Но хевениты могли себе это позволить потому, что силы их противников оказались слишком малы для серьезной защиты. Лишь у КФМ хватило сил остановить Народный флот. В войне двух серьезных противников обе стороны понимали, что атаковать сразу центральную систему врага нельзя – не хватит сил. Поэтому никто из них не хотел оставлять без прикрытия жизненно важные объекты. Более того, они содержали в полной боевой готовности те соединения флота и те укрепления, которые, по их расчетам, должны были защищать внутренние территории, и вели активные действия, используя только резервы. А это означало, что атакующие флоты редко бывали достаточно мощными, чтобы произвести решительный удар – чего жаждут дилетанты. Вот почему они ввязывались в войну за звездные системы, лежащие между своей территорией и неприятельской. Намеченные системы обычно выбирались из-за их собственной ценности, но истинная цель заключалась в том, чтобы вынудить врага сражаться за их удержание… и таким образом истрепать его силы до такой степени, чтобы он более не мог одновременно и защищать себя, и нападать на стратегические центры противника. Именно поэтому адмирал Белой Гавани и Шестой флот так настаивали на взятии звезды Тревора. Это не только уменьшило бы угрозу для системы Мантикоры и существенно облегчило проблему материально-технического обеспечения Альянса, но главное, сражения глубоко в пространстве Хевена заставили бы республиканцев перейти в состояние обороны. А это позволило бы Альянсу диктовать им свои условия в войне… и предотвратить дальнейшие попытки противника нанести «решительный удар». Таких попыток было уже две: первый раз в начале войны, а потом еще раз на Ельцине, всего лишь год назад. Дождаться третьей никому в Альянсе не хотелось.
   Такой путь к победе был, мягко говоря, не самым коротким, и Хонор очень хотела бы провести именно молниеносную атаку, за которую ратовали кабинетные бойцы. К сожалению, не с каждым противником можно справиться кавалерийским наскоком – а что бы там ни говорили о хевах, они были противником опытным и довольно умелым, чтобы позволить осуществиться такой атаке. Это означало, что только уничтожение их флота (а следовательно, способности Хевена вести наступательные или оборонительные действия) было единственной стратегической целью. Чем быстрее и решительнее Мантикорский Альянс с ней справится, тем меньше своих людей он потеряет в ходе ее выполнения, и Хонор приветствовала все, что могло бы ускорить этот процесс, даже если идея исходила от Кошмарихи Хэмпхилл.
   Некоторые традиционалисты, однако, просто боялись изменений. Они хорошо разбирались в существующих правилах и не желали сталкиваться с совершенно другими боевыми условиями, в которых их опыт оказывался ненужным. Хонор понимала это и не соглашалась с ними столь же решительно, как и с представителями «jeune ecole». Такую же позицию, по ее сведениям, занимал и Белая Гавань. Проблема заключалась в чрезмерном энтузиазме Хэмпхилл, заставлявшем ее с восторгом относиться к любой новой идее только потому, что она новая. Более того, при всей своей любви к новому вооружению она твердо придерживалась теории ресурсной войны… то есть просто называла другим термином войну на изнурение, от которого хотела избавиться Хонор. Идеал Хэмпхилл заключался в том, чтобы броситься прямо на врага, желательно будучи оснащенным превосходящим оружием, и крушить друг друга до тех пор, пока кто-то не уступит. Иногда это и вправду был единственный выход, но офицеры, такие как Александер и Хонор, не были готовы принять число жертв, на которое с легкостью соглашалась «jeune ecole».
   Хонор часто думала о том, что на самом деле кому-то надо объединить принципы соперничающих школ. Кое-что удалось сделать адмиралу Белой Гавани: он настоял, чтобы новому оружию была открыта дорога – но при этом эффективность оружия должна оцениваться и измеряться исходя из классических концепций. Он и некоторые другие старшие офицеры – такие, как сэр Джеймс Вебстер, Марк Сарнов, Феодосия Кьюзак и Себастьян д'Орвиль, – начали работать в этом направлении, но всякий раз, когда они продвигались на сантиметр, Хэмпхилл со товарищи воображали, что противник выкинул белый флаг, и бросались в атаку, требуя немедленных и кардинальных перемен.
