Серегил наконец отпустил его и взглянул на луну, наполовину спрятавшуюся уже за домами.
   — Не знаю, как ты, а я получил сегодня ночью все, что могу вынести, — сказал он с намеком на прежнюю кривую улыбку.
   — А что будет с Рителом?
   — Думаю, Тим может присмотреть за ним еще одну ночь. Мы займемся этим делом утром.
   Когда они садились на коней, чтобы ехать домой, настала очередь Алека рассмеяться.
   — Что тебя так развеселило?
   — Все могло получиться куда хуже. В старых балладах бездомный сирота всегда оказывается давно исчезнувшим наследником престола в каком— нибудь королевстве и, значит, должен жить в фамильном замке, учиться этикету, а то и побеждать чудовище ради каких-то совершенно незнакомых людей. По крайней мере я могу заниматься своим прежним делом.
   — Не думаю, что кому-нибудь придет в голову сложить об этом балладу.
   Алек вскочил в седло и улыбнулся Серегилу:
   — Вот и прекрасно.


Глава 24. Бека


   — Где это мы? — прокричал Зир, перекрывая стук копыт и звон сбруи.
   — В Майсене! — откликнулся кто-то.
   Бека невольно улыбнулась. Эта шутка стала заезженной еще недели назад, но все равно кто-нибудь то и дело повторял ее — просто чтобы нарушить монотонность похода.
   Солдаты сержанта Меркаль были этим утром в хорошем настроении. Бека получила приказ взять декурию и съездить в ближайший торговый городок за припасами для отряда. Сержанты кинули жребий, и Меркаль выиграла.
   Уже не одну неделю гвардия двигалась через однообразные, покрытые снегом холмы, дубовые леса, пустые поля, мимо крытых дранкой ферм и маленьких городков, где на любое войско смотрели с настороженной неприязнью. Майсена была страной крестьян и купцов, а войны мешают торговле.
   Отряду Беки понадобился почти месяц, чтобы добраться до портового города Кестона — месяц ночевок на холоде вокруг костров и медленного продвижения по замерзшей грязи дорог. По вечерам свежеиспеченные молодые офицеры сидели у огня и слушали рассказы ветеранов о стычках, надеясь почерпнуть из них то, чего не успели узнать за свои короткие шесть недель учений.
   Чем больше Бека слушала их, тем больше понимала, что, несмотря на все тренировки в верховой езде, фехтовании и стрельбе из лука, потребуется участие в одной-двух битвах, прежде чем можно будет судить, как слаженно действует ее турма и могут ли солдаты полагаться на товарищей.
   И насколько они полагаются на нее.
   Бека замечала, что многие солдаты все еще чаще ждут приказов от сержантов. Это ее, конечно, задевало, но ведь сержанты были единственными опытными воинами в турме. К их чести, все сержанты проявляли строжайшее почтение к ее чину, даже Бракнил, который годился ей в отцы.
   Со своей стороны, Бека никогда не забывала, что без покровительства Серегила и связанного с ним повышения она сама не могла бы рассчитывать на чин выше сержантского в таком отборном полку. Некоторые из других недавно назначенных офицеров — сыновья и дочери скаланских аристократов — тоже, по-видимому, хорошо об этом помнили и не упускали случая отпустить в ее адрес шпильку. К счастью, ее товарищи — офицеры отряда Миррини — были не такими.
   В Кестоне командир полка, принц Коратан, отправил Волчий эскадрон, которым командовал Перрис, охранять побережье, а отряд принцессы Клиа — в глубь страны, по направлению к долине Фолсвейна. Река Фолсвейн представляла собой самую южную часть великого торгового пути, тянувшегося до самых Железных гор на далеком севере. Река была первой приманкой, которой, как считали, соблазнятся пленимарцы.
   Солдаты выступили две недели назад; пройдет еще столько же, прежде чем они доберутся до реки.
