Кич определил, что держаться от воды на достаточном расстоянии удобнее, если использовать оставшуюся мощность ускорителя для плавного снижения к океану, затем для взлета одним толчком. После этого он дрейфовал достаточно плавно, пока ускоритель не охлаждался для следующего толчка. Проблема состояла в том, что скутер стремился перевернуться при каждом включении ускорителя. Антигравитационный двигатель вышел из строя, и скутер опускался все ниже и ниже к поверхности, несмотря на использование ускорителя, которому требовалось все большее время на то, чтобы остыть после каждого включения, а из-под кожуха иногда сыпались искры и доносились ужасные звуки. Обожженная спина и покалеченная рука казались по сравнению с этим мелочами.
   Все казалось мелочами по сравнению с тем, что он неправильно оценил обстановку.
   Обе выпущенные в него ракеты использовали в качестве поражающего фактора электромагнитный импульс. Они были способны не только превратить транспортное средство врага в мелкие брызги расплавленного металла, но вывести из строя всю электронику в радиусе взрыва мощным импульсом излучения. Ускоритель практически выгорел после воздействия облака ионизированного газа, электромагнитный импульс скверно обошелся с обмотками антигравитационного двигателя, а компьютер просто вышел из строя, даже экран оплавился и покоробился.
   Кичу приходилось бывать и в более сложных ситуациях, в конце концов смерть пока не наступила, хотя ему раньше уже приходилось умирать. Он осторожно вел скутер при помощи поспешно отремонтированного ручного управления и молитвы и порой задумывался, мерещатся ему или нет силуэты морских чудовищ каждый раз, когда скутер почти падал в воду.

15

   Увидев хиродонта, гигантский моллюск мгновенно попытался выплюнуть покрытый пиявками кусок турбула, который он пережевывал, и присосаться к дну. Но на этой глубине дно представляло собой толстый слой гальки, ила и битых раковин, и на нем невозможно было закрепиться. Ударив хвостом, хиродонт подплыл к отчаянно пытавшемуся найти точку опоры моллюску, потом медленно обогнул его, рассматривая со всех сторон. Моллюск поворачивался, следя глазами на стебельках за каждым движением своего заклятого врага. Казалось, хиродонт, наконец, поверил в свою удачу, бросился на моллюска и опрокинул его.
   Моллюск наносил хиродонту чудовищные раны, но для существа, привыкшего к тому, что им каждый день питались пиявки, они не были ощутимыми. Хиродонт сжал челюстями край панциря моллюска, повалил его на спину и, зарывшись в твердую плоть удивительно приспособленными для этого зубами, принялся жевать.
 
   Тяжелая просмоленная древесина ян, из которой было построено судно, не могла держаться на поверхности. Подобно стальному корпусу, получившему подобную пробоину, судно начало тонуть, вода разрывала переборки, а из люков вырывались клубы пара. Борис вылез из одного из таких люков, прихватив с собой на веревке две бутыли со спрайном. Поднявшись на ноги, он заплясал по палубе и, жутко ругаясь, стал хлопать руками по тлеющей одежде. Судно резко накренилось, он схватил бутыли, подтолкнул их к борту, постучал по пробкам, чтобы убедиться, что они загнаны плотно, и только после этого сбросил их в воду рядом с плавающим на поверхности зондом. Рон подполз к полуразрушенному лееру и посмотрел вниз.
   – А это – хорошая идея? – спросил он.
   – Единственная, – ответил Борис, помогая ему подняться на ноги.
   Рон хотел сказать что-то еще, но судно резко качнулось. Без лишних слов они прыгнули в волны и поплыли к бутылям. Рядом с «морским коньком» вода оказалось очень теплой из-за щиплющих тело электрических разрядов.
   – А-а-а, больно! – воскликнул Роуч.
   Борис только хмыкнул в ответ и стал следить за морскими тварями, плававшими вдоль невидимого периметра. Он посмотрел чуть дальше, где иногда появлялись всплески от охотившегося на отбившихся от стаи пиявок крупного червя-носорога.
   – Скажу капитану, что нужны спасательные круги, – сказал Роуч.
   – А еще – новое судно, – добавил Борис.
   Словно в подтверждение, судно заскрипело, накренилось еще сильнее, вода ворвалась в трюм, окончательно погасив пожар. Скоро вода заливала уже все палубу, судно, будто совершая последнюю попытку остаться на плаву, выровнялось, прежде чем скрыться под водой. Последними скрылись из виду мачты, вода вспенилась не только из-за вырывавшегося из трюма воздуха, но и из-за привлеченных шумом пиявок и других тварей.
