— Вы знаете, что это? — резко спросил он, показывая оружие. Его голос звучал необычно для него самого, словно говорил кто-то чужой.
   Командующий бросил из-под шлема взгляд на пистолет в руке юноши.
   — Я-то знаю. А вы?
   — Еще как знаю! — Дайен тщетно попытался набрать воздуху в легкие. — И знаю, что с ним делать. А теперь идите.
   Они с Саганом пошли по коридору. За ними последовали охранники, похоже, не понимавшие, что происходит.
   — Нет, милорд, не надо! Уберите руку с меча! Вы не посмеете причинить мне вред. Вы принесли клятву верности. Ведь этому вашему Богу не понравится, если вы ее нарушите?
   — Дайен, — сказал Саган, медленно убирая руку, — леди Мейгри нуждается в моей помощи. И в вашей. Она в опасности.
   — Вы совершили ошибку, Командующий. Я уже не тот ребенок, что когда-то бегал за вами, как щенок с высунутым языком. Опасность угрожает ей только с вашей стороны, а я сейчас эту опасность устраню. Ну все, достаточно, заходите.
   Дайен махнул пистолетом в сторону затемненной комнаты с приоткрытой дверью.
   — Это не уловка, Дайен. Если вы доберетесь до нее с помощью меча, вы поймете, что я говорю правду.
   — Ну да, стоит мне только моргнуть, как вы броситесь на меня! Нет, милорд.
   Юноша исполнился ощущением собственной силы. Командующий опустился до просьбы, пытается провести его. Наконец-то он, Дайен, полностью владеет обстановкой!
   — Отошлите охранников.
   Саган задумчиво, сумрачно посмотрел на юношу, после чего сделал жест телохранителям.
   — Гвардейцы, возвращайтесь к центральному пункту управления. Подождите меня там.
   Телохранители ушли. Командующий вошел в комнату. Дайен скользнул вслед за ним, захлопнув дверь и быстро осмотревшись по сторонам. В небольшой комнате без окон стояли два длинных стола и много стульев. Вдоль стены стояли разные машины для раздачи еды и напитков, видеотехника, игровые автоматы. Очевидно, комната предполагалась для отдыха.
   Саган невозмутимо подошел к одному из игровых автоматов, повернувшись спиной к Дайену, прикоснулся к кнопкам. Экран осветился желтым и красным светом, ударив юношу по глазам.
   Старфайер заморгал, пытаясь восстановить зрение. Его била непроизвольная дрожь, и он старался взять себя в руки.
   — Итак, Дайен, — произнес Саган, — вы намереваетесь меня убить.
   Голос его звучал самоуверенно, почти беспечно Дайен успокоился, словно его окатили холодной водой. Зрение его прояснилось, дрожь утихла.
   — Да, — ровным голосом сказал он, поднимая оружие, сделанное в форме восьмиконечной звезды.
* * *
   Что-то было не так. Мейгри знала это, знала, что к этому имеет отношение Дайен, но то, что она могла увидеть через Сагана, было смутным и непонятным. Она колебалась, подумывая, не стоит ли найти их обоих, прийти к ним на помощь. Но если она сейчас уйдет отсюда, она может навсегда расстаться с мыслью вернуть звездный камень.
   Но она решилась. Раз она здесь, она должна поговорить с адонианцем. Какую бы подлость ни замышлял Снага Оме, Мейгри надеялась, что способна справиться. Если он хочет честного торга, тем лучше. Она пойдет ему навстречу. Если нет… она и к этому готова.
   Что же до Сагана и Дайена, им просто придется позаботиться о себе самим.
   — Больше мы не будем ждать милорда, — объявила Мейгри о своем решении. Вынув из ножен гемомеч, она вставила иглы в ладонь. — Уже десять минут прошло. Не хочется, чтобы адонианец решил, что я не приду.
   — Не нравится мне это, миледи, — нахмурился Маркус. — Странно, что мы не видели, как адонианец сюда заходит.
