– Чего-нибудь пожрать, – распорядился Раби.
   – Есть сандвичи…
   – И кофе.
   – Мне чего-нибудь вегетарианского, – попросил Сандип. – И воду.
   – Вода есть, – неуверенно сказала Линда. – А вегетарианского – только чипсы. Картофельные..
   Сандип вздохнул. Индусу трудно было в Америке, особенно без машины.
   – Тогда только воду.
   – Тебе надо лучше питаться, – равнодушно заметил Раби, и непонятно было, имеет ли он в виду худенькую Линду или толстого Сандипа. – А что это у вас тут столько полиции? Вроде банков в округе нет – грабить.
   – Наркодельцы устроили перестрелку, – безмятежно отозвалась Линда, выкладывая на прилавок заказанные сандвич и кофе и не заметив, как переглянулись ее клиенты при слове “наркодельцы”. – И разбили полицейскую машину. И утопили грузовик с наркотиками.
   – Так уж и грузовик? – Раби спрятал руки за спину, чтобы не было заметно, как они трясутся.
   – Фордовский “трак”, – подтвердила Линда. – А еще – на них работал ниндзя. Или привидение. – Она хихикнула.
   – Ниндзя?
   – Он невидимка, так говорят.
   Гангстеры отошли в сторону и зашептались, убедившись предварительно, что между ними и болтливой продавщицей находится стеллаж с журналами.
   – Ниндзя! – зло сказал Сандип. – Это узкоглазые, точно!
   – Да… – Раби подумал, что факт вмешательства в операцию их восточных конкурентов, пожалуй, мог отменить смертный приговор за утерю ценного груза. Все, что надо сделать, это достать машину со дна… Там не может быть очень глубоко…
* * *
   – Повтори. – Боб не верил своим ушам.
   – Мы видели, как разбилась полицейская машина, – повторил стоящий перед ним Гик, отмытый детьми от краски и разнообразия ради голубой, как незабудка. – Мы от них скрывались, а они не вписались в поворот, когда…
   – Начни с начала, – перебил его Гарик, который по такому случаю решил отложить перетаскивание в дом своего оборудования и присоединился к беседе. – Почему они за вами гнались? Нет. С самого начала… Как вы там оказались?
   – Мы решили проверить на практике высказанное Бобом утверждение о том, что быстрая езда на хорошей машине доставляет удовольствие, сравнимое с эротическим…
   – Много ты понимаешь в эротике… – подал голос Владимир.
   – Я ничего не понимаю в эротике. Но Катрин из Франции обещала…
   – Я этой Катрин голову оторву, – пообещал Боб. – Значит, вы угнали мой трактор…
   – Нет. Нам нужна была хорошая машина.
   – Ты, братец, нахал!
   – Мы угнали “форд-зазнайка”.
   – Но… – Боб был озадачен. – У меня нет “форда”…
   – Мы угнали его не у вас.
   – Как? – Бобу показалось, что он ослышался. – Владимир!
   – А что – Владимир? – послышалось в ответ.
   – Я тебя, кажется, просил за ними присмотреть, а ты чем занимаешься? Дети, цветочки…
   – Дети, к твоему сведению, тебе весь дом плющом обсадили…
   – Плющом… А фотоэлементы на стене вы видели? Где я буду брать электричество?
   – Там же, где и сейчас, – в “Колорадо Электро”…
   – Ладно, к делу, – вмешался Олаф. – У кого вы угнали машину?
   – У группы из четырех человек, в двадцати километрах к северо-востоку.
   – Воровать нехорошо, – назидательно произнесла Кристина. Она и еще одна незнакомая девочка подошли к Бобу и с интересом его разглядывали.
   – Надо сказать, люди же волнуются, – без особой уверенности произнес Боб. – Где машина?
   – Машина утонула в озере, которое…
   – Значит, так, – решительно заявил киберпанк, – никому ничего не говорим. Вас кто-нибудь видел?
   – Возможно, но режим маскировки сделает опознание проблематичным…
   – Значит, вы удирали… А почему полиция решила за вами погнаться?
   – Предположительно, они решили, что погоня не станет без веской причины использовать огнестрельное оружие…
   – Какое?! – хором поинтересовались Алек, Кристина и незнакомая девочка.
   – Дром-Е, две тысячи двадцать пятого года.
   – Класс! – восторженно выдохнул Алек.
   Боб молча отошел и уселся на крыльцо. Он хотел пива, но при детях пока стеснялся.
