Но стоило друзьям сделать несколько шагов, как Жимчик подал сигнал хозяину: нет!!!
   — Погодите! — воскликнул Нортон. — Здесь какая-то опасность.
   Аликорн наклонил голову и рогом показал на пересекавшую зал белую линию на полу.
   — Ловушка? Внизу яма? — спросил Нортон.
   Жим-жим.
   — Это не ловушка, — пояснил Нортон своим друзьям. — Однако Жимчик не советует нам переступать через эту линию.
   — Да пошел твой Жимчик куда подальше, — проворчал Дарстен. — Что мы как пугливые девицы — туда не иди, сюда не ступай? Я привык идти навстречу опасности, а не бегать от нее! — И он решительно переступил через белую линию.
   В тот же момент из противоположного конца зала на них устремилась дюжина огромных комьев вонючей грязи. Они летели в паре футов от пола и вели себя как живые существа, атакующие противника.
   — О-о! Какая дрянь! — взвизгнула Эксельсия, уворачиваясь от взбесившейся грязи. Дева была готова противостоять гигантским пустым башмакам или летающим ножам. Но это — бр-р-р!
   — Не робейте, дамочка! — воскликнул доблестный Дарстен. — Я сейчас с ними разберусь!
   Он выхватил бластер и двенадцатью меткими выстрелами уложил наповал комья грязи. Все они рассыпались в воздухе. Правда, наши герои оказались обрызганы с ног до головы и пахли как бродяги, ночевавшие в контейнере с мусором.
   Группа двинулась дальше. Пройдя по десятку коридоров и сделав десяток поворотов, отважная пятерка вышла в огромный темный зал, рассеченный надвое белой линией на полу. Дарстен плюнул, ругнулся — и переступил через линию. В тот же момент из дальнего конца зала на них рванула дюжина комьев грязи — и Дарстен опять ловко расстрелял их.
   Еще более мокрые и еще более вонючие, наши герои стояли пригорюнившись и глядели на своего вожака.
   — Вперед! — приказал Нортон.
   И снова они прошли по десятку коридоров, сделали десяток поворотов — и оказались перед белой линией на полу в огромном темном зале. Дарстен почесал затылок и молча переступил через линию, уже держа в руке бластер. Снова дюжина комьев грязи — и снова Дарстен разбабахал их за несколько секунд.
   — Похоже, мы кружим на одном месте, — сказала Эксельсия, стирая платочком липкую грязь с лица.
   — Жимчик, мы ходим по кругу? — спросил Нортон.
   Жим.
   — Проклятый лабиринт! — процедил Дарстен.
   — Жимчик, можешь нас вывести из этого лабиринта?
   Неуверенный «жим». Нортон задумчиво пожевал губами: что означают эти колебания Жимчика?
   — Ладно, не стоять же на месте, — сказал Нортон.
   Теперь перед каждым поворотом он спрашивал у кольца, куда им повернуть.
   В итоге они пришли в небольшую комнатку с одним выходом. Как только они оказались там все, пол под ними стал проваливаться.
   — Ах! — взвизгнула Эксельсия и вцепилась в Нортона.
   Дарстен бессильно размахивал бластером. Аликорн испуганно зафыркал. Только Бема сохранила царственное спокойствие.
   Но ничего страшного не случилось. Они опустились на два десятка ярдов — и движение пола вниз прекратилось.
   — Уфф! — промолвила Эксельсия, приходя в себя. — Кажется, это что-то вроде лифта.
   — Я был уверен, что Жимчик не может завести нас в гиблое место, — сказал Нортон. — Но, честно говоря, я здорово испугался.
   Выяснилось, что они попали в новый лабиринт. Это было неутешительно. Сколько же в замке уровней и сколько лабиринтов? И как долго они будут бродить в темноте и тыкаться в стены?
