Лезвие меча, который охотник сжимал в правой руке, блестело и переливалось в лучах солнца.
   – Что тебе нужно, охотник? – спросил болотник спокойно.
   – Это мой ученик. И он никуда с вами не пойдет.
   – Он не может быть твоим учеником. Он – Клевец.
   – Да какой, побери тебя Шнирхе, Клевец?! Его зовут Брейв! И он – мой ученик!
   – Клевца можно звать по-разному, охотник. А теперь извини, но времени слишком мало…
   – Что зна… – начал было Джамал, но не договорил, замер на секунду с открытым ртом и осел на траву.
   – Что с ним? – испугался Брейв.
   – Ничего, – пожал плечами болотник. – Он просто спит.
   Повернувшись к ящеру, лысый сказал:
   – Отнеси его к стенам Плава, Рох. Аккуратно, не поцарапай. И поспеши – через час он проснется.
   Рох подхватил спящего Джамала и скрылся в чаще.
   – Пойдем, Клевец. Наш лагерь недалеко.
   – Почему я должен идти с тобой?
   – Об этом – чуть позже. Пока просто идем.
* * *
   Джефри спал. Вся жизнь жнецов так и проходит: сон—задание—сон.
   Они работают не за деньги. Не за золото или драгоценные камни.
   Они работают за жизнь.
   Несмотря на все свое хладнокровие, жнецы невероятно дорожат теми минутами, что они проводят в других мирах; теми пейзажами, тем свежим воздухом, который им дарят просторы этих миров.
   Они ценят жизнь. И берут платой время – оно подвластно им.
   Старшие жнецы забирают дни, недели, месяцы, даже годы (в зависимости от назначенной цены) у заказчиков и отдают их исполнителям. Многие из заказчиков скупы на деньги, но кусок жизни отдают легко, охотно. Для них время – ничто, лишний год-другой они совершенно не ценят.
   Но не ценят лишь до той поры, когда приходит пора умирать.
   Тогда они отчаянно пытаются хвататься за жизнь, тогда они понимают ее настоящую цену.
   Самое забавное, что многие даже не подозревают, когда наступит смерть. Кто-то охотно отдает месяц и умирает через несколько дней. Кто-то – целые годы и живет еще несколько десятилетий.
   Впрочем, жнецам нет дела до людских жизней. Обитатели ночного мира слишком дорожат своими. Слишком важны для убийц минуты, секунды, мгновения настоящейжизни после долгого сна.
   Сон… Сон для них – это ад.
   Сон жнеца – одна сплошная пустота. Бездна.
   Вот почему Джефри так обрадовался, когда проклятая темнота потускнела, а потом и вовсе растаяла, открыв взгляду лес.
   Он закрыл глаза и с минуту сидел, вдыхая свежий воздух.
   Когда жнец открыл глаза, он уже знал, что от него требуется.
   Поэтому он встал, проверил, легко ли выходит из ножен меч, и пошел в чащу.
* * *
   Деревенька Гнили ничем не отличалась бы от обычной, если бы не столбы, на которых возвышались дома. Как объяснил Гурб (таким именем представился Брейву болотник), с каждым годом эти столбы все глубже уходили в рыхлую болотную почву, и потому местные жители стремились размещать хибарки как можно выше. Некоторые, включая самого Гурба и деревенского старосту, вовсе селились на деревьях, их дома стояли на массивных ветвях многолетних дубов.
   Поднявшись по веревочной лестнице наверх, провожатый махнул Брейву рукой:
   – Забирайся, Клевец! Здесь, в тишине и спокойствии, я смогу рассказать тебе то, что ты так хочешь услышать!
   Говорил Гурб красиво и напыщенно, словно седобородый мудрец из сказок. Это немного раздражало, но Брейв был слишком увлечен тайной, чтобы обращать на манеру речи болотника хоть какое-то внимание. Поэтому он без лишних предисловий полез наверх.
   Домик состоял всего из одной комнаты. Из мебели – стол, два стула. На полу – лежак, вместо одеяла – шкура неизвестного Брейву зверя.
