- Как... - Ронни почувствовала, что у нее перехватило
дыхание.
- Да-да. Мертвы. Трупы. Они все погибли.
- Господи... Даже в голове не укладывается... И что...
Совсем мертвы?
- Совсем, - жестко подтвердил Грегор. - Но... но... Двое из
десяти умерли гораздо позже остальных. Да. Для врача разница в
три-четыре часа означает очень много.
- И что?..
Грегор вздохнул, раздавил окурок в пепельнице, снова
вздохнул и продолжил, хотя слова давались ему с трудом.
- Эти двое... Люк и еще один парень, сержант, умерли на
несколько часов позже остальных. И их быстро поместили в лед.
Мозг практически не претерпел необратимых изменений, и я
надеялся, что мне удастся вернуть их к жизни, но Перри настоял
на своем... Одним словом, он забрал всех.
- Но... как же полиция, власти? Они-то что думали об этом?
- Честно говоря, мисс Робертс, я до сих пор не уверен в том,
что властям было что-то известно об эксперименте. Кроме, разве,
того отдела, в котором в то время служил Перри. Да и то вряд
ли.
Ронни потерла веки, пытаясь навести порядок в собственных
мыслях. Рассказ Грегора выглядел настолько невероятным, что не
укладывался в голове.
- Док, - произнесла она. - Вы все время говорите "в то
время", "тогда". В каком году это произошло? В восемьдесят
восьмом? Восемьдесят девятом?
Грегор улыбнулся, словно она пошутила. Впрочем, улыбка
продержалась на его губах ровно мгновение, а затем пропала.
- В шестьдесят девятом, мисс Робертс, - он покачал головой.
- Ровно двадцать пять лет назад, во Вьетнаме, погиб взвод
А-356.
- О, боже.. не могу поверить... Но эти ребята так
сохранились...
- Да. Это побочный эффект. И потом, они почти все это время
провели в замороженном состоянии. Пара лет, вот то, что им
оставили.
- Ну надо же... Это слишком фантастично...
- Перри говорил так же, как вы, мисс Робертс, - невесело
сообщил Грегор. - Однако это обстоятельство не помешало ему в
его планах.
- И что, они навсегда останутся такими? Унисолами? И Люк?
- Люк?.. Может быть, и нет. Вполне возможно, ему и второму
парню, сержанту, смогли бы помочь вернуться в нормальное
состояние. Это достаточно сложно, но, теоретически, выполнимо,
хотя и займет много времени.
- Много, это сколько, док?
- Я думаю, от трех месяцев до полугода стационарного
лечения. Кстати, если хотите, я могу положить его в свою
лабораторию. Это было бы много надежнее, чем в обычной
больнице. Хотя, если вы настаиваете...
- Нет, док. Я придерживаюсь той же точки зрения. Другое
дело, что думает по этому поводу Люк. В конце концов, он ведь
человек. И не надо забывать, что Люк решает, как ему поступать.
- Разумеется, - Грегор кивнул. - Право решающего голоса за
ним.
- Нет, док. Не решающего. Вообще, голоса, - Ронни прямо
посмотрела на доктора. - Не думаю, что он оставит другим еще
какие-то голоса, после того, что с ним сделали однажды. И мне
кажется, его нельзя будет за это назвать эгоистом.
- Да, пожалуй, - на лице Грегора появилось неопределенное
выражение, которое, по всей видимости, должно было означать "я
понимаю". Он несколько секунд молчал, а затем улыбнулся. - У
меня складывается впечатление, что у вас к этому парню далеко
не репортерский интерес. Конечно, это только мое субъективное
впечатление.
Ронни вдруг разозлилась. Скорее всего потому, что внезапно
ощутила, НАСКОЛЬКО близок доктор к истине. Даже гораздо ближе,
чем думает. Но девушка не любила, когда кто-то говорил о ее
чувствах. Раздражение, поднявшееся в ней, было подобно накипи.
Оно, неприятное и мутное, вырвалось наружу резкими злыми
фразами.
- Конечно, док, вы, наверно, правы. Это уже не репортерский
интерес. Не репортерский. Он человеческий. - Ронни злилась все
больше. - Потому что мне не безразлично, как чувствуют себя
родители Люка, не видевшие сына больше двадцати пяти лет только
из-за того, что какой-то заднице от Армии приспичило
наштамповать себе в качестве пушечного мяса десяток молчаливых
рабов. И мне не безразлично, кстати, что есть люди, проводящие
подобные эксперименты!