   Нельзя сказать, что деятельность Хэмпхилл не давала никаких плодов. Нет, были и достойные результаты. Сверхсветовая связь ближнего действия у КФМ появилась благодаря одному из ее любимых проектов, как и новые ракетные подвески. Ходили слухи о том, что разрабатываются и другие секретные программы, которые могут принести такие же ценные нововведения, и если бы только Хэмпхилл была менее экспансивной, у Хонор не было бы никаких претензий. К сожалению, в свое время, будучи еще коммандером, она жестоко пострадала от одной из попыток Кошмарихи Хэмпхилл протолкнуть радикальную (и в корне неверную) идею. Хонор пришлось тогда применить новое экспериментальное оружие в смертельном бою – против республиканского рейдера, замаскированного под транспортное судно. В результате половина ее команды погибла, а корабль выбыл из строя навсегда – и этого оказалось достаточно, чтобы Хонор скептически относилась к любому предложению Хэмпхилл.
   Однако в данном случае замысел леди Сони был впечатляющим, особенно для Хонор, на личном опыте знавшей, насколько опасным может быть умело применяемый рейдер.
   Хонор покачивалась в невесомости грузового отсека и, казалось, внимательно слушала все, что говорил Шуберт. Она знала, что сможет потом воспроизвести весь разговор дословно, но сейчас она размышляла о том, что уже знала о проекте «Троянский конь».
   Хевенитские рейдеры, подобные тому, с которым некогда столкнулась Хонор, были созданы по специальному проекту. На самом деле это были боевые корабли, лишь внешне замаскированные под торговые, с военными импеллерами, защитой и компенсаторами под стать вооружению. В открытом бою они могли противостоять линейному крейсеру, потому что были построены с запасом прочности, позволявшим вести бой, даже имея серьезные повреждения.
   И в этом заключалось самое уязвимое место «Троянского коня». Суда класса «Караван» были настоящими транспортными судами – большими, медленными, неповоротливыми посудинами, без оружия, без двигателей военного образца, без взрывоустойчивых переборок, без сложной аварийной системы с дистанционным управлением, как на боевых кораблях. Их корпус, как и у любого судна с импеллерным двигателем, был похож на сплюснутое с обеих сторон веретено, но они проектировались для максимально эффективного проведения погрузочно-разгрузочных работ и не имели оголовья в форме молота, как у боевых кораблей, где корпус снова постепенно расширялся, чтобы вместить мощное оружие продольного огня. Каждый корабль имел один-единственный энергоблок, который, как и многие другие жизненно важные системы, был специально размещен поближе к наружной оболочке корпуса, для того чтобы облегчить уход и ремонт. К сожалению, это же делало его уязвимее для огня неприятеля, и хотя «Вулкан» добавил второй термоядерный реактор глубоко внутри корпуса «Пилигрима», никто в здравом уме не стал бы рассматривать то, что получилось, как «настоящий» боевой корабль.
   Но бесспорно богатое воображение союзников Хэмпхилл в Бюро Кораблестроения снабдило вспомогательные крейсера некоторыми преимуществами, о которых хевениты никогда бы и не подумали. Так, например, энергетические орудия «Пилигрима» станут большой неожиданностью для того, кто, к несчастью для себя, приблизится к ним на расстояние выстрела. Хевенитские рейдеры несли излучатели, сравнимые с теми, что стояли на линейных крейсерах, – но Хэмпхилл переплюнула хевов, воспользовавшись критической ситуацией в графике постройки супердредноутов. Производство оружия значительно опережало создание самих корпусов, так что Хэмпхилл убедила Адмиралтейство использовать полностью укомплектованные лазеры и гразеры, без дела пылившиеся на складах. «Пилигрим» имел лишь половину от количества энергетических установок своих республиканских аналогов, зато мощность его залпа была в три раза выше. Если он приблизится на достаточное расстояние для того, чтобы вмазать всей мощью, цель поймет, что значит настоящий горячий поцелуй.