* * *
   – Ладно, – сказал наконец Гарик. – Я все понял, сумки разгружать придется мне одному. – Боб вздохнул и молча направился к своему автомобилю.
   – Меня зовут Гарик, – сказал Гарик, с трудом волоча огромных размеров баул. Двигаться сам баул отказывался, его колесики буксовали на рыхлой земле, которая была у Боба во дворе вместо нормального асфальта.
   – Мы знаем, – серьезно сказала Кристина. – Вы тот самый Гарри, который технический гений…
   – Да, это я, – скромно признался Гарик.
   – А что такое “макаронник”? – уточнил Люк. – Тоже технический термин?
   Кристина поспешно отвернулась, а Алек, который не считал нужным скрывать эмоции, громко захихикал.
   – Кто назвал меня макаронником? – грозно осведомился Гарик.
   – Ответить не могу.
   – Почему?
   – По Интернету поступила просьба не отвечать на этот вопрос.
   – Та-ак… А от кого?
   – От Владимира.
   – Понятно. – Гарик вздохнул. – Я тут чуть третью мировую войну не начал, чтобы им угодить, а они меня… нет, ну куда это годится!
   – Я могу извиниться, – предложил Владимир.
   – Давай!
   – Ну… извини.
   – И это все?
   – Да.
   – Ладно, извиняю. – Пятясь задним ходом, Гарик исчез в недрах Бобова бунгало, а секундой позже оттуда донесся звук падения – сначала его, Гарика, а затем чего-то стеклянного.
   – Забыл сказать, – крикнул в пространство Боб. – Там у меня робот полы полирует…
* * *
   – Я хотел бы уточнить, – Люк вновь вернулся к интересующей его теме, – почему воровать нехорошо?
   – Потому что это разрушает устои общества, – заявил Ахмет со стоящего на газоне экрана.
   – Ты сам-то понял, что сказал?
   – Эй, послушайте, – с тревогой произнес Боб, – а ну-ка, всю электронику, что вы по газону раскидали, соберите! В шесть у меня поливальная установка включится… Если включится, конечно…
   – Поливальная установка не включится, – сказала Кристина. – Там нет воды.
   – То есть как – нет?
   – Ну… Мы уже все полили. И кроликов покормили…
   – Кроликов – ЧТО?!
   Вероятно, что-то в голосе Боба насторожило девочку, поскольку она повернулась и, не говоря ни слова, принялась убирать разбросанные по участку предметы.
   – И я еще беспокоился из-за того, что ко мне в сарай попал метеорит! – словно не веря самому себе, сказал Боб.
   – Извините. – Это снова был Люк, и Боб подумал, что, кажется, знает, что сейчас скажет Эй-Ай. – Почему все-таки воровать нехорошо?
* * *
   Человечество не любит воров. Этот факт красной строкой проходит через всю его историю, начиная с того момента, как наши предки спустились с дерева, возможно, именно в поисках того, кто украл отложенные на черный день бананы, и кончая эпохой совершенствования развитой демократии. Воров били, казнили, воспитывали, изолировали от тех, кто еще не успел попасться на краже… Словом, все было бестолку. Слегка обескураженные, Эй-Ай наблюдали за тем, как их друзья забыли и про чемоданы, и про развязанные Гариком боевые действия против американского народа (только что пал Манхэттен), и про разбитую полицейскую машину… Они спорили об этичности кражи.
   Как и следовало ожидать, мнения разделились. Среди киберпанков, как и в любой среде, можно было встретить как сторонников теории порядка и гармонии, полагающих, что в здоровом обществе краже не место, так и приверженцев теории хаоса, резонно вопрошающих: а где это вы видели здоровое общество?
   С одной стороны, воровать действительно нехорошо. Факт воровства доставит пострадавшей стороне отрицательные эмоции… С другой – в ходе дискуссии периодически всплывало упоминание группы людей, обладающих особым статусом: их называли лохи, ламеры и (Владимир) – отмороженные. У таких не украсть было грешно, поскольку они просили об этом сами.
   Что самое интересное, внимательно изучающие “материалы дискуссии” Эй-Ай нашли наиболее трудным для понимания вовсе не вторую, а первую группу аргументов. Допустим, факт кражи огорчит обворованного. Ну и что?
   В ответ Боб – он имел биологическое образование, и неплохое – объяснил киберам основы теории Фрейда, той ее части, где говорится об отождествлении себя с другим человеком и о жалости. Это было решительно невозможно понять.
