Казалось, он ждал такого момента вечность. Только клятва на борту судна удержала его от этого сладкого мига, а сейчас он чувствовал невероятное блаженство. Никогда в своей жизни он не был человеком, чего-либо терпеливо ждущим. Он всегда незамедлительно брал то, что хотел. Но эта чудовищная, великолепная, сводящая с ума отсрочка обострила его ощущения до предела. Приподнявшись на руках, он смотрел на ее совершенное тело, в ее зеленые глаза, полные жгучего желания. Он чувствовал потребность вновь и вновь вторгаться в ее нежнейшее лоно, заполоняя ее всю своей мужской силой.
   Джон хотел, да нет, не просто хотел, а все в нем требовало наслаждения их первым соитием. Он вбивал и вбивал себя в нее резкими короткими движениями. Ее дыхание прерывалось, низкие горловые стоны не давали ему остановиться. Он пытался вернуться к прежним ласкам, покусывая мочку ее уха, но ее близость слишком искушала его.
   Он входил в нее все глубже и глубже.
   Мария обвила его одной ногой, выгибаясь, старалась вобрать его в себя как можно полнее. Ее ногти впивались в его мускулистую спину. Бедра двигались в едином с ним бешеном ритме. Волны белого пульсирующего жара омывали тело Марии, вспыхивая и угасая. Выше и выше поднимались они к экстазу и забвению. Наконец, достигнув запредельной точки, замерли в наслаждении в объятиях друг друга.
   В вулканических взрывах жара и света Мария уже не понимала, где она. С ним — это единственное, что было важно. Никогда раньше ей не приходилось плыть и качаться в этом искрящемся теплом золотистом воздухе.
   Некоторое время спустя она, свернувшись рядом, внимательно слушала его рассказ о семье, о замке Бенмор. Он рассказывал ей, куда они отправятся после приезда в Шотландию, о том, что он будет делать по окончании его миссии. Он говорил, что отвезет ее в Данию, чтобы обговорить все с ее родителями. Когда он спросил ее о родных, Мария постаралась отвечать так близко к истине, как могла себе позволить. Она сказала ему, что жива лишь ее мать. Но когда он спросил, с кем он должен встретиться, чтобы просить ее руки, Мария не могла больше сдерживаться.
   Это были лишь первые слезы, которые ей предстояло пролить за них обоих. За будущее, которое никогда не настанет.
   Потом он взял ее на руки и отнес в ее спальню.

18.

   Дженет и сама не знала, что заставило ее следовать за Каролиной. Скользя осторожно по изысканным залам дворца, она старалась держаться в тени и избегать слуг и придворных. Миновав благополучно очередную охрану, девушка облегченно улыбнулась. Вновь поймав в поле своего зрения Каролину, Дженет сообразила, что ее мачеха всего лишь направляется в спальню. Но почему она столь таинственно вела себя за завтраком?
   Перемена в поведении Каролины была столь же неожиданной, сколь и загадочной. Увидев, что она скрылась в своих покоях, Дженет задумалась, что же все это значит. Сидя между Дженет и ее отцом на завтраке в императорском дворце, Каролина громко распространялась о величии клана Дугласов, перемежая это комплиментами и хвалой великолепию императорского окружения и его либерализму.
   Неожиданно она замолчала, впившись глазами в какой-то предмет на стене напротив. Дженет проследила за ее взглядом: что так привлекло внимание ее мачехи? Несмотря на близорукость, девушка видела, что глаза Каролины прикованы к щиту, висящему на фоне двух перекрещенных ярких знамен. Дженет обвела зал глазами. Все его стены были украшены щитами и знаменами. Она прищурилась, стараясь рассмотреть тот, который так приковал к себе взор Каролины. Она была уверена, что это не герб Шотландии.
   Когда же Каролина, пожаловавшись на плохое самочувствие, вышла из зала, сэр Томас, к удивлению его дочери, не последовал за ней и вообще достаточно равнодушно отнесся к ее словам. Девушка, пробормотав, в свою очередь, извинение, через какое-то время вышла вслед за мачехой.