   Лицо Роуча выражало то задумчивость, то страх.
   – Я не виноват, – сказал он голосом, в котором чувствовалась и трусливость, и желание оправдаться.
   – Думаю, не виноват.
   Борис внимательно глядел на коротышку и думал, насколько мало значили его слова, потому что скоро они присоединятся к Госс и другим морякам, только в пережеванном виде в животах пиявок и приллов. Он еще раз убедился в том, что лазер находится за ремнем, хотя соленая вода могла вывести оружие из строя.
   Пиявкам надоело изучать затонувшее судно, и они вернулись к поверхности. Борису показалось, что безопасная зона сократилась, а шипение воды вокруг морского конька стало тише. Впрочем, возможно, что пиявки просто привыкли к электрическим разрядам и стали медленно приближаться.
   – Кавалерия вернулась, – сказал Роуч.
   Борис не понял, что имел в виду товарищ по несчастью, пока не проследил взглядом, куда был направлен его палец. Сначала он увидел свечение неисправного ускорителя, а потом увидел и сам приближающийся прыжками антигравитационный скутер. Оба моряка некоторое время смотрели на аппарат с сомнением, потом принялись кричать и махать руками.
   Скоро Кич подлетел так близко, что смог их увидеть, и попытался зависнуть над их головами.
   – Прыгайте быстрее! – закричал он. – У нас есть только одна попытка!
   – Замечательно, – сказал Роуч и попытался согнуть и разогнуть полуживую руку.
   – Ты первый, – подтолкнул его Борис.
   Скутер продолжал падать, потом наклонился так, что задняя часть коснулась воды. Роуч оттолкнулся от своей бутыли и попытался схватиться за край багажного отделения здоровой рукой. Он висел, не в силах подтянуться, пока Кич не помог ему. Скутер погрузился на полметра в море, как только Роуч поднялся на одно из крыльев.
   Потом Борис схватился за багажник и начал подтягиваться к другому крылу. Кич ударил по какой-то кнопке на полуразобранном пульте управления, потому что гудение антигравитационного двигателя стало прерывистым. Борису, с двумя здоровыми руками, удалось значительно легче подняться на скутер, и моряки, схватившись за то, что смогли, устроились на корточках по обеим сторонам от сиденья водителя. Кич тем временем отчаянно манипулировал ручками управления, но без особого эффекта. «Морской конек» вдруг вылетел из воды и с грохотом упал в багажное отделение. Скутер настолько глубоко осел в воде, что волны уже перекатывались через его заднюю часть.
   – Поехали, – сказал Кич.
   Двигатель под сиденьем со скрежетом взревел и выпустил пару колец черного дыма. Скутер немного поднялся, даже его задняя часть оторвалась от воды, потом медленно опустился. Кич открыл кран, подающий чистую воду к пока еще работающему ускорителю. С грохотом вырвался язык синеватого пламени, и скутер заскользил по поверхности. Водитель попробовал еще раз запустить антигравитационный двигатель, но так и не смог оторвать скутер от воды.
   – Подъемная сила осталась? – спросил он. Моряки переглянулись.
   – Что у нас осталось? – прошептал Борис.
   – Ничего, – ответил Роуч.
   Кич, не обращая на них внимания, наклонился и посмотрел в багажное отделение.
   – Тебя тоже достал электромагнитный импульс?
   Зонд смотрел на него единственным мерцающим топазовым глазом, затем прерывисто затрещал, словно извинялся. Кич выругался и повернулся к Борису.
   – Что с командой?
   – Все убиты.
   – Расскажи, как это произошло, – сказал контролер, осторожно управляя скутером.
   Борис бесцветным голосом заговорил о прадоре, о человеческих оболочках и их оружии. Роуч вставил свой, полный горечи рассказ о Ребекке Фриск, не спуская глаз со зловещего водоворота позади скутера.
* * *
   Крупная пиявка появилась, когда даже похожий на рев машины для очистки канализационных труб храп Рона и Амбела уже никому не мог помешать заснуть. Джанер был на противоположной стороне площадки и помедлил, прежде чем прицелиться: ему еще не приходилось видеть подобных тварей – огромная, как бегемот, скользкая тварь с широкой, как ведро, пастью. Пиявка двигалась не быстро, но скрытно. Границу она пересекла толстой и короткой, потом вытянулась и стала очень тонкой и длиной, потом сжалась и оказалась над спавшими в обнимку Форламом и Энн. Джанер не был знаком с устройством карабина, не знал даже, на какой курок нажимать. Тем не менее он вынужден был прицелиться и выстрелить.