   Повернувшись в седле, Бека оглянулась на колонну, темной змеей извивающуюся по холму: почти четыре сотни конников Львиного эскадрона, повозки маркитантов и оружейников, пастухи, присматривающие за скотом. Это было похоже на путешествие целого маленького городка. Разведки, несение охраны, даже прозаические поездки за продовольствием, вроде той, в которую отправлялась Бека, служили приятным развлечением.
   Встретившись глазами с Меркаль, Бека сказала:
   — Сержант, мне кажется, что лошадям не повредила бы хорошая разминка.
   — Так точно, лейтенант, — ответила та с еле заметной улыбкой: они обе понимали, что в разминке скорее нуждались нетерпеливые молодые солдаты.
   Бека оглядела холмистую местность и заметила темную линию деревьев в миле впереди.
   — Передай по цепочке, сержант. По моему сигналу скачем к деревьям. Тот, кто окажется там первым, первым отправится в таверну.
   Конники ловко развернулись и образовали шеренгу, весело перекликаясь. По сигналу Беки они пришпорили лошадей и галопом помчались к деревьям.
   Дракон — жеребец Беки — легко мог обогнать большинство скакунов, но девушка придержала коня, позволив Кайле и Зиру закончить скачку первыми.
   — Говорят, они всегда кончают вместе, — пожаловался Мартен, когда остальные всадники окружили победителей. Некоторые солдаты хихикнули. Сексуальные контакты в отряде не поощрялись, и если по неосторожности возникала беременность, обоих виновников увольняли со службы, но такое все-таки случалось. Сама все еще хранящая безбрачие, Бека предпочитала не замечать, кто с кем оказывается под одним одеялом. Некоторые солдаты поступили в полк парами, вроде Кайлы и Зира, другие — например, Мирн и Стеб
   — нашли друг друга уже во время похода.
   — Не беспокойся, — посоветовал ей Бракнил, когда она обратила внимание, как колышутся по ночам некоторые одеяла. — Пока все честь по чести, это только заставит их сражаться еще яростнее. Никто не захочет оказаться трусом в глазах своей зазнобы.
   Кайла и Зир подтверждали это мнение: еще во время учений они отчаянно старались опередить и друг друга, и всех остальных. Кайла, маленькая хорошенькая блондиночка, казалась слишком хрупкой для того, чтобы вести жизнь солдата, но верхом она превращалась в настоящего кентавра, да и в стрельбе из лука мало кто мог с ней сравниться. Чернобородый Зир, похожий на молодого медведя, владел мечом, словно сам Сакор.
   За первыми деревьями начинался густой сосновый лес. Всадники по опушке выехали к хорошо накатанной дороге, ведущей в город. К полудню они пересекли лес и выехали на поле, откуда было видно поселение. Оно казалось весьма процветающим; высокий палисад служил защитой, а у ворот раскинулась просторная рыночная площадь.
   Темно-зеленые походные туники солдат привлекли меньше внимания, чем если бы они были в парадной форме, но все равно жители города косились на мечи, луки и кольчуги.
   «Лучше уж мы, чем пленимарская пехота», — подумала Бека, вытаскивая из-за ворота туники свою лейтенантскую цепь, чтобы был заметен ее ранг.
   Скаланское золото, которым они расплачивались, пришлось, однако, по вкусу торговцам. Меньше чем за час солдаты купили все припасы, за которыми были посланы — пергамент, огнива, воск. мед, муку и крупы, сушеные фрукты и бобы, соль, вяленое мясо, пиво, четырех жирных овец и поросенка, овес и сено для лошадей, — и наняли трех возчиков с телегами, чтобы под эскортом вооруженной охраны отвезти все это в отряд.