   Здесь, как только отважные герои ступили на первую плиту одного просторного зала, их атаковали странные существа — большие летающие по воздуху глазастые кегельбанные шары. Эти шары забавными не показались — они развивали страшную скорость и напоминали пушечные ядра. Если бы не бластер Дарстена, то они переломали бы все кости нашим героям.
   Но после того как Дарстен разнес на куски последний шар, он заявил:
   — Бластер спекся. Заряды кончились.
   Это была воистину удручающая новость!
   — Жимчик, — сказал Нортон, — похоже, я догадался, в чем причина твоих колебаний. Ты можешь провести нас через все лабиринты, но в этом нет никакого смысла, потому что ты не можешь вывести нас из них? Я прав?
   Жим.
   — И что же делать?
   Жим. Жим. Жим.
   Нортон пригорюнился. Стало быть, Злейшей Волшебнице совсем не обязательно убивать их напрямую. Ее враги просто навеки застревают в лабиринтах — и гибнут сами по себе.
   — Нам необходимо вырваться из лабиринта, иначе мы погибли, — сказал Нортон.
   Это и без его объяснения было понятно всем.
   — У меня идея! — воскликнула Бема.
   Она направилась к стене, превратила свое щупальце в кисточку с краской и проворно нарисовала на камне весьма реалистичную арку коридора. Затем вышла на середину зала и превратилась в деревянный щите надписью «ПОВОРОТ».
   — Друзья, отойдите назад, — сказал деревянный щит. — А затем наступите на плиту, чтобы появились шары. Не бойтесь. Все должно получиться.
   Нортон скептически мотнул головой, но решил подчиниться.
   Они отошли. После чего Нортон наступил на плиту. В дальнем конце зала появилось два десятка глазастых кегельбанных шаров, которые помчались прямо на наших героев. Однако центр зала был перегорожен деревянным щитом. Шары прочитали надпись «ПОВОРОТ» и… повернули! Они на полной скорости направились к фальшивой коридорной арке — и стали один за другим на разной высоте врезаться в стену, проламывая ее. Не прошло и нескольких секунд, как все шары погибли — но в стене образовался такой большой пролом, что даже Аликорн при некотором усилии смог протиснуться через него.
   За стеной оказался просторный зал, освещенный сотней настенных факелов. Стены здесь были сухие и гладкие. Похоже, из лабиринта пятерке отважных удалось вырваться, — до такой степени все в этом помещении отличалось от того, что они видели раньше.
   И самое удивительное — в одной из стен были четыре глубокие залитые светом ниши.
   В первой стоял седовласый и седобородый старец.
   Во второй была стройная женщина средних лет в деловом костюме.
   Третью нишу занимала фигуристая блондинка в бикини.
   А в четвертой находился мальчишка лет шести с капризно оттопыренными губами.
   Все четверо замерли в не очень естественных позах, словно восковые фигуры. Очевидно, Злейшая Волшебница обездвижила их на то время, пока они ей не нужны.
   Чего ожидать от этой четверки?
   — А не может ли один из них помочь мне? — спросил Нортон у Жимчика.
   Жим.
   — С помощью одного из них я сумею найти амулет?
   Жим-жим.
   Да, это было бы слишком просто.
   — А ты знаешь, кто именно мне поможет?
   Жим-жим.
   Похоже, Жимчику легче разобраться в путанице волшебного лабиринта, чем в извивах людской психологии. А впрочем, можно ли требовать от Жимчика абсолютного всеведения?!
   Нортон подошел к старцу — одет в кольчугу, железная корона на голове, и выражение лица донельзя величавое. Не иначе как великий воин или даже король!
   — Добрый день, — почтительно сказал Нортон.
   Седобородый старик вдруг ожил и ответил:
   — Здравствуй, юноша. Ты примешь мой дар?
   — Еще не знаю. Вы кто? И в чем состоит предлагаемый вами дар?
   — Я Озимандия, царь царей, — царственным голосом произнес старик. — Мой дар — Власть.
   — Власть? — несколько разочарованно переспросил Нортон. Никогда он не интересовался властью. И Хроносом стал не ради власти… а так, из любопытства и от отчаяния.