   Карабин не издал ни малейшего звука, отдачи, естественно, тоже не было. Клубы дыма четко обозначили траекторию пульсирующего луча когерентного излучения толщиной с запястье Джанера. Там, куда он попадал в пиявку, вспыхивало пламя, быстро съедавшее рыхлое мясо твари. Луч прошил пиявку, как струя воды – кипяток, в воздух поднялось густое облако пара и дыма. Пиявка тоже не издала ни звука, только зашипели ее закипевшие внутренности, и быстро уползла с площадки. Джанер продолжал стрелять в нее, пока не потерял из виду в клубах пара и дыма.
   Лягушкокроты притихли, замолчали и другие твари, названий которых Джанер не знал. Он стоял, задыхаясь от шока, к горлу подступала тошнота. Потом он понял, что подошел к самому краю площадки, и быстро отскочил, направив оружие в сторону зарослей. Никакого движения. Через мгновение тошнота отступила, и он окинул взглядом своих товарищей. Рон и Амбел по-прежнему громко храпели на противоположных сторонах площадки. Форлам и Энн даже не пошевелились, Эрлин спала глубоким сном в стеганом спальном мешке, Планд тоже не подавал признаков жизни. Пошевелился только Пек – он хмыкнул и перевернулся на другой бок. Джанер не мог поверить в то, что никто из них не проснулся. Затем усмехнулся и гордо выпрямился.
 
   Молли-карп всплыл метрах в десяти и плыл рядом, как верный пес, пока Борис доставал из-за ремня пистолет, но нырнул, прежде чем моряк успел навести на него оружие. Извилистая волна появилась метрах в пяти, потом на поверхности показалось розовое рыло червя-носорога.
   – У нас проблемы, – пробормотал Борис, наводя пистолет на рыло, но выстрелить не успел, потому что и эта тварь нырнула.
   – Какой ты наблюдательный, – заметил Кич.
   Он открыл створку кожуха антигравитационного двигателя и осматривал выгоревшую систему управления. Закончив осмотр, контролер извлек оптическую интегральную схему и подключил оптоволоконный кабель от колонки управления. Двигатель набрал мощность, на мгновение подняв их на метр над волнами. Включенный на секунду ускоритель бросил их вперед, и они оторвались от преследователей метров на пятьдесят, прежде чем скутер снова стал терять высоту.
   – Фск пок…. помощь? – произнес ПР-13, и все трое уставились на него.
   – Самовосстановление? – неуверенно поинтересовался Кич.
   – Спрерц-спрок. – Тринадцатый взлетел на несколько сантиметров и рухнул вниз.
   – Он говорит? – удивился Роуч.
   – Они часто говорят, в основном: «Получай, ублюдок!» Впрочем, мои знания ПР ограничены лишь тем, что загружено в боевые зонды. У них не слишком обширный словарный запас. Он им вообще не нужен, – пояснил Кич.
   – Спрзз карп Снайпер.
   – Ничего не понимаю, – пробормотал Борис. – Кстати, что означает ПР?
   – Подразум. Значит, Блюститель явно заинтересовался тем, что происходит внизу. Скоро мы увидим братьев или сестер этого конька. Передай его мне.
   Борис достал зонд из багажного отделения и осторожно протянул его Кичу. Контролер схватил его одной рукой и сунул под сиденье на антигравитационный двигатель, из которого уже показались тонкие струйки черного дыма.
   – Возможно, он немного увеличит нашу подъемную силу, – объяснил он.
   – Фсфою задницу, – произнес зонд. Что-то ударилось в сиденье снизу, и скутер поднялся на несколько сантиметров. Кич на мгновение включил ускоритель, и скутер рванулся вперед как раз в тот момент, когда червь-носорог решил попробовать Роуча.
   – У нас ничего не получится, – заскулил коротышка. Кич передал ему оружие, из которого стреляла по судну Фриск.
   – Еще работает, но будь осторожен, система управления вышла из строя, непонятно, на какой режим оно установлено. Используй только в случае крайней необходимости, – предупредил он.
   Роуч, держа оружие одной рукой, задумчиво рассматривал пульт управления. Он заглянул в серебряные стволы и быстро отвел их от лица.
   – Такое оружие запрещено законом, верно?
   – Да. Сейчас это сильно тебя беспокоит?
