Джули с ненавистью посмотрела на него. Ну и дура она была, когда думала, что сумеет уговорить его. Грязное животное!
   — Хочешь жениться на мне?-спросила она.
   Джонни как-то странно посмотрел на нее.
   — Ни за что на свете, детка, — расхохотался он. — Слишком тесно здесь тогда будет!
   — Так почему же я не могу стать женой Скотта?
   — А потому, что я не желаю, чтобы ты вообще выходила замуж! Поняла, конфетка? Никому, кроме Джонни, не достанется твоя маленькая киска, и никакой гомик из общества не сделает тебе ребенка… пока я рядом.
   Теперь Джули все поняла. Этот ублюдок хотел ее для себя. Как какую-нибудь вещь. На нее ему было наплевать. Да какое он имеет право, этот выродок, это отродье, этот никчемный итальяшка?
   Сам того не зная, он предлагал ей будущее, в котором разделит ее с Антоном Магнусом. Джонни и представления не имел, что его соперником в постели был отец Джули.
   При этой мысли рука Джули сама потянулась к ночному столику, на котором лежал револьвер. Схватив оружие, она прицелилась в грудь Джонни и зловеще-спокойно произнесла:
   — Я не позволю, чтобы ты все испортил.
   Джонни улыбнулся.
   — Ах ты, избалованная сучка, — прошипел он. — Думаешь, тебе все с рук сойдет? Ну, давай! Спусти курок, если ты такая смелая! Посмотрим, из чего тебя слепил твой папаша. — Он нагнулся к ней, подставляя грудь. — Придется постараться, чтоб этот парень, Монтигл, все о нас узнал. Все, так сказать, печальные подробности. Уж я об этом позабочусь. В конце концов, это для его же блага! Как он собирается осчастливить жену, если не будет знать, от чего она сильнее всего заводится?
   Глаза Джули широко раскрылись. Револьвер мелко подрагивал в трясущейся руке.
   — Клянусь, твой отец поблагодарит меня, -повторил Джонни.
   И в это мгновение раздался выстрел. Эхо гулко отпрыгнуло от стен, но тут же стихло, затерявшись в уличном шуме, гудках и вое сирен. Однако Джули показалось, что в комнате взорвалась бомба.
   Джонни удивленно взглянул на девушку. Рубашка на его груди моментально окрасилась в красный цвет.
   — Так-так-так! А я недооценил тебя! Ты и вправду дочь своего отца, не так ли, принцесса? Настоящая…
   Приступ боли заставил его задохнуться. Тело напряглось, сотрясаемое судорожным кашлем. Изо рта хлынула кровь, заливая грязные простыни.
   И все же Джонни сумел выпрямиться. Он по-прежнему улыбался, хотя в глазах его стоял ужас. Потом они остекленели. Джонни потянулся было к ней, но не удержал равновесие и упал на кровать лицом вниз. Несколько секунд его руки еще судорожно подергивались, потом он затих.
   Джули, не выпуская револьвера, уставилась на бесчувственное тело.
   Боже! Она убила его!
   Невольный всхлип сорвался с ее губ. Она в страхе отпрянула и скорчилась на подушках. Багровые пятна все шире расплывались на простынях, даже ее голые ноги были запачканы. Заметив это, Джули наконец пришла в себя, продравшись сквозь пелену ужаса, окутавшую мозг. Только сейчас она начала осознавать, в какое положение попала.
   Необходимо как можно скорее выбраться отсюда и избавиться от оружия. Полиция не скоро обнаружит Джонни. Может, только через несколько дней. Найдут алкоголь в крови. Следы пребывания женщины. Решат, что произошла пьяная ссора между любовниками, закончившаяся стрельбой. Но револьвера не окажется. Снимут отпечатки пальцев. Их здесь много. Джонни приводил к себе не одну женщину. Среди отпечатков будут и принадлежащие Джули. Но их нет ни в одной полицейской карточке — отец позаботился об этом, хотя Джули не раз пришлось побывать в участке.