   Вот и вся обстановка.
   – Садись, – сказал Гурб, опускаясь на один из стульев и смахивая со стола хлебные крошки, видимо не прибранные с обеда.
   Парень занял свободный стул и выжидающе посмотрел на болотника.
   – Рассказывать можно долго… – начал лысый. – Но это ни к чему. Я скажу только о главном. На самом деле далеко не все болотники – преступники, осужденные вашим королем. Многие из нас родились и выросли в Фагосе.
   – Как?! – удивленно воскликнул Брейв. – Но…
   – Ты хочешь сказать, все считали, что в Фагосе нет людей? Я это знаю. Но ваши маги ошиблись. Мы немного отличаемся от обычных людей, поэтому нас и не нашли.
   – Чем же вы так отличаетесь? Я, например, ничего особого не вижу!
   – Это нельзя увидеть – ни магическим, ни обычным взглядом. А все дело в том, что мы – это помесь человека и бурого.
   – Что? – одними губами переспросил шокированный Брейв.
   Ему живо вспомнился тот монстр, которому он вчера всадил в глаз стрелу.
   Как такое возможно? Чудовище скрестилось с человеком… Бред.
   – Это было очень-очень давно. Как так вышло, не знает никто. Но вышло. И теперь мы являемся теми, кем являемся – внешне мы люди, но наполовину – бурые.
   Впрочем, я отошел от главной темы нашего разговора…
   Итак, люди живут в Фагосе практически с самого начала его существования. Но потом произошло смешение кровей, а затем по непонятным причинам остались только мы – те, кого сейчас называют болотниками. Наши предки, такие же люди, как ты или твой друг-охотник, исчезли – не смогли выжить в этом мире.
   Те наши предки были весьма склонны к магии – больше, чем мы. Гораздо больше. И среди них был один ясновидящий. В летописях он значится как Ворон.
   Ворон мог видеть будущее и предсказывать его. Разумеется, он не видел все так ясно, как ты сейчас видишь меня или я – тебя. Но наиболее яркие детали из этого будущего были его чудесному взгляду доступны.
   Ворон разглядел и то, что наш мир станет колонией, и то, что каторжники взбунтуются, перебьют надзирателей и захватят власть. Но самое главное – он увидел тебя, Клевец. Вот, посмотри…
   Гурб достал из кармана маленький ключик и, открыв с его помощью ящик стола, достал кусок ткани, закрепленный в грубой деревянной рамке.
   – Что это? – спросил Брейв, принимая «картину» из рук болотника.
   – Ворон вышил твой образ на куске полотна.
   Брейв посмотрел на ткань. Лоб его мигом покрылся крупными каплями пота, в горле пересохло.
   На куске ткани он увидел себя. Свое лицо. Конечно, не в мельчайших подробностях, но очень похоже.
   – Но почему он вышил именно меня? – дрожащим голосом спросил Брейв. – Чем я так важен?
   – Ты – Клевец. Ты предназначен судьбой для того, чтобы разрушить стену, отделяющую этот мир от других.
   – Но зачем ее рушить?
   – Фагос умирает, Клевец. Он держится только на анреоне, а его с каждым днем становится все меньше и меньше. Когда анреон иссякнет, Фагос умрет.
   Брейв вздрогнул, услышав последние слова Гурба.
   – И что, ничего нельзя сделать?
   – Можно. Нужно разрушить стену мира.
   – Проще говоря, нужно уносить ноги отсюда.
   – Называй как угодно. Но мир уже не спасти, а людей, его населяющих, можно.
   Брейв хотел задать Гурбу еще один вопрос, когда снизу послышался громкий звон. Словно в гонг ударили.
   – Проклятие! – воскликнул болотник и метнулся к лежаку.
   – Что происходит? – спросил парень.
   – На деревню напали!
   Гурб достал из-под лежака длинный кинжал с чуть изогнутым лезвием и, перехватив рукоять, бросился к лестнице. Брейв, на ходу выдернув кортеланс из ножен, устремился за болотником.