   Хупер навел стволы на два преследовавших их буруна.
   – Не особенно.
 
   Заступивший на вахту Планд принялся ради удовольствия палить даже в самых маленьких пиявок, имевших неосторожность заползти на площадку, и Джанер подумал, что поспать ему уже не удастся. Он сел, завернувшись в похожее на фольгу термоодеяло, и стал искать в рюкзаке снотворное. На глаза попался шестигранный футляр, который он взял с собой по настоянию разума, он долго смотрел на него, потом закрыл рюкзак, передумав принимать лекарство. Не следовало крепко засыпать, когда рядом ползали твари, подобные застреленной им огромной пиявке. Он лег и вытянулся на неровной земле.
   – Есть сообщения от Блюстителя? – шепотом спросил он.
   – Теперь мне разрешено разговаривать с тобой, да? – язвительно спросил разум.
   – Я не хотел, чтобы ты отвлекал меня на вахте.
   – Ты не хотел разговаривать со мной о спрайне, который взял с собой капитан Амбел.
   – И об этом тоже.
   – Всего один кристалл… помести его в переднюю часть футляра, и я перестану… надоедать тебе.
   – Очень смешно.
   – Финансовая независимость может послужить достаточным стимулом?
   – Объясни.
   – В данный момент ты фактически являешься наемным работником. Ты отправляешься туда, куда нужно мне, и берешь с собой мои глаза. Десять миллионов шиллингов, переведенные на твой личный счет, обеспечат тебе финансовую независимость, и ты сможешь путешествовать туда, куда захочешь. Или, например, вернуться на Землю в любой момент. Многое становится возможным с такими деньгами.
   – Десять миллионов только за то, что я положу один кристалл в футляр?
   – Да.
   – Это может означать только одно – твои намерения противоречат законам Правительства, и меня могут обвинить как соучастника. Соучастников убийства нескольких лиц, по меньшей мере, лишают памяти.
   – Спаттерджей не относится к юрисдикции Правительства.
   – Пока не относится, и ты хочешь сказать, что твои шершни останутся только на этой планете?
   – Никакого преступления не совершено.
   – Пока.
   – Ты возражаешь против этого, тем не менее любому гражданину Правительства разрешено носить оружие.
   – С ограничениями.
   – Единственными запрещенными видами являются взрывчатые вещества и энергетическое оружие. Отдельная статья распространяется на оружие мощностью порядка гигаватт, а я хочу заметить, что оружие именно такой мощности использовал на этой планете представитель Правительства.
    Что?
   – Контролер Сэйбл Кич обладает антифотонным оружием, мощность импульса которого составляет один гигаватт. Наказанием за обладание таким оружием является моральная модернизация.
   – Так вот что это было… – пробормотал Джанер.
   – Я не собираюсь обладать подобным оружием. То, чем я буду обладать, предназначено только для самозащиты.
   – Я очень хочу спать.
   – Ты не сможешь опровергнуть мои доводы. Подумай, ты получишь десять миллионов на личный счет, и мои цели будут достигнуты. Спустя один солстанский год я обойдусь без твоей помощи, а ты не получишь десять миллионов. Тебе придется искать доходное место у другого работодателя.
   – Теперь угрозы.
   – Обещания.
   – Мне просто не кажется удачной идея заселить планету шершнями, жала которых выделяют спрайн. Отдельные шершни являются всего лишь насекомыми и будут защищать себя, если не находятся непосредственно под твоим контролем. Здесь может погибнуть очень много людей.
   – Десять миллионов шиллингов.
   – Я приму решение утром, – виноватым тоном произнес Джанер.
   Разум самодовольно зажужжал.
* * *
   Когда Джанер проснулся, ему показалось, что спал он всего одно мгновение, пока не заметил, что уже может отличить небо от зарослей. Он оглянулся, чтобы посмотреть, кто стоял на вахте, и увидел на краю площадки Форлама, сидевшего спиной к зарослям с карабином на коленях. Моряк выглядел уставшим и заскучавшим – видимо, Планд выжег всех пиявок в округе – и явно хотел, чтобы его побыстрее сменили.