   И в ракетном сражении ни один налетчик не обрадовался бы встрече с ним. Поскольку «троянцы» должны были из торговых кораблей стать военными, Хэмпхилл убедила Адмиралтейство пойти до конца и использовать все объемы, предназначенные для грузов, – кроме отсеков для запасных частей и ремонтного оборудования. Даже после размещения систем жизнеобеспечения, требовавшихся морской пехоте и орудийным командам, у строителей оставались еще огромные пустые пространства на корабле (в конце концов, любой из «Караванов» весил 7,35 мегатонны), и они продемонстрировали редкую изобретательность. Они устроили помещение для артиллерийских складов, чтобы хранить в них громадный ресурс боеприпасов для двадцати бортовых ракетных установок, которые, как и энергетическое оружие, вполне могли находиться на супердредноуте класса «Грифон». На судне, которому предстояло в течение длительного периода действовать вдали от каналов снабжения, имело смысл предусмотреть как можно большую вместимость склада боеприпасов, но бортовые орудия «троянцев» были оружием вспомогательным, а «главным калибром» стало нечто другое…
   Первый грузовой отсек «Пилигрима» был перестроен специально под автономные ракетные кассеты – те, что прежде назывались подвесками и буксировались снаружи. Размеры отсека позволяли размещать их буквально сотнями, а некоторые изменения кормовой части наградили его способностью, которая недоступна обычному кораблю. Супердредноут может буксировать внутри своего клина десять или двенадцать подвесок, используя их при необходимости. Корабли меньшего размера с более компактными и менее мощными импеллерами вынуждены тащить подвески за пределами клина, жертвуя ускорением и рискуя их потерять в результате близкого взрыва.
   У «Пилигрима» не было традиционных орудий в хвостовой части, которые обычно заполняли до отказа кормовую секцию корабля. Недостаточный (по сравнению с боевым кораблем) объем кормовой части судна создал некоторые проблемы, но хитроумное решение Шуберта позволило расширить пространство первого отсека вплоть до последней переборки. Это означало, что перенесенный туда грузовой люк мог быть использован для сброса груза прямо через задний створ импеллерного клина (который все равно не мог быть закрыт защитной стеной), а направляющие позволяли произвести залп из шести десятиракетных кассет с частотой один залп каждые двенадцать секунд. Так что «Пилигрим» мог выпускать в пространство триста ракет в минуту.
   Но конструкторы на этом не остановились. Имея в своем распоряжении такое большое пространство, они оборудовали третий и четвертый грузовые отсеки под ангары для ЛАКов. Обыкновенные ЛАКи по многим параметрам значительно уступают более крупным боевым кораблям. Из-за небольшого размера на них нет места для гипергенераторов, поэтому они не способны уходить в гиперпространство. И на них невозможно установить паруса Варшавской, а значит – использовать их внутри гравитационных потоков, по которым передвигаются обычно космические корабли, даже если бы кораблик каким-нибудь образом мог переместиться в гиперпространство. Маломощные импеллерные клинья и защитные стены канонерок делали их более уязвимыми по сравнению с боевыми кораблями, и размеры не позволяли им нести достойную броню и достаточное количество оружия, необходимые для ведения длительного боя. Они были похожи на вооруженные молотом яичные скорлупки, тяжело груженые ракетными снарядами, обычно в одноразовых пусковых установках. Лучшее, на что они могли рассчитывать в большинстве случаев – это выпустить свои снаряды раньше, чем их самих уничтожат.
   Однако за последние четыре года Звездное Королевство разработало ЛАКи нового поколения (опять-таки, надо признать, в результате мозгового штурма Сони Хэмпхилл). Бюро кораблестроения сделало огромные успехи в конструировании инерциальных компенсаторов, создававшихся на основе оригинальных исследований, которые Грейсон предпринял еще в то время, когда находился в изоляции и изобретал собственные технологии. Отказавшись от того «что знают все», грейсонское Бюро кораблестроения наивно последовало идее, которую остальные отмели как «нерабочую», – и открыло путь к достижению совершенно нового уровня эффективности компенсаторов. Инженеры Звездного Королевства провели огромное количество экспертиз, постоянно усовершенствуя изначальную идею грейсонцев. Предыдущему мантикорскому кораблю Хонор, линейному крейсеру «Ника», было от силы четыре года, и он уже был оснащен новейшим и лучшим по тем временам мантикорским компенсатором, основанным на оригинальных грейсонских изысканиях. Современные проектируемые корабли должны были получить компенсаторы, которые превзойдут «Нику» по уровню эффективности на двадцать пять процентов… а ЛАКи «Пилигрима» уже их получили. Оборудованные соответственно и более мощными импеллерами, они могли развивать ускорение более шестисот g, что делало их на сегодняшний день самыми быстрыми из досветовых кораблей.