   Теперь Дженет стояла у закрытой двери, соединявшей ее комнату с комнатой отца и мачехи. Убедившись, что Каролина вошла в спальню, Дженет проскользнула в свою, тихо закрыв за собой дверь. Что-то было не так. Внезапный уход Каролины никак не был вызван ее плохим самочувствием, Дженет понимала это и была полна решимости выяснить, в чем же дело. Подойдя к тяжелой двери, соединявшей покои, она, осторожно приподняв щеколду, чуть приоткрыла дверь. Что же придумать себе в оправдание, если ее застанут?
   Каролина наклонилась над чемоданом. Отбросив досадливо прядь волос, мешавших ей, она что-то явно искала. Внезапно она выпрямилась, и Дженет поняла, что мачеха нашла то, что ей было нужно.
   — Ну вот, это-то мне и необходимо, — негромко, но отчетливо произнесла Каролина.
   Издалека Дженет могла лишь увидеть, что нечто свисает с руки мачехи. Она прищурилась — цепь, и что-то на ней подвешено. Каролина, поиграв безделушкой, надела ее на палец. «Кольцо, — поняла Дженет, — кольцо на длинной цепи».
   На лице Каролины появилась коварная улыбка, взгляд стал жестким. Дженет Мол приходилось наблюдать и раньше это выражение. Медленно сняв кольцо, мачеха зажала его в кулаке вместе с цепью. Быстро повернувшись, отчего Дженет чуть не вскрикнула от испуга, Каролина было направилась к двери, но, остановившись у порога, стала нетерпеливо звать слугу. Как ни напрягала слух Дженет, она не поняла, какие приказания давались ему.
   Слуга выбежал из комнаты, а Каролина громко расхохоталась.
* * *
   — Об этом не может быть и речи, Джон. — Мария попыталась встать с кровати. — Не проси. Не могу.
   Но он не отпускал ее. Сильные руки шотландца посадили ее опять рядом с собой.
   — Ты напрасно волнуешься, Мария. Император будет рад увидеть новое лицо. Особенно такое прелестное.
   — Возьми с собой кого-то еще, — настаивала она горячо. — Я не пойду. — Как сказать ему, что, если он приведет пропавшую королеву на ужин к ее брату, это будет нечто большее, чем нарушение этикета.
   Мария опять постаралась освободиться, но он крепко держал ее.
   — Не буду я никого брать. — Он откинул волосы и начал целовать ее спину, понимая, что поцелуи скоро расслабят ее. Губами и языком он ласкал бархатную кожу у нее за ухом. Вздохнув, она опустила руки, позволив ему продолжать. — Ты единственная женщина, которую я хочу видеть рядом с собой отныне и навсегда. — Его руки нашли ее грудь. Он почувствовал, как напряглись под пальцами ее соски. — Я люблю тебя, Мария, и буду очень горд, если ты будешь стоять рядом. Ты и только ты.
   Слова его проникали в ее сердце, но разум упреждал, что это невозможно. Она тщетно старалась придумать какие-то убедительные аргументы. Как бы на ее месте поступили другие? Что бы сказали ее придворные дамы? «О чем я думаю, глупая, — мелькнуло у нее в голове. — Разве какая-нибудь другая королева поставила бы себя в столь затруднительное положение? Нет, — ответила она сама себе. — Только Мария, королева Венгрии».
   — Я совершенно не представляю, как себя там вести.
   — Я тебе подскажу. — Его пальцы гладили ее грудь. — Я прекрасный учитель и достаточно искусен и опытен.
   Она постаралась не обратить внимания на его намек о своем искусстве любовника, но сопротивляться ей становилось все труднее.
   — Нет, Джон. Я поставлю тебя в сложное положение.
   — Наоборот, ты будешь для меня поддержкой. — Его мускулистая нога обвила ее ногу.
   Она почувствовала его желание.
   — Мне нечего надеть.
