– Если ты перестанешь этой штукой махать.
   – Ага… – Боб поставил экран на стол, и вся компания приготовилась наслаждаться новостями. Показывали Манхэттен.
   – Согласно последним сведениям, полученным нашим корреспондентом, – армии удалось остановить наступление противника. В настоящее время террористы удерживают два района – аэропорт Ла-Гуардиа и Манхэттен. Все попытки армейских подразделений отвоевать хотя бы несколько метров захваченной территории наталкиваются на бешеное сопротивление. У нас в гостях…
   Кто именно у них в гостях, Гарик слушать не стал, он отвернулся от экрана и погрузился в работу или по крайней мере сделал вид, что погрузился.
   – Удалось остановить! – доносилось до чутких микрофонов Эй-Ай. – Как же! Хвастуны!
   – Ты противоречишь самому себе, – заметил Мак. – Ты сам остановил это наступление, а теперь проявляешь явные признаки сожаления…
   – Люди вообще противоречивые существа, – философски заметил Боб. – Особенно когда кто-то плохо обращается с их любимыми игрушками.
   – Игрушками?
   – Не говори мне, что ты не знаешь, что такое игрушки.
   – Хорошо.
   – Что – хорошо?
   – Не скажу.
   – О Господи! Чему вас только там в армии учили?! – Боб горестно вздохнул, затем, осознав свою ошибку, поспешно добавил: – На этот вопрос не отвечай. Это риторический.
   – Хорошо.
   – Да потише вы! – не выдержал Гарик. – Я же слушаю!
   – Самое удивительное, – вещал между тем толстый бородач, вольготно развалившийся в казавшемся слишком маленьким для его туши кресле телестудии, – что никому так и не удалось до сих пор заметить террористов как таковых. Кто бы это ни был, они действуют очень грамотно, выставляя между собой и армией полицейские и гражданские машины. В то же время…
   – В то же время стыдно являться на интервью в свитере и джинсах, – продолжил за него Гарик. – Чучело, да и только.
   – Ты, дорогуша, не в Италии, – возразил ему Боб. – Это у вас там каждый крестьянин одевается от Кардана.
   – Не от Кардана, а от Кардена.
   – А здесь народ простой, американский…
   – …Очень любопытно выглядят спутниковые фотографии, – разливался между тем бородач. На экране появилось четкое изображение, скорее карта, чем фото. Оптика у военных была хорошей, ничего не скажешь. Несколько секунд в комнате было тихо, затем Гарик с Бобом дружно расхохотались.
   – Прежде всего эти изображения решительно ни на что не похожи, – заявил гость передачи. – Некоторые горячие головы в НАТО рассматривают даже версию инопланетного вторжения. Ерунда, конечно, но вот обратите внимание на эти конструкции. – В кадре появилась покрытая рыжими волосками пухлая рука и принялась водить по карте коротким пальцем с обручальным кольцом. – Что они строят? Я не знаю. А вы?
   – Да, это непонятно, – заметила дикторша.
   – Ну и что же тут непонятного? – возмутился Гарик. – Они что, кроме тетриса, других игр не видели? Ясно же, что это из “Цивилизации-41”… Ой!
   – Простите? – Мак оторвался от экрана и изучал теперь своего друга. Тот сидел с открытым ртом, часто хлопая глазами.
   – Ты, Гарик, того, – с осуждением произнес Боб, поняв, что объяснения придется вытягивать по капле. – Ты объясни простым смертным, что значит это “ой”…
   – То и значит. – Гарик вздохнул. – Ты эти штуки узнаешь?
   – Как не узнать! Терминалы для… Ой, блин!
   – Простите? – Установленная на Маке камера развернулась в сторону Боба: – Что “ой”? И при чем тут блины?
   – Да! – пискнула Кристина.
   – Они его что же… топить будут?
   – Ага. – Оторопь прошла, на лице радиогения теперь блуждала блаженная улыбка. – Топить. Класс какой!