   — Не надо меня останавливать, — улыбнулась Мейгри. — Наверное, здесь есть еще один вход с другой стороны. Мне это все тоже не нравится. Поэтому нам и надо быть осторожными. Очень осторожными.
   — Как жаль, что у меня нет оружия! — пробормотал телохранитель, бессильно сжимая кулаки.
   — Мне тоже жаль, но ничего не поделаешь Мы сделали все что могли: на этих полигонах одни игрушки. У меня хоть гемомеч есть.
   Включив меч, Мейгри жестом показала телохранителям находиться по бокам от нее. При свете меча они миновали голограмму и ступили в пустой коридор. Добравшись до тира, они попытались что-то увидеть сквозь стальное стекло. Это было все равно что заглядывать в черную дыру. Темнота была непроницаемой, но у Мейгри появилось странное ощущение того, что она манит внутрь. Она протянула левую руку к пульту и нажала кнопку. Четыре длинных звонка. Два коротких. Как говорил Оме.
   Дверь открылась. Их обдало прохладным воздухом. Мейгри фыркнула, уловив знакомый запах духов адонианца. Значит, он там, в темноте, ждет. Мейгри вдруг стала разбирать злость. Она шагнула вперед, но наткнулась на Маркуса.
   — Позвольте войти первым, миледи.
   — Не дурите! — Мейгри оттолкнула его. — Вы не вооружены, в отличие от меня. Смотрите назад и следите, чтобы эта чертова дверь не закрылась.
   Кай встал у двери, заблокировав ее корпусом, одновременно глядя, что происходит в коридоре. Мейгри осторожно вошла в тир; меч освещал стены помещения. Маркус держался левее, чтобы не мешать действовать мечом.
   Она вошла в джунгли. Тропинка, рассекавшая заросли искусственных растений, вела в густую тень.
   — Я знаю это место, — пробормотала она.
   — Да, миледи, — неожиданно для нее отозвался Маркус. — Это та планета, где лорд Саган вас нашел.
   — Планета, где я была в добровольной ссылке.
   Маркус придвинулся ближе.
   — Это ловушка, миледи, — тихо, но настойчиво предостерег он.
   — Да, знаю.
   Мейгри продолжала идти по тропе, раздвигая пластиковые листья растений, которые она узнавала, растений, которые можно встретить лишь на одной планете. Планета, которую посещал мало кто из людей, населяющих цивилизованную галактику. Но образ этой планеты навсегда запечатлен у нее в памяти. Аромат духов адонианца чувствовался сильнее. Он должен быть здесь.
   — Ладно, Снага Оме, — произнесла Мейгри в темноту, осторожно двигаясь вперед, — мы уже устали играть в твои игры. Цена за камень снижается. Я…
   Что-то качнулось над ее головой, надвигаясь на нее из теней. Мейгри инстинктивно присела, подняв меч для защиты, и увидела при свете меча подошвы двух дорогих туфель в воздухе у нее над головой.
   Что-то теплое упало ей на руку.
   Кровь.
   Белые брюки, ослепительно белый плащ, еле различимый из-за густой листвы. Мейгри неохотно подняла меч повыше и увидела два глаза, смотревших на нее сверху.
   — Господи! — ахнула она, отпрянув в тень, подальше от их взгляда.
   Но глаза не видели ее. Они вообще ничего больше не видели. Вытаращенные так, что виднелись одни белки, остекленевшие и пустые, они находились на лице, красивые черты которого набрякли и потемнели от скопившейся крови, а из распухших и почерневших губ торчал высунутый язык.
   Снага Оме висел на ветке искусственного дерева, медленно покачиваясь на серебряной цепи. Цепи со Звездой Стражей.
* * *
   — Да, Дерек Саган, я собираюсь убить вас, — сказал Дайен, чувствуя, как в нем накапливается энергия и бурлит в крови, причиняя почти физическую боль. — Здесь и сейчас.
   — Хладнокровное убийство? Король становится убийцей! — насмехался Саган.