   — Мне так нравится. — Он поцеловал ее шею. — Но если тебе все-таки захочется что-нибудь надеть на себя, я обряжу тебя в золото.
   Она закусила губу, пытаясь как-то сосредоточиться, придумать что-нибудь, чтобы уговорить его. Золотое платье. Ее подводило собственное тело. Как ночью, так и сейчас. Стоило ему прикоснуться к ней, как она теряла способность размышлять.
   — Мария, ты поедешь со мной, — скомандовал он. — Никаких отговорок. Поедешь, и все.
   Она повернулась в его объятиях к нему лицом. У нее остановилось дыхание, его пальцы опять проникли в ее сокровенные глубины. Она что-то хотела сказать, но все вылетело у нее из головы.
   — Я уже приказал Питеру, чтобы здесь к полудню была модистка. — Джон уложил ее на спину и заглянул в ее русалочьи, полные беспокойства глаза. — Я понимаю, тебе нужны новые наряды. Если все дело в этом…
   — Не надо, Джон. — Она положила пальцы на его губы и приблизила его лицо к своему. Выгнувшись, она прижалась к его сильному телу. Он старался поцелуями развеять ее возражения. — Но в эту игру мы можем играть вдвоем, — счастливо улыбнулась она. Обвив его шею руками, прильнув к нему, она задыхалась в поцелуе.
   Джон застонал — дразнящий танец ее языка сводил его с ума. Он отодвинулся от нее лишь для того, чтобы прошептать:
   — До полудня мы будем заниматься любовью. — Он перекатился на бок. Она легла рядом — тихая и покорная. Его руки ласкали ее грудь, ноги, бедра. — И потом, как эта чертова швея уйдет, я снова принесу тебя сюда, и мы продолжим. — Рука Джона скользнула между ее ногами. — Потом, после ужина во дворце, мы вернемся сюда и всю ночь будем любить друг друга.
   — Мой план лучше, — прошептала она. — Мы будем заниматься любовью целый день и попросим Питера принести нам ужин сюда. — Ее пальцы обхватили вздыбленный жезл. Она улыбнулась. Все его тело содрогнулось. — Мы будем обедать тоже здесь, в постели. Я буду держать в объятиях тебя. Ты ведь тоже лакомый кусочек. — Она укусила его за плечо.
   Больше Джон не мог ждать. Ее пальцы ласкали его пульсирующий жезл, направляя его в свою сторону. Отведя руки Марии, он перекатил ее опять на спину и одним сильным движением вошел в нее.
   Она вскрикнула, ее тело подалось ему навстречу.
   — Потом… потом мы продолжим это ночью. — Он отодвинулся от нее и снова вонзился в ее тело.
   — Может быть… мы вместе примем ванну…
   Руки Джона приподняли ее бедра, и он мощными толчками вновь и вновь наполнял ее собою.
   — Твое тело… влажное, сияющее… будет скользить вдоль моего, — прошептал он страстно. — Мы вообще, по-моему, не выберемся никогда из этой воды.
   Темп их любовного танца нарастал, дыхание Марии прерывалось. Она понимала, что еще секунды — и тело ее взорвется.
   — Ты выберешься… — простонала она. — И пойдешь… на… ужин… во дворец.
   — Мы… пойдем… вместе, — прошептал он едва слышно.
   — Нет… я буду отдыхать. — Их переплетенные тела двигались в едином ритме. — Буду ждать тебя… О, Джон! Джон!
   — О боже, Мария! Мое божество!
   Мария заговорила первой:
   — Впереди у нас долгая ночь. Я буду ждать тебя здесь.
* * *
   — Мне очень жаль, леди Каролина, но частная аудиенция у императора сейчас невозможна. А так как вы отказываетесь доверить мне его…
   Дженет плотно прижалась к стене спальни. Она слышала все, что говорилось в соседней комнате, и не сомневалась, с кем говорит Каролина. Она узнала этот серебристый голос, голос ближайшего приближенного императора министра графа Диего де Гуэвара, человека, который так любезно приветствовал их вчера во дворце перед появлением императора.