   – Да, круто.
   – А как?
   – А я знаю, что ли? В их распоряжении все, что может управляться дистанционно, плюс производственные мощности… Да все они могут. Хорошая игрушка.
   – Ты до какого уровня поднимался?
   – Делать мне больше нечего!
   – Вот и я тоже все время вылетаю.
   На экране между тем творилось сущее безобразие. Расслабленного и склонного к благодушному философствованию толстяка сменил сенатор от штата Мэн, и этот был настроен на самые решительные меры.
   – Америка, – говорил он, – не остановится ни перед чем, чтобы дать отпор грязным…
   – Грязным!
   – Сам-то!
   – Неужели бомбой?
   – А что они могут против бомбы? А, Гарик?
   – А чего ты меня спрашиваешь? – мрачно спросил тот. – Ты вон у… да что там!
   – Предложение, – сказал Маков динамик голосом Киры. – Вы не можете предсказать возможные сценарии развития конфликта, поскольку ваш личный опыт общения с использованной в качестве прототипа программой “Цивилизация”…
   – Ты знаешь, – задумчиво произнес Гарик, – если ты и правда хочешь изображать девчонку, то тебе надо что-то делать с языком.
   – Простите?
   – Проще.
   – Надо найти того, кто умеет играть в “Цивилизацию”.
   – Идея! – Боб с уважением посмотрел на Мака, поскольку Кира была вне поля зрения. – Передай ей, что она молодец.
   – Передал.
   – Кто у нас умеет играть в “Цивилизацию”?
   – Алена.
   – У них сейчас ночь.
   – Оси.
   – У них тоже.
   – Тогда… Рейко.
   – Это кто еще?
   – Девчонка в Бостоне.
   – Годится.
   – Ты с ней поговори, – предложил Гарик. – Она как меня видит, так сразу решает, что я к ней пристаю.
   – А ты…
   – А я к ней пристаю! – с вызовом отозвался юноша. – И буду. Что здесь такого?
   – Ладно, поговорю.
   – А они что строят? – спросила Кристина.
   – Купол они строят, – ответила Анна, рыжая и очень конопатая девочка, похожая на чертенка из диснеевских мультиков. – Я играла в это самое. Такой купол для болота, а в болоте растут грибы и мутанты.
   – Только мутантов нам в Манхэттене не хватало.
   – И еще там должны быть подземные заводы.
   – Гарик?
   – Должны. А вообще-то я не уверен. Программа может брать информацию из любого источника, так что как только она получит доступ к библиотеке…
   – Уже получила, судя по тому, что они передают.
   – А что?
   – А ты слушай лучше.
   – …Ещё одна деталь. В последние несколько часов террористы практически перестали засорять эфир лозунгами пророссийского, прокитайского и – как ни странно – проамериканского толка. Вместо этого они передают текст книги Дугласа Адамса “Путеводитель по Галактике”.
   – Боб?
   – Что – Боб? Чье произведение?
   – Адамса…
   – Да нет, программа!
   – А при чем тут Адамс?
   – Вот и я говорю… То есть ты это не программировал?
   – Я что, Билл Гейтс – столько всего программировать? Оно само…
   Путеводитель читала “читалка”, программа озвучивания текстов. Читала без выражения, на всех частотах всех коммерческих радиостанций. Одну из этих станций уничтожили с военного спутника, но в ответ в эфир попал какой-то жутко секретный документ из государственных архивов, и больше спутники огня не открывали. Эта тактика также была позаимствована из “Цивилизации” – называлась она “шантаж информацией”.
   – Я связался с Рейко, – сказал Боб.
   На экране появилась девчонка лет пятнадцати, худенькая и симпатичная. Японка. Боб дружелюбно улыбнулся – это у него всегда хорошо получалось, – но было поздно. Рейко заметила Гарика. Экран погас.
   – Что у вас с ней было? – спросил Боб с недоумением.