   Конники Беки нашли время и для личных покупок: себе и тем из своей турмы, кто остался с отрядом. Табак, игральные карты, все необходимое для письма, сладости, фрукты всегда пользовались большим спросом. Кое у кого к седлам даже оказались привязаны цыплята или гуси. Меркаль делала покупки для остальных сержантов: Портус был неравнодушен к орехам и изюму, а Бракнил — к крепкому майсенскому сидру.
   Когда возчики погрузили на телеги, запряженные волами, последние припасы, Меркаль взглянула на солнце.
   — Колонна, должно быть, как раз добралась до поворота к городу. Возчикам не придется далеко ехать.
   — Все вернулись? — спросила Бека, пересчитывая солдат.
   — Так точно, лейтенант.
   — Хорошо. Вы, Тобин и Арна, поедете впереди. Остальные сопровождают телеги. Авангард будет иногда меняться, чтобы не заскучал.
   Меркаль отдала честь и поскакала вперед вместе с двумя солдатами. Бека и остальные окружили упряжки волов.
   Никто не возражал против медленного движения: было так приятно чувствовать солнечное тепло на спинах и подставлять лица прохладному ветерку. Выехав из города по той же дороге, что и приехали, они скоро оказались между сосен.
   — Вы часто ездите по этой дороге? — спросила Бека возницу на передней телеге.
   Тот хлестнул вожжами по широким спинам волов и кивнул.
   — Часто — с весны до осени, — ответил он с сильным акцентом. — Я с братьями вожу грузы в Торбурн на реке. Оттуда суда везут их уже водой до побережья.
   — Должно быть, долгая поездка — волы ведь идут медленно.
   Возчик пожал плечами:
   — Три недели туда, три — обратно.
   — До вас тут дошли новости о предстоящей войне? Парень бросил на нее мрачный взгляд.
   — Как не дойти. Опять на нас свалятся все беды, когда вы с пленимарцами вцепитесь друг другу в глотку. Тут у нас поговаривают, что неплохо бы продать наши земли хоть вам, хоть им, чтобы, когда вы деретесь, нам не доставалось. Бека вспыхнула.
   — Мы как раз и направляемся на запад, чтобы этого не случилось. Иначе ваша армия окажется один на один с пленимарцами, которые хотят захватить реку и ваши земли.
   — Ну, это еще как получится. Вам-то никогда не удавалось остановить их нашествие.
   Бека проглотила готовый сорваться с языка резкий ответ и пришпорила коня. Нет смысла спорить.
   — Мартен и Бариус, отправляйтесь вперед. Передайте сержанту Меркаль, что я сменю ее, как только вернутся Тобин и Арна.
   — Есть, лейтенант! — отсалютовал ей Бариус. улыбаясь в свою только что отпущенную бороду. Они с Мартеном галопом поскакали вперед, стараясь опередить друг друга, и скрылись за поворотом дороги.
   Не успел затихнуть стук копыт, как дикий лошадиный визг заставил мурашки пробежать по спине Беки. Развернув Дракона, девушка увидела, как лошадь Сиртаса взвилась на дыбы за третьей телегой и сбросила всадника. Конь снова взвизгнул и помчался к деревьям.
   Ретус подъехал к упавшему и спешился.
   — Засада! — раздался крик, и двое солдат поспешили укрыться за телегой.
   Мимо Беки просвистела стрела и вонзилась в боковую перекладину передней телеги. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять: напал на них не военный отряд. Перья на стреле оказались грубо прикрученными к древку белой и рваной бурой веревкой, совсем не похоже на тройное оперение солдатских стрел.
   — Проклятые разбойники! — прорычал возница, вытаскивая из-под сиденья короткий меч и спрыгивая с телеги.
   — Всем в укрытие! — завопила Бека, хотя солдаты и так делали именно это. Она соскользнула с Дракона, сжимая в руке лук, и хлестнула лошадь, надеясь, что конь сумеет ускакать туда, где стрелы его не достанут.
   Стук собственного сердца громко отдавался в ушах Беки. Она скорчилась за передком телеги, хоть это было и ненадежное убежище, и попыталась оценить ситуацию.
