– Ты хотел сказать, на наш страх и риск? – Ивала расхохоталась, ощупывая прозрачную поверхность, за которой струилась красная вода. – Утонуть ничем не хуже, чем вдребезги разбиться или сгореть в плазменном плевке. Но, может быть, выживем да как-нибудь вылезем.
   – Выживем и вылезем. Нам бы только выйти на глубину. На простор, подальше от мелей и островов, – ответил Глеб, напряженно вглядываясь вперед и стараясь угадать рельеф дна в мутной воде.
   Сверху и сбоку раздалось клокочущее ворчание, и флаер заметно качнуло.
   – Плазмой пуляют, фашисты проклятые! – догадалась галиянка.
   – Пусть пуляют. – Быстров с удовлетворением отметил, что вода впереди стала бледно-розовой, а вскоре прозрачной с легким оттенком бирюзы.
   Флаер вынесло в открытое море, и теперь Глеб рискнул уйти на глубину и значительно увеличить скорость. Труднее всего было держать угол тяги двигателей и наклон непослушной машины: даже небольшое отклонение вверх выбрасывало флаер на поверхность, делая его легкой мишенью, а малейшее отклонение вниз резко уводило на большую глубину, грозя столкновением с дном. Оставаясь в напряжении, от которого устали, затекли руки, Быстров кое-как держал управление. Иногда в крепкий пластик колпака ударялись небольшие рыбы, мгновенно превращаясь в красновато-серые кляксы, тут же уносимые водой. Эти столкновения на слишком большой для подводного плавания скорости сотрясали корпус флаера, словно попадания артиллерийских снарядов, и Арканов восклицал:
   – Потише, Глебушка! Погубишь нас! Ну зачем ты так?!
   Орэлин долгое время сидел молча, перебирая худыми пальцами ремешок из кожи вегра. Потом глухим голосом спросил:
   – Какие теперь планы, господин Быстров? Далеко ли мы сможем уйти морем?
   – Думаю, их флаеры нас потеряли. Ведь с отключением бортовой автоматики перестает работать система навигации? – Он на миг повернулся к пристианцу.
   Тот кивнул.
   – Значит, обычными средствами они нас выследить не могут, – продолжил Глеб. – Теперь они вызовут подкрепление, будут патрулировать над морем и берегом. Конечно, риск попасться им на глаза очень высок. Может быть, к поискам привлекут подводные корабли, и это будет совсем плохо. – Он на минуту задумался, разминая правую руку. – Мой план таков: скорее добраться до юго-восточного транспортного коридора. Там мы выйдем на поверхность, смешаемся с тысячами других флаеров и, если повезет, доберемся до космопорта.
   – А в космопорту, потирая от нетерпения руки, нас как раз будут ждать их безопасники, – съязвила Ивала. – Знают они или нет, на чем мы прибыли на Присту, но в первую очередь они перекроют космопорты и попытаются не дать нам взлететь с планеты.
   – Может быть, – мрачно ответил Глеб. – Но у нас нет другого выхода. На Присте укрытия не найти – нужно поскорее добраться до «Тезея».
   – Вы не думали попросить помощи у герцога Ольгера? – спросил Орэлин. – Я знаю, все последние дни он был во дворце.
   – Мы не можем связаться с ним – это сразу выдаст наши координаты, – отверг Арканов.
   – К тому же герцог вряд ли пожелает помочь нам в столь гадкой ситуации. После известия об убийстве Олибрии он наверняка не доверяет никому, – мрачно произнес Быстров.