   На новых ЛАКах была установлена более серьезная бортовая защита и почти приличное энергетическое оружие для поддержки имевшегося ракетного. Они были заметно тяжелее старых, но зато быстрее, крепче и намного опаснее на дальности стрельбы энергетическим оружием. Ракетное вооружение нового ЛАКа было аналогичным тому, что несли в себе кассеты, то есть тоже более мощным, чем обычно.
   У пиратов, скорее всего, не было настоящих боевых кораблей. Один ЛАК нового поколения по мощности и силе вооружения мог сравниться с типичным пиратом, переоборудованным из грузовика или пассажирского судна, – а перестроенный «Пилигрим» имел по шесть таких корабликов в каждом из двух модифицированных грузовых отсеков. Где бы он ни находился (за исключением пребывания внутри гравитационного потока), он мог увеличить свою ударную силу, введя в бой дюжину современных и удивительно мощных для своих размеров вспомогательных боевых кораблей.
   Минусом, и серьезным, было то, что двигатель «Пилигрима» можно было усовершенствовать не иначе, как буквально разобрав корабль на части и собрав заново. Изначально сконструированный как судно для транспортировки сыпучих грузов, он был снабжен легкой бортовой защитой, которая и так уже была по возможности усовершенствована. «Вулкан» сумел модернизировать антирадиационный экран внутри этой защиты, но во многих отношениях «Пилигрим» оставался просто подобием старого ЛАКа – в безумно увеличенном масштабе. Он мог одним ударом уничтожить большинство своих противников, особенно захватив их врасплох, но был совершенно не способен выдержать большое количество повреждений.
   В конечном счете, подумала Хонор, когда Шуберт закончил свои пояснения и полетел дальше показывать ей следующий важный объект, «Пилигрим» и подобные ему корабли могут оказаться даже более эффективными в секторе Бреслау, чем полагало Адмиралтейство.
   Когда-то Хонор провела большую часть своей двухлетней командировки в пространство Силезии, охотясь за пиратами на тяжелом крейсере «Бесстрашный». Она знала этот регион не хуже большинства мантикорских офицеров и никогда еще не встречала пирата, который оказался бы в состоянии противостоять «Пилигриму». Некоторые из каперов, тоже бороздивших просторы Конфедерации, еще могли стать поводом для беспокойства (кое-кто из них, возможно, обладал наступательной мощью, почти равной линейному крейсеру), но такие встречались редко, поскольку старались избегать мантикорских судоходных линий. Ситуация изменилась в связи с отзывом Флота в зону активных боевых действий, но каперам приходилось оглядываться на свои «суверенные государства», которые они номинально представляли. Ни одна отделившаяся звездная система не хотела чрезмерно раздражать Звездное Королевство, и нередко случалось, что капер оказывался схваченным собственным правительством, а вся его команда передана в руки мантикорских судей – стоило этому правительству узнать, что с ним произойдет, если пираты не будут выданы.
   Нет, рассудительно подумала Хонор, с достойной командой за спиной ей не страшно бросить вызов любому пирату или каперу, о которых она когда-либо слышала… и тут она поняла, что уже начинает с нетерпением ожидать нового назначения.
 

Глава 6

   Сэр Люсьен Кортес, Зеленый адмирал КФМ, Пятый Космос-лорд Королевского флота Мантикоры, поднялся из-за стола навстречу Хонор Харрингтон, едва секретарь ввел ее в кабинет.
   Последние три дня оказались очень бурными для Хонор. Ей удалось урвать несколько часов, чтобы повидать родителей, но все остальное время она провела, ползая в утробе своего нового корабля и обсуждая его переоснащение со специалистами КСЕВ «Вулкан». Для каких-либо серьезных изменений первоначального плана уже не оставалось времени, но ей удалось предложить пару усовершенствований, которые еще могли быть сделаны. Одно касалось дополнительного лифта, соединяющего отсеки с ЛАКами между собой, что позволило бы персоналу легко передвигаться в нормальных условиях и сокращало на двадцать процентов время, необходимое командам для того, чтобы по тревоге занять места на кораблях. Это было самое основательное и требующее больших затрат нововведение, и Бюро кораблестроения протянуло целых тридцать шесть часов, прежде чем дало «добро».