   Все размышления парень отложил на потом. Сейчас он думал только о том, как бы не угодить под стрелу, если атакуют люди, и под когтистую лапу, если – звери.
   Ладонь уже успела вспотеть. Брейв обтер ее о штанину и, снова сжав пальцы на рукояти, стал спускаться по лестнице.
   Гурб ждал внизу.
   – Что такое? Ложная тревога? – спросил Брейв, оглядываясь по сторонам в поисках невидимого врага.
   – Да нет. Вон, погляди. – Болотник указал влево.
   Десятка три лысых мужиков с ножами и мечами, заключив в кольцо восьмерку облаченных в синее людей, без криков и лишнего шума резали последних.
   – Идиоты, – хмыкнул Гурб. – Сунуться в Гниль ввосьмером! Ха! Полезли обратно, Клевец…
   – Да мне уже, наверное, пора…
   – Что значит «пора»?
   – Ну, солнце почти село. А мне надо вернуться в город до наступления темноты.
   – Зачем?
   А действительно – зачем ему возвращаться?
   – Ты нужен нам здесь, Клевец. Ты еще слишком мало знаешь о своей миссии.
   – Я сдаюсь! Сдаюсь! – заорал кто-то со стороны бойни.
   Брейв и Гурб одновременно повернули головы.
   «Синий» остался всего один. Болотники сомкнули круг, и…
   Крик умирающего заставил Брейва вздрогнуть – столько в нем было ужаса и боли.
   – Почему они убили его? Он же кричал «сдаюсь!»?
   – Потому что, если отпустить его сейчас, он точно вернется с очередной горсткой таких же, – спокойно пояснил Гурб. – А теперь Свора три раза подумает, прежде чем соваться на болота. Пойдем…
   И он первым полез наверх.
   Наступила ночь. Гурб уже храпел в своем углу, а Брейв все никак не мог уснуть. Клевец лежал и смотрел в потолок.
   Болотник рассказал, как можно уничтожить стены мира. Для этого нужно прежде всего отыскать старинный артефакт, спрятанный первыми людьми Фагоса среди снегов севера. А после навестить Спящего в его логове.
   Так звали сына Шнирхе.
   Брейв перевернулся на бок. Как все это похоже на десятки легенд, что рассказывал ему с братом отец! Артефакт, главный злодей, после смерти которого у «добрых» все пойдет на лад…
   И вот теперь он, Брейв, Клевец, – герой одной из таких легенд. Это пугало его.
   Отправиться на север, в царство вьюги и снега, найти там что-то… потом отыскать логово Спящего и убить его…
   Сможет ли? Он ведь всего лишь обычный парень, которому не повезло. Как может онвыполнить все это?
   За полночь Клевцу все же удалось забыться сном.
   До самого утра он ворочался, тихо стонал.
   Ему снилось детство.
   Брат.
   Отец.
   Кварус, как же хочется домой!
   Утро выдалось холодным.
   Брейв встал раньше Гурба. Закутавшись в одеяло, Клевец сел на «порожке» домика, свесил ноги и смотрел в небо.
   Оно было таким же, как и там, в его родном мире. Да, солнце всходило с другой стороны, но – то самое светило. Один в один такое же, как и дома.
   Они с братом часто встречали рассветы, сидя на чердаке и глядя в небо сквозь узкое окошко.
   Как же хочется вернуть те дни…
   Но нужно идти дальше.
   Брата уже не вернуть, детство прошло. Теперь есть только он, Брейв-Клевец, и настоящее. Неприятное, но – настоящее. То, чего не избежать, как ни пытайся. Шагнуть в прошлое нельзя, а в будущее – только пройдя нынешнее.
   – Ты уже проснулся? Рано что-то, – пробормотал Гурб сонно.
   – Я раньше так часто вставал. Мы с братом рассвет смотрели почти каждое утро.
   – А где твой брат?
   – Его убили.
   – Сожалею…
   Брейв помолчал чуток.
   – А меня обвинили в убийстве. И вот я здесь, в Фагосе, мире-тюрьме! До чего же здорово!
