ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
   Свою страну ты, …
   дерзновенный,
   Забрызгал кровью короля
   священной.
   Уильям Шекспир. Ричард П. АктV, сцена 5
 
   Последним под звуки фанфар вошел Его величество со свитой. Король милостиво кивал налево и направо в ответ на приветствия.
   Амодиус Старфайер, которому было под семьдесят, за последние лет тридцать не слишком изменился. Его фамильные рыжие волосы поседели довольно рано; он их подкрашивал, чтобы избежать желто-оранжевого оттенка. Черты его лица были мягкими, слегка оплывшими, что постоянно придавало ему утомленный вид. Голубые глаза уже давно лишились огня, если он в них когда-то и был.
   Ходили слухи, что со здоровьем у Его величества нелады. Лицо его имело сероватый оттенок, он часто страдал одышкой. Врачи предлагали ему поставить искусственное сердце, но Его величество отказался, безоговорочно вверив Богу свою судьбу.
   Амодиус Старфайер ни разу не был женат и не обзавелся наследником престола. Романтики говорили, что он потерял свою единственную любимую еще в юности, когда ее планета подверглась налету коразианцев. Недоброжелатели утверждали, что он просто жутко боялся честолюбивых помыслов со стороны своих детей.
   Как бы там ни было, ближайшим претендентом на трон являлся Август Старфайер, младший брат короля. Их отец был уже старым, когда Август появился на свет; он был почти на сорок лет моложе старшего брата. Судя по всему, ждать ему оставалось недолго.
   Его величество подошел к головному столу, прошел мимо Золотого легиона, сказав каждому из офицеров что-нибудь приятное, обратившись к каждому по имени. В таких делах он понимал толк. Мейгри, мысли которой были заняты Саганом, место которого слева от нее пустовало, поняла, что король говорит с ней. Но с таким же успехом он мог говорить на инопланетном языке, когда у нее отключен переводчик. Не поняв ни слова, она сказала в ответ что-то малозначащее.
   Король двинулся дальше, а за ним — придворные, которые хихикали и болтали, как обезьяны. У Мейгри похолодело в животе; ее тошнило, кружилась голова. Покачнувшись, она ухватилась за край стола, испугавшись на мгновение, что ей придется уйти из зала.
   К счастью, король сел, что означало разрешение садиться всем остальным. Платус торопливо подставил кресло сестре, иначе она могла упасть.
   — Выпей.
   Он сунул ей в руку бокал. Вино, вода… какая разница. Мейгри выпила, так и не успев понять, что это, почувствовала себя немного лучше. Тошнота прошла, осталась лишь дрожь по всему телу.
   Поднялся королевский капеллан и призвал всех склонить головы и восхвалить Создателя. Собравшиеся подчинились, причем большинство предусмотрительно приняли наиболее удобные позы, зная, что процедура будет долгой. Благочестивый король не притронулся бы к еде, над которой не помолились бы меньше пятнадцати минут.
   В тишине, приглушавшей звучный голос капеллана, Мейгри показалось, что она снова услышала слабо доносившийся звук взрыва. Гром. Гроза надвигается. Вся дрожа, она наблюдала, как запотевает хрустальный кубок с охлажденным фруктовым коктейлем, как по нему стекают капельки, образуя лужицу на подставленной под кубок изящной фарфоровой тарелке.
   Капеллан замолк. В этой паузе слышалось неодобрение. Мейгри подняла голову, почувствовав, что у нее учащается пульс, и посмотрела в сторону двери, как и все остальные, кроме Стражей, задремавших во время молитвы. Двойные двери, закрытые и запертые после появления Его величества, открывались — против всяких правил.
   На фоне золотых дверей стоял Дерек Саган в боевом панцире. Он вошел в зал, сопровождаемый не музыкой, а изумленным шепотом и дурными предчувствиями.