   Видимо, поручение Каролины, переданное ему ее слугой, было весьма важным, так как министр приехал очень быстро.
   — У меня есть сведения, которые император должен выслушать, граф Диего. Но они предназначены лично для него. — Дженет слышала металл в голосе мачехи. — Император будет вам весьма признателен, если вы препроводите меня к нему.
   — Уверен, вы говорите правду, мадам. Но ответ тот же. Он не располагает временем для частной аудиенции. — Граф прокашлялся. — Но то, что вы хотите сообщить ему, вы можете передать через Джона Макферсона. Я знаю, император намерен поговорить с ним, как только он…
   — Подождите! — резко оборвала министра Каролина.
   Молчание было столь длительным, что Дженет испугалась, что ее засекли. Только она хотела тихонько проскользнуть в коридор, как услышала слова Каролины.
   — Вы обращаетесь со мной столь небрежно, потому что я женщина.
   — Никоим образом, мадам. Я просто…
   — Как вы смеете! — возмутилась она. — Вы хоть представляете, с кем вы говорите?
   — Безусловно, вы — леди Каролина Мол, член…
   Голос ее дрожал от ярости.
   — Я Каролина Дуглас, кузина Арчибальда Дугласа, графа Ангуса. Это мы правим Шотландией, и только благодаря нашей доброй воле может быть заключен этот брак. Мы, клан Дугласов, можем или сделать так, чтобы он состоялся, или… разрушить его. Вы меня понимаете? Я увижу императора!
   Когда граф Диего заговорил, голос его уже не был столь серебристым, как раньше.
   — Я понимаю, мадам. И знаю, кто вы. Именно поэтому я здесь. Но коль скоро вы не желаете слушать меня, я вынужден удалиться. И вновь предлагаю вам поговорить с сэром Джоном.
   — А что, если я скажу вам, что от того, что я сообщу императору, зависит, будет ли заключен этот брак? Вы поймете, что ваш добропорядочный сэр Джон преступник?
   Дженет изо всех сил напрягла слух. Граф явно задумался над услышанным.
   — Не в наших интересах вмешиваться во внутреннюю политику Шотландии. Но если то, что вы хотите сказать, касается безопасности королевской семьи…
   — Я больше ничего не скажу вам…
   Пауза была короткой, но многозначительной. Дженет слышала, как граф пошел к двери.
   — Ну что ж, леди Каролина, думаю, я достаточно долго старался вас убедить. Прошу извинить меня, но есть масса вопросов, которые я должен решить без промедления.
   — Подождите, — резко сказала Каролина. — Вы хорошо расслышали, что я сказала? Или вы такие идиоты, что…
   — Конечно, все, — ответил граф Диего. — Но вы бы в первую очередь прислушались к себе. Как вы смеете думать, что император подобен мальчику на конюшне, который ждет, чтобы его призвал хозяин? Это я идиот? Теперь послушайте, кто я такой. Я дон Диего, граф Гуэварский и Оливерский, министр двора его величества и доверенное лицо Карла V, императора Священной Римской империи, хозяина Европы и Нового Света и по указу папы — протектора веры. Я приехал к вам с добрыми намерениями вас выслушать, а вы несете чушь.
   — Чушь? — сделала попытку возмутиться Каролина, но голос ее едва заметно дрогнул.
   — Чушь, — решительно повторил дон Диего. — Вся делегация, посланная королем, превозносит вашего капитана. Человека, известного миру своей преданностью королю. Вы, распираемая ложной гордостью, пытаетесь обвинить Джона Макферсона, лорда королевского флота, в бог знает каком преступлении, не предъявляя тому никаких доказательств. А затем на одном дыхании вы требуете частной аудиенции у императора. — По мере того как граф терял терпение, голос его становился все громче. — Вам повезло, леди Каролина, что вы не состоите при нашем дворе. Все. Я ухожу.