   Те, кто был в авангарде, еще не вернулись; значит, оставались Зир, Кайла, Корбин, Ретус, Микал и Сиртас — если предположить, что никого из них не застрелили, — и трое возниц.
   Судя по дождю стрел, обрушившемуся на них из-за деревьев, противник значительно превосходил числом ее отряд. Что еще хуже, обстреливали их с обеих сторон дороги.
   — Ты ничего не говорил о разбойниках, когда мы выезжали, — прошипела Бека, бросив взгляд на возницу.
   — Большую часть зимы они не появлялись, — ворчливо ответил тот. — Что— то рано эта команда нагрянула с юга. Должно быть, поджидали нас и напали, как увидели, что ты отослала тех двоих.
   Бека переползла на другую сторону телеги как раз вовремя, чтобы заметить троих разбойников, выскочивших из лесу. Не задумываясь, она положила стрелу на тетиву и застрелила одного из них; остальные тоже упали, сраженные другими лучниками.
   Над головой девушки визжали и свистели стрелы, но она перебежала к следующей телеге. Залегшие там Микал, Зир и Кайла яростно осыпали стрелами деревья по обеим сторонам дороги.
   — Не стрелять! — приказала Бека. — Мы не можем себе позволить зря тратить стрелы.
   — Что же тогда нам делать? — прорычал Микал.
   — Дождитесь, когда получите шанс уложить бандита наверняка. И подбирайте все стрелы, до которых можете дотянуться, не оказавшись под выстрелом. Низко пригнувшись, Бека метнулась к последней телеге. Ретус и Корбин оказались невредимы, но возчик лежал под телегой и стонал: из его бедра торчало древко стрелы.
   Первый вражеский выстрел задел Сиртаса, хотя стрела вонзилась в его коня. Рана кровоточила, что, однако, не мешало ему одну за другой посылать стрелы в сторону леса.
   Бека повторила свой приказ, натянула тетиву и приготовилась уложить первого же разбойника, который окажется на виду.
   Нападающие сочли прекращение ответной стрельбы за признак того, что победили; через секунду дождь стрел прекратился, и из-за деревьев к телегам с дикими воплями хлынули вооруженные мечами бойцы.
   — Бей их! — выкрикнула Бека, вскакивая на ноги. Не задумываясь о том, что в лесу по-прежнему могут скрываться лучники, она посылала стрелу за стрелой в бегущих к ней разбойников и уложила троих. Впервые с начала схватки до нее дошло, что она отнимает человеческие жизни, но мысль об этом не вызвала никаких чувств. Ее занимал только шум битвы — пение стрел, крики сражающихся, щелчки тетивы, — ни для чего другого не оставалось места. Рядом с ней с той же молчаливой сосредоточенностью стрелял Ретус.
   Стрела разорвала ее тунику и пригвоздила плащ к телеге. Бека рванула застежку, освободилась от плаща и, опустившись на одно колено, продолжала стрелять.
   Стрелы обороняющихся сразили больше дюжины бандитов, но их оставалось еще столько же, и теперь они окружили телеги.
   — Мечи наголо! — скомандовала Бека. Выхватив собственный клинок, она прыгнула вперед, преградив дорогу бородатому человеку в иссеченных кожаных доспехах и рваных леггинсах. Уклонившись от его широкого меча, девушка развернулась и нанесла удар пониже затылка. Этот прием она тысячу раз отрабатывала с отцом и друзьями; теперь впервые хлынула кровь.
   Однако на помощь поверженному бандиту кинулись другие, и Бека выхватила левой рукой длинный кинжал, чтобы отражать удары в незащищенный бок.
   Справа от нее бился Сиртас, слева — Кайла. По возможности прикрывая друг друга, они двинулись на толпу разбойников.