Она замолчала.
- Простите, мисс Робертс, - тихо сказал Грегор. - Я не хотел
задеть вас.
- Вы и не задели, - Ронни тряхнула головой, отчего светлые
пушистые волосы рассыпались по плечам. - Просто... это все
как-то... слишком дико.
- Возможно, что вы и правы. Очень возможно.
Люк слышал их разговор. И то, что он услышал, поразило его.
Нет, не то, что он был мертв. Это Люк вспомнил, и подобное
известие уже не могло шокировать, но... По ходу разговора
всплыла другая вещь.
"... ДВОЕ УМЕРЛИ ГОРАЗДО ПОЗЖЕ ОСТАЛЬНЫХ. ЛЮК, И ЕЩЕ ОДИН
ПАРЕНЬ, СЕРЖАНТ..."
Но он-то помнил, что они со Скоттом стреляли друг в друга
через десять - пятнадцать минут после того, как погиб Бейд...
"...РАЗНИЦА В ТРИ-ЧЕТЫРЕ ЧАСА ОЗНАЧАЕТ ОЧЕНЬ МНОГО..."
Этих трех-четырех часов не было. Их просто не могло быть.
Люк, стоя перед зеркалом, растерянно смотрел на свое отражение.
Ему нужны эти воспоминания! Он имеет право знать, КАК умер.
Унисол осторожно закрыл глаза и напряг память... но ничего
не увидел. Ничего, кроме темноты. Люк вдруг испугался. Это был
совершенно ничем не объяснимый беспричинный страх. Он скопился
в унисоле, застыл, замер.
Темнота... Темнота... Темнота...
Люк неожиданно понял. ТЕМНОТА - это и есть воспоминания!
Просто в тот момент была ТЕМНОТА.

Да. Лежа в жирной грязи, он слушал бушующее вокруг море
звуков, стараясь сообразить, что происходит. От сгоревшей - или
еще горящей деревни несло дымом и гарью. Шумели листья пальм,
сухо шелестя на ветру. Начинали просыпаться птицы, и Люк сделал
вывод, что наступает утро, а значит, он лежит довольно долго.
Тело затекло, но, тем не менее, чувствовало холод, который
несла с собой грязная жижа. Одежда так и не просохла после
ночного ливня. С деревьев срывались капли и падали вниз, звонко
разбиваясь о каску. "Они могли бы служить отличными часами", -
подумал он. Капли стучали с какой-то сводящей с ума
равномерностью. БАНС. БАНС.
Люк услышал еще один звук. Слабый и далекий, но нараставший
с каждой секундой, несущий спасение. Этот звук сперва плавно
вплелся в бормотание джунглей, постепенно отвоевывая себе все
больше места у этого сонного мира.
Рокочущий низкий шум лопастей "чоппера".
И тогда он открыл глаза. Небо выцвело. Оно оказалось
блекло-синего цвета со слабыми, едва различимыми желтыми
маячками умирающих звезд. Это еще не было утром, хотя ночь уже
заметно потеснило не взошедшее пока солнце.
Шум вертолета приблизился, и Люк увидел его плоское днище.
Оно появилось над прогалиной, выкрашенное грязно-голубой
краской, с двумя облупившимися посадочными полозьями под
поджарым брюхом. Несколько секунд "чоппер" висел над деревней,
а затем пошел над джунглями по широкому кругу.
Люк вдруг испугался, что он сейчас улетит. Нужно было подать
знак. Вскочить, замахать руками, закричать, выстрелить в низкое
блеклое небо. Солдат судорожно дернулся, и его накрыла резкая
волна боли. Ничего. Ему показалось, будто мозг вложили в чье-то
чужое тело. Руки не слушались, тело не хотело шевелиться.
Он напрягся еще раз, но, кроме новой ослепляющей волны,
ничего не достиг. Люк так и остался лежать в грязи.
Беспомощный, тихо стонущий от сознания собственного бессилия.