   Никто не заметил, как она входила сюда сегодня. Швейцара в вестибюле нет. Конечно, она не раз сталкивалась с другими жильцами, но ни один человек не знал, кто она. Они не смогут отличить ее от десятков других девиц, приходивших к Джонни. Полицейские найдут его приятельниц, возьмут у них отпечатки пальцев, допросят, но вряд ли у них наберется достаточно улик, чтобы арестовать кого-нибудь, и в конце концов они решат, что можно прекратить следствие, тем более что Джонни не был важной персоной. Через несколько недель о нем вообще все забудут.
   Очень медленно и осторожно, стараясь не наступить на кровь, Джули сползла с кровати, пробралась в ванную и тщательно умылась. Потом вернулась в спальню, взяла свой стакан с виски, отнесла на кухню. Около раковины уже стояло несколько грязных стаканов. И тут Джули осенило. Она налила виски в два стакана и, держа их так, чтобы не смазать чужие отпечатки и не оставить свои, отнесла в спальню. Остальные стаканы, пользуясь платком, расставила в гостиной, чтобы создать впечатление, будто здесь была вечеринка. Свой стакан вымыла, вытерла и убрала в буфет с чистой посудой.
   Вернувшись в спальню, Джули огляделась. При виде мертвого тела к горлу подступила тошнота, но холодная решимость заставила ее собраться. Она сунула револьвер в сумку и оделась, с облегчением заметив, что на вещах крови не было.
   Джули подумала о Скотте и почувствовала себя увереннее. Она совершила это убийство ради него, сделала первый шаг, чтобы спасти их совместную жизнь, их счастье. С ледяным спокойствием она еще раз проверила комнату Наверняка осталось полно ее следов. Но полиция никогда не узнает, кому они принадлежат, потому что Джули пришла из мира, который находился в сотне световых лет от того места, где разыгралась трагедия. А значит — улик никаких.
   Она уже открыла дверь, но внезапно остановилась как вкопанная. Газета! Газета, развернутая на странице, где объявлялось о ее помолвке со Скоттом Монтиглом!
   Джули рванулась обратно, схватила газету, сунула под мышку и направилась к выходу. Убедившись, что в холле никого нет, она вытерла ручку двери, прошла по коридору, выскользнула на улицу, никого не встретив, и села в первый попавшийся автобус.
   Проехав несколько остановок, Джули вошла в метро, добралась до Лексингтон-авеню и взяла такси. Попросила водителя остановиться, не доезжая дома, и прошла последние пять кварталов пешком.
   Когда она открыла сумочку, чтобы заплатить водителю, и увидела револьвер, ее вновь охватил ужас, но Джули заставила себя вспомнить о Скотте и усилием воли остановила дрожь в пальцах.
   Прокравшись наверх, она долго стояла в ванной под горячим душем, потом спрятала револьвер и забралась в постель. Джули Магнус стала убийцей! Логичное завершение ее уродливой, искореженной, жалкой жизни. Но в конце этого темного тоннеля ее ожидали Скотт Монтигл, его улыбка и любовь. Она никому не позволит отнять это у нее. И, улыбнувшись, Джули провалилась в глубокий, бездонный сон.

Глава 55

   15 мая 1960 года
   Часы на стене показывали четверть четвертого утра.
   Фрэнси сидела за своим рабочим столом во внутренней выгородке склада и в очередной раз с карандашом в руке проверяла основную программу. Задача была такой сложной, что, решая ее, она потеряла всякое представление о времени. По сравнению с этой работой налаживание компьютерной сети между филиалами «Магнус индастриз» было просто детской забавой!
   Не раз Фрэнси впадала в отчаяние, боясь, что не сможет сделать все как надо. Она специально ездила в Бостон, чтобы проконсультироваться с одним из ведущих экспертов в области вычислительной техники, гением программирования по имени Карл Экклз. И даже великий Экклз, которого Фрэнси упросила сохранить все в секрете, выслушав примерное описание схемы, пришел в полное недоумение, смог дать лишь несколько общих советов и пожелал Фрэнси удачи.