   – Ничего. – Гарик почесал в затылке и добавил огорченно: – В том-то и дело.
   – Попробуем еще раз?
   – Не выйдет.
   – Давайте я попробую! – предложил Алек. – Я к ней приставать не буду…
   Рейко была возмущена. Сначала этот нахал преследует ее лично, теперь, когда она совсем перестала с ним разговаривать, он использует ребенка! Алек слушал, даже не пытаясь перебивать. Он был мальчиком любознательным. Затем, когда слушать ему надоело, он вежливо поинтересовался, не хочет ли она узнать, что на самом деле творится в Манхэттене, помочь им, а заодно – умеет ли она хранить секреты.
   – Знаешь, – задумчиво произнес Боб, глядя на то, как развиваются переговоры, из угла комнаты, который не захватывала телекамера, – я, конечно, могу ошибаться, но мне почему-то кажется, что этот мальчишка пойдет очень далеко. То есть если полиция, как всегда, будет ловить ворон…
* * *
   Алек рассказал Рейко не всю правду. Далеко не всю. По его словам, киберпанки догадались, что происходит в Манхэттене, а саму кашу заварил кто-то другой.
   – “Цивилизация”! – Рейко радостно потирала руки, и Боб еще раз отметил про себя, что у Гарика хороший вкус. – То-то я думаю, зачем они залив загораживают…
   – Залив? Какой залив? И кто они?
   – Они… – Рейко задумалась. – Роботы. Компьютеры… Слушай, это же классический бунт роботов!
   – Ты у нее спроси, что дальше будет! – подал из угла голос Боб.
   – Это не Гарик. – Рейко не спрашивала, она утверждала.
   – Это Боб.
   – А чего он прячется? – удивилась девочка.
   – Это чтобы тебя не злить.
   – Не злить?
   – Мы решили, – Алек украдкой бросил взгляд на грозящего ему кулаком Гарика, – что раз ты не любишь нашего Гарри, то, значит, наверное, вообще мужиков не любишь. Феминистка. Поэтому они меня подставили. Маленького. А он, между прочим, сразу о тебе вспомнил, как о “Цивилизации” речь зашла.
   – Я его когда-нибудь убью, – пообещала Рейко. – И это будет самый счастливый момент в моей жизни.
   – Знаешь что!.. – Не выдержав подобного нахальства, Гарик появился в кадре, размахивая руками с чисто итальянским темпераментом. – Я, между прочим…
   – Ой, да не перебивай ты. – Алек удивленно вытаращился на экран, и было отчего. На месте собранной и деловитой девчонки словно по волшебству появилась томная жеманная кукла. – Не видишь, мы с человеком БЕСЕДУЕМ.
   – Вот так она всегда! – Гарик вернулся к своему занятию, не забыв повернуть экран так, чтобы его любовь могла видеть, что он проектирует роботов, а не в игры играет. Если любовь что и заметила, виду она не подала.
   – Прошу пояснить, – осведомился Люк, вкатываясь в помещение, – что означает “биоблок”?
   – Это что? – удивленно осведомилась Рейко.
   – Это тебе лучше всех Гарик объяснит, – мгновенно отреагировал Алек.
   – Это Люк, судя по бантику… – неуверенно произнесла Анна. – То есть… Люк, это ты?
   – Это я.
   – А почему от тебя так пахнет? И почему ты…
   – Почему, почему, – буркнул Боб. – Сказано же – человек в биоблок провалился. Ты знаешь что, езжай-ка душ прими. Куда в ванную поперся?! Там, во дворе, где я трактор мою. И потом возвращайся и сотри эту гадость с пола.
   Люк послушно укатил.
   – Роботы тут, роботы там… – Рейко задумчиво посмотрела с экрана на Алека. – Признавайся.
   – А если я скажу, что это Гарик?
   – Значит, мне это неинтересно, – отрезала девочка. – Давай вернемся к делу.
   – Давай… Боб?