   Джанер намеревался было окликнуть его, но вдруг решил, что все еще спит и видит сон. За спиной Форлама стоял синий человек, вернее человеческое тело не меньше четырех метров ростом, невероятно тощее и тонкокостное. Его руки были похожи на гигантских пауков, торс представлял собой вытянутую грудную клетку, кроме того, на руках и ногах было гораздо больше суставов, чем полагалось. А еще у него не было головы. Именно этот факт убедил Джанера в том, что он еще спит, помимо медленных и бесшумных движений фигуры. В любом случае, не мог же Форлам так безрассудно повернуться спиной к беде, верно? Джанер попытался проснуться и окликнуть моряка, но вдруг понял, что слышит храп Амбела, что некоторым образом вернуло его в реальность.
   Он понял, что это не сон. Между ключиц синего человека он увидел жадную пасть пиявки и мгновенно понял, кем был это человек.
   – Форлам!
   Его предупреждение было явно запоздалым. Одна костистая рука схватила Форлама и подняла, словно куклу. Моряк коротко вскрикнул, выронив карабин. Потом он увидел, в чьих руках оказался, и замер как загипнотизированный. Существо понесло моряка к жадно открытой ужасной пасти и присосалось к его туловищу. Форлам закричал.
   – Какого дьявола? – взревел разбуженный Амбел.
   Джанер перепрыгнул через распростертое тело капитана Рона и бросился к карабину. Он схватил его как раз в тот момент, когда раздались крики других разбуженных людей. Мушкетон Амбела выстрелил с оглушительным грохотом, и заряд попал в синее существо, издав звук, похожий на удар лопатой по мясу. От удара появилась зияющая рана, мгновенно затянувшаяся синей кожей. Тварь продолжала поедать Форлама, а Форлам продолжать кричать от боли.
   – Проклятье!… Проклятье!.. Проклятье!.. – повторял Пек, посылая с каждым словом в синюю фигуру заряд за зарядом из помпового ружья.
   При каждом выстреле на теле твари появлялась серая дыра, которая мгновенно заполнялась серой же плотью и затягивалась синей кожей. Раздавались и другие выстрелы, но Джанер не мог понять, кто именно стрелял. Он навел карабин на синий живот и нажал на курок. Торс твари задымился, обуглившаяся кожа отвалилась, обнажив переплетенные волокна. После второго выстрела тварь оторвала Форлама от пасти, выплюнув струю крови. Третий выстрел просто обуглил кожу на ногах, но не нанес существенного ущерба. Чудовище вдруг выпустило моряка и одним прыжком скрылось в зарослях.
   – Господи, это был он! – дрожащим голосом воскликнула Эрлин.
   – Проклятье! – снова закричал Пек и бросился в погоню за синей тварью.
   Амбел успел вцепиться в воротник его куртки и швырнуть хупера на землю. Эрлин с выражением ужаса на лице схватила аптечку и побежала к извивавшемуся на траве Форламу. Именно в этот момент Рон прекратил храпеть и сел.
   – Что происходит? – спросил он.
   Джанер уставился на него, потом расхохотался. Все выглядело слишком нелепо. Он сидел на земле и хохотал до боли в животе, а закончилось это неуместное веселье приступом кашля. Рон долго смотрел на него, потом перевел удивленный взгляд на спокойно заряжавшего мушкетон Амбела, затем уставился на склонившуюся над Форламом Эрлин. Планд прижимал моряка к земле. Энн взяла термоодеяло Джанера и резала его на широкие полосы. Только из него можно было сделать достаточно широкие для нанесенной Форламу раны бинты.
   – Проклятье, – пробормотал Пек и сел.
   Рон встал, подошел к Форламу и осмотрел его. Он обменялся несколькими словами с Эрлин, потом, явно раздраженный, вернулся к Джанеру и остальным.
   – Пора собирать вещи и выступать, – сказал он.
   – А Форлам? – спросил Джанер.
   – Я его понесу. Нужно поймать эту тварь, прежде чем она соединится с головой.
   – Поймать? – переспросил Джанер, но Рон его уже не услышал. Он обратил внимание на Амбела, который, надев перчатки, развернул висевший у него на ремне пакет из вощеной бумаги. Достав один красный кристалл, он бросил его в ножны, потом плюнул в них и вставил нож.
   – Пора выступать, – проворчал он, глядя на заросли, в которых скрылось тело Скиннера.
   Именно этот самый подходящий момент разум Улья выбрал, чтобы обратиться к Джанеру:
   – Судно Фриск стало на якорь в бухте.
   – Все лучше и лучше, – буркнул Джанер и с досадой плюнул.