   Дерек ни на кого не обратил внимания. Больше похожий на короля, чем сам король, он двинулся по проходу к головному столу. Мейгри невольно поднялась. Ее примеру последовал весь легион. Саган скользнул по ним взглядом. Казалось, он доволен. Но тут же его взор обратился на короля.
   Саган остановился перед Его величеством, высокий, прямой, несгибаемый.
   — Вы не преклонили колени перед нами, лорд Саган, — сурово заметил король Старфайер. Все Старфайеры отличались вспыльчивостью, но загорались не сразу.
   — У меня нет времени на бессмысленные церемонии, Ваше величество, — ответил Саган, после чего в зале наступила полная тишина. И снова взрыв, на этот раз громче, ближе. Сомнений не осталось. — Народ галактики поднял восстание. Сейчас, пока мы говорим, военную базу на Минас-Таресе осаждают революционные силы. Нет сомнений, Ваше величество, что она падет.
   Зал наполнился испуганными, недоверчивыми, изумленными голосами. Саган перевел взгляд на Мейгри. «Ваше оружие под скатертью» — это и был сигнал, которого она ждала.
   — Внизу! — сказала она остальным.
   Ее гемомеч лежал на полу у ее ног. Остальные подняли с пола свои мечи. Мейгри с внезапным раздражением заметила, что Платус рассматривает свое оружие с таким видом, словно никак не поймет, что это такое.
   Возможность действовать была для нее лучше любого вина. Дрожь прекратилась, туман рассеялся, все окружающее приобрело резкие очертания. Саган подал знак, призывая их окружить короля.
   Мейгри подчинилась, зная, что Данха и Ставрос идут за ней. Оглянувшись, она увидела, что Платус остался стоять, держа меч в безвольной руке.
   «Обойдемся без этого труса!» — сердито подумала Мейгри. Она приблизилась к королю сбоку, оттолкнув с дороги придворных. Данха умело разбирался с теми, кто не спешил тронуться с места.
   Положив руку на плечо королю, Мейгри шепнула:
   — Не волнуйтесь, Ваше величество. Мы проводим вас в безопасное место, а потом сметем бунтовщиков!
   — Благодарю вас, дорогая, — ответил Амодиус Старфайер мягким, печальным голосом. Он покачал головой. Мейгри почувствовала, как по ее руке скользнули его длинные мягкие седые волосы.
   Мейгри посмотрела на Сагана, ожидая дальнейших распоряжений, и увидела, что он стоит неподвижно, не сводя глаз с короля.
   — Ваше величество, — медленно сказал он, — народ провозгласил свою волю. Они исполнены решимости отдать жизнь за дело, в которое верят, за справедливое дело. От имени народа, являясь его представителем, я призываю вас, Амодиуса Старфайера, отречься от престола.
   — Нет…
   Мейгри сдавила пальцы на плече короля, ощутив сквозь толстую ткань парадного одеяния хрупкие кости и вялую кожу.
   Он обратил свой взгляд на нее; казалось, печаль в его глазах в большей степени относится к ней, чем к нему самому.
   — Я убью этого ублюдка! — прохрипел Данха, который от ярости, казалось, раздулся, увеличился в размерах. Пена выступила на его губах, черная кожа лоснилась, в глазах клокотало бешенство. Весь напружинившись, он был готов прыгнуть через стол и задушить Сагана голыми руками.
   Внутри Мейгри что-то умерло, что-то жизненно важное, оставив в ней пустоту и холод. Теперь она действовала, как машина. В ушах у нее еще звучал голос командира.
   «… будьте отважной, миледи. Жизни тех, кого вы любите и кого поклялись защигцатъ, зависят от вас».
   Командир для нее умер, но она выполнит его последний приказ.
   — Данха, остынь, — бросила она, отпуская плечо короля и взяв Данху за руку. — Сделай вид, что ты с ним.