Внезапно двигатель "чоппера" смолк, и солдат с облегчением
понял, что вертолет опустился возле деревни. Оставалось лишь
подождать, пока кто-нибудь придет на помощь. А дальше... Дальше
наверняка госпиталь. Надолго ли?
До него донеслись голоса. Человеческие голоса. Кто-то шел по
тропе.
- Смотрите, майор, еще один, - произнес кто-то невидимый,
находящийся вне поля зрения солдата.
- Живой? - голос, задавший вопрос, был резким и показался
Люку неприятным.
- Нет. Похоже, этих ребят здорово накачали свинцовой
фасолью.
- Ищите. Мне нужны все.
Он хотел крикнуть, обратить на себя внимание, подать сигнал,
что жив. Но вместо крика из его горла вырвалось только
странное, похожее на змеиное, шипение.
- Так-так.
- Майор, здесь еще двое...
- Прекрасно.
Видимо, имели в виду их, потому что человек с неприятным
голосом шагнул к Люку, и солдат, наконец, увидел его.
Невысокий, но очень крепкий, молодой мужчина. На голове черный
берет с эмблемой спецвойск над левой бровью. Лицо, уже тогда,
было изрезано морщинами. Оно почти не изменилось за двадцать
пять следующих лет. Разве что стало грубее.
Мужчина присел на корточки, внимательно глядя в глаза
солдата, стараясь определить, жив тот, или это смерть
постаралась, чтобы парень и мертвым выглядел как живой.
Он озадаченно хмыкнул и приподнял руку Люка, нащупывая
пульс.
- Майор, - снова крикнул невидимый некто, - здесь сержант.
Он жив.
Тот, кого называли майором, кивнул, давая понять, что понял
Его пальцы ощупывали запястье солдата, и тому почему-то стало
неприятно. Человек хмыкнул еще раз, но уже более озадаченно.
Отпустил руку и вытащил из-под куртки Люка личный жетон.
- Люк Девро, - прочел он, еще раз внимательно посмотрел на
раненого, встал и вытащил из кобуры пистолет.
- Так что делать с сержантом?
Мужчина поднял пистолет и коротко бросил через плечо:
- Добей его. И вызывай этого придурка Саймона. Пусть берет
кофры, лед и немедленно летит сюда. И смотри осторожней, мозг
не повреди.
- Есть, майор.
Где-то совсем рядом, в двух шагах, грохнул выстрел. А следом
за ним, пробормотав что-то похожее на "извини, приятель", нажал
на курок и майор Уильям Перри...

Люк дернулся и открыл глаза. Он услышал, как в гостиной
продолжала говорить Ронни.
- ...дело не в том, КАКИМ получится этот репортаж. Да ну,
нет. Конечно, это сенсация, но ведь дело, действительно, не в
этом. Страшен сам факт.
- Я понимаю, - ответил ей Грегор. - И, тем не менее, просил
бы вас не называть имен этих людей. У них есть родственники, и,
желая в конечном итоге добра, вы можете серьезно повредить им.
- Но вашу фамилию я могу назвать?
- Если сочтете это необходимым... - доктор вздохнул. - Меня
не пугает крушение карьеры. Я, в общем, уже далеко не молод,
но... Словом, если будет возможно, то я попросил бы вас, мисс
Робертс, обойтись без этого. Конечно, если возможно. Если
возможно.
- Я постараюсь, док, - пообещала Ронни. - Но, вы сами
понимаете, может возникнуть ситуация, когда комуто будет нужно
подтвердить факты, изложенные в моем репортаже. В этом случае я
рассчитываю на вас. Я просто буду вынуждена назвать ваше имя.
- Да. Я понимаю. Конечно.
- И вот еще что, док. Скажите... у вас ведь заводились карты
на этих "больных"?
- Разумеется. Нам же нужно было куда-то заносить данные
обследований, анализы... Но их забрал Перри.
- Я знаю. Мы достали эти карты, но в них нет ничего...
касающегося предыдущей жизни унисолов... Видите ли, Люк не
может вспомнить свой дом.

Пятидесятичетырехлетний кассир Сол Шелдон, лениво прищурясь,
разглядывал сквозь стекло автобусный круг. Когда-то
давным-давно, в ранней молодости, он мечтал стать водителем
автобуса или большегрузного рефрижератора. Тогда, конечно,
машин, подобных этим, еще не было. Но как хотелось забраться в
кабину какой-нибудь колымаги и хотя бы на несколько минут
представить себя летящим в ней по дорогам Штатов. Ветер треплет
его густые волосы. Он этак небрежно пыхтит сигаретой. И, чуть
облокотившись о дверь, одной рукой вертит огромную "баранку".