   Нападающих было по крайней мере втрое больше, чем солдат Беки, но девушка скоро поняла, что те больше полагаются на силу, чем на умение. С каким-то даже разочарованием она снова с легкостью увернулась от вражеского меча и проткнула насквозь бандита, вытащив клинок как раз вовремя, чтобы нанести удар по руке другого, напавшего на Кайлу. Та благодарно улыбнулась и тут же атаковала высокого тощего парня, который не выдержал напора и обратился в бегство.
   Оглянувшись, Бека увидела, что теперь в бой вступили и конные воины. В какой-то момент появилась Меркаль с остальными и напала на разбойников; шлемы яростно орудующих мечами солдат вспыхивали на солнце, устроившие засаду бандиты разбегались.
   Окончательно они обратились в бегство, когда появились еще гвардейцы — они скакали по дороге оттуда, где остановилась вся колонна. Впереди конников мчалась Арна, за ней следовали Портус и Бракнил.
   Разбойники попытались скрыться в лесу, но солдаты их преследовали — сначала верхом, потом сквозь чащу — спешившись.
   — Вперед! — скомандовала Бека, выстраивая своих окровавленных воинов. — Не позволим им оставить все развлечение только для себя!
   Когда все было кончено, на снегу осталось лежать больше двух десятков разбойников. Солдаты Беки отделались несколькими ранами от мечей и стрел.
   — Клянусь Пламенем, большая оказалась банда! — воскликнула Меркаль.
   Возница с передней телеги вылез из своего укрытия.
   — Похоже на банду старого Гарона. Они не давали покоя торговцам по всей долине уже три года кряду. Шерифы никак не могли их поймать.
   — На этот раз они ошиблись в выборе добычи, — заметил сержант Бракнил ухмыляясь. — Похоже, лейтенант, к тому времени, как мы прибыли, ты уже навела тут порядок.
   — Не очень в этом уверена, — ответила Бека, только теперь почувствовав, как дрожат ее колени. — Только как вы тут оказались? Правда, увидеть вас было на редкость приятно.
   — Когда явились Бариус и Мартен, я отправила Тобина и Арну обратно, — объяснила Меркаль. — Но тут вдруг они возвращаются и кричат, что на вас напали. Они не знали, кто напал и сколько их, так что я послала Арну за подкреплением, а сама с остальными кинулась на подмогу. Как оказалось, Бракнил уговорил капитана разрешить остававшейся турме поехать вас встречать. Арна не проскакала и мили, как встретила их с Портусом.
   К этому времени вся турма собралась вокруг командиров.
   — Есть потери? — спросила Бека.
   — Нет, лейтенант! — с гордостью отозвался капрал Никид. — Недурно для первого боя, верно?
   — Не уверена, что потасовка с бандитами сойдет за бой, но справились мы неплохо, — сказала Бека, улыбаясь своим конникам. — Все вы дрались здорово, молодцы.
   Бракнил переглянулся с Меркаль и откашлялся.
   — Не сочти за дерзость, лейтенант, но есть обычай, который неплохо бы соблюсти. Тем, кто убил своего первого врага, хочу я сказать.
   — Попробовать крови первого убитого человека, чтобы отогнать призраков, имеешь ты в виду?
   — Так точно, лейтенант. Некоторые теперь называют это суеверием, но по мне так в старых обычаях есть смысл.
   — Согласна, — ответила Бека. Об этом обычае она слышала от своего отца и от Алека, который попробовал крови после своего первого боя. — Сколько из нас сегодня убили своего первого врага? — Все бойцы декурии Меркаль выступили вперед, к ним присоединились несколько человек из остальных подразделений. — Что ж, прекрасно. Лучники, найдите каждый свою стрелу в первом убитом и возвращайтесь сюда. Остальные пусть обнажат мечи.