   Именно ее голос, а не прикосновение сдержал Данху. При такой силе женщина не остановила бы его, даже повиснув на нем. Но сквозь его бешенство прорвался ее голос, отдававший смертным холодом, звучавший тверже стали, и остановил его.
   В открытые двери доносились звуки боя: завывание лазерного оружия, крики умирающих, громкие команды, беспорядочный топот. В боковую дверь влетел капитан охраны.
   — Ваше величество… — закричал он. Сзади полыхнул лазер. Грудь его взорвалась; он рухнул лицом вперед в лужу крови.
   Снаружи царил хаос, в зале же сохранялся порядок. Казалось, что собранные Стражи учтиво дожидаются, когда король их отпустит. Некоторые поднялись на ноги, но большинство оставались сидеть, оцепенело, не в силах поверить в происходящее. Они смотрели на Его величество. Король сидел и молчал.
   Саган показал на погибшего офицера.
   — Очень многие могут погибнуть, как он, Ваше величество. Вы можете остановить эту бойню. Отрекитесь. Вас доставят в безопасное место и гарантируют вам справедливый суд за преступления, совершенные против народа.
   Амодиус Старфайер зашевелился, выпрямился, поднял голову. Впервые в жизни он действительно выглядит по-королевски, подумала Мейгри, глядя на него сухими глазами.
   — Наша власть вручена нам Богом, лорд Саган. Мы не можем отдавать то, что нам не принадлежит.
   Никто не аплодировал, не разговаривал. Те, кто его слышал, не могли говорить. Но один за другим они отодвигали кресла и поднимались, молча выказывая уважение и поддержку, что было куда внушительнее, чем шумные возгласы.
   Поддержку. Все они безоружные. В ловушке… как крысы.
   Медленно, украдкой, скрывая движения за спиной короля, Мейгри вонзила иглы гемомеча в ладонь. Данха и Ставрос сделали то же самое. То же сделал, как она заметила, и ее миролюбивый братец, поморщившись от непривычной боли.
   — Я же говорил, командор Саган, что он будет упрямиться.
   Голос раздался от дверей в конце прохода. В зал вошел человек в простом деловом костюме, окруженный многочисленной вооруженной охраной.
   — Я — Питер Роубс, Ваше величество, президент вновь образованной Галактической Демократической Республики. Временный президент, естественно, до свободных выборов.
   — Мы захватили видеостанцию, — сообщил какой-то человек.
   Очевидно, он вошел за Питером Роубсом. Из-за невысокого роста, сгорбленной фигуры его не было видно за телохранителями, окружавшими президента. Охранники, холодные и безжизненные глаза которых привлекли внимание Мейгри, расступились, дав человеку пройти. На нем были алые одежды. На затылке у него выступали большие наросты. Голова казалась слишком большой для его туловища.
   — Абдиэль! — прошептала Мейгри, почувствовав почти удар при виде священника.
   — На все планеты галактики разослано сообщение о крушении монархии, — объявил Абдиэль. — На обломках старого возникает новый порядок. Если вы, Амодиус Старфайер, не желаете, чтобы это сообщение приобрело буквальный смысл, советую вам выполнить требование народа.
   — Абдиэль! — снова прошептала Мейгри.
   Несколько лет назад Орден Черной Молнии похитил ее и Сагана, чтобы разобраться с их мысленной связью. В конце концов они бежали от священников, но их вождь Абдиэль сумел кое-чего добиться, насильно привязав каждого из них к себе при помощи игл, вживленных им в собственное тело. Хотели они того или нет, но с тех пор частица каждого из них принадлежала Абдиэлю, частица его была в них.
   Мейгри невольно бросила взгляд на Сагана. Их глаза встретились. Она сразу поняла, что для него появление Абдиэля не менее неожиданно… и вызвало куда больший гнев.
   Питер Роубс и ловец душ в сопровождении нескольких странно безжизненных охранников прошли по проходу к головному столу. Платус поспешил занять место рядом с сестрой. Он беспокойно смотрел на солдат. На его лице читался страх.