   – Мы должны жалеть тебя, – прямо спросил Гик, – потому что у тебя нет брони?
   – Э… – только и мог ответить киберпанк. – А зачем мне броня?
   – Вот именно – зачем?
   – Но можно жалеть ту четверку, у которой теперь нет автомобиля.
   – Тот факт, – возразил Мак, – что автомобиль разбился в аварии, имел место позднее и в контексте дискуссии рассматриваться не может. Нет никаких гарантий, что они не разбили бы его сами. Мы рады, что при разбивании автомобиля они не пострадали.
   – Постой, это уже перебор! – возмутился Владимир.
   – Что такое перебор?
   В сущности, все было просто. Эй-Ай просто в голову не могло прийти поставить себя на место людей, для этого у них не было ни малейших оснований. И даже поставив, они не могли вызвать в себе эмоций, хотя бы отдаленно напоминающих описанные Бобом жалость и угрызения совести.
   – Ну представь, – сказал наконец Боб, отчаявшись, – что машину украли у тебя.
   – Ну и что?! – удивился Люк, выражая общее мнение четверки. – Я всегда могу угнать еще! То есть мы, конечно, воздержимся, раз так надо, но переживать из-за такого пустяка…
   “…могут только люди”, – напрашивалось обобщение, но до таких высот логики Эй-Ай еще не поднялись.

Глава 17

   Удивительно, на какие жертвы человек готов идти ради личного комфорта.
Н. Вульф

   Совершенно иной характер носила дискуссия, развернувшаяся на берегу безымянного озера, уже упоминавшегося ранее в нашем повествовании. Закончив предварительные обмеры и фотографирование остатков вещественных доказательств, полиция уехала, оставив для охраны объекта лишь двоих, – главным образом потому, что на этом настоял Палмер. Он же вручил, дежурным по фотоаппарату и велел держать ухо востро.
   Фотоаппараты эти лежали сейчас на травке на живописном берегу, скрытые от проезжающих по дороге экипажей густыми кустами. Здесь же, на травке, удобно расположились Нико и его напарник, оба связанные и без сознания.
   – А я сказал – полезешь! – бесцветным голосом повторил Раби. Джон сделал еще один малюсенький шажок – вода теперь доходила ему да колен – и содрогнулся. Его можно было понять: если на воздухе температура составляла добрых плюс двадцать по Цельсию, то в ледяной воде, поступающей в озеро из горного ручья, было в лучшем случае плюс десять. Судя же по выражению лица несчастного бандита, она и вовсе была отрицательной, эта температура.
   – Ты не полезешь, – развил Раби свою мысль, – Хирург зальет тебе ноги в бадью с цементом и сюда же плюхнет. Выбирай.
   Ответом ему был громкий всплеск, Джон, когда надо, умел соображать быстро и правильно.
   Секунд десять все было тихо, лишь расходились по поверхности круги, поднятые им при погружении. Джон честно “отмывал” свои “грязные” деньги.
   Вода в озере была не прозрачная, а темно-красная, цвета хорошего чая. Возможно, причиной тому было железо, вымываемое из, окрестных гор, возможно – это были водоросли, а может быть – что-то еще. До сегодняшнего дня это никого особенно не занимало: местные жители предпочитали купаться в других озерах, помельче, а значит – более теплых; что же касается поступающей в поселок питьевой воды, то она фильтровалась и была чистой как слеза.
   Первые двадцать сантиметров пути вниз Джону дались легко. Атлетического сложения, он был хорошим пловцом и мог бы, пожалуй, погрузиться и глубже, если бы не одно странное наблюдение, сделанное им по дороге.
   Темнота.
   Вода в озере была, как мы уже заметили, темно-красной, и она очень хорошо поглощала солнечный свет. Слишком хорошо. Джона окружал зеленоватый полумрак, и трудно было заставить себя продолжать погружение туда, где царила совсем уж непроглядная тьма. В то же время здесь, в не прогретом солнцем слое воды, было еще холоднее. Гораздо холоднее! Успевший уже привыкнуть к прохладе верхнего слоя, Джон очень ясно ощутил перепад температуры, пожалуй, здесь было не больше плюс пяти.
   На этом месте нервы у гангстера не выдержали, он извернулся и бросил взгляд на поверхность. Лучше бы он этого не делал! Поверхности не было, солнечный свет рассеивался там, вверху, и выглядело это… ну, лучше всего оно описывалось словосочетанием “кровавый туман”.