   — Да, власть — лучшее, что есть в этом мире. Ты будешь повелевать всем вокруг и твой малейший каприз станет законом! Что может быть сладостней возможности распоряжаться судьбами своих подданных!
   Нортон призадумался. Чем власть поможет в его ситуации?
   Затем он спросил у Жимчика:
   — Брать или не брать?
   Жим-жим.
   Однако Нортон хотел прийти к решению самостоятельно.
   — Вы в состоянии дать мне власть над амулетом Злейшей Волшебницы? — спросил он у Озимандии.
   — Разумеется, — ответил тот.
   — И выдадите мне власть над всем этим миром?
   — Конечно же!
   Ладно, не будем принимать решение сгоряча.
   Нортон перешел к следующей нише.
   Там находилась строгого вида изящная дама, которая будто бы на презентацию собралась. Лишь нитка бесценного жемчуга на шее и массивные золотые перстни нарушали ее сходство с главным менеджером какой-либо компании.
   — Добрый день, — сказал Нортон.
   — Здравствуйте, юноша, — ответила разом ожившая женщина.
   Далось им это обращение — «юноша»! В сорок лет это не льстит, а скорее раздражает!
   — Вы примете мой дар? Да или нет? — напористо спросила деловая особа. Именно такие без проблем заключают контракты на поставку снегоуборочных машин в Африку. — Вы понимаете, что конкуренция велика и у меня есть кому предложить…
   — Кто вы и в чем состоит ваш дар?
   — Я госпожа Крез, вдова знаменитого своим богатством короля Лидии. Я предлагаю вам Богатство.
   Тут она приоткрыла стоящий рядом с ней сундучок, полный бриллиантов и золотых монет.
   — Здесь достаточно, чтобы купить амулет Злейшей Волшебницы?
   — Разумеется.
   — Достаточно, чтобы купить весь здешний мир?
   — Конечно же!
   Нортон взволнованно тряхнул головой и пошел к следующей нише.
   — Привет, — сказал он девице в бикини.
   — Привет, красавчик! — проворковала она, мигом оживая. — Я Цирцея. Позволь мне одарить тебя, Мой сладкий!
   — В чем твой дар?
   О коварной соблазнительнице Цирцее он был наслышан и не был склонен ей доверять.
   — Бешеная любовь! — воскликнула она, сладострастно полыхая очами. — Я возведу тебя на фантастические высоты страсти…
   — Ясно, ясно! — перебил Нортон. — И на этих фантастических высотах я, конечно, позабуду про всякие там амулеты и прочие мелочи жизни?
   — Ну да!
   — И переживу самые страстные любовные истории во всем здешнем мире?
   — Ну да!
   Нортон молча потоптался напротив девицы в бикини, потом силой заставил себя направиться к следующей нише.
   — Привет, — сказал он мальчишке с капризно оттопыренными губами.
   Мальчуган ожил.
   — Берете мой подарок? — процедил он, лениво жуя жвачку.
   — А где «здравствуйте»?
   — Перебьетесь.
   — А что предлагаешь?
   — Будете знать, где что найти. Не хотите — катитесь колбаской.
   — Я сумею отыскать что угодно в этой галактике из антивещества?
   — Мистер, вы сбрендили? С чего вы взяли, что тут галактика из антивещества?
   Наконец-то хоть один говорит ему правду! Мальчишка подтвердил давнюю догадку Нортона о том, что его самым похабным образом водят за нос.
   — Хоть ты и невоспитанный сорванец, я беру твой дар, — сказал Нортон.
   — А на фига вам знание, мистер? Вам предлагают власть, бабки и секс. У вас что, крыша поехала? Идите отсюда и не полощите мне мозги!
   — Скажи, где находится амулет Злейшей Волшебницы?
   — Он вам нужен, как мне дырка в голове.
   — Нет, он мне необходим!