   Силы и уверенность отнимало также одиночество. Некому было выслушать ее, ободрить, посоветовать.
   Фрэнси работала одна.
   Усталость все больше одолевала ее. Фрэнси отодвинулась от стола, потянулась и закрыла глаза. В то же мгновение цифры и обрывки программы вихрем закружились в голове. Усилием воли она встряхнулась и повернулась к плате управления внутренней памятью компьютера, чтобы внести в нее небольшие изменения.
   Фрэнси включила компьютер, прошлась по основным функциям, сделала несколько обычных вычислений, потом — более сложные, проверила и перепроверила запоминающее устройство. Все было превосходно. Умница «Молли» работала без сучка и задоринки.
   Фрэнси почувствовала, что еще чуть-чуть, и она заснет прямо за компьютером. Она встала и в одних чулках прошла в крохотную спальню, которую устроила в углу склада месяц назад, когда поняла, что придется работать по ночам. Здесь за занавеской помещался только небольшой диван. Фрэнси сняла джинсы, забралась под одеяло и поставила будильник на семь, зная, что, когда проснется, на складе уже будет вовсю кипеть работа-сотрудники «КомпьюТел» появлялись чуть свет.
   Но никто из них не знал, что последние два месяца президент компании ночует здесь. Все замечали только, что Фрэнси появляется на складе в не совсем обычное время, а если и остается на ночь, то, вероятно, из-за того, что за работой иногда не ощущает, как бежит время.
   Никто не подозревал о настоящей причине, даже начальник охраны, которому Фрэнси три месяца назад дала специальные секретные инструкции по надзору за зданием, совершенно не похожее на полученные им ранее и заставившие беднягу чувствовать себя скорее шпионом, чем обыкновенным охранником. Ни о чем не догадывался и Кэвин Стилл, детектив, который помог разоблачить Дэну прошлой осенью. Фрэнси велела ему регулярно проверять склад на предмет «жучков» и других подслушивающих устройств и представлять ей детальные отчеты, но оставлять все как есть. Эти инструкции Фрэнси, хотя и вполне четкие, тем не менее сбивали с толку. Даже близкие ей люди не могли взять в толк, что у нее на уме.
   Именно это и нужно было Фрэнси. Она никогда не чувствовала себя столь одинокой и исполненной такой холодной решимости.
   Сейчас она лежала в полудреме, ожидая, пока сон окончательно завладеет усталым мозгом и измученным телом. Перед глазами плыли причудливые образы: улыбающийся Джек, такой красивый и элегантный… Сэм, взъерошенный, словно плюшевый мишка, в майке и джинсах, склонившийся над компьютером… отец, с тревогой смотревший на нее, совсем как несколько недель назад, когда Фрэнси навещала его… снова папа, совсем молодой, и наконец, она сама, Фрэнси, такая маленькая… они едут на прогулку в отцовском грузовичке и машут руками соседям.
   А вот и мать, спокойно сидящая в гостиной, со странным, отстраненным выражением на лице-болезнь уже пожирает ее тело. Она смотрит на дочь любящим, безнадежным взглядом-оттуда, где нет ни обид, ни предательства, ни утрат. И эта безмолвная любовь перед лицом смерти утешает и согревает Фрэнси, она так нужна ей именно теперь.
   «Еще несколько недель, -сонно размышляла Фрэнси, — еще дюжина таких ночей, еще несколько шрамов на сердце: „Молли“, которые никто, кроме нее, не сможет заметить, — и все будет готово».
   Тогда она сможет отдохнуть. Тогда лавина остановится. Тогда…
   Но тут все мысли улетучились. Фрэнси уснула.