   — Я знаю, где скрывается ваша королева! — сказала тихо, но отчетливо Каролина. Дон Диего остановился как вкопанный.
   — Наша королева? — спросил он спокойно. — Королева Изабелла в…
   — Нет, не королева Изабелла, — холодно возразила мачеха. — Мэри, королева Венгрии. Хотя, как вам известно, она называет себя Марией. А теперь идите и доложите императору, что я прошу частной аудиенции.
   — Всего доброго, миледи.
   — Стойте! — закричала она. — Вы что, глухой? Я знаю, где она скрывается.
   — Нет, я не глухой, — ответил граф Диего. — Вы напрасно тратите время. Нам не нужно знать, где она, потому что сестра императора никуда не пропадала.
   — Тогда что это такое?
   Приложив глаз к приоткрытой двери, Дженет с ужасом увидела, как Каролина разжала кулак, и кольцо на цепи упало к их ногам.
   — Итак, вы уверяете, что Мария, королева Венгрии, не пропала? — В голосе Каролины звучало самодовольство. — Тогда будьте добры объяснить, как это попало ко мне. — Диего протянул руку и мельком взглянул на кольцо. Затем, после маленькой заминки, министр повернулся и закрыл дверь в спальню.
   — Итак, начнем сначала, — кивнула Каролина. — Как скоро я увижу императора?

19.

   Джон был упрям как мул.
   Мария подумала, что уговорила его. Он пойдет один. Но сейчас, наблюдая за модисткой с двумя помощницами, которые суетились вокруг нее, она поняла, что ошиблась. Этим женщинам было приказано сшить ей платье для приема во дворце, и они намеревались успеть за то недолгое время, которое у них еще оставалось. Джон, видимо, предложил им через Питера большое вознаграждение, если они сошьют наряд вовремя.
   Мария предложила им сначала сшить дорожный наряд, но они лишь улыбнулись и начали болтать меж собой. Мария достаточно хорошо знала голландский, но они ее удивительным образом не понимали. Она стояла в сорочке на низеньком стульчике в центре своей спальни; ее вертели, измеряли и совершенно не обращали внимания на ее слова. Мария ждала Джона. Но на этот раз она собиралась ему сказать отнюдь не слова любви.
   Перед полуднем его вызвали на корабль.
   — Это всего лишь пробный тур судна, которое повезет королеву, — сказал посланный, добавив, что сам граф Диего де Гуэвара возглавит делегацию на корабль.
   Мария нахмурилась, модистка набросила на нее парчовую ткань. Джон не шутил, когда сказал, что оденет ее в золото. Но, когда ее пальцы коснулись затканной золотом ткани, она почувствовала радость. Подарки, которые она получала в прошлом, никогда не доставляли ей особого удовольствия. Вообще-то у нее всегда было то, что ей нужно, и даже больше. Но щедрость Джона, его желание порадовать ее значили для нее очень многое. Ведь платье он дарил не королеве, а любимой.
   В дверь, осторожно постучав, вошла служанка.
   — Миледи, к вам пришли с визитом.
   Мария сбросила ткань с плеч. Может, посланный от Изабель?
   — Он передал что-либо, письмо, например?
   — Это не он, миледи, — ответила служанка. — Это дама. Шотландка. Она ничего не просит передать. Питер предупредил ее, что вы сейчас заняты, но она настояла, что будет ждать в зале у входа, сказав, что это очень важно и очень срочно и она должна вас видеть лично.
   Мария, передав ткань модисткам, быстро оделась.
   — Она назвала себя?
   — Да, миледи, — ответила девушка. — Мисс Дженет Мол.
   Мария с облегчением вздохнула. Она-то испугалась, что это Каролина. Но Изабель ей вкратце рассказала о дилемме, которая стоит перед Дженет и Дэвидом Максвеллом. По всей вероятности, ее визит связан именно с этим. Она стала завязывать кружевные тесемки на платье, но одна из швей, подскочив, сделала это за нее.
   — Спасибо, — поблагодарив, Мария обратилась к служанке: — Вы можете проводить даму сюда?