   Мальчишка с интересом уставился на него — даже жевать прекратил.
   — Хотите побыстрее в ящик сыграть?
   — Мне нужен амулет для гения. Получив его, гений отправит меня обратно на мою родную планету.
   — Дурак вы, мистер, и уши у вас холодные. Кто же гениям доверяет? Они если не соврут, так обманут!
   — Выходит, гении никогда не выполняют своих обещаний?
   — Гений и выполненное обещание — две вещи несовместные, — осклабился не по летам мудрый мальчишка. — Поэтому вы лучше плюньте на всю эту затею с поисками амулета. Себе дороже.
   — И тем не менее деваться мне некуда. Надо попробовать. Так где находится амулет?
   — На шее у Злейшей Волшебницы, где же еще? Только вам к ней не подойти. Она вас в жабу превратит. Или в таракана.
   — Слушай, давай свой дар — и не полощи мне мозги! — рассердился Нортон.
   — Как я этим даром распоряжусь — уже мое дело!
   — Она не превратит вас в жабу, мистер, — сказал мальчишка. — Она не умеет делать жаб из ослов.
   И маленький задира снова застыл с капризно оттопыренными губами.
   — Эй, погоди! — возмущенно крикнул Нортон. Но тут же ощутил в голове рой неожиданных мыслей. И, обогащенный новым знанием, повернулся к Беме: — Отойдите в сторонку.
   Когда они отошли от остальных, Нортон спросил напрямик:
   — Вы знаете, как мне вернуться на Землю?
   — Я, собственно говоря, должна помалкивать, — сказала Бема. — Но вы мне нравитесь. Вы отвергли власть, богатство и плотскую страсть. Вы избрали Знание.
   — Увы, я долго колебался…
   — И все-таки выбрали Знание. Поэтому вы мне симпатичны, и я вам помогу. Дело в том, что вам нет нужды возвращаться. Вы никогда не покидали Землю. И сами об этом прекрасно знаете — с тех пор как вспомнили, что магия имеет ограниченный радиус действия. Просто вы вообразили, что Сатана обладает какой-то особой, межзвездной магией. Это неправда.
   — Вы хотите сказать, что я на Земле — и все происходящее не более чем сон?
   — Это не сон. Это грандиозная иллюзия, дорогой и масштабный спектакль, затеянный Отцом всякой лжи. У вас не получается вернуться, потому что вы, будучи на Земле, хотите вернуться на Землю. А нужно одно — выйти из иллюзии.
   — И вы тоже часть иллюзии? — спросил ошеломленный Нортон.
   — Нет, я действительно инопланетное существо. Я искала работу, и Князь Тьмы предложил мне поактерствовать в его постановках.
   — А остальные? — Нортон кивнул головой в сторону Эксельсии, Дарстена и Аликорна.
   — Остальные играют роли — но неведомо для себя. Я — исключение, потому что я из другой социально-религиозной системы. Для меня ваши инкарнации, добро и зло — полная чушь. У нас иные представления. Поэтому у меня иммунитет против ваших иллюзий и магии, а ваш Рай и Ад для меня не более чем экзотические места, к которым я не имею никакого отношения. Сатана для меня просто работодатель.
   — И как же мне вырваться из иллюзии?
   — Поверить в то, что это иллюзия, — и она сразу рассыплется. Сразу увидите жалкие декорации.
   — Но сейчас я же верю, что это все сатанинские фокусы! Почему же иллюзия не рассыпается?
   — Нужно поверить по-настоящему — в глубине души.
   — И что мне надо сделать для того, чтобы поверить окончательно?
   — В следующем зале войди в третью дверь слева.
   — Что же случится?
   — Сами увидите. Когда закроете за собой эту дверь, отправляйтесь в прошлое. Запомните, в прошлое!
   — Хорошо, Бема. Спасибо за совет.
 
 

12. МАРС

 
Он вернулся в свое время.
И был слегка ошарашен.