   — Мейгри…
   — Тс-с-с!
   Саган оглянулся на приближающуюся компанию. Лицо его потемнело, он торопливо шагнул к королю и сказал, понизив голос:
   — Ваше величество, выполните их требование. Если вы проявите благоразумие, вам и вашей семье не причинят вреда. Жизнью клянусь!
   — У нас такое ощущение, лорд Саган, что вы рискуете жизнью, делая нам такое предложение, — заметил король, мягко и печально улыбаясь. — И мы рады, что в вас сохранилось некоторое уважение к той клятве верности, которую вы когда-то давали, и что вы еще не полностью предались злу. Но мы должны отказаться. Мы не желаем подвергаться издевательскому суду. Как у короля по священному праву, у нас один Судья, и лишь перед Ним, и никем больше нам предстоит ответить.
   Сагану почти удалось скрыть то, что происходило у него в душе. Мейгри, имевшая возможность заглянуть в его мысли, была свидетельницей битвы куда более ожесточенной и отчаянной, чем любое сражение, в которых она была. Она сражалась рядом с ним во многих смертельных схватках; сейчас он решил сражаться один. Эта битва быстро закончилась.
   — Тогда я не смогу вас спасти, Ваше величество, — с горечью тихо сказал Саган.
   Король хладнокровно кивнул.
   — Лишь Он один может меня спасти, лорд Саган, и в Его руки предаю я свою душу.
   — Да сжалится Он над вашей душой, Ваше величество, — холодно сказал Саган.
   Солдаты со странными мертвыми глазами занимали места в зале. Это были люди, мужчины и женщины. Они отличались друг от друга ростом, весом, цветом волос, кожи, глаз. Но все они каким-то образом умудрились походить друг на друга больше, чем если бы были детьми одних родителей. Внимательно их рассматривая, как учил командир, Мейгри наконец поняла, что все дело в выражении их лиц.
   «Знай своего врага».
   — Мейгри! — настойчиво обратился к ней Платус. — Ты знаешь, что это за люди?
   — Андроиды, — ответила она, но тут же нахмурилась, покачав головой. — Нет, в андроидах больше жизни.
   — Они живые, — продолжал брат глухим голосом. — Были живыми, во всяком случае. Их разумы больше им не принадлежат. Они принадлежат ему!
   Она осознала весь ужас сложившегося положения. Что она там говорила насчет обычного войска?
   Все остальные в зале тоже, должно быть, начали все понимать. Абдиэль резко повернулся к даме Королевской крови, сидевшей у прохода.
   — Не получилось, герцогиня? — поинтересовался он приятнейшим голосом. — Ваши детские уловки с мысленным воздействием на моих людей не проходят. Вам их не соблазнить. Вам не пронять их вашей ослепительной красотой. Вы не сможете их загипнотизировать. Вам не удастся передать им подсознательное внушение. Вам не проникнуть в их подсознание. Почему? Потому что у них нет подсознания. Их разум составляет единое целое, которое принадлежит мне.
   Абдиэль ласково положил левую руку на плечо герцогини. Рука дернулась и надавила на плечо. Женщина взвизгнула от боли, руки и ноги у нее задергались. Абдиэль убрал руку; яркий свет на мгновение сверкнул на пяти иглах, торчавших из его ладони. Женщина, потерявшая сознание, рухнула лицом на стол.
   — Кто-нибудь еще желает произвести опыты с моими людьми? — оглянулся по сторонам Абдиэль. — С радостью приму любой вызов.
   Саган шагнул к Питеру Роубсу. Мейгри слышала их разговор. Сейчас Дерек не скрывал от нее своих мыслей.
   — Почему ты позволил ему прийти? — резко спросил Саган. — Это не входило в план!