Крутой парень с юга.
Сол мечтательно зажмурился, а когда снова открыл глаза,
ближайший автобус компании "Роуд флайер" неспеша отвалил от
тротуара и, чуть качнувшись, отправился в путь. От Кливленда до
Лос-Анджелеса.
Сол знал, когда, куда и какой автобус идет. Скажем, вон тот,
с синей полосой, отходит через полчаса и катит до
Солт-Лейк-Сити. А тот, чуть дальше, с Багзом Банни на стекле,
идет в Денвер. А тот, что подчаливает к остановке, опять же
через Лас-Вегас до Анджелеса. Мало того, старик знал в лицо и
по именам большинство водителей. Ну кроме, разве что, самых
молодых. Хотя, таких мало. В основном, все рады подойти
поболтать со стариной Солом Шелдоном. Это, когда нет наплыва
народа. Как сегодня. А в праздничные да выходные разве
поболтаешь? Ууу... Только и успевай, что поворачиваться. Да не
зевать. А то ведь сам себя и накажешь. Дашь лишку кому-нибудь,
придется из собственного кармана выплачивать. Так-то. А в
общем, ему нравится.
Сегодня затишье. Солнечно. Отличный денек. Сейчас бы Сол
выбрался на солнышко съесть сандвич, который дала ему с собой
его старушка Мегги. Да нет, в жизни Солу повезло, что и
говорить. Конечно, водителем он так и не стал, но хуже ли ему
от этого? По вечерам дома, а не трясется в пыльной кабине в
какой-нибудь Нью-Джерси. Опять же Мегги. Двое детей. Оба
сыновья. Отличные парни. Послушные, его уважают. Не то, что у
некоторых. Внук вон через три месяца у старшего должен
родиться. Пойдет Сол на пенсию, будет внучка нянчить.
На работе его уважают. Ни одного замечания за двадцать два
года. Что еще нужно человеку?
Рядом с тротуаром остановился белый "плимут" с синей полосой
вдоль борта - расцветка полиции - и из него выбрался Тед Майер,
местный шериф, как и Сол, довольно пожилой мужчина.
Он тоже находился в возрасте, очень близком к
предпенсионному, но все-таки был на два года младше кассира,
чем очень гордился и почему-то ставил это в заслугу себе, а не
своим родителям.
Сейчас Тед не спеша ослабил галстук, не спеша захлопнул
дверцу машины и не спеша направился к окошку, за которым и
находился Сол, то и дело поправляя "специальный полицейский",
висящий в кобуре на правом боку.
Сол заметно повеселел. Так уж повелось, что Тед и он при
встрече на службе обменивались колкостями. Это уже стало
привычкой, необходимой обоим, как утренняя сигарета курильщику.
Ни тот, ни другой не обижались, и повода, чтобы бросить эту
забаву, пока не находилось.
Тед подошел к окошку, облокотился об узкий прилавок и,
отдуваясь, протянул:
- Ну, здорово, старый перд...н. Как дела? Не помер еще?
- Я сразу следом за тобой, - усмехнулся Сол. - При твоей
работе ты окочуришься до того, как я выйду на пенсию. Хотя,
тебя и похоронить-то толком не получится. Похоронные штаны не
натянуть. Ты ведь себе всю заднику о сиденье сотрешь, пень
трухлявый.
Конечно, они оба не отличались особой прытью - возраст, что
поделаешь, - но Тед-то был чуть моложе и немного обиделся, хотя
и не подал виду.
- А ты не сотрешь, что ли? - спросил он. - У тебя ведь тоже
работка - не трусцой бегать.
- Ну, я - другое дело, - еще шире расплылся кассир. - Меня
пузо не тянет. А ты, гляди, какое наел. Страшно смотреть.
- Ладно, ладно, разговорился, - оборвал обмен любезностями
Тед, и Сол довольно засмеялся.
- Что новенького, Тедди? - обратился он к приятелю.
- Новенького? Вон... - Тед кинул на прилавок фотографию. -
Не видал в последнее время?