   – Что они делают, мы уже перестали понимать. – Боб поскреб бороду. – А что они будут делать, мы и вовсе не понимаем.
   – Все очень просто, – авторитетно заявила Рейко. – Я сейчас.
   Она исчезла с экрана, а через минуту на нем появилась карта Манхэттена, нормального, до начала боевых действий.
   – Медленно грузится, – заметил Боб. – Компьютер у тебя хилый.
   – Нормальный компьютер, – обиделась Рейко. – Просто все векторами забито. Я же на двадцатом уровне играю.
   – Ого!
   – Вот вам и “ого”!
   По мере того как девочка вводила в машину исходные данные, изображение на экране изменялось. Захвачен Манхэттен. Радиоблокада. Запрет красной группы технических средств (“Сама догадалась!” – довольно прошептал Боб)… Военная блокада превосходящими силами снаружи.
   Затем Рейко запустила программу в автоматическом режиме. Самосвалы городской дорожной службы в два счета закидали залив мусором, обрушив при этом Бруклинский мост, и роботы ремонтно-ассенизационной службы принялись плести между домами паутину коммуникаций.
   – Одно меня смущает, – призналась Рейко.
   – Что такое?
   – Действие ведь в будущем происходит. Где они собираются взять столько биогеля для мутантов? И что это вообще такое?
* * *
   Биогеля в природе не существовало. Освальд, который уже проснулся у себя в Европе, в два счета им это доказал. Заодно он объяснил, почему такой вещи никогда не появится – за пределами игры “Цивилизация”.
   – То есть они избрали тупиковую ветвь развития? – с сожалением спросил Гарик.
   – Сейчас… – Рейко вводила в программу все новые данные, на этот раз никто из присутствующих даже не пытался делать вид, что понимает происходящее. – Все, – заявила она наконец. – Нету больше биогеля.
   Паутина труб и спиралей, которая раньше господствовала в городском рельефе, начала исчезать и вскоре исчезла совсем. На ее месте появилось нечто новое, незнакомое.
   – Это что?
   – Завод какой-то…
   – А это?
   – А это – железная дорога.
   – А почему под водой?
   – Так проложили.
   Наконец Рейко сдалась.
   – Я подумаю, – заявила она. – Я с вами потом свяжусь. То есть со всеми, кроме этого… – Последовал кивок в сторону Гарика, и экран опустел.
   – Непохоже, – заявил Алек. – Ни трубок никаких нет, ни этого… что у нее под конец вышло. Они там другое строят.
   – Возможно, исходные данные были неполны, – предположил Мак. – Предлагаю разобраться на месте.
   – Что-о?!
   – Дорога на машине займет…
   – Думать забудь! – возмутился Боб. – Ты нам здесь нужен.
   – Я польщен.
   – Это что – чувство юмора?
   – Нет.

Глава 20

   Объективная реальность есть бред, вызванный недостатком алкоголя в крови.
Билл Гейтс. История “Виндоуз-миллениум”

   Краткая справка. Учебник по фармакологии для медицинских вузов издания две тысячи тридцатого года так определяет действие наркотиков группы неодестрессантов, к которым относятся кито и латуоку. Наркотики указанной группы растормаживают центры, ведающие распознаванием зрительных, слуховых, осязательных и обонятельных сигналов. Они резко стимулируют остроту указанных чувств, однако на подсознательном, так сказать, уровне человек может не осознавать, что слышит музыку “Битлз”, доносящуюся с соседнего балкона, зато пойдя в ванную за полотенцем, он вполне может обнаружить там Пола Маккартни. Действие кито на центры, ведающие ориентацией в пространстве, сложно и малоизученно, действие же на указанные центры препаратов, носящих групповое название латуоку, или ла, выражается в искажении восприятия размеров и главное – пропорций…
   – Это что, чувство юмора? – свирепо переспросил Раби.
   – Нет. – Джон вздохнул. – Это я устал.
   – Ну так молчи, если устал. Слушай.