Здесь его поджидали Дарстен, Эксельсия, Аликорн и Бема.
И вокруг был вроде бы тот же пейзаж.
Но намалеванный на заднике.
Нортон словно попал на съемочную площадку какого-то фантастического фильма, где скрупулезные декораторы создали уголок совсем другого мира. Казалось, что недавно он был внутри этого фильма, а теперь вдруг из героев превратился в члена съемочной бригады…
Нортон жестом отозвал Бему в сторонку для разговора наедине.
 
   — Поступил, как вы велели, — сказал он.
   — Вы побывали в прошлом?
   — Да. Едва я открыл дверь, на которую вы указали, я вдруг очутился в открытом космосе. И повелел Песочным Часам перенести меня на миллиард лет назад — мне вдруг захотелось увидеть будущее моей Вселенной. Ведь если я внутри галактики из антивещества, которая живет вспять во времени, то ее прошлое — это будущее моей Вселенной. Логично? Логично! И что же я увидел через миллиард лет? Что Вселенная сжалась — и намного! Значит, я двигаюсь не в будущее, а в прошлое моей Вселенной. И стало быть, галактика из антивещества — чушь собачья. Я нахожусь в мире, который живет в нормальном направлении! Умом-то я и раньше понимал, что галактика из антивещества — вранье Сатаны. Однако сердцем надеялся, что это правда. Ведь мне так хотелось иметь мир, в котором я смогу существовать нормально — даже будучи Хроносом… Словом, я убедился в том, что все это была сатанинская иллюзия. И как только я поверил в это окончательно, я оказался на Земле и увидел эти жалкие декорации… А вы рассказали правду остальным?
   — Нет.
   — Сказать им?
   — Не надо. Зачем тревожить их души? Все равно они будут вынуждены играть роли — только станут при этом скучать и мучиться.
   — Смогу ли я еще раз побывать у вас — теперь, когда я уже знаю?.. Иногда ведь приятно пожить внутри фантазии…
   — Мы с вами живем в разных направлениях. И поэтому у вас весьма ограниченные возможности для посещения. Ведь нас необходимо предварительно инструктировать перед каждым новым посещением, потому что каждый раз вы появляетесь до своего предыдущего визита. А вскоре мы вообще выживем из рамок времени вашего пребывания на посту Хроноса, и тогда вы сможете бывать здесь лишь в виде бесплотного духа.
   Нортон был до некоторой степени шокирован этим открытием.
   В голове с трудом укладывалось, что три его приключения в этой реальности происходили в обратном порядке: после сегодняшнего будет приключение с Аликорном и только потом — волнующее путешествие с Дарстеном на Иголочке и схватка с бемом.
   Воистину он чужак в этом чужом мире!
   — В таком случае я должен распрощаться с вами всерьез, — сказал Нортон.
   — Спасибо, Бема, за бесценный совет.
   — Я только играла свою роль — по заранее известным законам, — ответила Бема. — Вы победили потому, что сообразили выбрать в советчики именно меня.
   — Так или иначе, мне было бы приятно числить вас среди своих друзей.
   — Не сомневайтесь, я в числе ваших друзей, — сказала Бема. — Хотя среди представителей вашего вида друзей у меня раз-два и обчелся. С чужих слов я знаю, что вы окажете мне огромную услугу.
   — Какую услугу?
   — Ну, в третьем приключении. Один космолетчик захочет убить меня, а вы меня, детеныша, спасете. Во время инструктажа мне на это усиленно намекали.
   — А-а, ну да, ну да, — кивнул Нортон, смущенно припоминая, что он действительно уговорил Дарстена взять на себя заботы о сироте. Однако он не забыл и того, кто именно сделал Бему сиротой. Игра игрой, а планетку-то так при этом шандарахнули, что она пополам… — Жаль, что я не могу вызволить вас из всего этого и забрать с собой…
   — Это как раз в ваших силах, Хронос, однако лишено смысла. В этой реальности я сделала для вас все, что могла, и наши взаимоотношения поневоле исчерпаны. Но если я покину эту реальность — кто позаботится о Дарстене? А когда мне покажется, что время пришло, я и сама сумею выбраться отсюда.