   — Но, миледи, — вмешалась модистка, — у нас еще так много работы. Мы можем не успеть.
   Мария повернулась к швеям.
   — Я уже говорила вам, что сегодня платье мне не понадобится.
   — Но сэр Джон оставил специальное распоряжение. Дворецкий сказал, что…
   — А я даю вам еще более точные указания. — Мария разгладила складки на юбке. — На сегодня все, благодарю за хлопоты.
   — Хорошо, миледи. — Глаза модистки с удовольствием остановились на фигуре Марии. — Думаю, у нас уже есть все, что нам нужно.
   — Пожалуйста, поймите. Я понимаю ваше положение, но если говорить о платье…
   Женщина улыбнулась, положив руку Марии на плечо.
   — Все в порядке. К вечеру платье будет готово.
   Мария искала слова, чтобы убедить этих трех женщин, но дверь в спальню открылась, и Дженет Мол вошла вслед за служанкой.
   Мария улыбнулась девушке и обняла ее.
   — Я так рада, что ты пришла, Дженет. Может быть, ты мне поможешь уговорить… — И изумленно остановилась. Дженет присела перед ней в глубоком реверансе, почтительно склонив голову. — Оставьте нас, — приказала Мария, не отрывая глаз от своей гостьи. — Оставьте нас немедленно.
   Голос ее прозвучал столь властно, что все тут же выполнили ее приказание. Комната через минуту опустела. Как только за ними закрылась дверь, Мария подошла к Дженет и взяла ее дрожащие руки в свои. Девушка все еще не поднимала глаз.
   Мария уже все поняла. Но спросить ей все-таки пришлось:
   — Что случилось, Дженет?
   Дженет подняла на нее глаза лишь на секунду.
   — Моя мачеха. Каролина. У нее ваше кольцо.
   — Мое кольцо! — воскликнула Мария. — Вот почему я не могла его найти в каюте перед самым приплытием в Антверпен. Я думала, что потеряла его.
   — Она знает, кто вы.
   Обе женщины какое-то время хранили молчание.
   Мария посмотрела в лицо Дженет, ища на нем гнев. Но стало ясно, что та пришла не упрекать ее, а о чем-то предупредить. Пришла как друг.
   — Мне следовало догадаться. — Мария подошла к окну. Площадь внизу заполонили горожане и купцы. Мария хорошо помнила орнамент на кольце. Объединенный герб ее семьи и семьи ее мужа украшал многие портреты, висящие в замке. Как глупо с ее стороны надеяться, что она может остаться в городе неузнанной. Через площадь прошагала группа солдат в шлемах, со сверкающими пиками в руках. — У меня есть еще какое-то время, Дженет?
   — Очень немного, Ваше королевское Величество. Я…
   — О! Пожалуйста, Дженет, не называй меня так, — воскликнула Мария, подойдя к девушке и беря ее за руку. — Для друзей я Мария. И всегда буду Марией для тебя. — Дженет послушно кивнула, и молодая королева улыбнулась ей. — Расскажи мне все подробно, чтобы мы решили, что делать.
   Подведя подругу к дивану с мягкими подушками, Мария усадила ее рядом с собой.
   — Расскажи все, что знаешь, Дженет.
   — Я… я спряталась в своей спальне, Ваше Вели… Мария. Я проследила за леди Каролиной. — Дженет застенчиво улыбнулась. — Я все слышала. Она поняла, что вы сестра императора. Она послала за министром, и он пришел.
   — Какой министр?
   — Граф Диего де Гуэвара. Я его видела прошлым вечером во дворце. Когда он пришел, Каролина потребовала немедленной встречи с императором. Они спорили, но, когда она показала ему кольцо, он согласился выполнить ее просьбу.
   — Она встречалась с императором? — Мария взволнованно вскочила и снова подошла к окну. — Может быть, это за мной! Меня отвезут…
   — Нет, — ответила Дженет. — Она не могла с ним встретиться. Он не может что-либо знать о вас. Он уехал ночью.