   Другая ее идея была намного проще и хитроумнее. В свое время на «Василиске», преследуя республиканский рейдер «Сириус», она поняла, что противник вооружен, когда он сбросил фальшивую обшивку, маскирующую оружейные отсеки, и ее радары засекли отделившиеся от корабля части. Учтя этот эпизод, «Вулкан» прикрыл орудийные порты «троянцев» фальшивыми грузовыми люками, а не фальшивой обшивкой; идея похвальная, но такие же люки уже существовали на отсеке ЛАКов, так что в бортах «Пилигрима» оказалось чересчур много «грузовых люков» – что могло возбудить подозрение у осторожного пиратского шкипера… Если только люки не будут невидимыми. Вот почему Хонор предложила покрыть их пластиковыми щитами, имеющими такую форму и окраску, чтобы полностью слиться с обшивкой внешнего корпуса. Она обратила внимание на то, что щиты должны быть из радиопрозрачного пластика. Тогда их сброс во время боя никакие радары не засекут, изготовить такую ерунду можно дешево и быстро за считанные дни, а в трюмах достаточно места для сотни таких щитов – чтобы менять их после каждого сражения.
   Коммандеру Шуберту идея понравилась, даже Бюро кораблестроения не нашло никаких возражений, и это предложение реализовали быстрей, чем какое-либо другое в жизни Хонор. Однако, погрузившись с головой в детали технического обеспечения, она смутно беспокоилась о двух вопросах, о которых никто еще с ней не беседовал: экипаж и детальные инструкции перед началом операции.
   В общих чертах она понимала, зачем Адмиралтейство намеревается послать ее в Бреслау, но до сих пор никто официально не объявил ей об этом… так же как никто ничего не сказал о кораблях, которые уйдут под ее командованием. Тому могла найтись масса причин: в конце концов, оставалось еще более трех недель до того, как «Вулкан» выпустит «Пилигрима» для ходовых испытаний после переделки… и все же… непонятно. Она даже не знала, кто будет у нее старпомом и кого планируют назначить капитанами остальных трех кораблей ее небольшой эскадры. Вообще-то она была бы только рада не забивать голову лишними проблемами, но она отдавала себе отчет, что не может пустить дела на самотек. Как бы ни хотелось ей сейчас сосредоточиться на чем-нибудь одном, важно срочно начинать формировать коллектив будущей эскадры, и Хонор недоумевала, почему с этим тянут.
   Сейчас, когда она пересекла огромный кабинет Пятого Космос-лорда и пожала протянутую для приветствия руку, она поняла, что ей предстоит узнать причину задержки. А поскольку она уже почувствовала через Нимица настроение Кортеса, то знала, что ничего хорошего не услышит.
   – Пожалуйста, присаживайтесь, миледи, – предложил Кортес, указав на кресло перед рабочим столом.
   Хонор опустилась в кресло. Остролицый лысеющий адмирал тоже сел, облокотился на стол, положил подбородок на переплетенные пальцы и внимательно посмотрел на нее. До настоящего момента они встречались всего дважды, и оба раза случайно. Но он следил за ее карьерой и пытался понять, что она за личность, ибо Люсьен Кортес относился к людям научившимся доверять своей интуиции. Сейчас он изучал ее глаза, взгляд которых был тверд и невозмутим, хотя она, должно быть, понимала, что должна существовать особая причина того, что Пятый Космос-лорд вызвал на аудиенцию простого капитана. Он мысленно одобрил ее манеру держаться.
   Конечно, напомнил он себе, она давно перестала быть «простым» капитаном. За прошедшие полтора стандартных года она получила звание адмирала – правда, в относительно молодом флоте, но звание от этого не менялось. И хотя она никому не напоминала об этом, Кортес отдавал себе отчет в том, что Грейсонский космический флот просто откомандировал ее для «временной службы» в КФМ. С точки зрения Грейсона, она все еще считалась действующим офицером их флота, и ее высокое звание в ГКФ могло расти и дальше. Многим ли офицерам, подумал он, криво усмехнувшись про себя, приходилось, уйдя в отставку с одного флота, в другом сразу же получить повышение на четыре ранга? На Грейсоне перед ней открывалась замечательная перспектива, но она, казалось, совершенно не думала об этом, глядя на Кортеса с тем уважением, с каким любой капитан смотрит на своего командующего.