   Упоминание о гибели графини вернуло всех мыслями в покинутый замок, к трагическим событиям, не имеющим пока никакого объяснения. Глеб пытался понять, что же произошло в комнате госпожи Олибрии; хотя бы предположить, за что ее убили и кто посмел пойти на такую низость. Было очевидно, что нити преступления, заметно меняющего расклад сил в Империи, ведут к Леглусу и Саолири, и от них дальше, к герцогу Флаосару – мрачному претенденту на императорский престол. Конечно, они всеми средствами пытались заручиться поддержкой Олибрии в борьбе за трон, долго уговаривали ее, обещали разные привилегии, богатые дары, даже целую планету, но милая Олибрия оставалась неумолима. После этого они решили просто убить ее. Но кто это сделал? На этот вопрос Быстров не мог ответить даже предположительно, разглядывая ситуацию то с одной, то с другой стороны. Со слов Орэлина следовало, что вряд ли кто-то посторонний мог проникнуть в замок, защищенный надежными системами безопасности. И если даже проник, то куда мог исчезнуть? Ведь от того мгновения, когда Олибрия позвала Глеба в последний раз, и до того момента, когда он оказался перед дверью, за которой лежала уже мертвая графиня, прошло не более двадцати секунд. Из людей же, находившихся в замке в момент гибели графини, каждый имел почти абсолютное алиби. С Орэлином и Аркановым Глеб встретился в анфиладе, когда слышал призыв еще живой Олибрии. Причем интонация ее голоса не выдавала никакого волнения: графиня просто звала его, будто собираясь поделиться забавной новостью, а потом. Ивала Ваала…
   Ивала находилась в оранжерее. По крайней мере, до той минуты, как ее покинул Агафон Аркадьевич, и вряд ли галиянка успела бы добежать до комнаты графини и схватиться за кинжал. Да и вообще подозревать Ивану, с которой он побывал во многих смертельных переделках, было все равно, что подозревать самого себя. На какой-то миг капитан «Тезея» даже подумал: «А что, если убийство действительно совершил я? Чем черт не шутит – могли мне вклепать в мозги скрытый пакет пси-кодировки, который тут же стерся?» Но он тут же отверг эту мысль – вспомнил, что Орэлин почти одновременно с ним зашел в комнату, где произошло убийство. Еще в сознании Быстрова всплыли слова Олибрии о том, что поисками Ариетты, помимо влиятельных пристианцев, секретных служб Кайя и Сиди, занята одна из тайных организаций Галии, именуемая «Дети Алоны». Он повернулся и искоса глянул на Ваалу – зрачки галиянки, похожие на черные лучистые звезды, вопросительно уставились на него. «Нет, – твердо сказал себе Глеб. – Она не могла. Если я перестану верить лучшим друзьям, то как и зачем жить на этом свете? Ни Ивала, ни Арканов не могут быть замешаны в столь грязном деле. У Орэлина абсолютное алиби – мы встретились с ним в анфиладе, когда графиня позвала меня, при этом ее голос был совершенно спокоен и не выдавал чьего-то опасного присутствия. Остается предположить, что неведомый убийца, обманувший систему безопасности замка и всех нас, обладал какими-то сверхспособностями, и дело обстоит очень серьезно, так что…» – Он снова вспомнил пропасть, темную, жуткую, которая мерещилась ему, когда Олибрия открыла тайну законной наследницы императорского престола и имя невероятного отца Ариетты.
   Взвесив возможные последствия, Быстров все-таки решился пересказать своей команде начало разговора с графиней – о том, зачем Саолири, Исерион и Леглус прилетали в замок, об их уговорах отвернуться от герцога Ольгера и поддержать Флаосара в борьбе за трон, о решительном отказе графини. Говорить же о содержимом шкатулки, законной наследнице Фаолоры и миссии, которую на него возложила Олибрия, Быстров, конечно, не стал. Он решил, что, возможно, сделает это потом, на борту «Тезея», если будет суждено добраться до него.
   Через полчаса бегства морем флаер достиг примерного расположения юго-восточного транспортного коридора. Теперь Глеб чаще заставлял машину выныривать на поверхность. В короткие мгновения, когда бирюзовый полумрак сменялся блеском голубого пристианского солнца, Быстров успевал оглядеть небосвод, но пока вместо оживленного транспортного потока видел лишь точки редких флаеров и воздушных кораблей, проплывавших на большой высоте.
   – Васильевич, а техника наша барахлит, – после очередного нырка, заметил Арканов. – Видимо, ей длительные купания противопоказаны.
   – Знаю, – отозвался Глеб, слыша неровный гул в хвостовой части и ощущая падение тяги. – Надеюсь, вытянем. Главное, что мы целы и нет в обозримом пространстве ни одной машины безопасников.
   Еще минут через пять скольжения по воде капитан «Тезея» заметил вверху мелькание множества крошечных точек, словно там проходила муравьиная дорожка к огромному небесному муравейнику.
   – Надеюсь, здесь нас и черт рогатый не вычислит, – сказал Глеб, отрывая флаер от поверхности моря.
   Скоро их машина поднялась на семь километров и влилась в поток тысяч других, спешивших к городам, промышленным и транспортным центрам континента. До космопорта, где находился «Леший», Глеб довел флаер минут за пятнадцать и посадил его на стоянке перед зданием вокзала. Теперь предстояло самое сложное: добраться до катера на площадке 57-803 и вырваться на орбиту.