   — Уехал? — обескураженно переспросила Мария. — Почему?
   — Дон Диего сказал, что королева Изабелла родила вчера ночью, — продолжила Дженет. — Министр сказал Каролине, что она сможет увидеть императора только сегодня вечером после празднества.
   — Родила! — В голосе Марии прозвучала озабоченность. — Да, но это должно было случиться только через месяц. Ты что-нибудь слышала? Как она? — У Марии были напряженные отношения с братом, но она всегда восхищалась женой Карла Изабеллой Португальской и уважала ее.
   — Я слышала, мать и дочь здоровы.
   Мария шепотом произнесла благодарственную молитву.
   — Граф Диего сообщил, что они назвали дочь Марией в вашу честь. Каролина вряд ли этим довольна.
   Мария не могла удержаться от улыбки. Этот дьявол Карл хотел так расположить ее к себе.
   — Значит, граф Диего знает, что я здесь. — О, министр ее брата очень умен и ловок. Он сам приедет за ней. Она снова выглянула в окно. — Как ты думаешь, Каролина знает, где я?
   — Уверена в этом, — ответила Дженет. — Все в делегации знают, что сэр Джон остановился в Харт-Хаус.
   — Значит, министр тоже знает.
   — Я так не думаю, — медленно сказала Дженет. — Каролина отказалась сказать, где вы. И она… она промолчала о ваших отношениях с сэром Джоном. Но заверила графа Диего, что вы никуда не денетесь, и он поверил ей.
   — Благодарю тебя, Матерь Божия, — прошептала Мария. Граф Диего хороший человек, но если бы он на минуту усомнился, что Мария выскользнет из его рук, то, не колеблясь, отправил бы Каролину на дыбу. Что ж, Каролина сама во всем виновата. — Может быть, это сработает нам на руку, — раздумывала она вслух. — Может, у нас есть время связаться с Изабель и отплыть на следующем судне.
   Взглянув на Дженет, она увидела на ее лице выражение тревоги.
   — Что еще, Дженет? Ты мне всего не говоришь, не правда ли?
   Молодая женщина колебалась.
   — Вы знаете, что Каролина преследует сэра Джона?
   Мария уставилась на подругу.
   — Ты хочешь сказать, что она надеется заполучить его себе?
   Дженет твердо посмотрела Марии в глаза:
   — Она уничтожит его, если не сможет заполучить. Я знаю.
   — И ты думаешь, она намерена опозорить его?
   — Да, Мария. По меньшей мере. Вы не знаете ее так, как знаю я. Она дьявол. Из того, что слышала сегодня, я поняла, что она собирается обвинить сэра Джона в преступлении. С моим отцом ей не быть счастливой, как и ему. Она уже нанесла ему тяжелые душевные раны и обиды. Знаю, она не остановится, пока сэр Джон не будет объявлен преступником. Вы должны стать женой короля Джеймса. Вы будете королевой шотландцев. Я не знаю законов этой страны, но в Шотландии… Сэр Джон нарушил клятву верности тем, что помог вам бежать, тем… что проводил с вами время… В общем, он обречен. Именно поэтому, я думаю, она хочет встретиться с вашим братом с глазу на глаз.
   Мария покачала головой:
   — Этого не может быть. Он не виновен. Я не сказала ему, кто я, или что бегу от брака с вашим королем. Он не знает правды даже сейчас. Он считает меня никем.
   — Но у нее ваше кольцо, — настаивала Дженет. — Все, что ей требуется, это показать, что вы плыли на его корабле. Но даже если бы этого кольца и не было, все на борту видели вас с сэром Джоном. Может, его люди его и не выдадут, но знатные господа предпочтут, чтобы его голова — а не их — торчала на пике у Эдинбургского дворца. А когда делегация вернется без вас, графу Ангусу потребуется найти виновного. Джон Макферсон не принадлежит к клану Дугласов. Поощряемые Каролиной, они не задумываясь воткнут ему в спину кинжал.