Кассир взял карточку. Оттуда на него, улыбаясь, смотрела
девушка. Симпатичная. Молодая. Славная. Он покачал головой и
цыкнул зубом.
- Нет, Тедди. Ты ведь знаешь, такие мне уже не по зубам, я и
не засматриваюсь. - Сол еще раз взглянул на карточку. -
Хорошенькая. Лет двадцать назад я бы об такую глаза обмозолил.
Да. Но мне моей Мегги хватает. Еще и лишку остается.
Он произнес это так торопливо, словно Мегги стояла у него за
спиной и могла услышать адресованный девушке комплимент.
- А что она натворила, если не секрет?
- Да какой тут секрет... - Тед оглянулся на свой чистенький
"плимут".
- По ящику уже десять раз рассказывали. Двух мужиков пришила.
Оператора своей студии и военного. Да еще с каким-то придурком
тачку угнала. Это же совсем чокнутым надо быть, чтобы с такой
бабцой связаться. Двоих шлепнула и его тоже шлепнет.
- А что за студия-то? Актриска, что ль?
- Нет. Телерепортерша. Вероника Робертс. Не видел?
- Да откуда. Я Ти-Ви уже не помню когда смотрел.
- Ну, может, хоть колымагу их видел? Бело-желтый "бьюик"
67-го года. Без стекол. Не видел?
- Видел, - вдруг серьезно ответил Сол. - Утром они здесь
были. Точно. Парень еще в рубашке без рукавов.
- Да ну? - Тед даже подскочил на месте. - Куда поехали, не
заметил?
- Почему не заметил, заметил, - буркнул кассир. - Я не такой
старый слепой осел, как ты.
- Ну, извини, извини, - торопливо пробормотал полицейский. -
И куда эта парочка поехала?
- К выезду из города. В сторону госпиталя.
- Ага, значит, в сторону госпиталя, говоришь? А давно?
- Да часа уж три точно, - пожал плечами Сол.
- Спасибо, старина.
Тед резво побежал к машине. Он забрался в салон, включил
зажигание, но, прежде чем тронуться, крикнул, высунувшись из
окна:
- Если они появятся, знаешь, куда звонить.
- Давай, давай, уматывай, - ухмыльнулся Сол.
Он проследил взглядом за удаляющимся "плимутом", сел и,
прищурясь, принялся наблюдать за отъезжающими автобусами.

- К сожалению, боюсь, что ничем не смогу вам помочь, мисс
Робертс, - вздохнул Грегор. - Дело в том, что их точные данные
Перри не сообщал никому. Там был личный код?
- Да. Инициалы и личный код, - кивнула девушка.
- Можно было бы узнать данные солдат через Вашингтон, но...
думаю, что в данный момент у нас ничего не получится. Это
секретная информация, и нужно иметь определенный уровень
доступа, чтобы выяснить это. Боюсь, у меня нет подобных
знакомых.
- У меня тоже, - Ронни подумала. - В таком случае, есть еще
один вариант.
- Какой же? - поинтересовался доктор.
- Показать Люка по телевизору. Это может сработать.
- Может. Но так же успешно может сработать и на ваших
преследователей. Они получат информацию о том, где вас можно
найти. Я надеюсь, мисс Робертс, вы не мечтательница и реально
оцениваете степень опасности.
- Конечно. Но вы можете предложить еще какойнибудь вариант?
- В принципе, да, - Грегор достал еще одну сигарету, и
девушка с тоской посмотрела на пепельницу, полную окурков.
- И что это за вариант? - нервно спросила она.
- Вы едете в Лос-Анджелес и показываете ФОТОГРАФИЮ Люка по
телевидению. Но, учтите, это нужно сделать так, чтобы
преследователи увидели, что это ФОТОГРАФИЯ. Люк пока полежит
здесь в клинике под чужой фамилией. Я думаю, что смогу это
устроить без труда. А так как здесь все-таки военный госпиталь,
то можно попробовать найти кого-нибудь, кто имеет выход на
Вашингтон. Таким образом, - доктор стряхнул пепел, - мы одним
выстрелом убьем двух зайцев. Во-первых, попытаемся найти родных
Люка, а во-вторых, натянем нос вашим преследователям. Перри и
всей его команде. Теперь, скажите мне, мисс Робертс, вы боитесь
боли?