Глава 56

   20 мая 1960 года
   Скотт Монтигл удобно расположился в салоне самолета, летевшего в Англию. По приезде домой он собирался проследить за ремонтом квартиры, которую снял для них с Джули — они отказались от предложения ее отца купить молодоженам роскошный особняк на Уилтон-Плейс в качестве свадебного подарка. Кроме того, нужно забронировать места в скромном отеле: они решили провести медовый месяц на морском курорте.
   Свадьба будет шумным событием-Антон Магнус не пожалел денег на расходы. Венчание состоится в церкви святого Варфоломея на Манхэттене, и конечно, соберутся все, кто имеет хоть какое-то имя и вес в Нью-Йорке. Магнус, казалось, искренне гордился надежностью и порядочностью будущего зятя и, по-видимому, был доволен тем, что его семья одна из самых древних и уважаемых по обе стороны океана.
   Скотт и Джули решили пройти через этот спектакль ради ее родителей, но после того как все закончится, Скотт навсегда увезет Джули, и они смогут наслаждаться свободой всю оставшуюся жизнь.
   Самолет оторвался от земли двадцать минут назад. Внизу величаво перекатывались океанские волны, увенчанные белыми барашками. Скотт ощущал радостную, бодрящую свежесть во всем теле-ему хотелось поскорее очутиться дома, чтобы заняться делами, связывающими его с Джули.
   Он откинул спинку кресла, чтобы расслабиться и немного отдохнуть, но увидел, что к нему направляется стюардесса с большим конвертом в руке.
   — Это передал для вас рассыльный в Айдлуайлде, сэр, — сказала она. — Письмо затерялось в суматохе. Простите, что вручаю его вам с опозданием.
   Скотт, удивленно подняв брови, поблагодарил девушку.
   На конверте не было ни марки, ни адреса, только имя Скотта, написанное черными чернилами.
   Скотт разорвал конверт. Руки его задрожали еще до того, как он разглядел содержимое.
   В конверте лежали фотографии. На всех была запечатлена Джули, обнаженная, в объятиях мужчины, крупного, мускулистого, красивого, с длинными темными волосами, прекрасно сложенного.
   На какую-то долю секунды лицо мужчины показалось Скотту знакомым, но он тут же, пожав плечами, отогнал от себя эту мысль. Чепуха! Где бы он мог встретиться с подобным человеком?
   Пара занималась любовью с упоением и изобретательностью, заставившими Скотта покраснеть. Наиболее красноречивые фото показывали Джули лежащей на жиг воте, мужчина проникал в нее сзади. Тело девушки вдавилось в смятые простыни, маленькие кулачки сжаты, прекрасное тело искажено возбуждением…
   Скотт не считал себя ханжой и, кроме того, безусловно знал о бурном прошлом Джули, но этот восторг, это сладострастное упоение, этот униженный, затуманенный взгляд рабыни или собаки, ждущей, чтобы хозяин приласкал ее… Это была не Джули, не его Джули, более того, с этой женщиной у него не могло быть ничего общего.
   Сунув фотографии обратно в конверт, Скотт закрыл глаза. Да, та Джули, которая царила в его мыслях и сердце все это время, которую он любил, ждал, о которой мечтал, теперь исчезла, вытесненная этими чудовищными изображениями безымянной женской плоти, предлагавшей себя столь бесстыдно и извращенно такой же похотливой твари, как и она сама, развратному животному, изливавшему в нее свою сперму.
   Скотт заглянул в конверт-нет ли там записки, но ничего не обнаружил. И в самом деле — комментарии излишни.
   Он почувствовал прилив жалости к маленькой девочке из своего детства, которую встретил когда-то в тетушкином доме, девочке, чья жизнь была омрачена злом, которого сумел избежать Скотт, может быть, потому, что стал бедняком. Но эта жалость и понимание быстро улетучились при одном только воспоминании о содержимом гнусного конверта. Теперь это будет преследовать его всю жизнь.
