строгом порядке 148 судов, больших и малых, почти полностью заполнивших залив. Между торговыми судами активно маневрировали два небольших военных корабля. Эта картина ярко отражала экономическую мощь Британии и одновременно ее уязвимость. Перед страной постоянно стояла проблема сохранения в целости шедшего через Атлантику огромного потока товаров, ввозимых в королевство и вывозимых из него.
   Наконец «Леди Энн» развернулась и легла в дрейф, но из-за ее нерасторопности «Крепкий» сместился слишком далеко, ему пришлось делать поворот, чтобы занять положенное место. Капитан «Крепкого» был взбешен, офицеры взвинчены, команда раздражена. Последние суда выбирались из гавани через узкий пролив мимо Черных камней в открытое море.
   – Конвоирующим судам продолжать движение, – надрывался капитан, злобно глядя на сигнального лейтенанта, как будто тот был виноват во всем.
   Кидд отыскал нужный сигнал в сигнальном журнале и торопливо отдал приказ поднять соответствующие флаги на фале гакаборта. Привязанные флаги взвились по фалу, одновременно раздался глухой выстрел из носовой пушки, чтобы привлечь к ним внимание.
   – И они еще не заметили сигнала? – рявкнул Хоугтон.
   Кидд поднял свою подзорную трубу, отыскивая «Обманщика» и «Гадюку».
   – Ну?
   Кидд увидел три лодки с пушками – охрану порта, которые поступили в распоряжение конвоя на время его выхода в море и находились под командованием Хоугтона. Ему никак не удавалось обнаружить полуторапалубный двухмачтовый шлюп.
   – Боже мой! Неужели мне самому надо…
   – «Гадюка» заметил сигнал, сэр, – раздался голос Бэмптона, разглядевшего бриг в свою вахтенную подзорную трубу.
   – «Обмащик» тоже, – воскликнул Кидд, обнаружив небольшой шлюп. Он опознал его, когда шлюп показался из-за огромного транспорта с солью, красный и белый флаги развевались на его сигнальном фале.
   – Шлюп отвечает, сэр.
   Хоугтон с тяжким вздохом произнес:
   – Тогда сигнальте военным судам, пусть идут вперед, черт бы вас побрал!
   Роусон уже привязал сигнальный флаг, который стремительно пополз по снастям вверх, где пару минут бодро вился на ветру, чтобы потом нырнуть вниз. В суетливой круговерти торговые суда ложились один за другим на курс вслед за «Крепким», на мачте которого развевался желтый треугольный вымпел над четко различимым красно-белым квадратом, – это был флаг следующего в Галифакс конвоя.
   Сначала «Крепкий», а потом бриг и шлюп с сигнальными вымпелами, которые также шли во главе конвоя, повернули бушприты в сторону Атлантического океана, тот же самый маневр вслед за ними совершили все остальные корабли. Суда один за другим выстраивались в колонны, растягивая или подбирая не полностью поднятые паруса, чтобы занять положенное место. Военные корабли маневрировали, едва ли не толкая отстающие суда и тем самым подгоняя их. Портовые канонерки повернули назад, когда вся флотилия устремилась вперед.
   Но не успели суда уйти с внешнего рейда Фалмута, миновав с правого борта «Тиски», как был отдан сигнал конвойным судам занять свои места. «Крепкий» возглавлял конвой, а два других судна плыли с наветренной стороны от охраняемых судов, занимая самую выгодную позицию для отражения возможного нападения.
   – «Гадюке» покинуть отставшие суда и занять свое место среди конвоя, – сердито отдал приказ Хоугтон. – Никогда не знаешь, что тебя ожидает в этих водах.
   Отставшие суда, увы, такое случалось всегда, должны были нагонять конвой как можно быстрее. Одно неповоротливое судно, избегая столкновения с другим, отклонилось от курса. Кидд видел через подзорную трубу, как оно беспомощно кружило на месте, даже повернулось кормой к конвою, как оно пыталось развернуться в обратном направлении, чтобы плыть вслед за другими судами согласно установленному порядку.
   Незаметно начался моросящий дождь и накрыл конвой мутной пеленой. При западном ветре скалистый полуостров с правого борта не сулил никакой опасности, но как только они выберутся из-под его прикрытия и минуют мыс Лизард, сразу столкнутся с неприятностями, на которые всегда был так щедр Атлантический океан.