   – Ну… Взгляни на это с другой стороны. Если бы что-то пошло иначе, ты бы не попал сюда…
   – Этого бы мне и хотелось. А еще – чтобы брат был жив. Он был очень хорошим, мой старший брат. И вот…
   – Ладно. Давай закроем эту тему, если ты не хочешь говорить…
   – Давай.
   – Ты слишком напряжен, Клевец. Попробуй успокоиться… расслабиться…
   Брейв хотел ответить. Столько всего накопилось в душе… но он смолчал.
   Кому интересны его переживания? Только ему самому. Болотник хочет, чтобы он раздобыл артефакт, уничтожил Спящего.
   Гурб хочет жить. Как и любой другой человек.
   Что ему за дело до переживаний Клевца? Клевец – оружие, способное разрушить барьер между Фагосом и его родным миром. Вот и все.
   Легенда древности. Герой, пришествие которого предвидели потомки.
   Все. Не человек – именно оружие.
   Способ выжить.
   Гурб вернулся к полудню.
   – Отправляемся завтра утром, – сказал он, улыбаясь. – Женщины соберут нам сумки.
   – Отправляемся? – переспросил Брейв.
   – Да, отправляемся. Вождь велел мне идти с тобой. Ты слишком плохо знаешь Фагос, можешь заблудиться. А мы не можем позволить этого.
   – Отлично. Тогда идем вместе.
   Эта новость несколько приободрила Клевца. В одиночку добраться до Центра (так среди болотников называли северные, покрытые снегом земли Фагоса) и отыскать там тайник с магической штуковиной было практически невозможно. А с таким проводником…
   Глядишь, и повезет.
   Весь оставшийся день Брейв маялся, не зная, чем и заняться. Он пробовал заснуть – не выходило. Смотрел через окно на деревеньку болотников, но это не заняло его надолго. Наконец, около полуночи, Кварус все же послал Клевцу спасительный сон, в который парень, не задумываясь, и провалился.
   На рассвете его разбудил Гурб.
   – Вставай и одевайся – время выходить, – сказал лысый.
   – А завтрак? – сонно морщась, спросил Брейв.
   – Конечно. Вон на столе.
   Умывшись из корыта в углу, парень надел рубаху, штаны, натянул сапоги и только потом приступил к трапезе. Похлебка из неизвестных ему болотных трав была намного вкусней той, которой угощали его в тюрьме. А какой чай дымился в кружке!..
   Покончив с завтраком, Брейв набросил поверх одежды тонкий плащ и, подхватив с пола туго набитый мешок, полез вниз.
   – Ты уже поел? – удивился Гурб.
   – Да.
   – Отлично. Тогда вперед. Нас ждут снега Центра!
   Гурб умел говорить красиво.
   От последних его слов повеяло холодом и смертью.
   Брейв поежился.
* * *
   – М-да, – проронил мрачный Торас.
   Руки его были сложены в замок за спиной, задумчивый взгляд направлен в потолок.
   – М-да, – снова повторил он.
   – Что скажешь? – спросил Джамал из кресла.
   – Никогда не слышал о таких тварях. Удивительно, что она не сожрала тебя.
   – Мне кажется, это все из-за болотника. Монстр слушал его, как верный пес.
   – Шнирхе поймет этих болотников. Почему же тогда оно слопало Барри и Хола?
   – Не знаю. Но мне кажется, все дело в пареньке.
   – Что в нем такого особенного? – пожал плечами Торас. – Таких, как он, в Своре – навалом.
   – Болотник назвал этого парня… Брейва, странным именем, и тот вышел на поляну. Я выскочил следом, думал, лысый для своей зверушки обед искал, хотел спасти ученика… а этот тип мне чего-то сделал, не помню, и очнулся я уже возле самых стен.
   – М-да. – Похоже, это стало новым любимым словечком городового вместо достопамятного «славно».
   Торас глубоко задумался.
   Зачем болотникам понадобился паренек? Может, он засланный короля? Или еще кого другого? Но почему тогда пощадили Джамала? Почему не только не сожрали, но даже принесли к стенам Плавы, не оставили в лесу?
   – Как он называл твоего… Брейва, этот болотник?