   Самолет быстро набирал скорость и высоту, оставляя позади Америку. Скотт подумал, что вот так же стремительно за ним навсегда закрылась дверь, что вела к счастью. Остался только яд в сердце, с которым предстоит жить долгие, пустые, одинокие годы.
   И, заглянув через иллюминатор в черную пропасть Атлантики, разверзшуюся под ним, Скотт Монтигл зарыдал, не стыдясь своих слез.

Глава 57

   5 июня 1960 года
   До свадьбы оставалось десять дней. Однажды вечером Фрэнси навестила нежданная и неожиданная гостья. Голос, раздавшийся в телефонной трубке, так поразил Фрэнси, что она, не задумываясь, велела пропустить посетительницу.
   Белинда Деверо сильно изменилась. Она стала тоньше и старше, и на всем ее облике лежал отпечаток независимости, очень ее красивший. На ней были простая юбка и блузка. Через руку перекинут плащ.
   Фрэнса настороженно улыбнулась.
   — Надеюсь, я не слишком помешала, — сказала Белинда. — Конечно, я не имела права приходить сюда, но не смогла удержаться. Вы разрешите?
   Фрэнси отступила назад, пропуская гостью в квартиру.
   — Хотите выпить что-нибудь? — предложила она.
   Белинда отрицательно покачала головой. Она не повесила плащ на вешалку, просто положила рядом с собой на диван, очевидно не собираясь задерживаться. Несколько долгих минут женщины молча смотрели друг на друга.
   — Смешно, — произнесла наконец Белинда. — Именно на вас Джек собрался жениться после развода со мной… но ведь вы были и раньше, не правда ли? Я все знаю о вашем… романе и знаю или, вернее, догадываюсь, почему вы расстались. Видимо, мне известно больше, чем следует. Не думаю, правда, что это пошло мне на пользу.
   Фрэнси по-прежнему молчала.
   — Но все же я некоторым образом опередила вас, — продолжала Белинда. — Джек и я были помолвлены довольно долгое время. Конечно, он сопротивлялся изо всех сил, но все же между нами существовали какие-то отношения, и именно потому я довольно хорошо узнала Джека и его семью.
   Белинда замолчала. Она выглядела задумчивой и собранной. Очевидно, она долго собиралась с духом, прежде чем прийти сюда. По ее щеке вдруг поползла слеза, губы задрожали. Покраснев, она вынула платок и вытерла прозрачную капельку.
   — Конечно, я, наверное, не самый лучший человек на свете, но я не хочу, чтобы мой горький опыт пригодился лишь мне одной. Вы стоите на пороге мира Магнусов, Фрэнси, и я специально пришла сюда, чтобы спросить: уверены ли вы, что хотите войти в этот мир?
   — Уверена ли я? — переспросила Фрэнси. — Конечно, уверена, мисс…
   — Зовите меня Белиндой.
   — Конечно, уверена, Белинда. Иначе я не согласилась бы стать женой Джека.
   — Вы всегда знаете, чего хотите, не так ли?
   Фрэнси кивнула.
   — Я думаю, это должен знать каждый.
   Белинда вздохнула:
   — Я хочу сказать вам одну вещь. Может, это не слишком благородно с моей стороны и, без сомнения, я не должна так поступать. Но когда наступит время, я хочу, чтобы вы помнили, что я была здесь и сделала то, что сделала. Вы понимаете?
   Фрэнси кивнула:
   — Что вы хотели сказать мне?
   — На первый взгляд может показаться, что Джек не похож на своего отца. Но то, что характеризует всех Магнусов, лежит гораздо глубже. Они скроены по одной мерке. Я хочу, чтобы вы об этом знали. Чтобы шли на это с открытыми глазами.
   Белинда опять покраснела. Было видно, что она стыдится собственных слов, но в то же время испытывает облегчение, потому что правда, так долго сжигавшая ее изнутри, вырвалась наконец на волю.