   — Но улучшило его, не находишь, Дерек? — поинтересовался Роубс, холодно улыбаясь. — Ты же сам выражал опасения насчет возможного сопротивления Стражей…
   — Ну и пусть! — Саган побледнел от ярости. — Дворец окружен моими войсками и частями революционной армии. Стражи могут сопротивляться, сколько им угодно, но им некуда податься! Минас-Тарес полностью отрезан…
   «Значит, у него есть войска, — подумала Мейгри, чувствуя, как тупая пульсирующая боль от сердца распространяется по всему телу. — Дворец окружен, осажден. Он станет нашей тюрьмой… И ли нашей могилой».
   — Ваше величество, — обратился Дерек Саган, пристально глядя на короля, — не желаете ли сойти вниз?
   Мейгри стояла за спиной короля, зная, каким должен быть ответ; часть ее приветствовала его решение, часть желала, чтобы он поступил иначе.
   Все происходящее казалось ей нереальным и напомнило, как она однажды ходила на спектакль «Юлий Цезарь». Она знала сюжет еще до спектакля, знала трагический финал. И все равно ей хотелось, вопреки здравому смыслу, чтобы концовка была счастливой.
   «Послушай предсказателя! — мысленно кричала она. — Не ходи в Сенат».
   Но Цезарь пошел, потому что он был Цезарем.
   — Мы не будем вести никаких разговоров с узурпаторами, — сказал Амодиус Старфайер, и в голосе его звучало достоинство, какого не было, наверное, ни разу в жизни, — и приказываем вам покинуть наш дворец под страхом смерти.
   Стражи вызывающе зашумели. Зомби, стоявшие у столов и вдоль стен, подняли оружие и навели на толпу. Внезапно наступила зловещая тишина.
   Абдиэль скользнул к президенту.
   — Полагаю, господин президент, самое время обратиться к гражданам галактики. Вас ждет эскорт, чтобы сопроводить на видеостанцию.
   Питер Роубс медленно повернул голову, оглядел зал. Стражи, среди которых были мужчины и женщины, люди и инопланетяне, молодые и старые, мудрые и глупые, честные и продажные, уже поняли, что произойдет, и ждали своей участи со спокойным мужеством. Роубса же мужество в этот момент покинуло. Мейгри видела, как задрожало его лицо, как обмяк волевой подбородок.
   — Король… то есть гражданин Старфайер и… и Стражи должны быть заключены в тюрьму, — сказал Роубс, откашлявшись. — Это мое особое распоряжение, Абдиэль. Особое. Я соберу трибунал…
   — Конечно, господин президент, — низко поклонился Абдиэль, почесывая руку с лоскутами гниющей кожи.
   — Останьтесь, господин президент, чтобы проследить за исполнением вашего приказа, — предложил ему Саган. — Граждане галактики долго ждали. Могут подождать еще немного, чтобы твердо знать, что бывший король и его двор заключены в тюрьму.
   Роубс нерешительно постоял, переводя взгляд с одного на другого. Подбородок у него шевелился, но он не произносил ни слова. Пот выступил у него на лбу, потек по щеке.
   Внимание троих изменников сосредоточилось друг на друге. Мейгри воспользовалась этой возможностью, чтобы перекинуться взглядом со своим легионом. Она и Данха придвинулись поближе к королю. Если бы они сумели вывести его из зала, доставить в его покои, они бы смогли там забаррикадироваться и выдерживать осаду…
   Могучий Данха Туска освободил руку от меча, чтобы вести и поддерживать своего немощного короля.
   «Ты назвал его старым дураком, — сказала ему Мейгри при помощи связи через меч. — И ты же, наверное, отдашь жизнь, пытаясь его спасти».
   «Он мой король!» — со свирепой гордостью ответил Данха.
   В воздухе потрескивало. Объединенными мысленными усилиями Стражи пытались отключить электричество. Мейгри показалось, что ее, как и других придворных, окружает голубая аура. Свет в люстрах мигнул и погас. Зал погрузился в темноту.
   И тут начался кромешный ад.