9

   Ивала Ваала долго ходила под аркой ворот по тускло-зеркальному тротуару, соединяясь с шумной толпой, заглядывая в главный зал космопорта и снова спускаясь по пандусу. У галиянки, имевшей немало конфликтов со спецслужбами разных планет, было почти сверхъестественное чутье на «безопасников» Присты. Даже если бы они слонялись здесь в облике мохнатых боруанцев или насекомоподобных кохху, Ивала могла бы их вычислить по известным только ей приметам. Но до сих пор на глаза ей не попалось никого, вызывающего подозрение. Разве что андроид, убиравший возле ряда кресел и с неприятным вниманием оглядывающий всех, проходящих мимо.
   – У входа и в главном зале вроде все чисто, – сказала Ваала, вернувшись к Быстрову. – Думаю, мы сможем пройти до транспортных площадок. Дальше уже как повезет.
   – Тогда я отправлю флаер. – Глеб, просунувшись под поднятый колпак, начал вводить случайные координаты для автопилота.
   – А если удирать придется, как же мы без летуна? – возмутился Агафон Аркадьевич. – Нерассудительно, товарищ Быстров.
   – Вполне рассудительно, пока нас выдает здесь присутствие этого флаера, – объяснила Ваала. – А если удирать придется – захватим новый. Вон их сколько здесь. – Галиянка широко обвела рукой площадь.
   – Идемте, – сказал Глеб, когда машина Олибрии бесшумно поднялась в воздух и взяла курс куда-то на северо-восток.
   Взяв удобнее контейнер со шкатулкой, Быстров направился к тротуару, чтобы скорее слиться с пристианцами и многочисленными гостями планеты. Ваала следовала чуть позади, внимательно поглядывая по сторонам, готовая в любой миг выхватить пистолет.
   – Господин Быстров, – негромко сказал Орэлин, – у меня имеется другая мысль. Не слишком хорошая, но… Лучше, чем циничный прорыв к транспортным площадкам.
   Капитан «Тезея» остановился и повернулся к пристианцу.
   – Госпожа Олибрия иногда пользовалась… как бы вам сказать… – слуга графини замялся, подбирая слова, – особыми услугами сектора Почтового Контроля. Там у меня остались добрые связи. В общем, мы могли бы пройти через их сектор и добраться до катера на их транспортере.
   – Что же вы раньше молчали? Отличная мысль! – воскликнул Глеб.
   – Молчал потому, что риск очень велик: и до Службы Почтового Контроля могло дойти известие об убийстве Олибрии. Они также могут знать, кого разыскивает имперская безопасность, – объяснил пристианец и добавил: – Но все же это несколько разумнее, чем идти через космопорт обычным путем.
   – Ведите нас, Орэлин, – решился Быстров. – По пути продумайте, как нас представите. Имейте в виду: нам нужно добраться до площадки 57-803.
   Пристианец направился к левому крылу вокзала. За ониксовыми чашами, изливавшими цветочный аромат, тротуар был почти пуст. Только возле осветительной колонны стоял рослый елонец, одетый в голубой наряд, и несколько молодых пристианок. Они живо беседовали о планетах Зеленого Кольца и явно были равнодушны к проблеме, волновавшей сейчас лучшие силы Имперской Безопасности. Орэлин прошел мимо них, мимо десятка флаеров, занимавших площадку между пирамидальными деревьями, клумбой и тротуаром, затем свернул к двери с медной пиктограммой. У двери он оглянулся и угрюмо посмотрел на Быстрова и галиянку, застывшую с кошачьей настороженностью.
   Слуги Олибрии не было минут десять, и Глеб уже начал беспокоиться, не случилось ли с ним чего-нибудь непредвиденного. Арканов, разнервничавшись, начал грызть семечки. А Ваала с недовольством высказалась:
   – Все-таки, товарищ Быстров, лучше бы пошли центральным входом и воспользовались обычными транспортерами. Не люблю зависеть от чьей-то милости. А еще я опасаюсь, что господин Орэлин нас по неосторожности выдаст.
   В этот момент дверь с медной пиктограммой открылась, и на пороге появились человек в серой лоснящейся форме и Орэлин, призывно махнувший рукой.
   – Площадка 57-803? – осведомился сотрудник Почтового Контроля.
   – Да, – ответил Быстров, направляясь к нему.
   – На ней легкий орбитальный катер с идентификационным кодом. – Пристианец глянул на экран ручного компьютера, развернувшегося в его ладони, и зачитал длинный ряд цифр.
   – Так точно, – подтвердил землянин.