   Фрэнси так пристально смотрела на гостью, что краска на щеках Белинды сменилась смертельной бледностью
   — Вы хотели бы вернуть Джека обратно? — медленно, четко выговаривая каждое слово, спросила Фрэнси.
   Белинда отвела взгляд, но тут же, вскинув голову, посмотрела Фрэнси прямо в глаза.
   — Джек никогда не любил меня, — сказала она задумчиво. — Он только играл роль, правда, великолепно, как истинный артист. Но для меня это стало пыткой, каждая минута, каждое мгновение. Хочу ли я вернуть его? Это было бы безумием. До конца жизни терпеть такие муки! — Переведя дыхание, она решительно добавила: — Пожалуйста, верьте мне. Я пришла не за тем, чтобы отговаривать вас выходить за Джека. Он ни за что не вернется ко мне. Можете не сомневаться в этом.
   — Но зачем вы пришли в таком случае?
   Белинда ответила не сразу.
   — Совесть замучила. Это достаточно честный ответ для вас?
   Фрэнси сочувственно улыбнулась.
   — Думаю, что страдать от укоров совести следовало бы совсем не вам. И вот что, Белинда, в обмен на вашу откровенность я тоже хотела бы откровенно сказать вам, что я знаю о Джеке Магнусе все, что необходимо знать.
   Белинда кивнула. Она подумала о запертой в ее столе папке со снимками, сделанными нанятым ею частным детективом: Джек Магнус в постели с молодой женщиной, Дэной Сэлинджер, работавшей с Фрэнси в «КомпьюТел» и внезапно уволенной при странных обстоятельствах. Белинда собиралась захватить эти снимки с собой, но что-то остановило ее. И теперь она поняла, что Фрэнси не нуждается в этой информации.
   Со странной усмешкой на губах Белинда поднялась и протянула сопернице руку.
   — Желаю вам счастья, — сказала она. — От всей души. И… и если вам когда-нибудь понадобится друг, знайте, что он у вас есть. И не бойтесь испытать меня, договорились?
   — Да, — кивнула Фрэнси, сжав ее ладонь. — И спасибо вам.
   Она открыла дверь и долго смотрела вслед Белинде, а вернувшись в комнату, подумала, что эта женщина забудет Джека гораздо скорее, чем думает теперь.
   Неожиданно Фрэнси почувствовала невыносимую усталость. Она еле добралась до постели, свалилась и проспала целых восемь часов. Всю ночь в мучительных кошмарах вновь и вновь появлялась Белинда, о чем-то спорившая с Джеком и его отцом.
   И хотя ее сон был тяжелым и беспокойным, Фрэнси проснулась отдохнувшей. Ей так много всего нужно было сделать!

Глава 58

   11 июня 1960 года
   Два часа ночи.
   Антон Магнус сидел на постели дочери.
   Джули выглядела ужасно: веки распухли от слез, в глазах — унылая безнадежность.
   На ночном столике лежало короткое письмо от Скотта Монтигла, в котором тот сообщал, что разрывает помолвку. Сомнений быть не могло — Джули никогда больше не увидит его.
   — Послушай, девочка, — вкрадчиво произнес Магнус, — скоро ты сама поймешь, что у меня не было иного выбора. Я не мог допустить этого брака, Джульет. Это было бы огромным несчастьем не только для нашей семьи, но также для тебя и Скотта.
   Джули ничего не ответила.
   — Разве я когда-нибудь ограничивал твою свободу, — продолжал он. — Я делал для тебя все, что только может сделать отец. И, рискуя показаться напыщенным, скажу, что дорого заплатил за это, когда терпел твое вызывающее поведение. Именно оно и погубило тебя, Джульет. Так что вини во всем только себя!
   Девушка по-прежнему молчала, бессмысленно уставившись широко раскрытыми глазами в стену.
   — Еще не поздно начать новую жизнь. Помни, что ты принадлежишь к одной из лучших семей в мире! Десятки молодых людей будут счастливы…
   Джули вдруг резко села на постели и, наклонившись, плюнула в лицо отцу. Тот ошеломленно замолчал. Потом вынул платок и тщательно вытер лицо. В темных глазах блеснули зловещие искорки.