   – Слушаю.
   – Хирург послал сюда водолаза…
   На самом деле, конечно, это был не водолаз, а аквалангист, но Раби не настолько долго жил в Америке, чтобы делать различия. Тот, кто полезет в воду. Водолаз.
   Надо сказать, что Хирург, который, несмотря на молодость, был одним из заправил преступного мира Бостона, принял новость лучше, чем ожидал Раби. Причины этого спокойствия, знай их несчастный палестинец, могли бы его серьезно расстроить. Хирург планировал операцию, и группе Раби в ней отводилась отнюдь не последняя роль.
   Если японские конкуренты решили нанести удар, пусть. Они выбрали время и место, получив преимущество внезапности, и с этим уже ничего не поделаешь. Более того, его, Хирурга, дальнейшие действия были очень предсказуемы – кроме посылки водолаза, в общем-то, сделать было ничего нельзя. Так что противник опять сохранял инициативу. И все же…
   И все же Хирург чувствовал облегчение. Он уже давно ожидал этого противостояния, а ожидание, как известно, хуже, чем сам кризис. Теперь наконец напряженность разрядится в великолепном конфликте. И шансы у его ребят ничуть не хуже, чем у конкурентов… Хотя конечно – ниндзя… Впрочем, это может быть и ошибкой…
   Для постороннего человека подготовка к конфликту, которую провел за эти сутки Хирург, могла бы показаться странной. Он сделал несколько звонков и велел ребятам быть наготове. Затем он стал читать. Он прочитал пару книг Бальзака, де Мопассана, Конан-Дойля и томик сонетов Шекспира. Читал он очень быстро и выборочно. Все это время пальцы его ни на секунду не останавливались, перебирая порядком потертые коралловые четки. К поединку не на жизнь, а на смерть каждый готовится по-своему. Когда Хирург дочитал Шекспира, из Японии начали поступать сообщения о жертвах.
* * *
   Аквалангист прибыл на вертолете. Один этот факт мог бы многое рассказать местной полиции, не проспи она его прилет самым позорным образом. Работая в бесшумном режиме, машина прошла над озером, расстреляла снотворными иглами двоих полицейских, сменивших на посту пару, взятую в оборот Джоном, и снизилась, не садясь. Невысокий поджарый мужичок лет сорока выпрыгнул из люка, а следом оттуда вытолкнули огромных размеров чемодан. Новоприбывший был острижен наголо и носил все черное.
   Затем вертолет поднялся над деревьями, воплощая собой отрицание идеи о возможности ограничить доступ частных лиц к военной технике подобного типа, и исчез в темноте. Человек уселся на чемодан и принялся ждать.
   Его звали Джоном, как и нашего знакомого громилу, однако на имени, собственно, сходство и заканчивалось. Джон был профессионалом, и таких, как его тезка, ненавидел и презирал. Именно это и примерно в таких же выражениях он высказал опоздавшей на десять минут группе встречающих, после чего полез в чемодан за эхолотом, оставив их обмениваться виноватыми вздохами.
   Эхолот был хорош. Снятый с вьетнамской разведторпеды и снабженный экраном – чтобы было удобно человеку, – он умещался в объеме кубического дециметра. Если раньше самым совершенным сонаром считали тот, которым природа наградила дельфинов, то теперь это, безусловно, было уже не так.
   – Однако! – Джон был удивлен, да собственно – кто угодно удивился бы, обнаружив, что озеро, имеющее в поперечнике от силы триста метров, уходит в глубину на сто. Машины на дне эхолот не показал, что, впрочем, было понятно – там было довольно много затонувших древесных стволов. Крепко выругавшись, человек направился к чемодану, уложил эхолот в специально предназначенное для него гнездо и достал радиолокатор.
   Еще пять минут – и еще пара скупых мужских эпитетов оживила ночную панораму Скалистых гор. На дне озера были не только бревна. Было там великое множество бочек, труб и еще чего-то, тоже железного. Разглядеть машину было решительно невозможно.