   Похоже, это было ее окончательное решение. Нортон печально вздохнул и промолвил, пожимая щупальце Бемы:
   — В таком случае прощайте, мой друг!
   Вслед за этим он подошел к Дарстену.
   — Бат, — сказал он, — я обнаружил способ вернуться на свою родную планету, которая называется Земля. Спасибо тебе, что ты помог мне — рискуя собственной жизнью! Ты настоящий герой! Желаю тебе успеха и новых подвигов!
   — Брось, старик, это мура, — отозвался Дарстен с застенчивой улыбкой. — Какие могут быть спасибы между корешами!.. Так ты что, больше сюда не вернешься?
   В каком-то смысле Нортону суждено было вернуться — ведь все это в будущем Дарстена: и знакомство с землянином, и их совместные приключения на планете бемов… Но надо было смотреть правде в глаза, и Нортон ответил:
   — Да, я больше не вернусь. Позаботься об Эксельсии. Не давай ее в обиду.
   — Заметано! — обрадовался Дарстен. — Ты ж меня знаешь! За мной как за каменной стеной!
   Нортон обратился к Аликорну:
   — Спасибо. Без вашей помощи я бы не выкрутился.
   Аликорн заржал, величаво взмахнул хвостом и смущенно захлопал крыльями. Затем он нежно ткнулся влажными горячими губами в ухо Нортона, будто хотел сказать: «Доброго пути, славный человек».
   Теперь пришло время попрощаться с Эксельсией. Нортон обнял ее и поцеловал. В ее объятиях было как в Раю. Хотя сама она больше тяготела к Аду. Увы, и с этой прекрасной женщиной Нортону суждено расстаться — и расстаться навсегда…
   Эксельсия нежно улыбнулась ему сквозь слезы. Она тоже понимала, что это их последний поцелуй.
   Нортон нашел дверь на заднике, изображавшем кусты, и вышел вон. За ним оказалась стена с огромными буквами: «Сатанфильм».
   Велик, однако. Сатана, если у него даже свой Голливуд имеется: с актерами и режиссерами и гигантскими дорогими декорациями… Хотелось бы знать, какой процент в массовом прокате составляют сделанные на этой студии фильмы?
   Так или иначе. Лукавому не удалось провести его. В конце концов Нортон-Хронос распознал иллюзию, вырвался из нее и теперь готов к решающему бою с Сатаной. Что бы Отец всяческой лжи ни задумывал — Нортон готов сразиться с ним и расстроить его коварные планы!
   Нортон повелел песку в Песочных Часах стать желтым и вернулся к себе в Чистилище. Как отрадно оказаться дома после стольких изматывающих приключений! Какой здесь покой и уют!
   Однако было не до отдыха. Предстояло разгадать, что замышляет Сатана. Ведь недаром же ему понадобилось удалить Хроноса на такой долгий срок.
   — Оповестите, пожалуйста, Лахесис, — попросил Нортон дворецкого, — что я хотел бы переговорить с ней как можно быстрее.
   — Будет сделано безотлагательно, сэр.
   Не прошло и пары минут, как перед Нортоном возникла Лахесис.
   — У вас какие-то дела ко мне? — сказала она. — Я к вашим услугам.
   — Я отсутствовал на протяжении нескольких часов. Похоже, Сатана что-то затевает. Я вернулся, чтобы воспрепятствовать его планам. Вы случайно не в курсе, что именно затевает этот негодяй?
   Лахесис удивленно уставилась на него:
   — С какой стати Сатане что-то затевать? Его вполне устраивает нынешнее положение дел.
   — Вы шутите? Разве вам не известно, что он рвется к политической власти на Земле?!
   — Помилуйте, да у него все уже схвачено. Дело, как говорится, на мази. И он просто ждет, когда власть свалится ему в руки, как спелый плод.