 
   Ребекка Фриск смотрела на открытую дверь и двух стоявших у нее «болванов». Первый, мускулистый мужчина с посиневшей от вируса кожей и иссеченным шрамами лицом, махнул парализующим прибором. Она встала и пошла прямо на «болванов», и они вынуждены были расступиться, чтобы она смогла пройти. Женщина быстро подавила возникшее было желание попытаться выхватить у кого-нибудь из них оружие. Эти «болваны» были такими же старыми, как капитаны, и, подобно другим телам, поставляемым ею и Хупом прадорам, они были инфицированы вирусом Спаттерджей с момента пленения. Их тела были значительно сильнее занимаемого ею тела, хотя бы потому, что они были инфицированы на несколько веков раньше.
   Врелл ждал ее на нижней палубе и повернулся, чтобы посмотреть, как она поднимается из люка. Рядом стояли пожиравшие ее злобными взглядами наемники. Фриск мгновенно заметила, что оружия у них не было.
   – Ты отправишься на берег, – сказал Врелл, показывая одной из ног на вытащенное на берег судно. – Там находятся Сэйбл Кич, Госк Балем и существо, которое когда-то было Джеем Хупером. Меня не интересует, что ты будешь там делать.
   – Я найду Джея, – сказала Фриск.
   – Меня это не волнует. На борту судна ты не останешься.
   – Почему?
   Врелл отвернулся, и она мгновенно почувствовала, как сильные руки «болванов» схватили ее за предплечья. Ее подвели к батианцам.
   – Ты больше не нужна для достижения цели. Совет созван, и на него прибудут все Старые капитаны. Через несколько дней они соберутся, чтобы определить участь Госка Балема. Я должен сделать так, чтобы корабль находился здесь. Ты поставишь под угрозу выполнение моей задачи, если будешь находиться на борту. Я не могу управлять тобой, как и твоими наемниками. Вы все сойдете на берег.
   – По крайней мере, ты позволишь оставить нам оружие?
   Врелл задумался, и ответ прозвучал через спикера.
   – Она и наемники, несомненно, могут взять оружие на берег. Они не смогут преодолеть твою линию обороны.
   – Эбулан! В чем дело? Что ты задумал? Я считала тебя другом! – закричала Фриск.
   – Ты становишься сентиментальной, женщина. Ты всегда являлась пешкой, которой, впрочем, было трудно найти замену. Ты – живое доказательство моих достижений в войне с твоей расой. Я переправил тебя сюда, чтобы обеспечить достижение другой цели, несмотря на то что ты стала представлять собой препятствие и угрозу для моих политических притязаний. Как сказал Врелл, ты больше не нужна для достижения цели.
   Фриск долго смотрела ничего не выражающим взглядом на спикера, потом повернулась и направилась к штормтрапу. Один из «болванов» бросил в сторону батианцев рюкзак с оружием. Сван легко поймала его и посмотрела испепеляющим взглядом на тяжеловооруженных «болванов». Бросив полный ненависти взгляд на Врелла, она спустилась вслед за Фриск по штормтрапу в шлюпку. Чуть позже к ним присоединился кипящий от злости Шиб.
   – Не опасно оставлять их живыми? – спросил Врелл, наблюдая, как севший на весла батианец направляет шлюпку к берегу.
   – Конечно нет, – ответил спикер. – Мне доставляет удовольствие такое окончание событий.
   – Я не понимаю, отец.
   – На самом деле я по-прежнему испытываю определенные чувства к Ребекке Фриск, и мне не хотелось убивать ее здесь и сейчас. Я доволен, что она отправилась на берег, потому что знаю, что она получит удовольствие от охоты на союзников этого Сэйбла Кича. Я также доволен тем, что люди будут убивать друг друга, что начнут развиваться другие, не относящиеся к нашему делу, но тем не менее полные драматизма события. В итоге умрут все: Старые капитаны, Госк Балем, Хуп и, конечно, наша милая Ребекка.
 
   – Совет – все было сделано только ради него, – сказала Сван.
   – Я не понимаю. – Фриск не могла отвести взгляд от направленного на нее оружия и от спины налегавшего на весла Шиба.
   – Конечно, не понимаешь. Слишком долго ты считала, что мир вращается вокруг тебя. У Эбулана был свой план, в осуществлении которого ты играла второстепенную роль. Я поняла это, как только Врелл поднялся на борт. Эбулан переправил тебя сюда только потому, что присутствие такой печально известной особы на планете стало бы достаточным основанием для встречи всех Старых капитанов. Так получилось, что Госк Балем оказался живым, и совет уже был созван. Вероятно, это произошло до того, как агенты Эбулана перестали распространять слухи о том, что ты находишься на планете.