   — Не убийство. Казнь, — поправил Дайен. — Я — ваш король. С этим вы согласились. А жизнь подданного безраздельно принадлежит мне. Снимите гемомеч и положите его на пол.
   После некоторой заминки Саган медленно отстегнул пояс и, преклонив колено, положил его к ногам Дайена, как он уже сделал накануне вечером перед всеми собравшимися в зале.
   Дайен подошел поближе, держа Командующего под прицелом, и отбросил меч ногой. Саган остался коленопреклоненным, склонив перед ним голову в шлеме.
   — Вы совершили следующие преступления. Вы явились в мой дом и силой забрали меня. Вы убили человека, меня воспитавшего. Можете ли вы что-нибудь сказать в свое оправдание, Дерек Саган?
   Командующий поднял голову.
   — У меня нет оправданий. Вы говорите правду. Но подумайте вот о чем, Ваше величество. Может быть, я прибыл на Сирак-7 не для того, чтобы захватить вас, — сказал Саган, сверкнув взглядом из-под шлема — Возможно, я прибыл, чтобы спасти вас…
   Рука у юноши задрожала. Дайен крепче сжал пистолет, желая, чтобы дрожь прекратилась. Он попытался воскресить в памяти образ Платуса, умирающего от предательской руки этого человека. Но вспомнил лишь домик, спрятанный от остального мира, от жизни. Его наставник, советовавший быть… обыкновенным.
   — Ну давайте же, Ваше величество, — почти раздраженно проговорил Саган. — Если вы хотите меня убить, делайте это сразу. Или вы хотите заговорить меня до смерти?
   — Поднимитесь…— Дайен облизал пересохшие губы.
   — О нет, — покачал головой Саган. — Перед моим королем я останусь коленопреклоненным. Вы должны убить меня, Ваше величество, именно в этом состоянии. Коленопреклоненным, невооруженным, у ваших ног.
   Дайен скрипнул зубами.
   — Вы думаете, что я не способен! Я могу убивать1 Я уже убивал!
   — Знаю. Я видел вашу кровавую работу на «Непокорном». Но одно дело убить в бою, когда вы сражаетесь за свою жизнь, когда вам страшно. А меня вы должны убить с холодным сердцем. Вы должны увидеть, как я умираю.
   — Еще одно испытание? — закричал Дайен, теряя контроль над собой. Слезы гнева застилали ему глаза. — Еще одно из ваших проклятых испытаний! И что мне сделать, чтобы его пройти? Убить вас? Не так ли? Я вынужден убить вас, потому что иначе вы решите, что я слабый, бесхребетный, не способный даже муравейником управлять!
   Он поднял оружие, прицелившись в горло, единственное место, не защищенное панцирем и шлемом. Он почти не видел из-за слез. Саган превратился для него в пятно золотого и кроваво-красного цвета.
   — Да упокоит вас ваш Бог, Дерек Саган! Потому что это испытание я пройду!
   Дайен вызвал в себе силу Королевской крови. Электричество вырывалось из его тела, металось по его нервам. Энергия переполняла его, наполняла оружие.
   Голова его была ясной. Он тщательно прицелился и выстрелил.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

   …поскольку сильных судьба свергает,
   восплачьте все со мной!
Карл Орф. Кармина Бурана

   — Это моя ошибка, — сказала Мейгри, глядя на тело адонианца, медленно раскачивающееся на серебряной цепи. — Целиком моя…
   — Миледи! Нам надо выбираться отсюда! — зашептал Маркус.
   — Слишком поздно. Мы в ловушке.
   Она тряхнула головой, пытаясь отогнать оцепенение.
   — И я не собираюсь выбираться отсюда без того, за чем пришла.
   Вынув меч из руки, она схватилась за нижнюю ветку дерева, на котором висел Снага Оме, и стала подтягиваться. Маркус, угадавший ее намерение, удержал ее.
   — Прошу прощения, ваша светлость, но позвольте мне.