   – Клевец, – сказал Джамал, и это имя, будто меч, разрезало воздух и обрушилось на царящую в комнате тишину.
   – Клевец… М-м-м… Почему именно Клевец?
   – Не знаю. Но болотник звал его именно так.
   – М-м-м… Клевец, клевец, клевец… Что бы это значило… – забормотал Торас и стал прохаживаться по комнате.
   Джамал с рассеянным видом наблюдал за перемещениями городового.
   – Знаешь что? – сказал наконец Торас. – Давай плюнем на всю эту историю, а?
   – То есть как – плюнем? – удивился охотник. – Вокруг болот бродит этакая тварь, а мы о ней просто забудем?
   – Ну, просто не будем к болотам ходить. В конце концов, там еще и Свора неподалеку – мало ли что им в голову придет? А про парня своего – забудь. Я из-за него людьми рисковать не собираюсь и тебя тоже не пущу.
   – Да дело-то не в парне… Ну да ладно.
   Джамал вздохнул и встал:
   – Пора мне, Торас. Пойду, проверю тетиву, меч посмотрю…
   – Давай-давай. Выспись хорошо, успокойся…
   Городовой проводил охотника до дверей и поспешил в кабинет. Там у него находилась неплохая библиотека, которую он выменял у короля за сотню кусков анреона.
   Достав с полки «Словарь древних слов», он отыскал букву К, а после и то самое слово.
   «Клевец».
   Торас сощурил глаза и прочитал:
   « Клевец – оружие ударное. Предназначено для пробивания доспеха. Ударная поверхность выполнена в виде заостренного клюва».
   Городовой закусил губу, поставил книгу на полку и принялся бродить по комнате.
   Еще два часа он ломал себе голову, прежде чем отойти ко сну, но так и не нашел ответа на вопрос…
   Почему паренька назвали Клевцом?
* * *
   Прошло уже трое суток с того дня, как пара путешественников оставила Гниль, а лес, казалось, и не собирался заканчиваться. Брейв уже начинал подумывать, что все земли до самых снегов, до самого Центра – это один огромный лес.
   Вечером четвертого дня они остановились на крохотной полянке со старым трухлявым остовом дерева посредине. Гурб, как обычно, занялся готовкой, а Брейв со вздохом уселся на траву и, положив меч справа от себя, закрыл глаза.
   За время, что они провели в дороге, Клевец успел порядком исцарапать себе руки – от запястий до локтей их покрывали теперь запекшиеся полоски. Несколько раз он ранил лицо ветками. Ноги тупо ныли от долгих переходов.
   – Сколько нам еще идти, Гурб?
   Болотник, который в это время возился с хворостом, выпрямился:
   – Лес кончится через три дня. А еще через день, степью, мы выйдем к морю.
   – Тут есть море? – удивился Брейв.
   – Да.
   – И нам надо как-то переплыть через него, чтобы попасть в Центр, так ведь?
   – Точно.
   – И как же мы его переплывем?
   – Мы наймем судно, которое и переправит нас.
   – Судно? Откуда там корабли? Там что, тоже живут люди?!
   – Живут. Они тоже потомки Первых.
   – И бурых, – тихо пробормотал Брейв.
   Гурб его не услышал, а потому вернулся к хворосту.
   Удивительно, но они еще ни разу не повстречали бурого. Пару раз им попадались толстолобики, и теми же вечерами путники ужинали свежим мясом: Гурб отлично умел раскалывать их твердые панцири.
   Однажды к их лагерю подкралась черная тварь, похожая на дикую кошку, но вместо шерсти покрытая мелкой чешуей. Брейв всадил в нее пару-тройку стрел, но чудовище запах собственной крови, похоже, только раззадорил. Оно метнулось было к парню, чтобы впиться клыками ему в шею, разорвать ее, но тут в драку вмешался проснувшийся Гурб.
   Тварь уже была совсем близко, когда болотник воскликнул:
   – Стой!
   К удивлению Клевца, зверь послушался. Остановившись, он сел на траву и с любопытством уставился на Гурба.