* * *
   В нескольких милях от озера радиопеленгатор номера четыре ожил, посылая в электронный мозг своего владельца сигнал-предупреждение. Четверка Эй-Ай, которым сон был, в общем-то, не нужен, немедленно заинтересовалась, и Кира поспешно заскользила вниз по склону, огибая почти невидимые в темноте для человека, но прекрасно различимые камерой ночного зрения кусты.
* * *
   – Я ныряю, – наконец объявил он сочувственно за ним наблюдающей “группе поддержки”. – Меня не будет минут двадцать. Если за это время на берегу появится полиция, нажмите вот эту кнопку, – он протянул Раби нечто, похожее на черный теннисный мячик, – и бросьте эту штуку в воду. Ясно?
   – Ясно, – хором отозвались гангстеры.
   – Как только я скроюсь под водой, погрузите чемодан в машину. – Джон повернулся и принялся извлекать из необъятных недр своего чемодана ласты, необычной формы маску, пояс с грузом, фонарик, несколько приборов неизвестного назначения, гидрокостюм и баллоны с гелиевой смесью.
   – Силен мужик… – протянул Джон, глядя, как сразу ставший похожим на помесь пингвина и тюленя шлепает к воде его тезка. Раби мрачно на него посмотрел, но промолчал. А кому нравится, когда прибывает кто-то и оттесняет тебя от руководства?
* * *
   Глубины Джон не боялся. Никакие погружения – ни дневные, ни ночные – не могли его испугать. Точка. Он всегда считал себя человеком с железными нервами, да, собственно, так оно и было. Луч закрепленного на ободке его маски ультразвукового излучателя легко проникал сквозь мутную воду, а сама маска была не маской, а специально спроектированным для погружений шлемом виртуальной реальности. Сейчас человек видел себя висящим над стометровой бездной, пронизанной прожилками холодных и теплых течений, подкрашенной висящими в вечной тьме останками водорослей и ветками, то ли идущими ко дну, то ли всплывающими, но так медленно, что это, пожалуй, не имело особого значения. Кое-где в отдалении видны были голубые точки – компьютер маски отмечал голубым рыбу. Это было красиво. Трехмерная бездна не пугала Джона, он любил свою работу и сейчас, медленно погружаясь вниз, наслаждался. Это было интересное место.
* * *
   – Ультразвуковой сканер, – отметила номер четвертый, она же Кира, когда ее сенсоры обнаружили слабое эхо отраженного от дна луча. – Компенсация невозможна. Применяю режим активной маскировки.
* * *
   Джон не мог поверить своим глазам. Он зажмурился, затем потряс головой и снова посмотрел вперед и вниз, туда, где в глубине скользил голубоватый силуэт. Рука его машинально потянулась к поясу, как бы за поддержкой, и ощупала рубчатую рукоятку пистолета.
   Что это такое, Джон не знал, то есть как раз наоборот, знал и очень хорошо, однако он, разумеется, потерял бы к себе, последние крохи уважения, прими он эту версию к рассмотрению. В пресноводном озере в центре континента, в горах этого не могло быть в принципе. Акулы водятся в океане.
   Разумеется, он продолжил спуск. Что бы там ни было, это всего лишь рыба, а рыбы тупы. Прежде чем она нападет, компьютер трижды поднимет тревогу, и он трижды ее расстреляет из “саунд бластера”, как прозвали в народе ультразвуковой излучатель, висящий у него на поясе. И все-таки что это такое? Страха Джон не чувствовал – скорее любопытство.
   Глубина жила. Сейчас, когда он опустился больше чем на пятьдесят метров, он видел вокруг себя бесконечную толщу воды, за исключением того места, где находился берег, – там возносилась ввысь отвесная каменная стена, и Джон с интересом принялся ее разглядывать – такое увидишь не каждый день, даже в океане. Что уж говорить о пресноводном озере!