   – Ступайте за мной. И поскорее, пока свободен транспортер.
   Они почти бегом миновали коридор, два узких зала и оказались на посадочном поле. Справа от полусферы технического обеспечения было припарковано семь или восемь машин, похожих на толстеньких гусениц.
   – Сюда, пожалуйста. – Пристианец в серой форме направился ко второй машине и, подняв дверь, предупредил: – Прошу не задерживать транспортер – через полчаса у нас будет много работы.
   – Благодарю, Рисоол. – Орэлин сложил руки в жесте признательности.
   – Мой поклон графине Олибрии, – отозвался человек в серой форме, пропуская в салон Ивалу Ваалу.
   – Да… – При упоминании имени хозяйки Орэлин слегка побледнел и сжал в кулаке ремешок с агатовым амулетом. – Еще раз благодарю.
   Лишь когда прозрачная дверь захлопнулась и водитель-андроид тронул машину, Орэлин позволил себе расслабиться в кресле и освободить лицо от маски вымученного спокойствия.
   – Не волнуйтесь так, – сказал ему сидевший рядом Арканов. – Семечек хотите?
   – Нет, – мотнул головой пристианец. – Знаете, мне никогда раньше не приходилось пускаться на столь низкий обман. Только что меня расспрашивали: как Олибрия? Хорошо ли все у нее? А я… Я отвечал: да, все хорошо. Отвечал, а перед глазами было ее мертвое тело и кровь на полу.
   – Успокойтесь, Орэлин. Вы обманывали ради нашей Олибрии. Ради того, чтобы продолжить дело, начатое ею и герцогом Ольгером во имя справедливости и Пристианской империи, – высказался Быстров. – А ее убийц мы обязательно найдем. И будет им по заслугам. От всей души будет!
   Транспортер мчался над синей полосой энергоконтура. Эти машины, обслуживающие посадочные поля космопортов, чем-то напоминали Глебу земные трамвайчики. Возможно, особым гудением электрогравитационного привода, позвякиванием на поворотах или тем, что могли двигаться только вдоль специально проложенных маршрутов – синих полос, оплетавших посадочное поле, словно вены. Четко заданные маршруты движения были необходимым условием перемещения по посадочному полю, ведь в любой миг над площадкой мог появиться садящийся корабль – как легкий орбитальный катер, так и мегатонный грузовик, и беда, если под ним окажется какая-нибудь нерасторопная машина. Управляли транспортерами всегда автоматы или андроиды. Они мгновенно реагировали на команды главного компьютера-диспетчера, координировавшего взлет-посадку космических кораблей и перемещения всех транспортных средств по огромному серо-синему полю.
   – Площадка 57-803. Мигом домчим. Площадка 57-803 в северо-западном секторе, – хрипло бубнил андроид, иногда поворачивая лысоватую голову к пассажирам и изображая на лице тонкую аристократическую улыбку.
   – Милый мой, заткнись, – попросила Ивала Ваала.
   – Госпожа, а хотите анекдот? – полюбопытствовал робот, на миг отвлекаясь от управления. – Хороший, пошленький?
   – Я его убью. – Рука галиянки потянулась к пистолету.
   Быстров усмехнулся и успокаивающе похлопал подругу по коленке.
   – Уважаемый, пожалуйста, помолчите, – попросил Глеб водителя. – У нас сегодня тяжелый день. Хотелось бы немного покоя.
   – Ладно уж. – Тот замолчал и, добавив скорости, впился глазами в синюю ленту дороги.
   Когда транспортер миновал эстакаду, сходившую к грузовыми звездолетами, до цели оставалось менее четверти пути. Быстров уже выискивал взглядом серебристое тело «Лешего» и пытался угадать, нет ли возле катера «безопасников» или каких-нибудь подозрительных объектов.
   Неожиданно транспортер свернул направо, на дорожку, уводящую от нужного сектора. Ивала Ваала, почувствовав неладное, вопросительно взглянула на Быстрова.
   – Господин, – обратился капитан «Тезея» к водителю, – скажите на милость, почему мы удаляемся от цели путешествия?
   – Мы возвращаемся, господа, – взаимно любезно отозвался андроид.
   – Мы не можем вернуться, не добравшись до катера! Ты понимаешь это? – Ивала извлекла пистолет.
   – Сожалею, но я получил приказ главного компьютера. А приказы главного подлежат обязательному исполнению, – пискнул водитель.