   Мейгри посмотрела на труп, на звездный камень, болтающийся возле левого уха. В животе у нее все перевернулось, руки ослабли. Она была благодарна за предложение Маркуса и испытала искушение принять его. Но тут же взяла себя в руки, кляня за слабость.
   — Это мое дело, центурион. Кроме того, вы не сможете пользоваться гемомечом
   Мейгри поднялась на дерево и поравнялась с тем, что когда-то было адонианцем.
   — Моя ошибка, — повторила она сквозь зубы. Руки Оме были крепко связаны за спиной. Это не было самоубийством. Она и мысли об этом не допускала Адонианцы слишком высоко себя ценят, чтобы лишить несчастный мир своего присутствия.
   Серебряная цепь была туго затянута на шее и закреплена на крюке, приделанном к выступающей ветке. Запястья адонианца были мокрыми от крови. Он пытался противостоять судьбе, и веревки врезались в его руки, а цепь — в шею. Смерть наступила не сразу, его собственная тяжесть тянула его все ниже, медленно душила его, душила…
   Мейгри взмахнула мечом, перерубив цепь. Тело рухнуло к ногам Маркуса. Телохранитель склонился над ним, собираясь, очевидно, снять звездный камень. Мейгри легко спрыгнула с дерева и отодвинула его в сторону.
   Проклят, осквернен.
   Она присела на колени рядом с трупом, поежившись от прикосновения к быстро остывающей плоти. Камень был темным и скользким от крови адонианца. Цепь настолько глубоко врезалась в шею, что была почти не видна. Она с усилием засунула под нее пальцы и сумела ее все-таки снять. Зажав звездный камень в руке, она поднялась на ноги и чуть не потеряла сознание. Маркус поддержал ее, не дав упасть.
   — Все в порядке, — с трудом сказала она, хватая ртом воздух. Свет от меча тускнел; ее слабость уменьшала энергию, необходимую для зарядки. Сердитым жестом она засунула камень с обрывком цепи под панцирь. Острые концы кристалла укололи ее Эта боль помогла ей взять себя в руки. Свет от меча стал ярче.
   — А теперь уходим… — начала она.
   — Миледи! — закричал Кай. — Смотрите… Лазерная вспышка, взрыв где-то рядом с дверью.
   — Убит, — раздался механический голос, отдавшийся эхом в темноте.
   Маркус стрелой помчался по тропе. Мейгри не отставала. Спрятавшись под растениями, они держали под наблюдением дверь.
   — Ложись! — выдохнул телохранитель, прижав Мейгри к земле. Появился коразианец, крутившийся во все стороны, отыскивая цель. Он выстрелил на звук: над головой у них сверкнул лазерный луч.
   — Промах, — сообщил тот же механический голос, казавшийся Мейгри смутно знакомым, хотя не было времени вспомнить откуда.
   — Это всего лишь один из роботов-мишеней, — прошептала Мейгри, чуть не рассмеявшись облегченно.
   — Нет, миледи, — угрюмо ответил телохранитель. — Смотрите!
   Мейгри осторожно выглянула. Неподвижное тело Кая лежало в коридоре.
   — Ваш товарищ не склонен к шуткам? — шепотом спросила Мейгри.
   Робот-коразианец завертел головой, пытаясь определить направление шума. Маркус покачал головой.
   — Тогда можно предположить, что он мертв… Дверь стала закрываться, отрезая единственный путь к отступлению. Робот стоял между ними и дверью.
   — Я отвлеку его! — крикнула Мейгри. — А вы откроете дверь!
   Она вскочила на ноги с мечом в руке; устройство активной защиты на мече была включено. Робот-коразианец повернулся к ней. Маркус отчаянным броском попытался проскочить мимо него. Робот не стал обращать внимания на Мейгри. Его встроенное оружие выстрелило в Маркуса. Смертоносный луч прорезал искусственные джунгли, осыпав Маркуса кусками пластика, проволоки и полистирена, но телохранителю чудом удалось увернуться. Он рухнул на листву, не получив повреждений, но так и не подобравшись к закрывающейся двери.