   Бека подошла к телу первого разбойника, которого она убила, — пожилого человека с заплетенной в косички бородой. Он лежал на спине, и на его тупом лице застыло выражение удивления. Девушка несколько секунд смотрела на него, заставляя себя вспомнить жажду убийства в его глазах, когда бандит напал на нее. Она порадовалась тому, что осталась жива, но не необходимости убить. Это было странное смешение чувств. Покачав головой, она вытащила свою стрелу из груди мертвеца и присоединилась к остальным, выстроившимся в кружок на дороге. Когда собрались все, Бека оглядела их, чувствуя важность момента.
   — Сержанты, для меня это так же в новинку, как и для остальных. Есть какие-то особые слова, которые нужно произнести?
   — Только то. что каждый сам захочет, — пожал плечами Бракнил.
   Бека высоко подняла стрелу.
   — Пусть будем все мы и дальше сражаться вместе, и да будут с нами честь, милосердие и сила! С этими словами она лизнула наконечник стрелы и ощутила медный вкус крови. Беке хотелось поморщиться и плюнуть, но она заставила себя остаться спокойной, вытерла стрелу о снег и сунула ее в колчан.
   — Честь, милосердие и сила! — повторили за ней остальные, коснувшись языками стрел и клинков.
   — Ну вот, пожалуй, и все. Теперь нам только осталось доставить припасы,
   — заключила Бека. — Кто-нибудь видел моего коня?
   Этим вечером отряд капитана Миррини пировал — впервые за много недель у солдат было свежее мясо. Все пили за здоровье Беки и ее турмы.
   Когда солдаты начали устраиваться на ночлег в своих холодных палатках, Миррини отвела Беку в сторону.
   — Я поговорила кое с кем из конников Меркаль, — сказала Миррини. Они вдвоем прогуливались вокруг костров разных турм. — Как мне кажется, ты не потеряла головы и хорошо позаботилась о своих людях.
   Бека пожала плечами. У нее было время поразмыслить самой.
   — Рада это слышать. Но я сделала ошибку, отослав двоих, когда в авангарде уже находилось трое воинов. Думаю, не случайно разбойники из засады напали на нас именно в этот момент.
   — Да? — подняла брови Миррини. — А что еще ты могла сделать?
   — Я собиралась сменить Меркаль. Мне нужно было поехать вперед одной и отправить обратно двоих солдат за сменой.
   — Но тогда твои солдаты остались бы без командира.
   — Ну да…
   — А насколько я понимаю, именно ты не позволила своим необстрелянным новичкам растратить все стрелы, на что, наверное, и рассчитывали враги. На самом деле ошибку сегодня допустила я. — Бека бросила на Миррини удивленный взгляд, но та знаком попросила ее не перебивать. — Я решила, что, раз мы находимся на нейтральной территории, можно послать за припасами всего одну декурию. Будь с тобой вся твоя турма, разбойники никогда не напали бы на вас. Конечно, ты была тактична, да и неопытна к тому же и не обратила мое внимание на это, когда получила приказ, не так ли?
   Бека не смогла понять загадочной улыбки на лице подруги.
   — Нет, капитан, мне и в голову не пришло, что для пополнения припасов потребуется большой отряд.
   — Значит, мы обе допустили ошибку, — заключила Миррини. — Но на ошибках нужно учиться, как говорит один наш с тобой общий друг. Ты хорошо справилась, лейтенант. Кстати, сержант Меркаль считает, что из тебя получится хороший воин.
   — Да? — Бека одновременно и была польщена похвалой ветерана, и почувствовала досаду: сержант, очевидно, до сих пор не была так уж уверена в ее способностях. — Что заставило ее сказать это?
   — Думаю, то, как ты улыбалась во время боя, — ответила Миррини. — По крайней мере такие рассказы она слышала от тех, бок о бок с кем ты сражалась. Скажи, было тебе страшно?
   Бека на секунду задумалась.
   — На самом деле нет. По крайней мере пока все не кончилось.
   — Да помилует тебя Сакор! — воскликнула Миррини, качая головой. Но Беке показалось, что та осталась довольна ею.