   Несчастный Джон рванулся вверх, к свету, и словно по волшебству сумрак рассеялся, сменившись ослепительным светом дня, холод уступил место обволакивающему теплу, и наконец – вот она – свобода!
   Раби неправильно истолковал счастливое выражение на лице вылетевшего из воды чуть ли не по пояс соучастника.
   – Нашел?
   – Что? – Джон, похоже, был не на шутку удивлен. Еще больше он удивился, увидев выражение ярости на лице своего начальства, затем он вспомнил, что вроде бы нырял за машиной.
   – Не, – выдохнул он. – Я сейчас…
   Плавая по-лягушечьи в пяти метрах от берега, он сделал несколько глубоких вдохов и снова ушел в глубину, на этот раз ногами вниз. Ему почему-то казалось, что так безопаснее. Погружаясь “солдатиком”, Джон делал широкие взмахи руками, снизу вверх, оказываясь после каждого взмаха на полтора метра глубже. Всего он успел сделать два взмаха…
   После первого сверкающее зеркало поверхности растворилось в кровавом тумане, пронизанном косыми полосами красного света. Тиски ледяного холода, о которых он уже успел забыть, сомкнулись сначала на его ногах, а затем, по мере погружения, и на горле. Второй взмах привел беднягу в полную тьму. Ничего решительно не было видно в этом мире вечной ночи, и Джон впервые задал себе вопрос: а найдет ли он дорогу на поверхность?
   Для очистки совести он пошевелил ногами, однако они даже не думали доставать до дна. Джон снова устремился к поверхности.
* * *
   – Нашел?
   – Глубоко. – Джон выбрался на берег и повалился на траву рядом со связанными полицейскими. – Мне не достать… – Затем его осенила новая идея, и он произнес другим, ехидным голосом: – Пусть Сандип ныряет, он же йог…
   Раби ехидства не заметил.
   – Сандип!
   Не говоря ни слова, несчастный индус разделся, уложив одежду на берегу аккуратной стопкой, подошел к воде и принялся делать дыхательные упражнения. Похоже, он и правда собирался продемонстрировать чудеса йоги. Затем, совсем не по-спортивному зажав нос, он скрылся под водой.
   Появился он через полторы минуты, такой же невозмутимый, как и до погружения, молча выбрался на берег и принялся натягивать одежду прямо на мокрое тело.
   – Ну? – не выдержал наконец Раби.
   – Там нет дна. – Только голос выдавал клокотавшие в индусе эмоции. – Совсем нет!
* * *
   Разумеется, он им так сразу не поверил. Сначала они искали трос, потом, когда нашли, привязали к нему камень и принялись промерять озеро. Затем они опять ссорились, а под конец Раби просто велел всем заткнуться, отошел в сторонку, уселся на камень и закурил. Его трясло. То, что поначалу казалось сорвавшейся операцией конкурентов, на поверку все больше походило на операцию успешную. Место они по крайней мере выбрали с умом…

Глава 18

   Не умножайте сущностей, сучьи дети!
Оккам

   – Может быть другое объяснение, – упрямо повторила Молли. – Ну почему всегда… обязательно…
   – Ты сказала – всегда! – Палмер оторвался от созерцания увеличенной фотографии, сделанной им на шоссе.
   – Оговорка.
   Они сидели в гостиной предоставленного им полицией домика, расположенного в паре километров от Серебряного. Домик этот предназначался для туристов, но по причине ранней весны был свободен. Палмер, правда, сказал, что, если это никого не стеснит, они могут поселиться в комнате в доме одного из полицейских. Это было продолжением его плана – единственного из его планов, которые были безоговорочно приняты напарницей. Если вы чувствуете запах, то это ваша проблема. Так или иначе, оказалось, что именно сейчас ни у одного из полицейских не было свободных комнат.
   – Случайных оговорок не бывает. – Палмер положил фото на стоящий между ним и его напарницей стол и с хрустом потянулся. – Ты считаешь, что я свихнулся, не так ли?
   – Я этого не говорила, – возразила Молли.
   – Как раз говорила.
   – Я этого не говорила, – повторила девушка, – когда ты решил, что в Сиэтл вывозят мутантов.