   – Черт побери! – выругался Бэмптон. Настигший их моросящий дождь явно усиливался, но, пока Хоугтон оставался на верхней палубе, никто не осмеливался спуститься вниз. Приходилось мучиться в промокшей одежде. Струйки холодной воды стекали за шиворот. Однако капитан продолжал стоять под дождем. Матросы Кидда, сжимая отвороты курток, дрожали от холода, но никто из них не решался попросить разрешения оставить палубу.
   Вдруг Хоугтон спросил:
   – Кто вахтенный офицер?
   – Я, сэр, – ответил Бэмптон.
   – Я буду в своей каюте, – Хоугтон повернулся и покинул палубу. Другие офицеры последовали его примеру и тоже ушли вниз. Однако Кидд знал, что ему нельзя уходить, он только спустился с открытого полуюта. Бэмптон приказал принести себе вахтенный плащ, а Кидд – свой дождевик, тем временем дождь прекратился, но, как назло, усилился порывистый холодный ветер.
   Кидд оглядел через подзорную трубу медленно плывущие суда конвоя. Сразу после того, как они минуют мыс Лизард и очутятся в открытом море, на кораблях поставят больше парусов, чтобы увеличить скорость. Но если отставшие суда не сумеют догнать конвой до того, как он выйдет в не очень-то дружелюбный океан, они попадут в тяжелое положение. В открытом океане корабли обычно плавали более сомкнутым строем, а сейчас отставшие на несколько миль суда сбились в кучу. Кидд поежился от холода и опустил трубу. Но что-то заставило его вновь воспользоваться ею. На самом большом из отставших кораблей угол грот-паруса был подтянут к рее – весьма странный маневр. Томас плотнее прижал подзорную трубу, слегка откинувшись назад. На корабле заметно было какое-то беспорядочное движение. Стараясь понять, что там происходит, Томас переждал пробежавшую по телу дрожь и сосредоточил внимание на другом судне. Осадка у судна казалась не очень-то низкой.
   – Сэр! – громко позвал он. – Кажется, отставшее судно захвачено неприятелем!
   – Что? – недоверчиво переспросил Бэмптон и поднял свою большую подзорную трубу. – Вы в своем уме? Ничего особенного, лишь несколько неповоротливых судов сбились в кучу.
   – Но грот-парус! Он подтянут к…
   – Что вы несете, мистер Кидд? На нем по-прежнему развевается вымпел. На другом судне сигнальный флаг тоже на месте, оставьте их, говорю вам.
   – Сэр, а не следует ли нам послать к ним «Гадюку»?
   – И тем самым отправить ее далеко в подветренную сторону, и ради чего, чтобы она с трудом догоняла нас в открытом море? Меня удивляет ваше предложение, мистер Кидд. Это можно объяснить лишь нехваткой опыта и плохим знанием этих вод.
   Внезапно на палубе появился капитан.
   – Все в порядке, мистер Бэмптон?
   – Так точно, сэр.
   – Отставшее судно, по-видимому, захвачено, – выпалил Кидд.
   – Что? – спросил Хоугтон, беря из рук Кидда подзорную трубу.
   – Прошу прощения, сэр, увлеченность Кидда иногда превышает его опыт и…
   – Почему вы так считаете? – отрывисто спросил Кидда Хоугтон.
   – Грот, сэр. У него вид как у крыла гуся. Такое бывает, если подобрать один шкотовый угол грота, но почему не два, если у них было время выбрать один угол, и если эти увальни до сих пор не укрыли сигнальные пушки и не поставили фартуки от дождя, значит…
   Но тут его прервал Бэмптон:
   – Что вы тут несете, Кидд? На этих судах подняты флаги с номерами. Они не приспустили свои вымпелы, не подняли сигнал тревоги, там всего лишь страшная неразбериха. Сколько раз я сталкивался с этим, да и вы столкнетесь не раз.
   Хоугтон застыл с поднятой подзорной трубой.
   – Пусть «Гадюка» и «Обманщик» подойдут ближе и выяснят, в чем дело, – крикнул он сигнальщику на юте. Капитан повернулся лицом к Бэмптону.
   – Мистеру Кидду известны сигналы…
   – Поднятый грот и две пушки с наветренного борта – это сигнал, говорящий о приближении незнакомого судна. Их, должно быть, застал врасплох какой-то чертов капер, замаскировавшийся под наш корабль. Этот капер знаком с нашим построением конвоя, он знает, что все наше внимание направлено вперед.
   «Обманщик» устремился назад вдоль линии конвоя с наветренной стороны. С подветренной стороны, сближаясь с ним под углом, шла «Гадюка». Капитан подошел к борту, чтобы проследить за развитием событий, он хранил молчание.
   – Что задумал этот болван на «Гадюке»? – произнес Бэмптон.