   Акула, чем бы она ни была, вновь привлекла его внимание, когда до дна оставалось метров двадцать. Почему, скажите на милость, эта тварь все время держится на виду, но за границей разрешения? Компьютер упорно рисовал на экране точку, а ведь подойди неведомое животное хоть раз на расстояние уверенного сканирования, в картинке были бы хоть какие-то детали. Поразмыслив, Джон решил, что имеет место досадное совпадение. В конце концов, поверить в то, что акула может обладать не разумом даже, а хотя бы зачаточной интеллигентностью, может только тот, кто никогда не видел ее мозга. Что касается Джона, акул на своем веку он переловил – и перерезал – предостаточно. Если это акула.
   В конце концов, человек решил плюнуть на загадку природы и взамен сосредоточиться на той загадке, за которую ему платили деньги. Плавно двигаясь в пяти метрах над поверхностью дна, точнее, над тем присыпанным илом переплетением стволов и веток затонувших деревьев, которое в этом месте заменяло дно, он принялся искать машину. Через пять минут он ее нашел.
* * *
   – Человек приближается к затонувшей машине, – передала на берег Кира. – Очевидно, что он искал именно ее.
   – Нашел на берегу двух транквилизированных мужчин, – сообщил подоспевший к месту действия Люк. – Одетых в форму полиции, – добавил он после паузы. – Еще трое ждут в машине на дороге… Не в форме.
   – Предложения?
   – Наблюдаем.
   – Может быть, разбудить Боба? – робко поинтересовался Мак. Эй-Ай взвесили все “за” и “против” и решили не рисковать. Боб очень болезненно реагировал на неожиданные пробуждения. Реакция Гарика была четверке неизвестна, однако по рассмотрении было решено не трогать и Гарика. Мало ли что.
   – Что он делает?
   – Открывает багажник…
* * *
   Наркотики были на месте. Это обрадовало Джона, поскольку удваивало обещанную ему Хирургом награду. То, что багажник, равно как и ценный груз, пробит в нескольких местах пулями, он не заметил. Ему было весело. То, чего эти громилы не смогли сделать за сутки, он сделал за четверть часа – ну не смешно ли? Джон попытался рассмеяться и едва не наглотался воды. Ах да! Вода. Глубина. Акулы…
   Акула была тут, рядом. Едва увидев ее челюсти с несколькими рядами торчащих в разные стороны зубов, Джон выхватил из кобуры “саунд бластер” и открыл огонь. Тварь метнулась в сторону, выбросив чернильное облако, и лишь тогда покоритель глубин сообразил, что это, пожалуй, не акула, а гигантский осьминог. С зубами и зубчатым гребнем на покрытой гигантскими – с хороший поднос – чешуйками спине. Затем чудовище растаяло во мраке.
* * *
   – Непонятно, – заявил наблюдавший за событиями Эй-Ай. – Зачем нужно было расстреливать груз?
   – Да, нелогично.
   – Продолжаем наблюдение.
* * *
   Глубина больше не была темной. То тут, то там ее подсвечивали разноцветные блики, хотя общий фон, безусловно, оставался кроваво-красным. Что это такое? Мгновением позже Джон сообразил, что по-прежнему видит не мир вокруг, а его трехмерное изображение, созданное эхолокатором маски. Вот только растровая сетка куда-то подевалась… И почему все такое… непонятное?
   Карусель светящихся пятен медленно кружилась вокруг ныряльщика, и, пожалуй, впервые в жизни он почувствовал себя маленьким и незначительным в глубине озера. Чувство тревоги заставило его сделать то, чему он был обучен, – серию быстрых энергичных вдохов, дабы освободить кровь от углекислоты и расслабить диафрагму. Однако на сей раз эта мера не помогла – первый же вдох заставил Джона вздрогнуть и замереть. Затем, не в силах поверить самому себе, он медленно потянул носом поступающий в маску воздух. Пахло розами.