   — Промах, — объявил механический голос, в котором Мейгри послышались чуть ли не веселые нотки.
   Мейгри рванулась вперед, переключив меч в атакующий режим, и достала коразианца клинком, прежде чем он успел выстрелить. Робот развалился, задымился, у него погасли огни.
   — Убит, — заключил механический голос. Маркус снова вскочил на ноги и отчаянно бросился к двери, навалившись на нее всем телом, когда она уже закрылась.
   Прямо перед Мейгри из кустарника поднялся тройлианский воин. Она отреагировала, но слишком поздно. Тройлианец выстрелил в нее в упор. Лазерный луч попал ей в голову.
   Она чуть не ослепла от яркого света, но кроме этого ничего не случилось. Робот-тройлианец сразу же потемнел и снова опустился в искусственные заросли.
   — Почти убита, — заметил механический голос. — Но мне не нужна ваша смерть, красавица.
   Мейгри судорожно глотнула воздух, закрыла глаза, заболевшие от света. Ее обдало холодом. Свечение меча крови почти угасло.
   — Абдиэль…
   — Я с вами, миледи!
   Мейгри открыла глаза, пытаясь проморгаться, чтобы вернуть способность видеть.
   — Маркус! Лежать! Не шевелитесь! Телохранитель не обратил внимания на ее команду; он бросился через джунгли, чтобы добраться до нее.
   Из-за дерева выскочил робот-коразианец и выстрелил, попав телохранителю в спину. Маркус тяжело рухнул на землю и остался неподвижно лежать.
   — Убит.
   Темнота вокруг нее была такой же безжизненной, как и искусственные джунгли. Стрельбища были звуконепроницаемыми. Мейгри поняла, что ее никто не услышит. Никто не слышал, как кричал Снага Оме, прежде чем цепь заглушила его крик. Дверь заблокирована. Отсюда не выйти.
   Мейгри ощутила прикосновение Абдиэля, почувствовала, что ловец душ пытается проникнуть в ее мозг.
   Гемомеч! Те, кто пользуется мечом, связаны разумом.
   Она торопливо выдернула иглы из ладони и отшвырнула меч подальше от себя. Она могла бы воспользоваться им для самозащиты, но логика подсказывала ей, что сейчас меч представляет собой скорее опасность, чем помощь. Лишь одно оружие годится против Абдиэля — разум Мейгри. Но сейчас она была слишком обессилена, чтобы воспользоваться этим оружием в одиночку.
   Она попыталась установить связь с Саганом.
   Вмешался Абдиэль.
   — Зовем на помощь, дорогая? Боюсь, дозвониться не удастся. На том конце никого нет. Командующий погиб. И Дайен тоже. Остаемся только мы с вами, красавица. Вы и я.
   Погиб! Оба погибли!
   Она увидела, как Дайен целится, как Командующий на коленях стоит перед ним, как с обоих концов подлого оружия вырываются смертоносные лучи, как убийца, убив, умирает сам. Видение было реальным, слишком реальным. Мейгри ожгло разделенной болью, но она не ощутила пустоты смерти.
   Абдиэль почему-то заблуждается, но Мейгри не решилась сосредоточиться на Сагане надолго, чтобы узнать правду. Ловец душ думает, что они оба погибли. Пусть думает.
   Мейгри сопротивлялась попыткам проникнуть в ее сознание.
   — Звездный камень у вас, красавица? — продолжал Абдиэль. — Я видел, как вы снимали его с трупа.
   Она снова вспомнила ужасное мгновение: смотревшие на нее мертвые глаза, страшно искаженное лицо, кровь на руках адонианца.
   Мейгри оттолкнула воспоминания, намеренно стремясь держать разум темным и пустым, пыталась отключиться, стереть из сознания все, что могло быть использовано для ее уничтожения.
   — Не стоит расточать жалость из-за адонианца, леди Мейгри. Он не собирался возвращать вам камень. Это была засада. Как вы и подозревали, Снага Оме понял, что звездный камень и есть недостающий элемент бомбы. Он заманил вас в этот тир, чтобы убить вас, предполагая, что после вашей гибели сможет завладеть бомбой. К несчастью для адонианца, первыми сюда явились мои послушники. Не желаете ли лицезреть казнь адонианца? Весьма забавное зрелище.