   Заполыхали лазерные вспышки; мертвое воинство Абдиэля без разбору стреляло по толпе. Стражи повскакивали на ноги, опрокидывая столы, сооружая баррикады. Кто-то из них пытался добежать до выхода, другие пытались по переговорному устройству вызвать телохранителей, которые уже никогда не откликнутся на зов своих хозяев или кого-то другого, за исключением самого Создателя.
   Мейгри не слишком отчетливо представляла, что происходит в зале. Она и Данха стремительно бросились к королю. Сзади их прикрывали Ставрос и Платус. Зомби включили атомные фонари. В темноте метались ослепительно белые лучи, выискивая жертвы.
   — Ваше величество, — настойчиво заговорила Мейгри. — Поторопитесь! Нам надо вывести вас отсюда!
   Старфайер не шелохнулся. Он смотрел на побоище застывшими, остекленевшими глазами. Тело его стало странно твердым, негнущимся; из уголка пепельно-серых губ стекала слюна.
   Мейгри и Данха беспомощно переглянулись. Они не смели бесцеремонно касаться тела монарха, но обстановка была чрезвычайной, а король явно был болен. Мейгри услышала голос Сагана, выкрикивающего команды. По всему залу вспыхивали языки пламени. В воздухе висел дым.
   — Ваше величество! — окликнула она еще раз. Данха приготовился, подставляя могучие руки.
   На них упал луч фонаря. Мимо нее полыхнул лазерный луч, опаливший ее руку, лежавшую на плече короля.
   Луч прожег дыру в золотой короне и вышел со стороны затылка. Король не издал ни звука; выражение его лица так и не изменилось.
   При свете фонарей Мейгри увидела Абдиэля, с удовлетворением наблюдавшего за происходящим. Он думал, что его зомби убили короля. Но Мейгри, убрав дрожащую руку с окоченевшего плеча, знала, что это не так. Она видела его лицо. Амодиус Старфайер умер раньше, чем в него угодил лазерный луч.
   — Король умер. Да здравствует король! — взревел над ухом голос Данхи.
   Король. Август. Семели…
   — Семели!
   Мейгри включила свой меч, соскочила с помоста и бросилась к боковой двери. Левая рука была сильно обожжена, но она не ощущала никакой боли. Так же как в сердце у нее не было боли. Она потеряла всякую способность чувствовать и сосредоточила усилия, чтобы сохранить это состояние. Еще будет время дать волю эмоциям…
   Возможно, не будет. Если бы ей повезло, она бы уже погибла.
   Огонь вышел из-под контроля. Из-за дыма и темноты было трудно дышать и что-нибудь разглядеть. Мейгри неслась так стремительно, что оставила позади бойцов своего легиона. Она остановилась, чтобы их дождаться, понимая, что одной ей не управиться. Гемомеч крови защищал ее от лазерных выстрелов. Когда подоспели остальные, она устремилась к двери и почти добралась до выхода, когда услышала в голове чей-то шепот:
   «Останови ее! Останови ее, Дерек Саган. Она предала тебя!»
   Она повернулась помимо своей воли, остановленная силой, которую не могла преодолеть. Оглянувшись, Мейгри увидела Абдиэля, указывающего на нее.
   — Мейгри! — перекрыл шум яростный голос Сагана.
   В ней не осталось ни чувств, ни эмоций, ни страха. Подобно королю, она была мертва еще до того, как умерла.
   Резко развернувшись, она побежала, оставив Сагана в зале.
 
   ГЛАВА ПЯТАЯ
   Прости, мой конь, за что тебя бранить?
   Уильям Шекспир. РичардII. АктV, сцена 5
 
   Революционная армия превратилась в наводнившую дворец шайку, в банду поджигателей, грабителей, убийц. Большинство мятежников опьянели то ли от вина, то ли от ощущения власти и полностью вышли из подчинения своих командиров. Через таких Стражи пробивались без труда; мятежники не имели желания задерживать тех, кто держал в руках оружие и умел сражаться. Гораздо легче и веселее отловить какого-нибудь лорда в его собственных покоях, разделать, как тушу, и позабавиться с его супругой.