   – Ты не тронешь нас. – Лысый не спрашивал. Он повелевал. Приказывал: – Уходи.
   И тварь ушла. Поднялась, посмотрела в последний раз на Брейва – и скрылась в роще.
   Гурб называл это «зовом природы». Кровь бурого, как он объяснял Клевцу, позволяла ему повелевать животными, населяющими Фагос.
   Вот почему оба путешественника ночью спали, не занимая головы распределением дежурства.
   – Готово, Брейв! – крикнул Гурб.
   Брейв невольно вздрогнул, но тут же кивнул:
   – Иду, – и поднялся с травы.
   Эта ночь ничем не отличалась от предыдущих. Ухали, хлопали крыльями филины, проносясь над поляной, выли волки, но никто не пытался нарушить сон двух путников, приютившихся у старого гнилого вяза.
   Но ближе к утру, когда солнце только-только показалось из-за горизонта, из леса вышел человек. Высокий, гибкий, он скинул капюшон, открывая первым лучам солнца бледное лицо.
   Глубокие морщины, обычно присущие древним мудрецам, бороздили высокий лоб этого человека, хотя на вид ему было не более двадцати пяти. Тонкая линия потрескавшихся от жары губ, глубоко посаженные черные глаза и короткий приплюснутый нос со шрамом довершали портрет незнакомца.
   Осторожно, видимо опасаясь нарушить сон путников, человек подошел к ним на расстояние двух-трех шагов и сел на землю.
   Он просидел без единого движения не меньше двух часов. Охранное заклятье, выставленное Гурбом, не почувствовалогостя.
   Первым проснулся Брейв. Открыл глаза, сладко зевнул, потянулся. С явной неохотой сел и только тогда увидел незнакомца. Глаза его расширились, рука непроизвольно потянулась к мечу.
   – Не стоит, – сказал неизвестный. – Я пришел с миром.
   Брейв поколебался чуть, размышляя, можно ли верить этому странному человеку. И все же опустил руку.
   – Так-то лучше, – улыбнулся гость. Улыбка была открытой и добродушной, так что Клевца покинули последние опасения.
   Видимо, этот человек действительно пришел с миром. Но в то же время чувствовалось, что он может расправиться с Брейвом много раньше, чем тот успеет нанести хотя бы один удар.
   – Ты кто? – спросил Клевец хриплым спросонья голосом.
   – Меня зовут Джефри. Я знаю, куда вы идете, и хочу вам помочь.
   – Знаешь? Откуда?
   Джефри засмеялся.
   – Так ли это важно? – лукаво сощурившись, спросил он. – Главное, что я хочу помочь и знаю как. Не бойся – я не из Своры и не из Плава. И даже не из Гнили. Я – вольный охотник, которому известно больше, чем всем другим.
   В это время проснулся и Гурб.
   – Утро, Клевец, – сказал он, зевая.
   – Утро, – ответил Брейв, не оборачиваясь.
   – Сейчас только перекусим… Ворон?!
   Клевец и Джефри повернули головы к Гурбу.
   – Что? – переспросил Брейв.
   – Это… это… Ворон! – восхищенно воскликнул Гурб. – Это – тот самый Ворон!
   – Что за чушь? – поморщился Клевец. – Ворон давно умер.
   – Все так думали, – покачал головой болотник. – Но он здесь, вот он, перед тобой! Живей всех живых!
   – Ты ошибаешься, болотник, – возразил Джефри с улыбкой. – Я вовсе не Ворон. Мое имя – Джефри, и я – просто вольный охотник.
   – Нет, нет, не нужно лгать! – поспешно воскликнул лысый. – Я не могу ошибаться! Я столько раз видел Ворона на портрете…
   – Это просто совпадение, Гурб, – успокоил его Брейв. – Просто совпадение.
   – Твой друг прав. Я не могу быть Вороном – мне всего двадцать пять, а пророку Первых сейчас было бы… м-м-м… – задумался Джефри.
   – Несколько тысяч лет, – подсказал Клевец.
   – Неужели я выгляжу таким старым? – улыбнулся охотник.