   Мейгри увидела отчетливую мысленную картинку, поняла, что наблюдает за последними мучительными мгновениями жизни Оме. Тело качалось и дергалось, а цепь все туже затягивалась на шее. Он задыхался, отбивался, сопротивлялся… и тут вдруг Мейгри превратилась в Оме! Она висела на дереве. Цепь врезалась ей в шею, перекрывая доступ воздуха. Боль была невыносимой. Она не могла дышать. Она в ужасе задыхалась, отбивалась, сопротивлялась…
   Нет! Это было не с ней! Она осталась собой, а не стала адонианцем.
   Мейгри удалось вернуться в реальность, но при этом небольшом достижении она испытала отчаяние от осознания того, что на самом деле это ее поражение. Абдиэль одержал победу. Он сумел проникнуть в ее разум. А поскольку он бывал здесь и раньше, он знал, каким образом открыть ящик Пандоры, который Мейгри держала на задворках своего подсознания.
   — Хозяин дома мертв. «Вечеринка закончилась», как поется в одной старинной песне.
   Абдиэль появился перед ней, выйдя из темноты. В руке он держал фонарь, осветивший ярким светом его лицо, глаза без век, разлагающуюся плоть на голове и руках.
   — Я провожу вас до вашего космоплана, леди Мейгри. Вы пригласите меня в него и отдадите мне бомбу и звездный камень А потом, если вы будете вести себя хорошо, моя дорогая, я позволю присоединиться вам к Дереку Сагану на том свете.
   Какая-то часть Мейгри хотела драться голыми руками, броситься на старика и вцепиться ногтями в его лицо. Но другая часть так и осталась лежать скорченной в том чуланчике, в который превратился ее разум, и хныкала, боясь пошевелиться, страшась очень многих опасностей, которые, как она знала, так и ждут, чтобы кинуться на нее и разорвать на части.
   Приятно улыбаясь, Абдиэль подошел поближе и протянул левую руку. Сверкнули иглы. Мейгри отпрянула, но он удержал ее правую руку и повернул ладонью вверх.
* * *
   Центурион Маркус неподвижно лежал в темноте и наблюдал. Выстрел, сбивший его с ног, не прожег броню. Он так и остался лежать, притворившись мертвым, выжидая и молясь лишь о том, чтобы Бог каким-то образом вложил оружие в его руки.
   Он не знал, что творится со Звездной Дамой, но очевидно, что этот старик имеет над ней какую-то мысленную власть. Маркус безмолвно желал ей сопротивляться, но с испугом увидел, как она отбросила гемомеч, свое единственное средство защиты. Оружие упало на землю, рядом с его рукой.
   Маркус смотрел на меч. Оружие. Господь услышал его, но требовал жертвы взамен. Без опасности для себя гемомеч могли использовать лишь те, кто принадлежал Королевской крови. Любой человек простого происхождения и с обычной генетической структурой, воткнувший эти иглы себе в руку, вводит в свое тело смерть. И, кроме того, не исключено было, что при этом он не сможет привести оружие в действие. Командующий обучал телохранителей способам мысленной концентрации, но Маркус сомневался, обладает ли достаточными знаниями и способностями, чтобы верно направить нервные импульсы, сможет ли преодолеть неизбежную при использовании меча боль.
   Он слышал, как кто-то передвигается по джунглям, и узнал по голосу человека, которого Звездная Дама называла Абдиэлем. Голос звучал неровно, и Маркус предположил, что этот человек — старик. «Возможно, оружие и не понадобится, — подумал он. — Я его голыми руками…»
   Но потом Маркус услышал другие шаги, доносившиеся, судя по звуку, из-за спины старика. Наверное, послушник, о котором упомянул старик, тот, который убил адонианца.