   Мейгри отчетливо представляла свою цель, освещавшую ей путь в темноте, сияющую, как звездный камень у нее на груди. Она надеялась, что мятежники еще не добрались до верхних этажей дворца. Она вместе со своим подразделением должна спасти наследного принца — теперь короля — и Семели.
   Дворец представлял собой лабиринт из потайных ходов, устроенных в основном для развлечения королевской фамилии и гостей. Но некоторые ходы имели практическое значение, как те, что вели с верхних этажей дворца в подземный космопорт. Они использовались, чтобы скрывать королевское семейство от назойливых репортеров. Естественно, эти потайные ходы не были во дворце ни для кого тайной. В том числе и для Сагана. Мейгри надеялась, что он слишком занят происходящей бойней, чтобы вспомнить о них.
   Иногда Стражи натыкались на солдат Сагана, воинов его новой армии. Стражи старались избегать столкновений. Солдаты Сагана были трезвыми, дисциплинированными, опасными. Они уже взяли под свой контроль дворцовый компьютерный центр и быстро рассредоточивались для захвата других стратегически важных пунктов.
   «Слишком поздно, поздно, поздно», — нашептывал Мейгри внутренний голос. Но она решительно от него отмахнулась.
   Добравшись до лифтов на верхние этажи, Стражи замедлили движение, пробираясь вперед с большей осторожностью. В этой части дворца было тихо, а они уже поняли, что тишина и порядок чаще всего означали, что данный участок под контролем войск Сагана. Коридор был ярко освещен. То ли здесь уже никого не осталось, то ли еще никто не пришел. Прижавшись к стене, Ставрос выглянул в коридор, в конце которого находились лифты, и тут же отпрянул. Лицо его помрачнело.
   — Солдаты Сагана уже здесь. По двое у каждого лифта. Всего человек двадцать.
   — А лестница? — предложил Данха.
   — Тридцать этажей! — Мейгри покачала головой. — У нас нет времени.
   — Мейгри, — с усилием заговорил Платус, — если уж они захватили лифты, то наверняка добрались до верхних…
   — Заткнись! — бросила она. — Не мешай думать!
   Трое мужчин обменялись взглядами, ничего не сказав. Данха с головы до ног был покрыт кровью, пропитавшей его синие одежды. Он обзавелся лазерным пистолетом, держа его в левой руке. Посеревший Платус имел болезненный вид. Он был вооружен только мечом и несколько раз был вынужден им воспользоваться, причем не столько для спасения собственной жизни, сколько для защиты друзей. В основном он старался удержать разъяренного Данху, чтобы его гнев не перешел в бессмысленную бойню. Ставрос умело и эффективно орудовал мечом и еще одним захваченным лазерным пистолетом.
   — Мы можем драться с двадцатью, — произнес Данха, кровожадно сверкнув глазами.
   — Драться-то можем, но победить — нет, — заметила Мейгри. — Мечи забирают у нас энергию, а она нам может понадобиться, когда мы доберемся до Его величества. Есть идея. Пошли.
   Она выключила меч, хотя продолжала держать его в руке, и хладнокровно вышла в коридор, прямо к солдатам Сагана. Данха, Ставрос и брат, ухватившие суть ее плана, стремительно последовали за ней.
   У воинов был несколько удивленный вид, когда к ним спокойно вышли четверо Стражей с оружием в руках, в забрызганных кровью одеждах. Капитан вышел вперед, подозрительно прищурившись.
   — Гражданка Мейгри Морианна, — сухо представилась Мейгри, благодаря Создателя за то, что в последний момент вспомнила о необходимости изменить титул, — Золотой легион. Надеюсь, вы меня узнаете?