   Хонор почувствовала напряженное внимание, которое так хорошо скрывали его мягкие карие глаза. Она не могла сказать, какие мысли таятся за этим взглядом, но зато сумела ощутить странную смесь изумления, любопытства, досады, разочарования и опасения. Она была уверена в том, что последние три чувства направлены не на нее, однако истинной причиной, их вызвавшей, была именно ее эскадра, и поэтому терпеливо ожидала объяснений.
   – Благодарю вас за то, что пришли, миледи, – произнес наконец глава комитета КФМ по кадрам. – Сожалею, что мы не смогли встретиться с вами раньше, но все это время я занимался поиском людей, для того чтобы укомплектовать ваши корабли личным составом.
   Внутренние антенны Хонор завибрировали от его наполовину едкого, наполовину извиняющегося тона. Она выпрямилась в кресле и, погрузив руки в пушистый мех Нимица, решительно посмотрела на адмирала. Кортес, встретив ее взгляд, поморщился и откинулся на спинку стула, бессильно разводя руками.
   – У нас тяжелая ситуация, миледи, – вздохнул он. – А необходимость ускорить ввод в действие ваших кораблей нарушила все мои планы по укомплектованию их экипажами.
   – В какой мере, сэр? – спросила осторожно Хонор.
   – Чрезвычайно, – ответил Кортес. – Нас попросили ввести ваши корабли на шесть месяцев раньше срока, а мы не учитывали этого в наших кадровых перемещениях. Вы, несомненно, осведомлены о том, в каких стесненных обстоятельствах мы сейчас находимся?
   – В общих чертах, сэр, но меня три года не было в Звездном Королевстве и, соответственно, на королевской службе.
   Ей с большим трудом удалось изгнать из голоса след прежней обиды.
   – Тогда я коротко расскажу. – Кортес переплел пальцы и оперся о подлокотники кресла. – Уверен, вы знаете, что около пятидесяти тысяч офицеров и матросов КФМ в настоящее время служат в Грейсонском космофлоте, не считая персонала технического обеспечения, который мы предоставили для работы в их Бюро кораблестроения и научно-исследовательских подразделениях. Учитывая острую нехватку Грейсона в квалифицированных кадрах, этого вряд ли достаточно, чтобы полностью укомплектовать личным составом их флот, а ситуация стала еще напряженнее с тех пор, как они начали вводить в строй построенные у себя корабли стены. Я упоминаю ситуацию на Ельцине только как пример – один из многих, однако, без сомнения, самый наглядный – того, какие кадры мы отправили на службу к нашим союзникам. В обшей сложности сто пятьдесят тысяч мантикорцев в настоящий момент служат на чужих флотах. Прибавьте к этому обслуживающий персонал, и число достигнет почти четверти миллиона человек.
   Он пристально посмотрел на Хонор, и она медленно наклонила голову.
   – Кроме того, мы и сами нуждаемся в новом личном составе. У нас примерно триста кораблей стены со средней командой в пять тысяч двести человек. Это составляет примерно полтора миллиона. Далее, мы имеем сто двадцать четыре орбитальные крепости, прикрывающие терминалы Мантикорской Сети с миллионом или более того человек на борту. Затем идет весь остальной флот, который требует еще два с половиной миллиона человек персонала, наши судовые верфи, базы флота на иностранных станциях, таких как Грендельсбейн, а еще научно-исследовательские и опытно-конструкторские учреждения, Разведуправление Флота и так далее и тому подобное. Плюс ко всему нам нужны люди и для обычной ротации кадров. Итого у нас получается порядка одиннадцати миллионов человек во флоте и в морской пехоте. Это составляет более трех десятых процента от всего нашего населения – причем это люди наиболее продуктивного возраста. А по прогнозам, наши потребности в человеческих ресурсах через два стандартных года удвоятся. И конечно, нам надо побеспокоиться об укомплектовании личным составом армии и торгового флота.