   – Вспомнила…
   – Я этого не говорила, когда ты охотился на тиранозавра в болотах Флориды…
   Палмер нахмурился. Историю с тиранозавром, с которой, собственно, и началась их совместная с Молли работа в специальном отделе ФБР, он вспоминать не любил. Тиранозавр оказался на поверку группой школьников, решивших похулиганить с надувным чучелом Кинг-Конга, но к тому времени, как это стало ясно, половина полиции штата ловила монстров… А уж когда она их поймала…
   – Я этого не говорила, даже когда ты ухитрился опрокинуть эту несчастную цистерну, – продолжала Молли. – Но сколько же это может продолжаться?!
   – Посмотри на фотографию. – Возмущенный тон напарницы, похоже, оставил агента равнодушным. – Посмотри и скажи, чем это еще может быть. Ну? По-твоему?
   Молли послушно взяла фото, хотя за последние несколько часов успела изучить его во всех подробностях. Возразить было нечего – за рулем автомобиля сидело облако, и оно решительно ни на что не походило. Это не был человек в маскировочном костюме, это не был фотер, это не было ничем знакомым…
   – И что это, по-твоему, такое? – спросила она наконец. – Уж конечно, у тебя уже есть версия…
   – Нет уж, дудки! – возразил Палмер. – На этот раз никаких версий не будет. Разберемся.
   – То есть тебе надоело попадать пальцем в…
   – Фи! – с достоинством сказал Палмер. – Кто не ошибается? Только тот, кто не работает.
   – Тогда о работе. – Молли встала, подошла к распахнутому настежь, несмотря на прохладную погоду, окну и попыталась открыть его еще шире. Тщетно. – Что ты собираешься делать, я примерно понимаю…
   – Да чего там понимать! Надо…
   – И считаю, что ты не прав.
   – О… – удивленно протянул Палмер. – Как это?
   – Ты собираешься ловить свое привидение, так?
   – Это – шанс всей моей жизни!
   – Ну и глупо. Твоя задача – поймать этих ребят, которые так хотели достать это… облако, – Молли легонько щелкнула пальцем по фотографии, – что не побоялись перед самым носом у полиции открывать пальбу.
   – Это верно… – Палмер по-новому посмотрел на свою напарницу. Соображает…
   – А уж они тебя… нас то есть, выведут на след этой штуки.
   – Ладно, посмотрим, – согласился Палмер. – Сегодня я послал запрос в группу, которая этим серьезно занимается, и одновременно – знакомому журналисту. Есть хороший шанс…
   Молли вздохнула. Не очень глубоко – в комнате пахло меркаптаном, – но очень печально. Ее аргументы никогда не прошибут этого твердолобого. Ни-ког-да. За что ей такое наказание?!
   Еще через пять минут – Палмер в это время готовил кофе – зазвонил телефон. Молли сняла трубку.
   – Кто это? – донеслось из кухни.
   – Начальник полиции. – Девушка изучала замолчавший агрегат, словно не в силах поверить услышанному. Сначала этот дурацкий призрак, теперь… Палмер оказался прав, и это было непривычно.
   – Кто это? – повторил Палмер, появляясь в комнате с подносом, на котором стояли две гигантских размеров плошки.
   – Это что? – вопросом на вопрос ответила его напарница.
   – Кофе…
   – ЭТО кофе? Ты хочешь в нем искупаться?
   – Здесь нет другой посуды. Завтра купим.
   – Ладно, – вздохнула Молли. – Слушай. Звонил начальник полиции. Те двое полицейских, которых ты предложил оставить на берегу…
   – Ну-ну?! – встрепенулся Палмер. – Что они видели?
   – Ничего они не видели. Оглушили их и связали. – Молли вынуждена была констатировать, что признание чужой правоты – вещь еще более неприятная, чем ей казалось. Особенно если речь идет о правоте Палмера.
   – Оглушили. – Вопреки ожиданиям, новость не обрадовала Палмера, напротив, он как бы погрустнел и ссутулился. Поставил на столик поднос с кофе и уселся на диван. Похоже было, что то, что о нем думает его напарница, нимало его не волновало.
   – Оглушили…
   – Ты был прав, когда предположил, что в машине было что-то ценное.
   – Остается понять, при чем тут призрак… – задумчиво протянул Палмер.
   – Добро творит, – усмехнулась Молли. – По мотивам детских сериалов.
   – Поехали, – вздохнул Палмер. – Надо поговорить с этими полицейскими…

Глава 19

   Бардак – это тоже самоорганизующаяся система.
Ж. Верн. 80 тысяч лье под водой на воздушном шаре

   – Я по-прежнему ничего не понимаю, – заметил Мак. – Они так успешно наступали – почему они остановились?