   – Как мило… Теперь слушай мой приказ! Площадка 57-803! К ней по кратчайшему маршруту и на максимальной скорости! Иначе я прострелю твою дурную голову! – Галиянка знала, что многие модели андроидов боялись смертельного поражения мозга и иногда такие угрозы срабатывали.
   – Приказы главного компьютера подлежат обязательному исполнению, – упрямо повторил робот. – Я не могу не подчиняться главному компьютеру.
   – Давай! – решился Быстров.
   «Дроб-Ээйн-77» с неприятным лязгом дернулся в руке Ивалы. Выше лопаток андроида образовалась круглая дыра. Галиянка попала точно в двигательный центр упрямца, и тот сразу рухнул на консоль, забрызганную розовым студнем. Не теряя драгоценных секунд, Быстров выдернул его с водительского кресла и со словами: «Помоги, Аркадьевич!» – передал тяжелое тело андроида Агафону, а сам прыгнул на освободившееся место.
   Меньше минуты потребовалось капитану «Тезея», чтобы разобраться с нехитрой консолью и смести с нее вздрагивающую органику. Транспортер набрал скорость и на следующем повороте снова свернул к нужной площадке. Она уже виднелась между стрелами двух межпланетных лайнеров.
   Поврежденный робот дернулся между кресел и попытался подняться. В голубых глазах его метался ужас.
   – Тише, тише. – А-А осторожно удержал его голову и опустил на пол. – Не беспокойтесь – починят вас. Мы доберемся до катера, а вас потом найдут и отремонтируют. Будете так же ездить, анекдоты рассказывать.
   – Вы убили меня… – едва двигая губами, проговорил андроид. – Меня убили.
   Следующий поворот Глеб прошел на еще большей скорости: рулевая подвеска завизжала, и машину едва не выбросило на площадку перед шаровидным звездолетом.
   – За нами подозрительная машина! – обернувшись, сообщил Орэлин.
   – Вижу. – Быстров кивнул. – Она появилась раньше, чем робот получил приказ возвращаться. Похоже, кто-то разгадал наш замысел. Но мы успеем погрузиться в катер и взлететь.
   – Диспетчер не позволит взлет, – заметил пристианец, оглядываясь на транспортер, мчавшийся в полукилометре по соседней полосе.
   – А кто будет его спрашивать? Смею вас уверить, что люди, объявленные в имперский розыск, не консультируются с диспетчерами, – ответил капитан «Тезея».
   – Тогда они получат полное право нас сбить, – хмуро буркнул Орэлин.
   – Флаеры! – Ваала вскинула руку, указывая на две темно-красные капли, падавшие на площадку 57-803. – И возле «Лешего» уже один стоит! Стальная Алона, нам не прорваться!
   Глеб знал, что флаеры над посадочными полями космопортов не появлялись никогда, даже вездесущие летуны имперских служб. Это было слишком опасным и императивно запрещалось законом. «Значит, – подумал он, – настало время, когда в Империи отменяются законы. Впрочем, это время настало раньше – когда убили Олибрию! Или еще раньше – в день гибели императрицы Фаолоры».
   – Они приостановили работу порта, – догадался Орэлин по тому, как готовый к старту звездолет вдруг выключил сигнальные огни и снова выпустил опоры.
   – Что будем делать, Глебушка? – Ивала, сжимая пистолет и согнувшись, стояла рядом с Быстровым и наблюдала за посадкой синего катера с темно-красной полосой и эмблемой Имперской Безопасности. По мнению галиянки, в нем скрывалось с десяток хорошо вооруженных бойцов. И флаеры, севшие возле «Лешего», тоже не были пустыми.
   Быстров все молчал, а транспортер несся к площадке 57-803.

10

   – Ваш катер захвачен, – с горечью сказал Орэлин, наблюдавший за людьми в неокомпозитной броне, выбежавшими из флаеров. – Каков план теперь, господин Быстров?
   – План простой. Они захватили наш катер, а мы захватим их. – Глеб дал максимальное ускорение, резко переложил диск управления вправо и крикнул: – Все на пол!
   Транспортер сорвало с маршрутной полосы, понесло к площадке с орбитальным кораблем Имперской Безопасности. Арканов упал между кресел на андроида, пачкаясь слизистой органикой его раны. Орэлин промедлил секунду, с ужасом глядя, как машину несет по инерции на пластиковые емкости, и тоже повалился в проходе, прижавшись к вздрагивающей ноге робота.
   – Хороший план! – с восторгом вскрикнула Ваала. – Только бы нас ближе к люку швырнуло!