- А почему вы спрашиваете?
- Очень просто. Перри, конечно, не сможет узнать имени, под
которым Люк будет помещен в госпиталь. Но он захватит вас. Это
произойдет в любом случае. Другое дело, насколько убедительно
будете вести себя вы. Это и решит, какое время вам придется
провести в его руках. Я не думаю, что... - Грегор замялся.
- ... что он может убить меня? - закончила за него Ронни. -
Вы ведь это хотели сказать.
- Он идет по костям, мы оба знаем это, - доктор вздохнул. -
Так вот, я не думаю, что Перри убьет вас, но насилие применит
наверняка. Поэтому, наверное, будет лучше, если вы не будете
знать имени, под которым я положу Люка в клинику.
- Хорошо. Но почему вы уверены, что Перри не догадается
приехать сюда, и не начнет пытать вас? - спросила девушка.
- А я и не уверен. Но у меня есть возможность защититься.
Начиная с того, что я могу наложить запрет на вход Перри в
госпиталь, и кончая прямой физической защитой. Может быть, вы
не знаете, но сотрудники госпиталя имеют право на хранение
оружия. А вот у вас такой защиты нет.
- Да. Вы правы. Действительно, куда безопаснее, если я не
буду знать имени. А уж запудрить мозги Перри я сумею.
- Хорошо. Значит, так и решили.
Раздался стук в дверь. Вежливый, осторожный.
Ронни повернулась. Она сама не поняла, что произошло.
Точнее, ПОКА еще ничего не произошло, но у нее вдруг появилась
уверенность, что случилось нечто очень плохое. Очень плохое.
Сработало седьмое чувство. Такое случается иногда. Чувствуешь
беду еще до того, как узнаешь о ней.
Домработница с бульдожьим лицом тихо проскользнула в
комнату.
- Доктор Грегор, - произнесла она, настороженно косясь на
сидящую в кресле девушку, - мне нужно сказать вам несколько
слов.
- Прошу прощения, мисс Робертс, я на минутку.
Доктор поднялся и пошел с женщиной, помахивая рукой с
зажатой в пальцах сигаретой.
Ронни увидела, как столбик пепла осыпался на ковер.
"Он волнуется, - подумала девушка, - но не показывает
этого".
- Что случилось?
Женщина что-то тихо говорила ему на ухо, и по мере того как
поток ее слов иссякал, Грегор становился все более мрачным.
- Хорошо. Спасибо, мисс Круз, - наконец сказал он.
Домработница кивнула и тихо выскользнула за дверь.
- Похоже, у вас неприятности, - хмуро и обеспокоено сообщил
доктор. - Я бы даже сказал, большие неприятности.
Он пересек комнату и включил стоящий на столике портативный
телевизор. Экран ожил. Симпатичная дикторша с серьезным лицом
зачитывала сводку новостей.
- Очевидно, это произошло вчера днем. Полковник Вооруженных
сил США Уильям Перри был застрелен. Кроме того, полиция
обнаружила еще два трупа. Это два лаборанта, проводившие вместе
с полковником секретные исследования в области оборонных
технологий. Брайан Спилберд и Сэмюэл Гарп. Их трупы обнаружены
в тридцати милях от того места, где найдено тело полковника
Перри. Полиция склонна полагать, что Вероника Робертс,
телерепортер студии "Си-Эн-Эй", которую власти разыскивают в
связи с убийством оператора Хью Дональда, может иметь прямое
отношение к этим трем смертям.
- Вас подставили, - констатировал Грегор, не отрывая взгляда
от экрана. - Перри мертв. Странно. Кому тогда могло все это
понадобиться?
Ему не пришлось долго искать ответ на свой вопрос. Следующий
кадр ошеломил их. Джи-эр'13, снятый откуда-то сверху и справа,
стрелял из пистолета в полицейских. Картинка была немного
размытой, нерезкой, но тем не менее они оба узнали унисола.
- Это тот самый парень, о котором я вам рассказывал, -
напряженно сказал Грегор. - Сержант Эндрю Скотт.
- И тот же самый, что убил Хью Дональда, моего оператора.
- В самом деле?
Доктор посмотрел на нее, и Ронни утвердительно качнула
головой.