   — Дело на мази? — испуганно вскричал Нортон. — Каким образом он добился своего? Когда?
   — Ну, по моим нитям я не могу проследить источники его победы вплоть до мельчайших деталей. Скажу только одно: решающего успеха он добьется через два года, во время судьбоносного голосования в Конгрессе. Его сторонники одержат победу с ничтожным, и все же достаточным перевесом в голосах. Далее события будут развиваться по нарастающей — и вскоре сатанисты будут править всем миром, мало-помалу превращая Землю в Ад. Так что Сатана только посмеивается и ждет своего часа. Зачем ему суетиться и строить какие-то козни?
   — Но послушайте, а как же Луна? Она ведь его не поддержит…
   — Кто-кто?
   — Луна. Только не прикидывайтесь, что не знаете ее! Вы как-то странно ведете себя сегодня! Я говорю о сенаторе по имени Луна Кафтан — о возлюбленной Танатоса.
   — А-а… Когда вы назвали полное имя, я вспомнила. Да, эта женщина действительно живет с Танатосом, но она не имеет никакого отношения к политике. Она владелица лавки «Чечевичная похлебка» в Кильваро.
   — Как, она не сенатор? — все еще не веря своим ушам, переспросил Нортон.
   — И никогда им не была. Вы, очевидно, фамилию перепутали.
   Да, похоже, дела совсем плохи. Лахесис смотрела на Нортона с таким искренним недоумением, что у него холодок пробежал по спине. Что же тут стряслось… и как далеко простираются произошедшие крутые изменения?
   — Да, я не иначе как фамилии перепутал, — пробормотал Нортон. — Извините, что попусту вас потревожил…
   — Почему же попусту! — кокетливо произнесла инкарнация Судьбы, превращаясь в аппетитную Клото, на которой не было ничего, кроме полупрозрачного пеньюара. — Шалунишка, тебе вовсе не обязательно искать повод для встречи. Только скажи — и я прилечу, полная желания…
   Этого сейчас только не хватало! Не то нынче настроение…
   — Прости, Клото, — сказал Нортон, мучительно краснея, — но мне действительно нужна была только справка… Давай в другой раз. Я в таком замоте…
   — Будто у меня дел мало! — обиженно воскликнула Клото. — Но ради тебя я готова была поставить работу на второе место — лишь бы доставить тебе удовольствие!.. Неблагодарный!
   И она, к великому облегчению Нортона, мгновенно исчезла. Ему показалось, что после себя она оставила облачко негодования — подобное облачку серы, которое в подобных случаях оставляет исчезнувший Сатана.
   Итак, Луна не является сенатором! Стало быть. Сатана нанес удар — и его удар достиг цели. Для этого нужно было проникнуть в прошлое. Но как же он справился — без помощи Хроноса?
   Нортон срочно переместился в Кильваро и постучал в дверь принадлежавшего Луне особняка. Грифоны не накинулись на него — значит, узнали.
   Луна была дома.
   — Добро пожаловать, Хронос! — радостно приветствовала она его. — К сожалению, Танатоса сейчас нет.
   — Я ненадолго. Мне нужно кое-что выяснить.
   — Готова помочь. Заходите.
   Оказавшись в гостиной, Нортон не стал тратить время на светские предисловия. Он спросил напрямую:
   — Послушайте, это правда, что вы не сенатор?
   — Я? Сенатор? — недоуменно переспросила Луна и рассмеялась. — Да я отродясь никакого политического поста не занимала! Правда, восемнадцать лет назад я рискнула выставить свою кандидатуру на выборах в Конгресс. И потом локти кусала — меня так прокатили! А уж сколько грязи на меня тогда вылили мои соперники, рьяные сторонники Сатаны! Я потом годами отмывалась!
   — Восемнадцать лет назад? — Нортон был вконец ошарашен. — Да-а, реальность изменилась так, как мне и не снилось…