   – Как только они попытались использовать Интернет, я смог с ними связаться и запретить развивать атаку за пределы Манхэттена, – объяснил Гарик. – Пароли-то у меня все остались…
   – Это я понимаю. – Эй-Ай оторвался от изучения развернутой перед ним на полу монтажно-компоновочной схемы – последнего творения радиогения – и развернулся в сторону собеседника. Он не совсем понимал, зачем это нужно – разворачиваться, но четверка наблюдала за людьми, и уже достаточно давно, чтобы начать перенимать их манеры. – Я не могу понять, зачем нужно было останавливать столь успешную операцию.
   Гарик задумался, не отрываясь, однако, от своего занятия – он строил компьютерную модель нового, человекоподобного тела для своих подопечных. Сложность задачи далеко выходила за пределы понимания как киберпанков, так и Эй-Ай, знакомство которых с электроникой было очень ограниченно. Они не участвовали в разработке, а лишь наблюдали и пытались учиться. Люк читал справочную литературу и одновременно ремонтировал проводку в крольчатнике, Гик и Мак шарили в Интернете, пытаясь найти новые учебники, по мере того как Гарик запрещал им читать то, что они уже нашли, объявляя сотую, наверное, книгу несусветной чушью, а Кира чинила систему автоматического полива, сильно пострадавшую от внимания детей, Кирой назвали номер четыре те же дети, прежде чем взрослые успели вмешаться, точнее – девчонки назвали: Кристина, Анна и Вика. Затем киберы решили, что для полноты информации им не помешает иметь в группе хотя бы одну представительницу прекрасного пола… и так на принадлежащей Бобу территории появилось розовое в цветочек чучело с бантиком на антенне. “Розовое в цветочек” Кире пришлось убрать, подчиняясь протестам общественности, а вот бантик остался. Собственно, они все носили бантики, с легкой Кристининой руки, но бант номера четыре был много больше.
   – Я как-то не думал об этом, – сказал Гарик. – Этот вирус или как его там назвать – он мог бы здорово навредить, если его не остановить. А с другой стороны, совсем сворачивать жалко. Потом – мне никогда Манхэттен не нравился, судя по фото то есть. А так – запретная зона. Круто.
   – Вы могли бы использовать эту систему для захвата мирового господства.
   – А зачем мне мировое господство? – возмутился юноша. – Я же киберпанк! Мне, наоборот, нравится открытое информационное общество.
   – Понятно. – Мак связался с Люком, передал ему содержание беседы, затем они принялись обсуждать предложенную Гариком схему.
   Схема не была окончательной, но даже в таком виде, покажи ее Гарик в любой электронной суперкорпорации, он получил бы работу немедленно. Самую высокооплачиваемую работу. Другое дело, что юноша предпочитал свободу…
   Так или иначе, новое тело должно было быть небольшим – Гарик не любил больших машин, – легким и очень подвижным. Самые дорогие и надежные узлы, дублирование критических участков, и – в перспективе – полная человекоподобность. То, что должно было получиться в первый, так сказать, проход, должно было походить на человека, иметь две руки, две ноги и так далее. Далее – постепенно и по частям – сходство можно было развивать. Парики, кинокамеры, имитирующие человеческие глаза, кожа-хамелеон, отдаленный родственник мимикрила, пусть не столь быстро меняющая цвета, зато гибкая и эластичная.
   – Мы утрачиваем броню, – сказал наконец Мак. – Это плохо.
   – Уязвимость, – возразил Гарик, – всегда была частью человеческой жизни. А что делать? С броней – только на гусеницах.
   – Мы утрачиваем лазерное оружие.
   – Не совсем, – ответил киберпанк, наблюдая, как компьютер пробует его творение на прочность. У фигурки на экране уже сломались обе ноги, и это было плохо. – Я думаю поставить вам лазеры другой модели – послабее, правда, но все же… Потом, можно и не лазеры. Да и эту технику, – он кивнул на заслонку, из-за которой у Мака могла выдвигаться лазерная пушка, – мы тоже выкидывать не собираемся. В случае чего – в руках понесете.
   – Понятно. Как насчет ночного зрения?
   – Я думаю об этом, хорошо? Я не Билл…
   – Гейтс. Я знаю.
   – Ну вот… – огорченно произнес Гарик, глядя на то, что вращалось перед ним на экране, – череп тоже не выдержал…
* * *
   – Новости смотрел?! – Боб ввалился в комнату, размахивая экраном и страшно довольный.