   У Кидда были свои соображения насчет того, почему бриг вдруг поднял все паруса и устремился на восток, еще сильнее забирая в подветренную сторону от отставших судов, но он предпочитал помалкивать.
   К ним поднялся Коул вместе с дождевиком Кидда и теплым свитером, который Кидд тут же надел на себя и прикрылся непромокаемым плащом.
   – Виден корабль! – вытянутая рука дозорного на верхушке мачты указывала в открытое море. Едва открылся вытянувшийся на запад мыс Лизард, как вблизи от берега стал заметен внушительного вида фрегат, легко скользящий по волнам.
   – Никаких опознавательных знаков, – проворчал Хоугтон. – Ничего, мы знаем, чего он хочет. Бить сбор, мистер Бэмптон.
   На палубе «Крепкого» в первый раз за время плавания послышалась возбуждающая и волнующая кровь барабанная дробь. Во время боя место Кидда было у сигнальных фалов. Ему пришлось послать матроса за своей шпагой и заодно проверить, на месте ли покрытая свинцом сумка, хранящая секретные сведения, на тот случай, если бы в них возникла острая необходимость.
   – Видимо, на фрегате рассчитывают напасть на транспорт, пока сопровождающий его военный конвой отклонится в подветренную сторону, преследуя бриг. Они не ожидают, что их встретит военный корабль, – заметил капитан.
   С мрачной усмешкой Кидд оглянулся.
   Неприятель, должно быть, понял, что дело принимает невыгодный для него оборот. Злополучный неповоротливый торговец и неизвестный бриг, поспешно отдавая тали, распускали паруса и разворачивались, но было уже поздно. Теперь стал ясен маневр, проделанный «Гадюкой». Она преградила неприятелю отступление.
   – Превосходный и своевременный маневр! – воскликнул Кидд.
   Дальнейшее было нетрудно предугадать: «Обманщик» быстро обходил бриг с одной стороны, а с другой путь ему преграждала «Гадюка». Дым от предупредительного выстрела окутал палубу «Гадюки», ядро пролетело мимо вражеского судна и захваченного им приза. Оба корабля сошлись на минуту вплотную, очевидно, для того, чтобы экипаж брига вернулся назад, затем на бриге был поднят французский флаг и поставлены все паруса. Он явно пытался ускользнуть, бросив приз с обрубленными канатами и снастями, который беспомощно качался на волнах. Впрочем, для отбитого приза в этом не было большой беды, так как до Фалмута было рукой подать.
   Огибая «Гадюку» и находясь с ней совсем рядом, бриг представлял собой превосходную мишень. На «Гадюке» не упустили шанс и дали по нему залп всем бортом. Как только дым рассеялся, стало видно, что бриг сдается. На «Крепком» царило ликование: с нижней палубы доносились радостные крики.
   Едва «Крепкий» выдвинулся вперед, как фрегат уклонился на юго-восток в направлении дальнего французского берега. Тогда на «Крепком» пробили отбой, Кидд заметил, что теперь торговые суда плыли плотной колонной и в безупречном порядке. Весь конвой, как единое целое, обогнул мыс Лизард и, рассекая набегавшие пенные валы, устремился в бескрайние просторы Атлантики. В корму дул попутный юго-западный ветер, впереди по курсу садилось тусклое солнце, перед ними расстилался путь длиной в несколько тысяч морских миль.
 
   – Ваше здоровье, мистер Кидд!
   Одетый, как обычно, в свое вечернее платье и поношенный зеленый жилет, к Томасу наклонился хирург.
   В разговоре с людьми он придерживался особой, свойственной только ему манеры – полусерьезной, полунасмешливой.
   – Благодарю вас, мистер Пибис, – ответил Кидд. – Всегда приятно услышать пожелания здоровья, в особенности от врача.
   Вся кают-компания гудела. Кроме напряженности, обычной в начале похода, сказывалось волнение, пережитое от первой стычки с неприятелем и от выхода конвоя в океан.
   – Своим перстом отметит волка среди овец, – сказал Прингл, кладя на тарелку еще одну котлету.
   Адамc наклонился, чтобы взять спаржу.
   – Наслышан о том, как ты вывел его из заблуждения, – заметил он, и взгляд его скользнул в начало стола. Кидд невольно пришел к выводу, что на корабле уже всем известно о неприязни к нему Бэмптона.
   – Всегда рад прийти кому бы то ни было на помощь, – осторожно ответил он. Бэмптон увлеченно беседовал с экономом, но Кидд случайно заметил, как он мельком бросил взгляд в его сторону.