   Гурб закусил нижнюю губу.
   – Шнирхе меня побери, но до чего же похож! – воскликнул он наконец.
   – Бывает, – пожал плечами Джефри.
   – В таком случае зачем ты пришел сюда? – подозрительно сощурился Гурб.
   – Я знаю, кто он. – Охотник кивнул в сторону Брейва. – И хочу помочь вам разрушить стену между Фагосом и Ваго.
   Ваго…
   Клевец стиснул зубы.
   Все это время он пытался не вспоминать это имя.
   Ваго…
   Его родной мир.
   Все было проще до этого мгновения – мгновения, когда он вновь услышал это слово.
   – Что с тобой, Клевец? – обеспокоенно спросил Гурб, обнимая друга за плечи.
   – Ничего… Все в порядке… – пробормотал Брейв.
   Джефри внимательно посмотрел на него и, дождавшись, когда Клевец окончательно придет в себя, спросил:
   – Так я могу к вам присоединиться?
   – Да! – не задумываясь проронил Гурб.
   Брейв молча кивнул.
   – Отлично! – улыбнулся Джефри, поднимаясь. – Тогда идем?
   – Да, да, конечно, – засуетился болотник. – Сейчас только состряпаю чего-нибудь на завтрак…
   – Пошли, помогу… – ухмыльнулся охотник.
   Пока Гурб и Джефри сновали в поисках хвороста, Брейв сидел и тупо смотрел перед собой.
   Охотник знает много. Даже слишком.
   Ворон… Пророчество… Ваго…
   Гурб все еще думает, что перед ним не обычный парень Джефри, а тот самый Ворон, о котором повествуют легенды Фагоса, и это его ослепляет. А он, Брейв, просто ничего не понимает – откуда взялся охотник, как он их нашел и зачем присоединился к ним?
   Можно ли ему доверять? Он вроде бы дружелюбен, но предпочитает отмалчиваться, не говорить лишнего.
   А с другой стороны, так ли важно, почему он хочет идти вместе с ними? Если бы он хотел убить их, сделал бы это, пока они спали.
   Брейв чувствовал в охотнике странную силу, и она одновременно пугала и восхищала Клевца.
   К Шнирхе все! Пусть все будет, как будет. В любом случае такой человек их небольшому отряду явно не помешает.
   Солнце уже полностью вышло из-за горизонта.
   Надо отправляться.

Глава 3.
Берег

   Как и обещал Гурб, лес вскоре закончился. Дальше началась степь.
   – Видишь? – Болотник указал на голубую полоску, едва заметную вдалеке.
   Брейв прищурился, пригляделся. Кивнул.
   – Это море. Скоро мы будем там.
   Клевец слышал радость в голосе болотника, однако сам восторга не испытывал. Пока они шли лесом, страх все меньше и меньше напоминал о себе.
   Теперь же, когда до моря было рукой подать, он вновь нахлынул, с новой силой набросившись на Брейва.
   Что ждет их там, в Центре, когда они пересекут море? В лесу было спокойно, но это лишь благодаря Гурбу. Ни на море, ни в снегах заклятие его крови не поможет им против обитающих там чудовищ. А если даже они доберутся до того проклятого артефакта, где гарантия, что они смогут расправиться со Спящим?
   Кто вообще сказал, что он, Брейв, – и есть тот самый Клевец? Может, это всего лишь совпадение – ведь один раз Гурб уже спутал Джефри и Ворона?
   Охотник, кстати, оказался отличным парнем, веселым, умным и сноровистым. Он великолепно владел луком и обладал отменным чувством юмора.
   Во многом благодаря присутствию в их команде Джефри Клевец не терял надежды на успешный исход.
   В остальном можно было надеяться только на удачу. Кварус выручит, Шнирхе не съест, как гласит старая пословица.
   Тем временем порыв холодного морского ветра пронесся над полем, всколыхнул траву, и степь на несколько мгновений сама превратилась в подобие океана. Брейв невольно поежился, Джефри вновь накинул сбитый ветром капюшон, а Гурб нахмурился.