   Вспыхнул свет, резкий и ослепительный. Маркус застыл, затаил дыхание. Луч прошел над ним, скользнул мимо, оставив его в тени. Снова послышались шаги. Телохранитель осторожно открыл глаза и увидел старика в алых одеждах. Его послушник, вооруженный лазерным пистолетом, шел сзади, прикрывая старика со спины.
   Послушник услышит движение Маркуса. С такого расстояния лазерный пистолет снесет ему голову. Он понял, что ничем не поможет Мейгри, если сразу погибнет Надо жить… по крайней мере немного подольше.
   Абдиэль поднял лампу, осветив Мейгри. Она напоминала животное, загипнотизированное светом, не способное двинуться с места даже при виде приближающейся смерти. Ловец душ потянулся к ней.
   Маркус украдкой протянул руку, коснувшись кончиками пальцев рукояти меча, и быстро подтянул его к себе. После недолгой паузы, в течение которой он произнес молитву Богу своего Командующего, Маркус всадил иглы в ладонь.
   Ослепительная боль пронзила его нервы, языки пламени всполыхнули у него под черепом, сердце рванулось из груди. Маркус чуть не умер в ту же секунду. Ему пришлось напрячь все силы и мужество, чтобы не закричать от боли.
   Но он не умер. Сквозь ужасную боль он ощутил трепет энергии, увидел, как меч начинает слабо светиться. Боль, как он понял, была вызвана вирусами, соединявшими его тело с мечом, превращавшими их в одно целое. Получилось! Меч в его распоряжении!
   Призвав себе в помощь навыки, полученные от Командующего, Маркус использовал боль, чтобы управлять мечом в руке. Клинок засветился ярче. Времени у него немного; свет меча могут заметить.
   Поднявшись и одновременно бросившись вперед, Маркус широко взмахнул мечом и отсек руку послушника, державшую пистолет. Микаэль не вскрикнул, но лишь повернулся к нападающему и посмотрел на него. Глаза послушника не выражали ни боли, ни страха. Обратный удар Маркуса отделил голову Микаэля от шеи. Голова упала; ее глаза сохранили такое же выражение, какое было в них при жизни.
   Телохранитель резко повернулся лицом к старику и замахнулся мечом, чтобы развалить пополам хрупкое скрюченное, уродливое тело.
   Маркус замешкался, сдержав удар. Его сбило с толку, что Абдиэль разглядывает его с неподдельным любопытством, приятно улыбаясь потрескавшимися губами. Ловец душ поднял руку, и центурион вдруг обнаружил, что его собственная рука ему не подчиняется. Но она двигалась, казалось, к Абдиэлю.
   Маркус ошарашенно наблюдал за тем, как его рука двигается по чьему-то приказу и отдает меч Абдиэлю.
   — Как смело. И как глупо, — заметил Абдиэль, вынимая иглы меча из кровоточащей ладони Маркуса с небрежностью, словно телохранитель подарил ему цветок, и засунул меч к себе за пояс. — Применение вами меча, гвардеец, связало ваш разум с моим, как и разум миледи.
   Абдиэль широко раскрыл левую ладонь. Маркус увидел иглы, торчавшие из плоти. Звездная Дама смотрела на старика, словно погруженная в транс. Тело ее содрогалось. Старик взял ее за руку. Его прикосновение побудило ее к действию. Она рванулась от него, попыталась вырваться. Он крепко схватил ее и погрузил иглы ей глубоко в ладонь.
   Мейгри застонала, упала на колени. Рука ее оставалась у Абдиэля. Старик погладил ей голову, прислонившуюся к нему.
   — Ну-ну, милая, успокойся.
   Потом, тихо шепча ей что-то, он поднял ее на ноги. Она с хныканьем прижалась к нему. Старик, как отец, поддерживающий больное дитя, обнял ее за талию и повел женщину, еле переставляющую ноги, к двери.
   Маркус не мог ничего сделать, не мог даже шевельнуться.
   Дверь открылась. Абдиэль повернулся и осветил лампой лицо телохранителя.