- Но зачем он это делает? - спросила она.
- Сегодня, - снова заголосила дикторша, - два часа назад,
произошло ограбление супермаркета "Бейшес", превратившееся в
настоящую бойню. Убито пятеро полицейских. Съемка произведена
автоматической камерой. Преступнику удалось скрыться.
Картинка на экране сменилась заставкой.
- А теперь спортивные новости. Вче...
Грегор выключил телевизор. Изображение сузилось и пропало.
- Это травматические воспоминания, - объяснил он,
прохаживаясь по комнате, терзая зубами сигаретный фильтр.
- Доктор, вы знаете, я не сильна в медицинских терминах, -
Ронни внимательно наблюдала за его движениями, ожидая ответа.
- Травматическое воспоминание, - это наибольшее, возможно,
подсознательное, желание, закрепившееся в мозгу в момент
смерти. Как правило, это обнаруживается у людей, побывавших в
состоянии клинической смерти. Или в длительной коме. Скажем,
Люк очень хотел домой. И когда он очнулся в облике унисола, это
желание постепенно перекрыло все остальные. Задавило их, проще
говоря. Трудно сказать, что именно помнит Эндрю Скотт, но
скорее всего, что-то связанное с войной. С Вьетнамом. Кроме
того... я считал, что он под контролем, а теперь...
- Что случилось, док? - тревожно спросила Ронни.
- Видите ли, во время первичного обследования я обнаружил у
Скотта отклонения в работе мозга. Мне не хотелось бы, чтобы вы
воспринимали мои слова, как свершившийся факт, но это опухоль.
И подобный вид встречается довольно часто у психически больных
людей. Я не знаю, развилась ли она у Скотта, и если да, то
насколько, но... Вполне может быть, что этот человек -
параноик. Мне не нужно объяснять, насколько опасна эта болезнь?
- Нет, док. Мне приходилось видеть параноиков.
Грегор кивнул, прошелся по комнате, остановился и произнес:
- Сержант Скотт ведет свою войну. И он не понимает, что
остался в живых.
- Он не остался в живых, доктор. Он умер.
Ронни и Грегор обернулись.
Люк стоял, странно глядя на них, опершись рукой о косяк.
- Скотт умер, - повторил он, - так же, как я.

Сол Шелдон услышал телефонный звонок, как раз когда
отсчитывал сдачу клиенту. Тот всучил кассиру бумажку
достоинством в сто долларов, а теперь ждал.
Сол не торопился. Он тщательно обследовал купюру, проверяя,
не фальшивая ли.
- Всякое случается, мистер. Бывает, и не заметишь, а тебе ее
и всучат. Так и ходишь, не знаешь, что у тебя в кармане, пока
платить не начнешь. Вы не обиделись часом на старика? - спрятал
ее в специальный, на случай грабителей, ящичек, выдал билет, а
теперь скрупулезно отсчитывал пятерки и доллары.
В этот-то момент и зазвонил телефон. Молоденькая
девушка-диспетчер сняла трубку и принялась записывать заказ,
повторяя за диктующим фразы.
- Так, слушаю вас. Да. Ближайший на Лос-Анджелес
четырнадцать двадцать семь.
- Семнадцать, восемнадцать, девя... тьфу, черт, - Сол
неодобрительно покосился на диспетчершу. Хорошенькая. Лет
десять - пятнадцать назад я бы...
Посетитель постучал согнутым пальцем по прилавку...
- Да-да. Прошу прощения, мистер. Одну секунду... девят...
или восемнадцать? Господи, придется начинать все с начала.
- На Солт-Лейк-Сити? Один момент, сэр.
- ...двадцать два, двадцать семь...
- Пятнадцать ноль одна, сэр.
- Черт! Эй, детка, - Сол покраснел. Сбиться два раза за
минуту... ну, это уж слишком, - будь добра, потише...
- Прошу прощения, мистер Шелдон, - улыбнулась девушка и тихо
буркнула себе под нос. - Старый урод. Да, я записываю, сэр.
Так. Один на Лос-Анджелес. Так. Хорошо, сэр. На чье имя
заказать билет? Будьте добры, повторите, пожалуйста. Робертс.
Вероника Роберте, один до Лос-Анджелеса. Оплата на счет доктора