   — А теперь поговорим серьезно, — процедил он. — Полиция может не знать, кто убил мистера Джонни Марранте в его собственной квартире. Но я-то знаю.
   Когда до Джули дошли его слова, презрение в ее взгляде сменилось страхом.
   — Думаешь, я не следил за тобой все эти годы? Если бы я всегда на шаг не опережал полицию, ты давно уже оказалась бы за решеткой. Мой человек был в квартире спустя несколько минут после твоего ухода. Так что вовсе не твои жалкие попытки скрыть свое присутствие там помогли тебе остаться в стороне. Пока…
   Он помолчал, с тайным удовлетворением наблюдая, как меняется лицо дочери, как с каждой минутой тает ее сопротивление.
   — У меня в руках все улики, которые доказывают твою вину. Кроме того, есть и свидетельства ваших тесных отношений с усопшим мистером Марранте. Поэтому, пока ты не вздумала выкинуть какую-нибудь новую глупость, предлагаю сначала подумать над возможностью провести лет двадцать в тюрьме.
   Джули упрямо молчала.
   — Лучше скажи, что ты сделала с револьвером?
   — Я избавилась от него, — прошептала девушка.
   Антон Магнус довольно кивнул и с отцовской нежностью погладил дочь по руке.
   — Когда же ты наконец поймешь, что отец заботится лишь о твоей безопасности и счастье?
   Он сжал ее пальцы. Джули не сопротивлялась. Магнус торжествующе улыбнулся — теперь воля этой гордячки окончательно сломлена. Все козыри, как всегда, у него. Иначе и быть не могло.
   — А теперь, — объявил он, — я желал бы, чтобы ты попыталась взять себя в руки Начала выезжать с матерью, появляться в обществе, встречаться с людьми. С настоящими людьми. Я хочу познакомить тебя с одним молодым человеком. Его семья хорошо известна на востоке и крайне заинтересована в этом браке. Я уже говорил с ними. Они готовы закрыть глаза на твои прошлые выходки, поскольку понимают, что приобретают гораздо больше.
   Магнус ласково посмотрел на дочь
   — Смирись, Джульет. И не пытайся сопротивляться Нет смысла бороться с неизбежным.
   Джули ничего не ответила, только по щеке ее скатилась одинокая слеза. Отец это заметил.
   — Ну довольно, дорогая. Пора наконец стать взрослой… — И Джули, по-прежнему глядя в сторону, почувствовала, что сухие руки дотронулись до ее пижамной куртки.

Глава 59

   13 июня 1960 года
   До свадьбы Джека оставалось сорок восемь часов. Церковь святого Варфоломея была уже подготовлена к этому историческому событию. Церемонию собирались освещать журналисты из сорока стран. К приему гостей после венчания накрывались столы в «Уолдорф-Астории».
   Программа празднества была составлена знаменитым Питером Дайсоном, прославившимся организацией торжеств в Букингемском дворце и резиденции президента Франции. Приглашены были также декораторы Генри Декольд и известный специалист по обслуживанию банкетов Жак Мерсье. Поскольку Джек Магнус считался, без сомнения, самым завидным женихом в стране, то и свадьба его должна войти в историю своей роскошью и безупречным вкусом.
   Пока шла вся эта предсвадебная суета, Джек стоял у окна в своей гостиной на Восточной Шестьдесят восьмой улице, глядя на панораму Манхэттена и пытаясь успокоить расходившиеся нервы. С ним творилось что-то невероятное. Через сорок восемь часов Фрэнси Боллинджер станет наконец миссис Джек Магнус! Думая об этом, Джек едва сохранял способность мыслить здраво. Никогда ничего не хотел он так отчаянно, как эту женщину, всегда новую, таинственную, неожиданную, заставлявшую его сходить с ума от желания.