   Упираясь в мягкую обшивку, галиянка выстрелила в окно, тут же разлетевшееся осколками. Поймала в прицел одного из безопасников и снова нажала на спуск. Выстрел масс-импульсного пистолета не мог пробить прочную броню – пристианца только отбросило на пять-семь шагов. Ивала продолжала отчаянно нажимать на спусковой крючок, срывая с колонны посадочные маяки, датчики и выбивая бетонное крошево с площадки перед космолетом.
   – Все на пол! – сердито повторил Глеб.
   Бойцы Имперской Безопасности уже успели опомниться от неожиданного маневра Быстрова, разделились на две группы и привели в готовность оружие. Первые выстрелы разнесли прозрачный пластик транспортера, сорвали куски обшивки. В этот момент машина врезалась задней частью в емкости с жидкостью. Переворачиваясь и подпрыгивая, они покатились, словно перезрелые виноградины. Некоторые разорвало от удара, они брызнули бурой жидкостью и загорелись. Пламя объяло половину посадочной площадки и хвост транспортера. Но больше пострадали безопасники: несколько объятых огнем фигур в неокомпозитной броне пытались спастись бегством; кто-то, крича, отползал от вязкой лужи.
   – Все живы? – Капитан «Тезея» на миг обернулся. – Выходим! Прорываемся на их катер!
   – Васильевич, ты бы сам прорывался, – отозвался из-под осколков прозрачного пластика Агафон. – Давай, милый, сам с Ивалой! Нас, нерасторопных, перестреляют, как уток.
   – Мы должны, господин Арканов! – Орэлин стиснул его руку и, заставляя встать, потянул на себя.
   – Вы обязаны, – подтвердил Глеб, подтолкнув к А-А контейнер со шкатулкой. – Эта штука на твоей совести. Без нее бегство теряет смысл.
   От перевернутого набок транспортера до люка катера было шагов сорок. Но этот маленький пролет держали под прицелом бойцы Имперской Безопасности. К ним уже спешило подкрепление, высадившееся из флаеров возле «Лешего».
   Ивала первой выбралась из разбитой вдребезги горящей машины и, прячась за ее носом, открыла прицельную стрельбу. Масс-импульсный пистолет задергался в ее руке, и двое ближайших безопасников отлетели к синей магистральной линии. В это время взорвалась пара пластиковых емкостей с другой начинкой, и площадку затянуло густым дымом.
   – Бегом! Я прикрою! – крикнула галиянка, понимая, что более подходящего случая прорваться к катеру не будет.
   Глеб, призывно махнув Арканову, выскочил из укрытия и побежал к орбитальной машине, похожей в дыму на огромную муху. Выстрелы из коротких штурмовых винтовок разорвали воздух рядом с ним, превратили бетон под ногами в крошево. Едва увернувшись от плазменного плевка, Быстров скользнул за опору катера и прижался к ней спиной. Сквозь дым под малиновыми росчерками плазмы к нему бежали со всех ног Орэлин и Агафон Аркадьевич, судорожно прижимавший к животу контейнер. Ваала, высунувшись из укрытия, безжалостно тратила заряд пистолета.
   Когда пристианец и А-А одолели половину пути, из люка космолета высунулся ствол винтовки. Быстров заметил его краем глаза и отреагировал мгновенно: метнулся вперед и рванул чужое оружие на себя. Масс-импульсный заряд едва не пришелся ему в колено. После секундной борьбы безопасник слетел с подножки катера. Глеб же, завладев оружием, начал стрелять по приближающимся сквозь дым фигурам в черной броне. Ивала издала одобрительный возглас и побежала к катеру. Опередив Арканова и Орэлина, она первой ворвалась в раскрытый люк. И тут же едва не получила смертельный заряд в грудь. Лишь отличная реакция и врожденная быстрота спасли галиянку. Повалившись на пол, она кувыркнулась и вскочила рядом с противником. Удар локтя пришелся точно в незащищенный подбородок пристианца.
   – Скорее, Глеб! – крикнула она, завладев чужим оружием и врываясь в рубку катера. – Здесь чисто! Взлетаем!
   Тяжело дыша и обливаясь потом, Орэлин плюхнулся в крайнее кресло. Следом за ним в тесное помещение ворвались Быстров и Агафон в разорванной в клочья рубашке.
   – Я мигом. Только выкинутого гада. – Ваала с кошачий гибкостью скользнула мимо Глеба. – Не везти же его на «Тезей» – личиком не вышел, – донеслось из тамбура.