Глава 25. Нить ускользает из рук


   под рубашкой украденный каравай. Скат со всех ног мчался сквозь толпу, заполняющую рыночную площадь. Позади он слышал разъяренные крики булочника:
   «Держи его, держи вора!» Несколько человек не очень охотно попытались поймать мальчишку, но симпатии бедняков явно были на стороне Ската. Чтобы не оставлять свой товар без присмотра — тогда бы он не досчитался и других караваев, — булочник скоро прекратил погоню и вернулся к своей тележке.
   Голод терзал пустой желудок Ската; гибель Тима оставила его без заработка, уже три дня он не находил работы и почти ничего не ел. Кража каравая была отчаянным предприятием, но Скат не мог больше терпеть сосущую боль в животе.
   Настороженно озираясь, мальчишка добрался по грязным переулкам до полуразрушенного склада на западной окраине Нижнего города, своего теперешнего жилища. После пожара одна стена рухнула, все здание воняло застарелым дымом, но чердак уцелел. Скат осторожно перелез через груды мусора и взобрался по самодельной лестнице наверх.
   Лучи заката освещали часть пола, но большая часть чердака уже тонула в сгущающихся тенях. Серые голуби, гнездившиеся под крышей, с подозрением вытянули шеи, когда Скат заглянул через край люка.
   — Кабер, ты тут?
   Никакого ответа.
   Скат облегченно перевел дух. Кабера он не видел уже неделю и ничуть об этом не сожалел. Старший мальчишка обеспечивал, конечно, какую-то защиту, но был ленив и в последнее время завел манеру лупить Ската, если тот не приносил еды им обоим.
   Скат подошел к ржавой жаровне, стоящей посередине чердака, и потянулся за растопкой. Его рука как раз коснулась горшка с углями, когда он заметил какое-то движение позади себя.
   Скат был шустрый паренек, но на этот раз он оказался недостаточно шустрым. Прежде чем он успел вскочить, кто-то накинул ему на голову плотный плащ и прижал руки к бокам.
   «Легавые!» — в ужасе подумал Скат.
   Он отчаянно вырывался, понимая, что борется за собственную жизнь, и почувствовал удовлетворение, когда ему удалось сильно ударить кого-то ногой. Раздался тихий стон боли, но тут же сильные руки обхватили брыкающиеся ноги мальчишки. Тот, кто набросил на него плащ, держал теперь Ската на весу, стиснув так крепко, что он едва мог пошевелиться.
   — Мы не причиним тебе вреда, — сказал человек, державший мальчишку за руки. Голос был мужской и добродушный. — Я только хочу узнать про Тима.
   — Ничего я не знаю! — захныкал Скат, беспомощно извиваясь.
   — Ох, давай сразу прекратим это, ладно? Говорят, именно ты видел, как все случилось. Мне только нужно поговорить с тобой об этом. Успокойся, и я позабочусь о том, чтобы твоя помощь была вознаграждена.
   Скат еще несколько секунд пытался вырваться, его худое тело напряглось как струна, но наконец он сдался. Кто бы ни был тот, кто его держал, он явно не собирался ослабить хватку.
   — Ладно, расскажу. Только отпусти меня.
   — Поставь его на пол.
   Скат почувствовал, что его ноги свободны, хотя человек, стоящий сзади, все еще крепко держал его поперек туловища, прижимая руки к бокам.
   — Будешь вести себя как следует?
   — Сказал же, что буду! — промямлил Скат, сердце которого отчаянно колотилось.
   — Сядь там, где стоишь.
   Скат подчинился и тут же вскрикнул от страха: ему на колени опустилось что-то тяжелое. Выглянув из-под края плаща, он увидел, что это мешок из грубого холста.
   — Ну-ка открой его, — предложил человек, который стоял позади. Скат видел сапоги еще одного, того, который пока молчал.